Зима в сугробах любви

Артемий кладет на стол свидетельство о смерти. Имя родной матери режет глаза, но он запретил себе плакать. Проглотив ком в горле, перечитывает бумагу, чтобы врачи ничего не напортачили. Хотя, впрочем, уже не важно. Маму все равно похоронили, ее не вернуть. А так, он вроде бы все проверил, все проконтролировал, похороны полностью организовывал он, так что все прошло гладко настолько, насколько гладко могут пройти похороны вообще. Артемий до сих пор помнит, как Полина, его сестра, позвонила без четверти девять вечера, Арт все еще сидел на работе в офисе, и выложила в трубку с отчаянным вздохом. – Мама умерла. У взрослого состоятельного Артемия земля ушла из-под ног, голова закружилась. Его секретарше пришлось приносить воды, когда его сдавленный хрип раздался на весь коридор офиса. Арт почувствовал, как последний светлый лучик его жизни, связывающий его, уже взрослого и очерствевшего, с детством и юностью, потух. Арт прекрасно помнил и первую ночь, когда сообщили о смерти мамы. Он приехал к сестре сразу после работы, а Полина так долго и жалобно плакала, что у Арта разрывалось сердце. Но он не мог ничего поделать, не мог вернуть маму, как бы ни мечтал сам и его сестра вновь обнять ее. Он успокаивал сестру до победного, не отходил ни на шаг, обнимал ее и шептал тот бред, в который не верил сам. С ними все будет хорошо. Он знал, что это неправда, но это те слова, которые требовались в эту минуту Полине. С ними так и не стало ничего хорошего, но моральная поддержка успокаивала и помогала. Вот только его успокоить было некому. Мама заболела год назад. Ей поставили диагноз – рак легких. Полине не сообщали пару месяцев, а Арту приходилось справляться со всеми семейными переживаниями одному. Мама боролась, как самая настоящая героиня. Никогда не жаловалась детям на недомогание, как бы плохо она себя ни чувствовала. Но в счастливую семью играть не удавалось. Хотя, впрочем, это делать не удавалось и раньше. Мать не брала ни копейки у детей, уверяла сына, что у нее есть накопления на лекарства, что Артемий не обязан оплачивать ей лечение даже с денег семейной фирмы. Где удавалось, Арт все же засовывал свою копейку под недовольство матери. Но в последние пару месяцев стало ясно – маму уже не спасти. Арт, и так плохо спавший по ночам, попросил своего знакомого выписать ему успокоительного. Уже через пару недель потребовалось снотворное. А еще через неделю – сильные антидепрессанты. Арт возвращался к тому, с чего начал: с таблеток. Мать о них так и не узнала, Арт не хотел пугать женщину. К тому же, она чахла на глазах. Считали дни, и не знали, в какой из них она покинет их навсегда. И вот, мама скончалась. Арт раньше не представлял себе жизни без нее. И пусть она совершенно не знала своих детей, особенно его, Арт все время жил своей жизнью, справлялся сам со своими проблемами, но мама была, и это мысленно придавало сил. А после слов Полины ее резко не стало. Будто по щелчку пальцев, раз – и нет человека. Арту стало страшно. Неужели все люди уходят так бесследно, по щелчку пальцев? Теперь не помогало и снотворное. Целые ночи Арт размышлял о смысле жизни, о том, что будет, если он уйдет сейчас. Его волновала мысль, что кроме Полины горевать по нему будет некому, никакой памяти в этом мире он не оставит. И, получается, его жизнь все эти годы была абсолютно бессмысленна. Похоронами пришлось заниматься только Арту. Полина проявляла инициативу, тоже кричала, что она ее дочь, но Арт даже не слушал. Он не хотел, чтобы сестра окуналась в этот мир скорби и печали. Она и так достаточно погрязла в переживаниях и воспоминаниях. И вот, даже похороны уже прошли, все закончилось, мамин гроб опустили в яму и забросали землей. Мама осталась в прошлой жизни, порвала последнюю нить, связывающую юность и взрослую жизнь тридцатилетнего Арта. Но Арт так просто отпустить это не сумел. Таблетки, ушедшие из его жизни на несколько лет, вернулись. Арт убрал свидетельство о смерти в стол, снял очки и устало сжал переносицу. Что же это такое, за что жизнь играет с ним такую злую шутку? Мама должна была жить, поддерживать его и Полину, побывать на свадьбе дочери, отвести ее к алтарю, съездить в Германию к своей тетушке по материной линии, у которой огромный особняк и много денег. Все это сделать мама не успела, и уже не успеет. Арт не сможет без матери. Хотя они никогда не были близки, у них не было особой связи, какая должна быть между матерью и сыном, мама все равно любила Артемия, а теперь… Кто же остался из живых, кому еще важен Артемий? Только сестра. Арт надел обратно очки, тяжело вздохнул и оглядел свежим взглядом кабинет, к которому так успел привыкнуть. Мужчина проводит здесь столько времени, что уже считает эту комнату своим домом. Здесь все осталось таким, как обустраивал отец. Несмотря на неприязнь к нему, зарожденную не без веской причины, Арт почему-то не осмелился менять что-то после его смерти, желая сохранить все так, как располагалось при нем. У окна, завешанным пыльной бордовой шторой, стоит небольшая тумбочка, на которую секретарша кладет бумаги на подпись. У стены большой деревянный шкаф, наполненный книгами. Во время управления его отца книг практически не было, но зато Арту удалось собрать целую библиотеку из коллекционных изданий русских и зарубежных классиков. В центре расположился прямоугольный дубовый стол с кожаным стулом, который потрескался в некоторых местах. На столе идеальный порядок, к которому привык Арт. Но вот ящики завалены кучей документов, папок и счетов. Перед столом большое черное кресло, единственное, что принес сюда Арт самостоятельно. У отца в свое время была отдельная приемная, места для гостей не требовались, но Арт принимал посетителей отсюда, поэтому притащил кресло из дома. Кажется, будто Арт уже целую вечность управляет этой компанией, кажется, будто многоэтажку, на которую открывается вид через окно, построенную этой самой фирмой, он видит с самого рождения, но так было не всегда. Тринадцать лет назад, когда Арт вышел из больницы полностью здоровый, он внезапно узнал, что отец вновь начал вести бизнес, и открыл строительную компанию. В прошлом попытки начать бизнес у отца Арта явно закончились плачевно и даже опасно для всей семьи, но, похоже, эти ошибки не напугали Владимира, и он решил испытать удачу еще раз. Дело сразу пошло в гору. Это был далекий две тысячи восьмой год, и тогда строительные компании требовались позарез. Они и сейчас очень нужны, районы новостроек разрастаются с бешеной скоростью, но в те годы большие предприятия только начинали работу, и бизнес отца Арта набрал обороты. Иногда Арт оглядывает помещение и задумывается над тем, что вообще не должен был стать владельцем этого дела. Конечно, отец обдумывал, что в будущем придется передать работу детям (просто тогда он не думал, что это будущее настанет слишком быстро), но Арту он поставил условие, пусть тот сначала женится, только после этого окажется в наследстве. Арт не женился, да и кого, он не успел бы. Спустя еще два года Владимир Вольфович трагически скончался. Хотя его смерть трагичной называли только в мелких новостях, в кругу других бизнесменов, и мать некоторым своим подругам, которые и без того знали, что ее муж в свое время связывался с бандитами и вел непорядочный образ жизни. Артемию было всего девятнадцать лет, он только начал учиться в московском университете на юриста. Новость ударила по голове неожиданно. Сестра еще совсем мала, мать разбита (хотя Арт и не понимал ее горестей), а ему самому нужно учиться. Отец разбился в автокатастрофе, но совершенно неожиданно в соседней машине, по причине которой случилось ДТП, оказался его бывший коллега, когда-то являвшийся другом Владимира Вольфовича, а позже конкурентом по бизнесу. Виновник ДТП от суда укрылся, в тюрьме его не закрыли, и Арт чувствовал досаду, что его не посадили. Пусть он особо и не расстроился, что умер отец, все же тот мужчина убил человека. Арт не горевал. А с чего бы ему сожалеть о смерти отца? Тот тиранил семью на протяжении стольких лет, сломал судьбу родного сына, поступал так, как взбредет в его воспаленный мозг. Арт даже рад, что отец наконец-то отпустил семью окончательно, и оставшиеся Каверины могут вздохнуть полной грудью и ощутить так надолго потерявшийся для них запах свободы. Бизнес, естественно, передался вдове. Никто не ожидал то, что отец Арта умрет, в том числе и он сам, авария случилась внезапно, поэтому Владимир Вольфович не составил завещание. Хотя, с образом жизни отца Арта даже удивительно, как он столько прожил. В его случае стоило быть всегда начеку. Но самовлюбленный и упертый отец Арта верил, что он всемогущ, сумеет предугадать следующий шаг врага. У него не вышло этого сделать. Арт отлично помнит, как сидел на второй паре в университете, пытался заговорить препода, чтобы тот не успел провести опрос, к которому не готовилась поголовно вся группа, и тут зазвонил телефон. Арт до последнего не хотел отвечать, мол, чего мама звонит, зная, что он на уроках, но, когда раздался третий звонок подряд, Арт вышел в коридор. Уединиться все же не удалось, студенты толпились кучками и шагали по коридорам здания, разговаривая. Арт раздраженно ответил матери, та не стала слушать вопросы сына и сразу выложила новость: отец разбился. А затем мама разревелась. Вот только Арт помнит до сих пор, как в нем только сильнее разгорелось напряжение. Отец столько лет доставлял матери боль, а она, как будто правда без ума от него, плачет после его смерти. Спустя столько лет Арт все же раскаивается, что так отреагировал на смерть отца, как-никак он его родитель, пусть и не сумел взнести на своих плечах родительскую ответственность, но тогда, юный Арт только разозлился на слезы матери и приказал ей не плакать. Похоронами опять же занимался Арт. Он не проронил ни слезинки на этих похоронах, а мать ревела так, словно лишилась любви всей жизни. Как это называется? Стокгольмский синдром? Полина тоже плакала, но Арт позволял ей это делать. Во-первых, в силу ее возраста она не до конца понимала весь образ жизни отца, к тому же рядом находилась мать, которая постоянно плакала, а для маленькой девочки мама главный показатель жизни. После похорон про Владимира Вольфовича резко забыли. Одна вдова продолжала горевать по нему. Разбитая Наталья Николаевна недолго пробыла директором фирмы. На ее печальное лицо работники смотреть не могли, вести какие-то разумные переговоры с другими фирмами она не могла, в счетах и документах вообще ничего не понимала. Арт решил спасти семейный бизнес и заняться работой отца. Мать в двух словах поблагодарила его и больше рабочих дел не касалась, а уже через полгода и вовсе официально переписала фирму на сына, мол, Арт в этом разбирается, пусть работает. Вот только Арт первые несколько месяцев буквально жил в офисе, у него не хватало времени ездить на свою квартиру. Днем он учился, а вечером и ночью работал, готовился к экзаменам и занимался всем, кроме отдыха. Спать удавалось максимум по три часа, поэтому через пару месяцев его подчиненные отправили в небольшой отпуск. Смотреть на темные круги под глазами и бесконечные картонные стаканчики от кофе никому сил уже не хватало. Опять же, семью Арта это не касалось. Мать продолжила жить свое жизнью, лишь по выходным интересуясь, как дела у выросшего сынишки, а Полина училась и проживала остаток своего детства. Арт недоволен своей жизнью, но не жалуется. Он знает, что все только в его руках, он может в любой момент отречься от своей должности, бросить бизнес на произвол судьбы или на сестру-студентку, но он никогда так не поступит. Он будет послушно сидеть за этим столом, смотреть через окно на многоэтажку, построенную его же фирмой, и размышлять о жизни. Его предрассудки и совесть никогда не позволят уйти с этого места. *** Полина должна подъехать с минуты на минуту. Арт взволнованно мнется на пороге квартиры, пытаясь собраться с силами. Сейчас сестра вернется из университета, и они поедут на квартиру матери, чтобы собрать ее вещи и приготовить квартиру для сдачи. Арт нервничает. К матери он наведывался только по праздникам, когда в доме царил хаос, и приезжали родственники со всей Московской области. Он так редко бывал там последние годы, что уже и забыл: когда-то вместе с родителями он жил там. Он оглядывает свою квартиру с того пятачка в коридоре, где стоит сам. Его апартаменты не представляют собой просторные хоромы, даже бизнесмену не хватает денег купить большую квартиру в новом доме в Москве. Хотя, конечно, Арт мог взять ипотеку, но не посчитал это нужным. С какой целью? У него есть трехкомнатная квартира, которую он переделал под себя, и этого достаточно. Дом новый, ремонт сделан недавно, по дизайну его старого друга, с которым он учился в университете (понятно, что не все юристы идут работать по своей профессии). Прямо по коридору, светлому, с белыми обоями и белоснежным ламинатом под дерево, в котором у стены стоит большой шкаф купе с зеркалами на дверцах, находится гостиная с кожаным диваном, креслом и плазмой на стене. За стеклянными дверцами небольшого шкафчика стоят бутылки с дорогим подарочным алкоголем и хрустальные дорогостоящие бокалы с резными ножками. Напротив огромного окна и дверцы на балкон белый шкаф на всю стену, где Арт хранит одежду. Вид с балкона эстетичный. Десятый этаж позволяет разглядеть другие такие же высокие дома, шоссе немного дальше, магазины, детские площадки и крошечных людей. Балкон полностью обустроен для отдыха: рядом с окном небольшой столик и два плетенных кресла с подушками на сидениях. Направо от коридора идет кухня с новенькой мебелью, бежевыми шкафами, мраморной столешницей и белым столом под дерево. Налево от коридора спальня. Она самая минималистичная, но любимая комната Арта. В центре огромная двухспальная кровать, рядом тумбочки, несколько полок с книгами художественной литературы и по работе, а на стене картина девятнадцатого века, выкупленная у частного художника за два миллиона рублей (да, на это деньги потратить не жаль). Вид из окна открывается шикарный, на продолжающуюся цепь новых новостроек минимум десять этажей высотой. Дверь недалеко от главного входа ведет в туалет и ванную. Как таковой ванной у Арта нет, только душевая кабина. В самом углу квартиры располагается еще одна спальня, которую он переделал под свой кабинет. Там находятся книжные шкафы, стол, компьютер и ковер с высоким ворсом на полу. Единственная комната в его квартире, сделанная не по современному дизайну. Арт в очередной раз проверяет ключи от машины, телефон и кошелек с деньгами. Смотрится в зеркало, но практически сразу отворачивается. Собственное отражение неприятно, оно какое-то ненастоящее, словно Арт пытается носить маску. Каштановые волосы, кажется, посветлели за последние годы. Арт боится, что уже начинает седеть. Светло-карие глаза ничем не отличаются от миллиона других карих глаз. Худощавая фигура, мешковатые пиджак, тонкие брюки, уж больно не подходящие для зимы, пальто, которое Арт никогда не застегивает. Со стороны можно подумать, что он состоявшийся бизнесмен. Черт возьми, так оно есть. На деле Арт разбитый мужчина, потерявший свое счастье и упустивший смысл жизни. Стучатся в дверь. Арт поспешно открывает ее и впускает внутрь сестру, которая, смеясь и стряхивая снег на коврик у входа, заходит внутрь. Арт улыбается, глядя на сестру. Какое счастье, что она у него есть, без Полины смысл жизни бы отсутствовал. Полина наспех обнимает брата, звонко целует в щеку и вновь хохочет. С ее розовой вязанной шапки валится снег. Из-под нее выпрыгивают белоснежные кудри с маленькими фигурными снежинками на концах. Светлые брови нахмурены, между ними залегла морщинка. Большие голубые глаза так ярко светятся, словно Полина получила самую счастливую весть в своей жизни. Арт оглядывает сестру и недовольно качает головой. Полина ходит в короткой куртке. Арт обнимает сестру, пытается натянуть ей пониже куртку, оттряхивает голубые джинсы (кто вообще носит светлые джинсы зимой?) и спрашивает. – Ты готова? Полина быстро ловит взгляд Арта, и можно проследить, как меняются эмоции на ее лице. Улыбка резко покидает ее, а в глазах мелькает боль утраты. Арт сжимает губы в тонкую линию и жалеет, что вообще затронул эту тему. Руки девушки начинают дрожать, она отворачивается и слабым голосом отвечает вопросом на вопрос. Хотя, возможно, и так понятно, что она не готова окунуться в воспоминания об умершей маме. – Куда мы денем вещи мамы? – Что-то выкинем, что-то раздадим. Ее подруга, Ирина, уже звонила насчет этого. Возможно, что-то сожжем. Если мы будем сдавать эту квартиру, нужно вывезти оттуда и свои вещи. Ты, когда съезжала, все забрала? – Нет, оставила по мелочи личных вещей, думала, вернусь. «Не вернулась», – так хотелось продолжить Арту фразу сестры, но он сдержался. Полина уже год жила на квартире, которую она снимала со своими подругами, и там было человек четверо или пятеро. В их самодельное общежитие никто никогда не наведывался, поэтому мама и Арт плохо знали, как живет среди молодежи Полина, но она никогда не жаловалась, а теперь корила себя за то, что последнее время не провела с матерью, свято веря в ее выздоровление. Полина вышла из квартиры первая, принуждая сделать то же самое Арта. Он вздохнул, проследив за сестрой, которая исчезала за поворотом лестничной площадки, чтобы пойти вызвать лифт. Ее хрупкой юной фигуре в широких голубых джинсах, кожаных белых сапожках, короткой куртке и шапке в тающем снегу совсем не походил образ девушки, которая совсем недавно лишилась матери. Полина не должна об этом задумываться, ей стоит вернуться в общежитие, гулять, веселиться и учиться, а не волноваться по поводу того, какие воспоминания она может отыскать на старой квартире матери. Хотя, наверное, Арт волнуется зря. Ведь Полина была ребенком, причем довольно адекватным, не считая нервозности из-за взаимоотношений в семье. Вряд ли у нее есть те проблемы, которых так боится Арт. Парень выходит вслед за сестрой, закрывает квартиру и трижды дергает ручку, чтобы быть уверенным, он закрыл входную дверь. Полина уже держит лифт для Арта, дверцы захлопываются, и они остаются наедине в тесной кабинке с зеркалом на стене. Арт молчит, пялится на кнопки этажей, старается думать отвлеченно, подсядет ли к ним кто-то еще по пути или нет, как они доедут, без пробок ли, взял ли он ключи от квартиры матери. Полина смотрит на старшего брата восхищенно и требовательно. Пусть она и не знает всех подробностей жизни Арта, она прекрасно понимает, сколько всего он сделал для семьи, сколько трудностей пережил. Но Полине не нравится, что брат закрывается от нее. Ей важно узнать, как он себя чувствует, что переживает сейчас, с кем общается. Но Арт всегда отвечает односложно и отвлеченно, словно общается с посторонним человеком. Неужели болезнь так сильно изменила его? В детстве, когда Полина была совсем маленькой, они были не разлей вода, а потом все изменилось… Неужели Арт сам изменился? Какая трагедия заставила его переломиться на корню и превратиться в другого человека? Арт поскорее выбегает из лифта, потому что всю дорогу ощущал на себе взгляд младшей сестры. Ему не хочется отвечать на вопросы, хотя он жалеет, что отталкивает сестру. Он больше походит на требовательного родителя, нежели на любящего старшего брата. Арт контролирует сестру, желает, чтобы она не перегибала палку насчет своих юношеских развлечений, училась и добивалась своих целей. Ему сильно хочется, чтобы сестра ничего не чувствовала, чтобы она не повторила его ошибок. Да, это крайне жестоко с ней, но по-другому Полине может быть больно, а Арт переживает за сестру и желает ей только лучшего. Пусть у него ничего не получилось, пусть он загубил свою судьбу, но такого он не позволит сестре. Выходят во двор навстречу холодному зимнему солнцу и снегу. В деревне, где они жили давно и недолго, была красивая снежная зима с кучей сугробов и заморозков. Отец всегда ругался на ту зиму, мол, машине не проехать, снег чистить надо, а Арту нравилось. Он с любопытством маленького ребенка наблюдал за падающими снежинками, инеем на ветках елей и сосен. В самой Москве такого не было. Большой шумный город пожирал природную красоту, превращая зиму в холодную и грязную пору. Хотя в этом году снега выпало больше, чем в прошлом. Независимо от того, что Новый год прошел полмесяца назад, воздух еще был пропитан праздничным настроением волшебства. В магазинах продавали украшения для елок и дома, разноцветные мигающие гирлянды и шуршащий дождик, правда, теперь уже с высокими скидками. На площадях и в парках постепенно разбирались елки. На широкой парковке дома только со второго раза удалось отыскать свою машину. Арт совсем забыл, возвращаясь вчера в потемках с работы, где оставил свою Мазду. Полина привычно села на переднее сидение, пристегнулась, Арт коснулся руля, вновь тяжело вздохнул и завел автомобиль. – Слушай, может, мне лучше съездить одной? – предложила Полина обыденным тоном, когда Арт, глядя в зеркало заднего вида, выезжал со двора на главную дорогу. – Еще чего, – фыркнул Арт. – Там разбирать столько вещей, вывозить все это, потом заниматься поисками того, кто будет снимать квартиру. Тебе дел в жизни мало? – Арт, я не ребенок! Мне двадцать два года, а ты ведешь себя, словно мне до сих пор десять! – А ты сильно самостоятельная! – порывисто воскликнул Арт. – Да, самостоятельная! – продолжала перепалку Полина. – Я уже скоро буду работать, обзаведусь дипломом, начну взрослую жизнь, а ты до сих пор не рассказываешь, почему отец пятнадцать лет назад запихал тебя в психушку! Арт так сжал челюсть, что она скрипнула. Руки на руле невольно обхватили кожу так, что пальцы побелели. Он попытался восстановить дыхание и сердцебиение, но тело не слушалось. Полина вскрикнула и зажала рот рукой. Она с испугом посмотрела на брата, шепча. – Арт, прости, прости, пожалуйста… Я не должна была этого говорить! – Достань из моей сумки таблетки успокоительного. – Ты же завязал… – Достань. Таблетки, – приказным тоном заявил Арт. Полина потянулась к левому карману сумки Арта, прекрасно зная, где он хранит таблетки. Достала упаковку из кармана сумки. Такие таблетки оказались вовсе не успокоительными, а антидепрессантами, которые назначают довольно редко. Арт не ходит к психологу, следовательно он занимается самолечением, а рецепты просил выписывать своих друзей. Полина вытащила одну таблетку, нехотя протянула брату. Арт проглотил ее, не запивая. – Артемий, я не хотела…прости… – Я понял, – резко оборвал ее Арт, сворачивая на соседнюю улицу, на дорогу поуже. Полина все еще грустно смотрела на брата, жалела, что затронула эту тему, но Арт ее игнорировал. Нет, Арт не обижался, просто любое воспоминание возвращало в те годы, и столько эмоций сваливалось на голову, что контролировать себя становилось практически нереально. Когда-нибудь Арт поделится правдой с сестрой, когда сам окончательно переживет все события прошлого. Правда, он не уверен, что сумеет сделать это на протяжении всей жизни. Вот уже показались знакомые хрущевки, узкие грязные улочки и советские детские площадки. Поля нервно вздрогнула, вспоминая, что сама жила здесь совсем недавно. Артемий еле нашел место на заполненной парковке (и почему никто не на работе?), заглушил мотор, вышел на улицу. Полина следом, оглядывая улицу, словно вспоминала те времена, когда жила здесь. Арт не хотел смотреть ни на дома, ни в окна знакомых, ни на леденящую душу пустоту вокруг. Отсюда хотелось только бежать. Вдвоем они направились в сторону дома, где совсем недавно жила мама. В невысоких пошарпанных многоэтажках горит свет. Арт достает ключи, открывает подъездную дверь, и они с Полиной оказываются в душном, темном и старом подъезде. Темно-зеленая краска на стенах облупилась, на ступенях слой грязи, под лестницей валяются пустые бутылки и шприцы. Полина кривится. Арт игнорирует увиденное. Брат и сестра поднимаются на пятый этаж. Оба тянут, шагают медленней, не хотят приходить туда. Ключ слишком громко поворачивается в замке, руки Арта дрожат. Полина на дверь не смотрит, разглядывает пейзаж за грязным окном. Но Полина и Арт переступают порог квартиры. В нос ударяет запах затхлости, квартиру не проветривали уже давно. Они распахивают окна, осматривают комнаты, где двери открыты. Деревянная кухня не прибрана, на столе ваза с заветренным зефиром. В гостиной нетронутый сервиз, на диване плед, словно кто-то с минуты на минуту вернется, чтобы вздремнуть. В ванной зубная щетка, предметы гигиены. Квартира выглядит так, словно ее жилец отошел в соседний магазин за хлебом. Еще кажется, что эта квартира жива, что в ней слышатся голоса и смех людей. Две двери закрыты. Полина и Арт переглядываются, зная, что найдут за ними, но при этом оба не уверены в собственных предположениях. Закрытые двери ведут в спальни – старших Кавериных и младших Кавериных, когда они еще жили с родителями. Они наизусть знали расстановку мебели, но при этом не удивились бы, если отыскали в комнатах совершенно новые вещи. Все воспоминания хранились именно там, не считая призраков, бегающих по гостиной и напоминающих про счастливые моменты и шумные праздники. В центре гостиной всегда ставился стол. Его приходилось тащить Арту, хотя мама всегда предлагала свою помощь, он, как мужчина, запрещал женщинам тащить тяжелую мебель из кухни в гостиную. Коричневый стол раскладывался с двух сторон, делаясь огромным, для всей семьи. Диван застилали каким-нибудь старым покрывалом или пледом, чтобы поддатые гости не испачкали его. Тащили все стулья, чтобы хватило на множество гостей. Табуреток было мало, собирали и кресла на колесиках из детской, и даже кресло из родительской спальни. Приезжали буквально все: и мамина сестра из Дмитриево (городка в Подмосковье) с большой семьей, мужем и тремя дочками, и мамин двоюродный брат с женой и двумя ребятишками, и мамина лучшая подружка, проживающая в коттеджном поселке на выселках, с мужем, и мамина тетя с двумя племянниками. Всегда было так шумно, весело. Дети, пусть и не совсем были детьми, закрывались в детской комнате и делились секретами и разными историями, о которых еще не успели поведать на прошлых праздниках. Когда темнело, ребятня выключала свет, брала фонарик и рассказывала по очереди страшилки. Взрослые в это время смеялись в гостиной, ели и пили, потом выходили покурить и подышать свежим воздухом. Дети, воспользовавшись ситуацией, выбегали на охоту и пробовали даже алкоголь. Потом начинались танцы, жалобы соседей и долгие прощания в коридоре и у такси. Водитель машины уже закатывал глаза, пока все прощались и целовались. Затем хозяева убирали посуду. Засыпать удавалось только под утро. Причем так праздновали все события: и дни рождения, и Новый год, и проводы, и чьи-то приезды, и повышения. Первые года три Арт проводил время в детской с остальными детьми и подростками. Арт общался со всеми, хорошо дружил с ними и считал своими друзьями. Они все были младше него, самый старший на два года младше Арта, поэтому парня быстро перевели в компанию взрослых. Ему приходилось сидеть с ними, слушать сплетни, выходить холодной ночью на перекур, а затем говорить тосты. В любое свободное время Арт бежал в детскую, словно пытался вернуться в детство хоть на несколько часов. – Ну что, зайдем внутрь? – вывела Поля Арта из мыслей. Парень молча кивнул. Оглянулся. Показалось, что из гостиной донесся чей-то счастливый смех и цоканье бокалов. Но нет, комната по-прежнему была пуста. На ручку пришлось надавить с силой, дверь заедала еще с давних времен. Перед Кавериными раскинулась спальня родителей, хотя отец жил здесь всего четыре года, а Арт с отцом и то всего два. У стены две односпальные кровати, поставленные рядом, чтобы сделать из них двуспальную. В углу, боком к окну, стол с компьютером и креслом вместо стула. Рядом с дверью старый деревянный шкаф, выцветший местами. Ручки, покрашенные золотым, отваливаются, нижние ящики и вовсе не открываются. Арт прекрасно помнил, сколько шума слышал из-за этих дверей, Полина прекрасно помнила, сколько слышала слез матери отсюда. – Нам нужно взять себя в руки, – севшим голосом сказала Полина. – Ты права. Давай разберем вещи. Парень и девушка распахнули дверцы шкафа. Легкий беспорядок свидетельствовал о том, что хозяйка постоянно пользовалась вещами. Арт принес с кухни пакеты, и они начали расфасовывать вещи. Сделать это оказалось сложнее. Большую часть одежды мама часто носила. Полина заплакала, когда взяла платье, в котором мать была на ее выпускном. Арт старался не задумываться, что эти вещи принадлежали его покойной маме. Он пытался выполнять работу машинально, но выходило плохо. В мыслях постоянно всплывали образы матери, моменты из детства. То, как отношение отца меняло ее. Страшно и больно вспоминать все это, сердце разрывается, когда прошлое давит и заставляет вспоминать плохое. Неужели у него совсем не было хороших воспоминаний? Были, но и они уже омрачены. Брат и сестра сидят на полу посреди спальни почивших родителей рядом с двумя мешками, полными одежды матери. Полина, обхватив колени руками, плачет, смотря на то, как они в последний раз собирают пожитки, которые мама так долго копила в своем гардеробе. Арт в деловом костюм смотрится нелепо на полу, но подняться не может. Пока Полина не видит, он принимает еще одну таблетку, аккуратно вытащив ее из сумки. Пакеты выставлены в коридор. Один пойдет на мусорку, второй отдадут подруге матери, та обещала их раздать. В квартире осталась всего одна комната, в которую они не заходили. Арт уставился на дверь, словно она могла открыться сама. Полина, шмыгнув носом и вытерев слезы, подошла к брату и обняла его. – Арт, что бы мы ни нашли там, это прошлое. Арт согласен с ней. Вот только принять это никак не получается. Дверь открывает Полина, потому что онемевшие конечности Арта не двигаются. Они заходят внутрь. Душно. Сюда и раньше заходили редко после переезда обоих детей. Ох, как же Арт надеялся, что мама изменила здесь хоть что-нибудь! Но нет, комната осталась не тронутой, как в тот день, когда Арт отсюда съезжал и во все последующие, когда приезжал на праздники. Слева половина Полины. Кровать с розовым покрывалом в самом углу, рядом тумбочка, маленький квадратный коврик на полу, комод. Справа часть Арта. Кровать без пледа, мама, похоже, все же забрала его и приспособила под что-то другое, тоже тумбочка и комод. Над кроватью дешевые плакаты популярных фильмов. Музыкантов и художников Арт никогда не вешал на стены. Рядом с дверью – собранный мольберт. Он рисовал на нем всего пару раз, покупая холсты в самом дорогом магазине Москвы, но при этом уже вскоре оба выкинул. Искусство значило для Арта слишком многое, и он попросту не сумел рисовать и пересилить себя, хотя матери он нагло врал, что учится. Творчество вгоняло его в особую тоску, поэтому жалкие попытки начать рисовать были брошены. У кровати прямоугольный выцветший ковер с небольшим, но бросающимся в глаза красным пятном крови. Арт прекрасно помнит, сколько раз хватал в этих стенах лезвие и терзал свое тело новыми ранами. В комнате всего одно окно, плотно завешанное шторой. Рядом с ним – стол и стул. На столе слой пыли, но никаких предметов на нем нет. Раньше он был завален книгами и учебниками, но Арт их забрал, когда съезжал. Еще стоял ноутбук, в него они с сестрой играли по очереди. Ноутбук с собой забрала Полина, переезжая к подругам. Полина заходит первая, Арт еще мнется на пороге. Девушка отодвигает штору, поднимая комья пыли в воздух, чихает и открывает на форточку окно, чтобы проветрить помещение. Арт твердит себе, что он взрослый мужчина, а боится, словно мальчишка. Заходит в комнату, сразу идет к мольберту, проводит пальцами по дереву. Полина тем временем открывает свой комод, достает старые вещи, хмурится, кривится и откидывает их на пол в сторону, намекая, что собирается выкидывать. Конечно, вещи две тысячи четырнадцатого года ее не устраивают. Сейчас мода пошла другой. Арт тоже решает открыть свой шкаф, но он оказывается пустым. Впрочем, неудивительно. Он, переезжая на свою квартиру, будучи студентом, понимал, что платить за аренду, да еще и покупать новые вещи будет трудно, стоит донашивать старые. – Арт, проверь, пожалуйста, ящики стола. Я, когда уезжала, оставляла там какие-то твои личные вещи вроде бы. Ты за ними так и не вернулся, но глянь, что там, – не поворачиваясь, попросила Полина, разглядывая в своих руках легинсы со звездным небом. – Мои? – удивленно переспросил он. Чего же Арт мог оставить, когда уезжал? Он даже вещи все с собой забрал. Какой-то мандраж охватил Арта, когда он подошел к столу. В голове незнакомый ему голос кричал не открывать ящик и попросить Полину просто все выкинуть, но рука двинулась сама. Пальцы дрожали. Внутри с Артом происходило что-то необъяснимое. Он так одновременно боялся и желал разузнать, что внутри, даже не слышал ворчание сестры и внутренний голос. В ящике лежал аккуратный белый конверт с желтыми пятнами на бумаге от старости и мятыми углами. Арт удивленно выгнул бровь, он совсем не помнил, чтобы это принадлежало ему. Быть может, Полина ошиблась? На самом деле это какие-то ее, например, работы или записки? Арт решает все же проверить, хотя пальцы дрожат, и сердце колотится, эхом отдавая удары по всему телу. Парень открывает конверт, в руках оказывается стопка старых фотографий две тысячи пятого года. Арт ахает, когда понимает, кто находится на этих снимках. Дрожащие пальцы листают одну фотографию за другой. На слегка размытых снимках маленькая Полина, юный Арт и его друзья, которых он не видел уже пятнадцать лет, которые подарили ему самые счастливы месяцы жизни, но при этом расставанием убили его. Арт чувствует, как внутри все ломается, как он сворачивается, словно карточный домик. Он ощущает боль во всем теле, ноют раны, которые, как он думал, зажили. И сердце…сердце так отчаянно стучит, потому что помнит, кто находится на этих фотографиях. Скромная Катя, весельчак Леха и… Человек, которого Арт так хотел забыть, вычеркнуть из своей жизни, но так и не сумел это сделать. Ком в горле не дает дышать, все тело бьет мелкая дрожь. Он был травмированным подростком, а он хулиганом в новой школе Арта. Арт не должен был приезжать в Давыдово, он оказался там из-за дел отца, а в итоге весь смысл его жизни так и остался в Подмосковье, в крошечной деревне у леса. Удивительно, что он не сжег эти фотографии еще тогда, когда вернулся из больницы. Но не зря не забрал. Конечно, он так пытался избавиться от воспоминаний, поэтому хранить такое не имеет смысла. На старый фотоаппарат, подаренный Арту на день рождения, было запечатлено слишком много счастливых моментов, о которых сейчас без горечи вспоминать нельзя. Арт распечатал фотографии, все еще надеясь, что прошлое вернуть получится. Хотя в те годы оно еще и прошлым-то не являлось. С его госпитализацией фотографии ушли на дно ящика с его вещами, а позже, похоже, там и были перевезены. Арт совершенно не помнил, заметил ли он этот конверт в день переезда с квартиры родителей. Он торопился, нужно было еще до вечера успеть заехать в университет, а потом разложить хоть немного вещей и приготовиться к скорой практике. Где-то на подсознательном уровне Арт понимал, что этот конверт лучше не трогать, поэтому оставил дома, надеясь, что уже никогда не вернется на старую квартиру уж тем более разбирать вещи. Арт поворачивается к сестре. Она рассматривает устроенный собой беспорядок, поднимает голову, чувствуя взгляд брата на себе. В мокрых руках Арт еще сжимает пожелтевший конверт и старые фотографии. Мужчина надеется, что его лицо сейчас не показывает никаких эмоций, чтобы сестра не прочла их, но верится с трудом. Полина поспешно подходит к брату, заглядывает в фотографии через плечо. Хмурится, вспоминая людей на фото. Она их знала неплохо, в курсе, с кем он дружил. И, даже не зная всей ситуации, ее глаза распахнули то ли от ужаса, то ли от осознания, и она вырвала у брата эти фото. – Оставь их в ящике. Выкину их позже. – Может не надо? Забери их себе. Полина хотела возразить, мол, зачем ей сдались эти фотографии, но, посмотрев на брата, тут же замолкла и послушно убрала их в сумку. Если сейчас она не заберет их себе, Арт в итоге уехать без этих фото не сможет. Полина не хочет, чтобы эти люди мозолили глаза Арту. Раз он так остро на них реагирует, значит, расстаться с ними так и не смог. Каверины выносят из квартиры старую одежду Полины и почившей матери, остатки отдают ее подруге, затем выкидывают документацию, разные счета и письма, присланные на их адрес. Полина загружает себя работой. Старается изо всех сил, чтобы не думать о смерти мамы. Арт выполняет все действия машинально. Перед глазами еще мелькает образ юного Ромы, его хищный оскал, который он называл улыбкой, черные искрящиеся глаза. Он столько лет не видел его. Что с ним стало? Стал ли он художником, как хотел? Удалось ли ему уехать из Давыдово? Столько вопросов, но ни одного ответа. Никакой связи с ним сохранить не удалось. Да и юного Рому Арт уже давно не видел. Его образ превратился в дымку на периферии мозга. Нет, он его не забыл, но уже и не вспоминал каждый день. Казалось, он остался в далеком прошлом, быть может, даже в прошлой жизни. Арт считал, что бессмысленно вспоминать время, которое он жил в Давыдово. Юность все равно не вернуть, а так можно потерять настоящие радостные моменты, вспоминая прошлое. Но что-то в настоящем не происходило много радостных моментов, которыми можно было бы заглушить старую боль. Арту незамедлительно требовалось забыть Рому, по крайней мере вернуть его образ обратно на подкорку мозга, чтобы его фигура не маячила перед глазами. Полина и Арт вернулись в машину, собрались ехать домой. Поля галдела без передышки про объявление про квартиру, которое попутно составляла для популярных сайтов. Арт практически ничего ей не отвечал, только кивал, иногда даже тогда, когда вопрос требовал конкретного ответа. Полина не обижалась. Наоборот, она планировала своими речами отвлечь Арта от мыслей, в которые его погрузили те старые фотографии. А Артемий только и замечал, что на Полине новая вязанная шапка, которую он у нее раньше не видел. И почему Полина не поделилась, что научилась вязать одежду? Арт припарковал машину у десятиэтажного дома, где на четвертом этаже Полина снимала квартиру с подругами. В очередной раз Арт пожалел бедных соседей, представляя, что творят там молодые девушки, хотя Полина клялась, что они ведут себя как ангелочки. Перед тем, как оставить брата, Полина задержалась. – Куда сейчас поедешь? Домой? Арт замялся с ответом, нервно откашлялся и сконфуженно ответил. – Кхм…да, домой, – ему не нравилось врать родной сестре. Полина уже давно не была ребенком и поняла, что Арт ей солгал. Выгнула бровь, может, все-таки Арт скажет правду, но брат молчал. Тогда она тяжело выдохнула, попрощалась с ним тепло, сделав вид, что и не заметила лжи в словах мужчины, и покинула автомобиль. Арт прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов. Почему-то у него никак не получалось выстроить отношения с близкими людьми в его жизни. Все по неизвестной причине рушится, утекает, как песок сквозь пальцы, и Арт не может ничего поймать. Артемий и правда соврал сестре. Домой он не собирался вовсе, а с главной дороги свернул на узкую, чтобы добраться до довольно-таки элитного отеля в Москве, где простые туристы не останавливаются. По пути он набрал телефон Саши, но тот сбросил трубку. Пришлось с ним переписываться. Саша работал в больнице, неврологом. Уже спустя несколько лет после больницы, после смерти отца и университета Арт решил провериться, мол, вдруг у него с нервами проблемами. Тогда-то он и познакомился с Сашей, который был не против продолжить общение. Уже при первом походе в клуб стало ясно – оба испытывают симпатию друг к другу, но Саша заранее предупредил, что у него есть жена и двое сыновей. Он дал понять, что жену не бросит, поэтому сильно далеко эти взаимоотношения зайти не могли. Да Арт и не искал серьезных отношений. Они довольно быстро открыли для себя, что во многом их интересы совпадают, что обоим нравится заниматься делами, Саша со временем открыл собственную частную клинику, помогал Арту выписывать рецепты на те лекарства, которые просто так в аптеках не продавали. Между ними завязался роман. Причем довольно страстный. Они здорово проводили время вместе. Несколько раз в неделю встречались в дорогом отеле, в котором им могли обеспечить конфиденциальность. И Арта, и Сашу знали в городе, узнавали в узких кругах, слухи были бы лишними. Встречаясь, они, наполненные страстью, проводили вечер, а затем, пока Саше не позвонит жена, просто болтали обо всем, что происходит в жизни. Арт поддерживал Сашу, Саша поддерживал Арта. У них все было взаимно, они полностью устраивали друг друга, ничего из себя не строя, никем не притворяясь, но при этом понимали, что в серьезные отношения это не перельется. Арт часто звонил Саше, чтобы встретиться с ним и расслабиться. И сейчас, вспоминая образ Ромы в своей голове, требовалось немедленно заглушить его. Арт, конечно, часто пытался взвести Сашу к совести, мол, чего он изменяет жене, скрывает свою ориентацию, ведет тайную жизнь. Саша отвечал отстраненно, ему уже почти сорок лет, начинать новую жизнь поздно. Арт качал головой. Тридцати семилетний Саша слишком рано начал считать, что его время закончилось. Хотя позже, спустя несколько лет тайных отношений, Саша начал уверять Арта в том, что бросит жену, и они начнут полноценно жить вместе. Сначала Арт верил в это, но затем перестал: Саша никогда не расстался бы со своей репутацией, выстраиваемой так долго и тяжело. Полина, естественно, ничего не знала про роман Арта и Саши. В целом, она вообще не знала о любви брата к мужчинам, не знала, что тот встречался с тем самым Ромой в деревне, теперь нашел себе богатого врача. Полина задавалась не раз вопросом, чего Арт не женится, не обзаведется семьей, не уйдет в эту рутину, которая, наверное, ждет их всех с возрастом, но Арт отмахивался от этих вопросов, говорил, что никогда не будет готов к детям и кому-то постороннему в доме. Полина только закатывала глаза, мол, влюбится по-настоящему и резко изменит свое мнение. Вот только сестра не знала, что Арт уже любил единожды. Ярко, страстно и незабываемо. А еще так больно, что после этого полюбить он не смог. Саша ответил на сообщение, что сможет подъехать в отель только через час, нужно еще старшего сына забрать из школы. Арт согласился, сказал, что пока оплатит номер, будет ждать внутри. Саша отправил подмигивающий стикер, от которого почему-то впервые стало тошно. Высокие стеклянные двери отеля встретили недружелюбно. Сначала даже не хотели открываться перед ним, пока не подошел охранник, который позже извинился за доставленные неудобства. В светлом пустом холле было холодно, и Арт пожалел, что не застегнул пальто, а из дома не взял шапку. Администратор, сидящая за ресепшн, приветливо улыбнулась и сразу спросила уже выученную фразу, которую проговаривала, когда видела Арта (довольно частого гостя). – Добрый день! Номер на двоих? Арт поздоровался в ответ и согласился с вопросом девушки. Он попытался вспомнить, как же часто за последние семь лет он встречался здесь с Сашей. Вспомнить не удалось, встреч было слишком много. Но они липли в один большой ком, в котором разобрать что-то было очень трудно. Их совместно проведенное время мешалось, и Арт уже не помнил, как давно знал ту или иную информацию про любовника. Александр, как и обещал, приехал через час. Арт ждал его в номере. Валялся на кровати и отвечал на письма электронной почты, где подчиненные и коллеги задавали вопросы или назначали новые встречи. Саша ворвался неожиданно в номер, Арт даже вздрогнул от страха. Отбросив в сторону куртку, он устало прислонился к стене. – Ну и денек выдался, конечно! – вздохнул Саша и поднял голубые глаза на Арта. – Как ты сегодня? Арт с трудом поднялся с кровати, подошел к Саше и обнял старого «друга». Отвечать, как у него настроения, смысла не было. Измученность на лице говорила сама за себя. Чтобы предотвратить вопросы от Саши, он задал свой. – Что у тебя случилось? – Сначала вызвали к директору в школе, старшего за куревом поймали в туалете, пришлось отпроситься с работы. Удивительно, да? Я начальник, и мне же приходится отпрашиваться в нужный момент. Приехал, мне, значит, выдали, что я плохой отец, раз не слежу за сыном и потребовали, чтобы я знатно отчитал ребенка. Я сижу киваю, скучно, жуть. Ну, курит и курит, подумаешь! Ему пятнадцать лет, с кем не бывает. Вернулись с ним домой, он чернее тучи, думает, что я сейчас ремень достану, начну бить его, а я только спрашиваю, что он за сигареты курит. Мало ли какую дребедень покупает. Раз уж решил курить, пусть курит нормальные. О, ты бы видел глаза его, Тём! А потом жена с младшим вернулась, родительское собрание, что ли, было. Накричала на меня, мол, чего я сына не воспитываю. Мы поругались, под горячую руку и старший попал, начал защищать меня, хотя я просил, чтоб не лез. Сегодня собирался гулять идти с друзьями, да жена запретила. Мне наказала, чтоб я следил за ним, а сама к теще с младшим уехала, – Саша подмигнул. – В общем, и нам торопиться не надо, и старший нормально погуляет. Ты как день провел? – Поехали к матери на квартиру с Полей, – обыденным тоном начал рассказывать Арт. – Последние вещи мамы выкинули, мебель кое-какую помыли, комнаты проветрили, чтобы людям можно было заселяться. Сестра шмотки свои старые нашла. – Твоих вещей не было? Арт покачал головой. Решил не упоминать про фотографии. Но поспешно добавил. – За тобой соскучился, решил позвонить. Саша улыбнулся и потянулся к Арту, целуя парня в губы. Арт нагло врал. Да, иногда он скучал за Сашей, но, скорее за и общением, нежели телесным контактом. Саше можно было открываться, не боясь, что он поведает миру, какой Арт психованный и неадекватный. Он доверял Саше, потому что доверять больше было некому. Но они виделись совсем недавно, в этот день Арту не требовались ни разговоры, ни любовь. Он пытался забыть образ Ромы, который так невовремя его поймал. Сквозь пелену чувств Арт пытался не вспоминать эти юные лица с фото, но не получалось. Арт сравнивал прикосновения Саши с давно забытым телесным и душевным контактами с другим молодым человеком, который навсегда остался в его прошлом. Арт извивался в теплых мужских руках, но несколько раз ловил себя на том, что практически произносил чужое имя. Тяжелое дыхание, казалось, эхом разносилось в тишине гостиничного номера. Арт лежал на животе на белых простынях большой кровати, обнимая подушку обеими руками. Саша лежал рядом, улыбался. Его теплая рука покоилась на спине Арта, согревая. Мысли вдруг улетучились, голова опустела, чего так добивался Арт. В такие минуты мужчина и правда думал, что Саша бросит жену, останется с ним, и они полюбят друг друга, пусть не сразу, со временем, но зато не останутся в одиночестве. Наваждение проходило слишком быстро, даже не оставляя сладкого послевкусия. А в этот раз все закончилось еще раньше, чем обычно. Зазвонил телефон. Ругаясь, Саша поднялся с кровати, начал ворчать, что звонит жена, наверное, хочет узнать, чем он и сын заняты, но удивленно повернулся к Арту, который, уже перевернувшись, следил за каждым движением мужчины. Телефон Саши молчал. Арт моргнул и плотно сжал губы, желая скрыть раздражение. И кто вспомнил о нем так невовремя? На удивление, звонила Полина. Арт быстро показал экран Саше, но тот вряд ли успел уловить имя, и ответил. Несколько секунд сестра молчала, слышался шум, женские голоса и хохот. Затем шаги, хлопанье двери, и усталый голос Полины. – Как долго ты брал трубку… – как-то печально заявила она. – Ты дома? Хотя, чего я спрашиваю? И так понятно, что нет. Можешь не возражать, Арт, я все понимаю, но все же не до конца, почему ты скрываешь того, к кому ты там ездишь. Ладно, не мое дело. Арт, ты вообще слушаешь? – Да, – все, что смог ответить он. – В конце недели я поеду в Давыдово, уже отпросилась из университета. Заберу последние вещи, если там что-то осталось. Сколько мы там не были? Пятнадцать лет? Сомневаюсь, что там остались нужные вещи. Подготовлю дом, заберу все документы. Хочу продать его, надеюсь, ты не против. Мать не разрешала столько лет, хотя я не понимаю до сих пор, чего она так к нему привязалась. Там ремонт уже убитый, но что поделать. Дай Бог, кто-нибудь купит. – Я могу съездить с тобой, помочь, – предложил Арт, поворачиваясь к Саше, который пытался привлечь внимание своими объятиями и прикосновениями. – Нет, я тебя в Давыдово не пущу. Тебя сегодня от фотографий накрыло, а там… – Ты жила там очень давно, ты ничего не помнишь, тебе явно нужна помощь. – Я разберусь, Арт. К тому же, думаю, там уже все поменялось. Если настаиваешь, возьму кого-нибудь из своих подруг. С этим разберемся позже. Еще, зачем я тебе и звоню-то. Я нашла людей, который согласны снимать нашу квартиру, они уже внесли предоплату. Да, так быстро! – Ты уверена, что они нормальные? Стоило хоть навести справки, спросить у меня. – Парень учился со мной только тремя годами старше. Сейчас женат, двое маленьких детей. Они очень порядочные, чистоплотные такие, жуть! Все хорошо с квартирой будет. Она все равно ни мне, ни тебе не нужна. Завтра в одиннадцать придется тебе подъехать к дому и отдать ключи, рассказать, что где. Я буду на лекции. – А вдруг мне еще потребуется эта квартира? – с усмешкой спросил Арт. – Зачем? Любовниц своих водить? Вот вы сейчас где прячетесь? Где свиданки устраиваете? Саша, услышавший слова сестры, не смог сдержать громкий смех. Полина удивленно помолчала пару секунд, и Арт, красный, как рак, бросил в свое оправдание. – Я сейчас вовсе не на свидании, Полина. Я работаю, – Арт пихнул локтем в ребра Сашу, чтобы тот вновь не рассмеялся. Полина вздохнула, что-то пробормотала, похоже, не брату, и еще раз напомнила. – Завтра в одиннадцать отдай ключи, они уже заехать хотят скоро. Не забудь. Мне будет некогда, я в университете. И вернись домой вовремя, Арт, а не как обычно. Не вздумай работать до ночи или пить тот ром, что тебе подарили недавно. Постарайся уснуть без таблеток. – Полина, прекрати. – Неприятно, когда контролируют каждый твой шаг? А я так по жизни! – фыркнула она, но без злости, похоже, и Арту не приказывала, просто волновалась за его состояние. Они попрощались, пожелали друг другу удачи, и Арт, тяжело вздохнув, отложил в сторону телефон. – Полина продавать дом собралась, – словно в свое оправдание сказал Арт Саше. Тот усмехнулся и ответил. – Да я слышал. Не хочешь ей признаться? Твоя родная сестра, между прочим. У тебя никого не осталось. Мать с батей померли, так и не узнали тебя настоящего, хоть с сестрой поделись. Она поколения современного, отреагирует адекватно. – Ты уверен? Если я ей расскажу, между нами может возникнуть пропасть еще глубже той, которая есть сейчас. Ты видишь, как мы общаемся? Готовы рвать друг за друга, но при этом при личных разговорах не в силах подобрать нужные слова. Я контролирую ее, она пытается жить, ни о чем не беспокоясь. Мне хочется, чтобы она не наворотила ошибок, а она желает прожить жизнь на полную катушку. – Твоя сестра права, следи за своей жизнью, а она будет учиться на собственных ошибках, а не на тех, которые совершил ты. Лучше узнай, какой жизнью живет она, чем интересуется и занимается. Арт, она последний родной тебе человек! Беспокойся не за то, как она живет, а чем она живет. Вот, ты вообще в курсе, чем она интересуется? – Она учится в университете на инженера… – Учится, Арт! – Учеба – самое важное! – Ты душнила, Арт, – хохотнул Саша и откинулся на подушку. – Неужели вне нашего общения ты правда такой нудный, а? – ухмыльнулся краем губ Саша, поворачиваясь к Арту и смотря ему прямо в глаза. – Похоже, что да. Полина успевает все. Уже и с другом созвонилась, и договорилась с ним, и предоплату взяла! А поездка в Давыдово? Пусть этот дом стоит в лесу и стоит, никому же жить не мешает. Мать после смерти отца продавать его не разрешала, мол, там хранятся воспоминания, там рос отец со своими родителями. Теперь от этого дома нужно избавляться как можно быстрей, он ведь старый, Полина права, но заморачиваться с ним, да и возвращаться туда не хочется. Не может же Арт взнести все эти проблемы на плечи хрупкой сестры? Хотя, быть может, Полина не такая уж и хрупкая, как он думает, прекрасно справляется со всем сама. Если ей потребуется, она попросит помощи, не то, что Арт, который будет мучиться до конца, лишь бы никого не нагружать собственными проблемами. И насколько же Полина хорошо его знает! Угадала, что он уехал на свидание, пусть и не узнала, что не с противоположным полом, попросила не задерживаться на работе и не пить ром, а Арт так и планировал провести свой вечер, читая документы до того момента, когда опьянеет. И даже про таблетки вспомнила, часто ночуя у старшего брата, она знала, что раньше он засыпал только со снотворным или успокоительным, особенно сразу после больницы. Несколько лет все было в порядке, пока проблемы не вернулись к Арту. Арт благополучно скидывал все сложности на возраст. Ему тридцать лет, нервная работа, ответственность, отпечаток прошлого, тут могут быть некоторые проблемы со сном и психическим здоровьем. Но неужели Саша прав? Арт на самом деле не знает родную сестру? Пытаясь упрятать ее от ошибок, которые сам совершил в юности, он упустил сестру, установив между ними непреодолимую пропасть? Смогут ли они наладить контакт? Наверное, стоит и правда рассказать сестре про свою ориентацию, тогда многие ее вопросы отпадут. Возможно, стоит поделиться, что он вернулся к таблеткам и селфхарму, как годы назад. Саша прав, Полина единственный его родной человек, которого Арт по-настоящему любит, нельзя ругаться с сестрой или терять с ней контакт. Как только они разберутся с квартирой и домом в Давыдово, в котором столько воспоминаний, Арт сразу же обо все расскажет, пусть это и будет сложно. Вот только есть один нюанс, Арт не уверен, что с продажей дома в Давыдово все пройдет гладко и без последствий.