Путь Танца. ЛЕГЕНДА О БАЛАДЖИ. Тома 1,2,3

— Баладжи... — первое, что прошептали губы Натараджи, когда он только проснулся, ещё не открывая глаз. Слышится лёгкий шорох. Баладжи пробегает босиком по полу и садится на кровать друга. — Можно к тебе? — шепчет сонный ангелок. — Конечно, забирайся. Баладжи проскальзывает под одеяло и ложится на его плечо. Ребята лежат молча пару минут, просто наслаждаясь объятиями. Натараджа целует шелковистые волосы милого и забирается в них рукой, прижимая его ближе к себе. Красавчик поднимает голову, заглядывая в глаза старшего и чмокает его в щёку. Натараджа сокрушается: — Как же нам жить здесь дальше? Правила Школы слишком жестокие и невыполнимые для нас! Что же нам делать?! — Не знаю, дорогой. Мы что-нибудь придумаем.. Но я теперь точно знаю, что хочу жить с тобой именно так! И, о боже, что сейчас чувствует Натараджа! В его сердце разливается блаженство любви, но вместе с тем такая же по силе боль... Он валит Баладжи на спину, прижимая плечи к кровати, и принимается целовать его лицо. Всё, кроме губ. И это такая мука, не целовать их. Вместо губ он приникает к шее, покрывая её мелкими поцелуйчиками. Баладжи задыхается от всего этого, в нём разгорается огонь страсти. Он хочет стать ещё ближе. Распаляясь, юный бог укладывает парня на себя, обнимая руками и ногами.. Натараджа тяжело дышит, вжимается в юное тело, покрывает поцелуями всё, до чего достает. Затем с мучительным стоном и участившимся дыханием отстраняется и скатывается на кровать. — Боже.. Нет.. нет.. Стой! Опомнись! Он садится на край кровати, потирая лицо руками. Затем поглаживает тело Баладжи через тонкую ночную рубашку. Проводит по тазовым косточками, по бёдрам, и заканчивает, сжимая его пальчики на ногах. Потом наклоняется и целует каждый. — Нужно успокоиться.. нужно успокоиться... — повторяет Натараджа, возвращаясь к лицу Баладжи. — Хорошо.. хорошо.. — шепчет Баладжи со слезами на глазах. Натараджа целует в щёку. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю!... — простанывает Баладжи и тянется к любимому. И если бы тот не увернулся, то поцеловал бы в губы... Натараджа подставил щёку . Алмазные капельки стекают по щекам юноши. Серьёзный брюнет касается их кончиками пальцев. — Я люблю тебя, Баладжи, и не допущу, чтобы случилось что-то ужасное. Никто не узнает, что между нами произошло. Мы всё сотрём с наших тел, из ауры. Спрячем чувства от всех, даже от самих себя.. — Сотрём?!.. — отчаянно вскрикивает Баладжи. — Да, нам придётся.. Иначе мы не выдержим, и они заметят.. Нужно стереть нас друг с друга. — Это так жестоко!! Натараджа, ты лучшее, что со мной случилось, я не хочу тебя стирать!.. — Знаю, я тоже не хочу, но нет другого выхода. Иначе они поймут, что мы любим друг друга! В худшем случае нас выгонят из школы, в лучшем нас расселят в разные комнаты! Я этого не допущу! — Но мы хотя бы будем помнить всё? — беспомощно шепчет Баладжи. — Да! Я надеюсь, что к нам в головы никто не полезет, и память стирать не придётся, да я этого и не умею. Они обычно смотрят по ауре, я очищу ее. А чтобы мы смогли жить здесь дальше и не мучиться, я успокою твои чувства. Всё будет так же, как до того, как я тебя разбудил, даже лучше. Баладжи, прости меня, я не должен был тебя будить так рано. Обещаю, что не прикоснусь к тебе, пока не придёт время. — Сколько нам нужно ждать? — Ещё лет четыреста.. — Ох-х! Хорошо.. Я понял. Иначе нам не выжить.. Слишком сильные притяжение и слишком большая боль.. Четыреста лет терпеть такое будет просто невыносимо! — Да. Именно! Я хочу сделать это, чтобы не навредить. — Хорошо.. тогда начинай.. — Баладжи тяжело вздыхает, подрагивая всем телом. Он прощально смотрит на Натараджу, прикрывает глаза, и с них скатываются слезинки. — Не плачь, мой хороший, не плачь.. — приговаривает Натараджа, хотя по его щеке тоже катится слеза. Баладжи чувствует, как любимый сцеловывает слезинки с его щек и поглаживает по волосам, утешая. А затем по телу Баладжи проходит прохладный поток. Он как будто забирает из него что-то тонкое и такое ценное для его души.. Баладжи тихо плачет. Поток омывает всё тело от макушки до кончиков пальцев. Натарадж тщательно проходится по лицу, шее. Он проводит руками вдоль тела, не прикасаясь к нему, омывая потоком. Затем переносит ладони на уровень сердца и успокаивает, усыпляет чувства. Он останавливается только когда полностью уверен, что всё стёрто. Тогда бог ставит защитную печать на сердце Баладжи, которую сможет разрушить лишь тот, кто поставил, когда придёт время. — Всё, готово.. — обессиленно выдыхает Натараджа. — Теперь ты помоги мне. — Хорошо. — говорит Баладжи спокойным голосом. У юноши остаётся только воспоминание в уме обо всём случившемся, он лишь помнит что чувствовал. Он ощущает себя опустошённым, как будто в нём что-то умерло... Они меняются местами и Баладжи проделывает такие же манипуляции с Натараджей, кроме защитной печати, о которой Баладжи не знает. — Надеюсь у меня получилось? — Судя по всему, да.. Я как будто потерял что-то ценное, но не могу вспомнить, что. Кажется, я только что любил тебя.. Я помню это, но больше этого не чувствую. Я как будто проснулся ото сна или наваждения, — говорит Натараджа спокойным тоном. — Значит получилось. Я чувствую себя так же. Пойдём в холодный источник. Закрепим результат. — Хорошо. *** Они нашли способ выжить — усыпили свои чувства. Боги стали жить разумом, учиться и делать всё правильно. С тех пор каждый спал в своей постели, им больше не хотелось полежать вместе. Мальчики отдалились друг от друга, хотя и оставались близкими друзьями. Ребята больше не бегали по коридорам, держась за руки, а чинно прохаживадись рядом, заложив руки за спину. Прилежные ученики всегда приходили вовремя на занятия. Они стали сдержанными со всеми. Баладжи теперь не так часто улыбался, и это скорее была улыбка вежливости. Это был их способ выжить, но за это пришлось заплатить дорогую цену. Их сердца закрылись.