Чудеса случаются!

— Заявление о пропаже подавать будем? Ночь. Полицейский участок. Пустая дежурная часть. Впереди пустой обезьянник. Позади огромный стенд «ВНИМАНИЕ РОЗЫСК». С него мне прожигают спину разные лица: маргиналы с бандитскими рожами, интеллигентны с приятными улыбками и чёрно-белые фотороботы, полученные союзом свидетелей и художников. На прямоугольном столе, прислонившись к стенке покоится пепельница и настольная лампа. Её яркий и жизнерадостный свет по настроению не совпадает с той усталой гримасой мента, которую она освещала. Ему тоже не посчастливилось выспаться в эту ночь. — Тяжёлый, бесконечный день... — прошептал я в воздух то ли себе, то ли человеку сидящему напротив, а затем обречённо сказал — Да, будем... Обветренные губы припали к горлышку термоса. Некогда горячий чай, предназначенный Савельичу, давно остыл и превратился в противную, горькую водичку комнатной температуры. Когда мы с бородачом возвращались в деревню, я его пораспрашивал. Оказалось он один из двух сыновей того некоего друга Савельича, про которого он мне рассказывал в первый день. — Тогда... — утомлённо вздохнул полицейский — Будем допрашивать и писать протокол. — А дальше? — А дальше... я зарегистрирую заявление в книге учета заявлений и сообщений о преступлениях, заполню бланк протокола, получу объяснение от заявителя (то есть тебя) с выяснением всех известных обстоятельств исчезновения. — проговорил он настолько сухим тоном, как-будто речь шла не о пропавшем человеке, а о квитанциях ЖЭКа. — А потом?.. — Искать будем, конечно. — всё также равнодушно протянул его уставший от жизни голос. Я бы вспылил, но все мои душевные силы остались там — в лесу. Поэтому хотелось быстрее отвязаться и поспать. Хотя бы часочек... — С какой целью в посёлок ехали? Сейчас мне придётся раскрыть возможно единственный козырь, способный заставить вновь крутиться заржавевший механизм местного РОВД. — Я журналист и прибыл в посёлок по-работе. — Журналист значит? — на лице полицейского не дрогну и мускул, но в глазах блеснул нехороший огонёк — Из «Комсомольской правды» что ли? — Неважно, из какой я газеты, речь сейчас не об этом. Не говорить же ему, что я из никому не нужной газеты «Волга»! — И что «журналируешь»? Эх, играть так играть по-крупному! — Знаете, по поразительной случайности я прибыл сюда с целью написать несколько статей, в том числе — о работе местной полиции. — И что будешь писать? — судя по реакции, последнее слова его заинтересовали. Ожидаемо. — Сейчас это не важно. — Конечно, ему неважно, а меня потом из работы выпрут! — и потом ещё тише добавил: «Журналисты чёртовы...». — Мы приступим к опросу? — я сделал вид что не расслышал последнюю фразу. — Приступим... — он раздвинул ящик и напряжённо вынул оттуда блокнот с карандашом — Кем вам приходился пропавший? Я пересказывал ему все события, опуская некоторые детали. Про моё «путешествие» по лесу и встречу «Снегурочки» ему совершенно необязательно знать. Когда допрос был окончен, мент сказал что поиски начнутся ранним утром — когда метель стихнет и я как свидетель должен буду присутствовать. А до той поры мне разрешили поспать на диванчике. Несмотря на противное тиканье часов и вонь сигарет, я заснул. Я не помнил, что мне снилось. В голове только были картины каких-то зеленоватых полей, с которых шёл травяной запах. Меня разбудил незнакомый дружелюбный голос: — Эй «журналист», вставай! Мы уже машину прогрели. Я открыл глаза и увидел незнакомого усатого мужика, с забавным голосом. — Хорошо... Где у вас тут туалет? — Направо, налево, потом опять направо... Уже светало. Полицейский «козлик» подпрыгивал на кочках, не давая уснуть. Позади не спеша ехал знакомый синий трактор, правда по неизвестной мне причине без снегоуборочного ковша. Рядом высунув язык, сидела огромная милицейская овчарка поведение которой мне показалось странным. На передних сидениях переговаривались односложными фразами два опера: вчерашний дежурный и тот что разбудил меня утром. В моих руках бутерброд с сыром. Дяди полицейские позаботились чтоб их «журналист» (как они меня в шутку прозвали) не умер с голоду. Меня искренне беспокоила судьба моего несчастного друга, лишь одно не давало раскиснуть — обещание той девушки, что она его «поищет». По сути — надежда в надежде: что она сдержит своё слово, что она его найдёт, и что она вообще существует, или существовала когда либо... Поле сменилось лесом. Где-то это уже было. На улице всё ещё было темно, но небо уже стало застилаться голубоватой пеленой. Машина вновь припарковалась у того места. Неприятные воспоминания прошедшего дня заставили меня посуроветь, и отбросить меланхоличные мысли. Мы вышли из машины. Метель изменила вид этого места: где вчера проехал трактор снега было меньше, чем за поваленным деревом. Следы было почти полностью занесены и еле угадывались на свежем снегу. Далее я пересказывал им события моего небольшого водоворота из льда. Тракторист, пиливший дерево, из под широкой шапки молча бросал на меня нехорошие взгляды. Полицмены осмотрели машину, даже нашли гильзы и пустую бутылку водки, но этом «успех» закончился. Следов не было нигде. Ещё из примечательного, — ружьё пропало. Собака время жалобно поскуливала и вела себя слишком сковано. — Ну, Мишка! Ну! — пытался привести её в чувство полицейский, но Мишка всё жалобно выл и просился обратно в машину. — Уже не первый раз такое... — ворчал разводя руками «усатый» — Сколько лет был пёс как пёс, но три месяца назад будто с катушек слетел. Стал выть и посматривать в пустые углы. — А с чего это пошло? — скорее из вежливости спросил я. Полицейские переглянулись. Не на долго на дороге окружённой деревьями воцарилось молчание, но в итоге вчерашний дежурный махнул усатому рукой. Тот начал: — Мы его тогда на цепь посадить забыли, а он в лес драпанул. Не знаю, может зверя какого-то учуял, может ещё что... искали мы долго — и в никакую! Спустя буквально три дня, Мишка вернулся... — полицейский ненадолго замолчал и окинул взглядом побитую машину — Но что-то было в нём странное: он был напуган и скулил, скулил... Не знаю, что он мог повстречать, может волка, может ещё чего... Но теперь с ним не всё в порядке. Испугало что-то собаку вот и всё... Усатый махнул рукой, знаменуя этим конец рассказа. — А что с Савельичем будем делать?.. — наконец задал интересующий вопрос я. — Что-что... — отозвался дежурный — Тут мы бессильны... Придётся выводить эту проблему на районный, если не областной уровень. Вернёмся в отделение — займёмся... — Займёмся... — обречённо повторил я, наблюдая за тем как над нами пролетает знакомый снегирь.

Пять дней спустя

С тех пор прошло пять дней. Из старинных настенных часов в доме старейшины вылетела кукушка, прокуковав час дня. На обеденном столе стояли только заварочный чайник и две кружки. Я грел руки об заварник, по обычаю накрытый полотенцем сложенным вдвое, и от скуки проверял ногой наличие моего ранца под столом. Мой скучающий взгляд упал на Леру. Девочка грустно сидела, подперев голову кулаком и стучала чайной ложкой по кружке, стараясь попадать в такт часам. Звонкий удар действовал мне на нервы, но прервать внучку Савельича я не решался. Мальвина не вступала в диалог и без интереса разглядывала краешек стола, до куда скатерть почему-то не доходила. Из-за дырок в старой занавеске, в комнату пробивались лучики безоблачного зимнего дня и играли в фарфоре беленького носика чайника, с которого я убрал руки. Когда девочке после моей поездки в милицейском козлике доложили, что её дед пропал, она на следующий же день добралась сюда на лыжах, чтобы принять участие в поисках. Лера вела себя сдержано: не устраивала истерик и не винила меня во всех смертных грехах. За это время мы с ней не то чтобы сдружились, но по крайней мере общие поиски не сделали нас врагами. Конечно, в этом деле я не был одинок. Моего проводника искали две деревни и отдел милиции. Сколько квадратов было прочёсано — старика нет. И это больно. Больно смотреть на то, как с каждым днём энтузиазм поисковиков всё утихал и утихал, а огонёк надежды в глазах Мальвины был всё меньше и меньше. Она переживает, но старается не терять расположение духа. Я это вижу. Девочка нанесла особо звонкий удар по кружке. — Не бей так сильно, посуда всё же не наша, отколишь кусочек — нехорошо будет... — Я хочу сказать... — Лера вдруг выпрямилась, но её взгляд всё также не был направлен в мою сторону — Сегодня мне надо уезжать. Обратно в ту деревню. Понимаешь... бабушка очень переживает. Когда ей позвонили полицейские и сообщили новость, она чуть сама на лыжах не бросилась на поиски в деревню. А ноги-то у неё больные... Еле её отговорила — сама поехала... Мальвина замолчала, видимо подбирая слова. — Вчера мне соседка позвонила, сказала что бабка моя в лес убежала деда искать, и потерялась. — от неожиданности, я ударом ноги опрокинул свой рюкзак, она тут же поправилась — Не переживай, Бабу Надю слава богу, быстро нашли... Но я боюсь, что она может ещё что-то такое вытворить. К тому же некрасиво оставлять её одну в такой беде... Меня соседка просила вернуться, чтобы успокоить её. И мне придётся. Мне хотелось что-то сказать, как-то утешить девочку, может дать совет, но в голове вертелась лишь одна фраза: «Слёзы молодости быстро проходят». Поэтому я лишь понимающе кивал. Она подняла на меня свой преисполненный скорбью взгляд и я вновь услышал вопрос, который она мне постоянно задаёт. — Как думаешь, мы отыщем деда живым? Сначала мой ответ звучал как безоговорочное «да». Но с каждым днём, я всё понижал и понижал планку, пока не дошёл до окончательного: — Шанс есть, но буду честен, он довольно низкий... Я постарался быть честен. Лера ничего не ответила, лишь вздохнула. — Я уезжаю в два, меня подвезёт тракторист. Что будешь делать после моего отъезда?. — У меня поезд приедет только через девять дней... — я поудобнее раскинулся на стуле, вытянул ноги и меланхолично сказал — Эх, если бы всё пошло как надо, я бы с Савельичем катался по соседнем деревням и брал интервью у старейшин, но поскольку этого не случилось, я всё это время потрачу на поиски твоего деда. — Спасибо... — Как-то отчуждённо выдавила она, а затем вышла из-за стола и начала собирать вещи. Моё внимание случайно заострилось на лыжах, пылившихся в углу. «Лесные» — их мне дал Савельича. — Мальвин, ты тогда лыжи своего деда забери. Мне они не нужны. — А?.. Да, хорошо... — слабо пролепетала девочка, посматривая на имущество Савельич каким-то туманным и отсутствующим взглядом. — Помочь вещи собрать? — невзначай бросил я. Лера неопределённо развела руками. Я счёл это как «нет» и вытащил из ранца карту местности, принимаясь думать, какой квадрат сегодня лучше проверить. Когда я с группой искал её деда, мой день представлял собой вереницу одинаковых событий. Я вставал рано, ел, общался с поисковиками, а потом долгое время слонялся по лесу, побывав во многих его частях. Даже облазил несколько охотничьих домиков. Интересно, был ли один из тех, в котором Савельич повстречал лешего?.. Затем, я ни с чем возвращался в дом старейшины. И так пять дней... — Я всё. — спустя неопределённое количество времени сказала Мальвина — Провожать будешь? — Буду. — мой тон был сух. И вот я под аккомпанемент тракторного мотора вдыхаю свежий воздух. Где-то вдалеке лают собаки. В трёхсот метрах от меня полицейская участок. На его расчищенные парковке побитая Нива Савельича, на которую я старался не коситься. На моих сапогах охотничьи лыжи, старейшина дал на пользование. Тракторист, высунувшись из кабины выдыхал в воздух табачный дым, поглядывая краем глаза, когда мы закончим. — Знаешь... — грустно произнесла Мальвина — Если вы всё-таки не найдёте моего деда, не вини себя, Дима. Ты хоть и тупишь иногда, — тракторист на этом моменте иронически хмыкнул — но... ты хороший человек... Вот и всё наверное... Она развернулась и зашагала к транспорту. Бородач ворчливо сказав: «Ну наконец-то», бросил окурок в снег, подумал затушить или нет, плюнул и уселся в кабину. «Береги себя...» — сказал я ей вслед. Проводив трактор взглядом, ноги понесли меня на поиски. Честно, я уже и не знал чего ищу: врятли за такое время с моим попутчиком всё в порядке. Но какое-то подкожное чувство долга, заставляло меня вновь и вновь вгрызаться руками и ногами в свежевыпавший снег. Наверное, потому что когда всё закончиться, мне хотелось бы сказать себе «Я сделал всё что мог», и забыть... Забыть смятый при столкновении металл. Забыть долгий путь в деревню. Забыть снежинки, падающие мне на лицо. Забыть чувство отчаянья и ту незнакомку в голубой шубе и её ласковый вопрос: «Ты потерялся?»