Чудеса случаются!

Какой-то талант у нивы Савельича всё разрезать! То бурю, то снег. Мы неслись по сугробам нашей необъятной. Всё вокруг напоминало иллюстрации из рождественской сказки. Красоты были такие, что я невольно просил моего проводника остановится, чтобы подольше полюбоваться местами. Он ворчал себе под нос: «Романтик хренов», но просьбу исполнял. Белые хлопья так окутывали деревья и кусты, что на сердце становилось легко и радостно. Путь был неблизким, даже это перестало радовать. Закончив пялится в окно, я посмотрел на деда. Он поймав мой взгляд хитро улыбнулся: — Хочешь я один тебе секрет открою? — Ну валяй, Савельич. — без энтузиазма ответил я. — Открой бардачок! Чуть вывалившись из черноты и блестя красной этикеткой, на меня смотрела бутылка водки марки «Столичной». Я поднял удивлённый взгляд на Савельича. Его хитрая улыбка стала шире. — Это от жены заначка, только тсс! — он шутливо приложил палец к губам — Ей не рассказывай! Я улыбнулся и закрыв тайник, вновь уставился в окно. Но вдруг заметил нечто странное, что выбивалось из общей, белой колеи. Мы ехали на относительно не быстрой скорости, поэтому я успел рассмотреть то неведомое нечто. Между заснеженных деревьев и кустарников стояло голое, странное дерево без веток, которое росло в форме человека. Нет, мне не показалось! Я даже ощутил взгляд этого существа и он мне не показался хорошим. Машина пронеслась мимо, и показалось, что дерево обернулось и посмотрело вслед.

***

— Чего к иллюминатору приник, аль лешего увидел? — без интереса спросил мой спутник, не отрывая взгляд от дороги. — Слушай, Савельич! — спросил я, неожиданно для самого себя — А есть ваших краях какие-то легенды, мистические байки? Старик посуровел. — Ох, Димка, не знаю зачем ты это спрашиваешь, но раз уж поинтересовался, то расскажу. Хочешь верь, хочешь не верь, но как-то я самого лешего повстречал. — он замолчал, как бы ожидая ответной реакции. — Правда? — спросил я его с ноткой недоверия в голосе. Мистические истории были мною любимы, но в них никогда особо не верил. — Конечно правда! — горячо ответил Савельич — Вот тебе крест! Я родным эту историю рассказывал. Моя жёнушка разделяет моё мнение, внучка считает что я встретил бигфутá, или как там это у молодёжи называется… а родная дочь, что я дескать «белочку» поймал!.. Но это всё взаправду было, клянусь! Я до того ничего крепче чая в рот не брал... После той истории начал... — Ладно-ладно! — перебил я его — Верю, рассказывай! Машина налетела на кочку, нас знатно тряхануло. — Хорошо, если ты так просишь, то так и быть… но слушай внимательно, не перебивай! — я кивнул головой.

***

— Я родился и вырос в этих краях. С детства мне прививали любовь к охоте и привили-таки. Но вернёмся к истории. Это было в году этак семьдесят девятом, я был тогда ещё молодым мужиком, которому не стукнуло и тридцати. Помнишь, как я вчера рассказывал о смерти бедного моего товарища? Так вот, она была очень болезненна для меня, и чтобы хоть как-то отвлечься, я надолго уходил в лес. Охотиться. По лесу разбросаны охотничьи домики. Для меня они все были известны, и я наверное даже с закрытыми глазами мог бы хоть один отыскать… В один из летних дней я ночевал в одной из таких хижин. Ночь была обычная, ничем не примечательная. Я уже было заснул, как по порогу зазвучали монотонные шаги: тук-тук, тук-тук. Я уж было подумал, что кто-то из других охотников пришёл, но за открытой дверью никого не было… Старик замолчал, грустно уставившись в окно. Я не вытерпел и спросил: — Ну а дальше, дальше то что было? — Не перебивай! А дальше… никого не обнаружив я снова лёг спать, но не прошло и пяти минут, как на пороге опять зазвучали шаги: ещё громче и ещё отчётливее. Я не выдержал, подбежал и рывком открыл дверь. За ней опять никого… Вот признаюсь, на этом моменте я так знатно перебздел, что страшно представить… Закрыв дверь на засов, я ме-едленно уселся на кровать и сидел в обнимку с ружьём, трясясь от каждого шороха. Потом по порогу опять зазвучали шаги, как-будто копытами кто-то стучит. У меня внутри все похолодело, но животный ужас я испытал, только когда в дверь три раза постучали и из-за неё раздался голос моего покойного друга. Он сказал дружелюбно: «Савельич, привет! (дверь дёргается) Эй тут закрыто! Савельич, открой! Мне холодно. Мне так холодно… Открой, Савельич, открой!»… В дверь затарабанили кулаки. Мне сделась очень дурно.. В дверь уже не стучали, даже ломились с отчаянным криком:«Открой Савельич, открой!», я не выдержал и пальнул в неё два раза из двустволки… Что-то заорало так, что меня пробрало до костей. Оно с рыком бросилось на дверь. Существо орало нелюдским голосом, требовало пропуска, я материл его, проклинал и посылал к чёртовой матери. Мне казалось, что дверь не выдержит, но всё резко стихло. Я сидел, не дыша и боясь шевелиться, но тут эта проклятая тварь разбила окно и попыталась ко мне пролезть. Я хотел пальнуть, но понял, что в суматохе забыл перезарядиться. Превозмогая себя я подбежал к окну и со всего маху ударил существо прикладом. В тот то момент я и разглядел его морду. Она была оленья (хотя в наших краях оленей не водится), рожки кривые, а зубы волчьи. Я ударил существо снова перезарядился со скоростью света, и выстрелил! Он завыл и скрылся. Савельич вздохнул. Во время этого рассказа он всё время сурово смотрел на дорогу. — Ну, а дальше?.. — рассказ оказал на меня сильное действие. По выражению лица деда, по его мимике и интонации уличить во лжи того было сложно. Либо с ним это действительно произошло, либо он сам искренне верит в то что говорит. — Дальше?.. — как-то отчуждённо выдавил старик — Я помню это происшествие в подробностях, но что было после него уже смутно… Я просидел с ружьём наизготове всю ночь, а затем как выглянуло солнце, оглядываясь и паля в сторону каждого звука, двинулся обратно в деревню. Добрался я без приключений, первым кто меня встретил, была Надька. Тогда мы с ней ещё молодожёнами были. Помню её очень удивило, что я был весь седой… — Ты говорил с ней об этом? — Нет! Несмотря на её расспросы, я настрого запретил ей (и не только ей) расспрашивать меня об этом… Она долго билась, но в итоге сдалась… Но чем больше проходило времени с того страшного события, тем сильнее я испытывал странное желание снова вернуться туда. С каждой неделей этот зов становился всё сильнее и сильнее. С каждой неделей я охотился всё ближе и ближе к этому чёртовому квадрату… От безысходности я начал пить... У отца в погребе самогон был... Когда уже сопротивляться было невозможно, я пошёл к жене и всё как есть ей рассказал. Она слушала меня серьёзно, не перебивая и как услышала про этот зов, сказала что знает человека который может помочь. Делать было нечего, мы пошли к древней знахарке. Та меня выслушала вдумчиво и сходу сказала, что меня Леший мучает. Что дескать напакостил я ему, вот он и хочет возмездия. Но говорила, что есть средство одно. Всякий раз входя в лес, надо ему гостинец оставлять, чтоб задобрить, а также три ночи в том домике переночевать — показать Лешеньке, что я раскаялся и ничего злобного не помышляю… Так я и сделал: распрощавшись с Надей, как будто в последний раз, я двинулся в тот квадрат и нашёл ту хибарку. Две ночи я не спал, вслушивался в каждый шорох, но на третью заснул… — дед кашлянул — Больше я никогда желание вернуться туда не испытывал (хотя бывал там ещё и не раз), хозяина леса больше не встречал… А бабка эта — знахарка, ещё долго жила в нашей деревне, но в один из дней — пропала! И не просто пропала, а вместе с избой, ты наверное видел пустую территорию с покосившимся забором, когда мы выезжали из деревни... — Это та самая?! — удивился я — И как это, с избой?.. — А так это... Меня тогда не было — я с женой не в этой деревне жил, а как приехал мне предстала картина: на её участке стоит только старый забор, а дома нету, на его месте только большое углубление, там где раньше фундамент... — дед тяжело вздохнул и замолчал. — ... Рассказ Савельича тронул меня до глубины души и в деталях вырезался мне в память. Если ещё я ранее ставил сказаное под сомненье, то сейчас его не оставалось. — Ну и ты теперь с тех пор перед тем как зайти в лес зайти, гостинец лешему оставляешь? — Да, всегда оставляю. Нет, было пару раз в силу старости забывал, но благо обходилось. — А что-нибудь с тобой ещё странное происходило? — спросил я после долгой паузы. — Да эти места, сплошная странность! Две недели назад гулял по лесу и следы встретил. Куриные. — Так может куриться у кого-то сбежала. — Как бы не так… Мне ещё не доводилось видеть курицу, у которой ноготь больше чем медвежья лапа… — И ты по следу шёл? — Да не, на кой мне это сдалось. Я хоть и старый — мне терять нечего, но всё равно уверен, ничего хорошего человека там не ждёт. Не людские это дела… — последняя фраза прозвучала так, будто старик её от какого-то услышал, а теперь передаёт мне. Если в первую историю я бы ещё поверить, то вторую списал на старческий маразм. Нет, ну в самом деле, что за избушка на курьих ножках! Далее мы ехали молча. Дорога оказалась горазда длиннее, чем по моим прикидкам. Если верить времени, в пути я не много не мало — уже второй час. — Савельич, ну долго ещё! — спустя тридцать минут молчанки спросил я с отчаяньем. — Долго, Дима, долго… — машина ускорила ход, поле сменилось лесом. Снова пошла метель, правда не такая сильная как вчера. Закружились снежинки в своём забавном, не понятном никому танце. — Ладно… — уныло сказал Савельич — Грустно как-то, дай хоть радио включу. С этими словами он потянулся к магнитоле, нажал на самую большую кнопку и начал переключать станции. — А что, разве в такой глуши она работает? — Работает, работает… Что-то долетает, что-то нет… Наконец окружающее пространство наполнилось голосом радиоведущей, то и дело прерываемой помехами: — … сейчас минус 20 градусов, а теперь перенесёмся по стране! … Область, в районе деревни… наступили аномальные холода, каких ещё не было… лет… вчера бушевала сильная буря, многие коммуникации разрушены … Эфир заполнился белым шумом. — Эге… — расстроено брякнул дед и выключил приёмник — Не в зоне доступа… Давай я тебе тогда совет один дам. У тебя машина есть? Вопрос меня немного удивил. — Не, нету… — И прав нету? — Не права то есть: я в армии «Урал» водил. — А раз водил, что тогда машины нету? — Не по карману она мне, Савельич. Ты же знаешь щас цены какие… Дай бог себя содержать, не то что машину… — Да, это верно… — посочувствовал он — Но ладно, раз права есть, мой совет тебе может пригодиться… Так вот, запомни: если ты не в знакомых местах, будь то в другом городе или ещё где… Никогда не глуши машину!.. Он хотел было ещё что-то сказать, но я заметил, что поперёк дороги лежит огромное толстое дерево, в которое мы прямиком и неслись. Всё внутри меня сжалось. — Тормози, Савельич! ТОРМОЗИ! — голос мой ушёл куда-то в область ультразвука. Старик сначала не понял, но как посмотрел на дорогу, тоже заорал. Свистнули тормоза, но время на остановку было потеряно и на скорости 40 км/ч мы влетели в дерево. Смялся капот, лобовое стекло треснуло. Я по инерции полетел вперёд, но ремень, сдавя грудь и выбья из меня остатки кислорода, не дал мне улететь. Слава богу пристегнулся, щас бы уже на улице через лобовое оказался… Я ошалело посмотрел на Савельича. Он к счастью тоже был пристёгнут, но при аварии разбил переносицу об руль. Дед поднял на меня свои глаза, в них читались шок и непонимание. Лёгким не хватало кислорода. Я открыл дверь и оказался в объятиях холодного сугроба, жадно ловя ртом ледяной воздух. Мысли спутались, голова кружилась и болела, сердце набивало военный марш и было готово в любой момент выброситься из грудной клетки. Я всё ещё до конца не мог осознать, что вот мы ещё пять минут назад спокойно ехали, а тут уже находимся в полнейшей катастрофе. Волнуясь за состояние старика, я встал и опёршись об машину, добрался до водительской двери. Савельич стоял схватившись за голову, и переводил взгляд то на поваленное дерево, то на капот, при этом в полубреду шепчя: — Ударник… Ударничек мой… Как же так… Столько лет… — говорил он сняв меховую шапку, по его глазам стекали слёзы. От этой картины у меня сжалось сердце. Я еле доковылял до него и начал трясти за плечи: — Савельич! Всё в порядке? Ты цел? — Да как же может быть тут в порядке, Димочка… когда горе то такое… — говорил дед плача, голова его упала на грудь, а шапка выпала из рук — Цел я… цел… Я подошёл к нему и обнял. Старик уткнулся в головой мне в плечо и зарыдал так, как умеют рыдать только старики. — Ой Дима… Ой Димочка… Не могу!.. Тридцать лет — ни одной аварии, а тут в бревно проклятое врезался… — Не переживай, Савельич! Починим мы твоего Ударника! — говорил я сам не веря своим словам. Мне просто хотелось хоть как-то утешить бедного деда. Мы стояли так, пока Савельич более или менее не успокоился. — Ладно… Чёрт с ним! — махнул рукой Савельич в сторону нивы — Хорошо что хоть сами не убились! Из меня вырвался нервный смешок. Я осмотрел дерево и прикинул. Оно было просто огромное, даже вдвоём мы бы его не утащили. Ещё среди этого был неприятный момент: два передних колеса были пробиты толстыми сучьями. Даже если бы мы хотели, то всё равно бы не уехали... Мой проводник это тоже понял. — Савельич, у тебя есть пила или топор какой-то? — Сапёрная лопата есть, в военторге месяц назад купил… Но заточить всё время забываю… Тупой лопатой мы будем это дерево до следующей зимы рубить, так не пойдёт… — обречённо сказал он, садясь на пень — В деревню нужно добираться. За помощью… — Да какой ближе? Старик задумался в этот самый момент над ним приземлился краснопузый снегирь. Под его весом тонкая ветка молодого дерева прогнулась и обрушила на голову деда немного снега. Мой друг по несчастью этого даже не заметил. — До той куда мы добирались, ближе… — сделал вывод Савельич, хорошо подумав. — До ней килóметров двенадцать где-то… Часа два пешей ходьбы… — По сугробам?! — с ужасом заметил я. — Почему же… — мой проводник поднялся и двинулся к задней части автомобиля, я последовал за ним… Покопавшись, он открыл багажник. В нём лежали: комплект инструментов, запакованная удочка, лыжи, связанные морским узлом, и ружьё… — Ружьё?! — воскликнул я. — Три месяца назад купил. — довольно цокнул Савельич — Я же тебе говорил, что охотник, вот его по всюду и вожу. От зверя и человек злого. — проводник вздохнул — Эх, много у меня на веку ружей было! — Что делать будем? — Ты на лыжах умеешь? — дед строго посмотрел на меня. — Умею… — как-то неуверенно выдавил я. На лыжах мне и вправду доводилось кататься — в школе я был неплох, но прошло столько лет… — Умеешь — это хорошо… Тебе придётся на них до посёлка ехать. — А ты? Мой визави грустно отвёл взгляд, я обо всём догадался. — Не замёрзнешь тут? — Мне есть чем согреться… Ты поезжай, и ничего не бойся. Как доедешь до деревни попроси кого-нибудь отвести тебя к старейшине, а там скажи что Савельич в беду попал. Он выручит. Далее он мне объяснил как туда добраться, где поворачивать и примерные ориентиры. Делать было нечего. Захватив свой рюкзак я поехал на старых советских туристических лыжах «Лесные» по дороге. Они легко скользили по снегу, унося меня всё дальше и дальше от места аварии. Чем дольше времени в пути проходило, тем мой разум становился чище и яснее. Можно сказать что зимний марш бросок по лесу даже приносил мне удовольствие, но лишь одно омрачало радость — чувство причастности в аварии… Я всё ехал и ехал, не переставая дивиться окружающем красотам: вот речка окутанная льдом, вот древний дуб, так изящно покрытый снегом, будто сошедший с картин какого-то именитого художника. Было холодно. Метель давно прошла, уступив место солнцу. Огромный жёлтый шар изо всех сил пытался меня согреть, но в это время года зима сильнее. Ничего, пройдут месяца и оно вновь заберёт своё… А что касаемо аварии? Случайность — это случайность.