Зима в сугробах любви

Арт шагает по глубокому снегу. Ноги постоянно проваливаются в сугробы по колени, но он продолжает двигаться. Впереди белая дорога, кажется, что бесконечная. По бокам темный лес. Гробовая тишина, словно все живое вымерло. Холодно, Арта трясет. Он пытается обхватить себя за плечи, нащупывает какие-то теплые вещи, но при этом ничего не чувствует, когда касается своего тела, словно пустого места. Он наклоняется посмотреть, что же не так с его руками, и видит глубокие раны и стекающую по запястьям, ладоням и пальцам кровь, пачкающую идеально белый снег. Арт не чувствует боли, но его тело так изуродовано, что он должен был уже умереть. Он пытается остановить кровь, пытается зажать раны, но она начинает течь с еще большим напором, словно фонтаном. Арт бежит прямо, не разбирая дороги, надеясь, будто кто-то впереди найдет его и поможет. Он пытается кричать, сообщить, что его нужно немедленно спасать, но крик остается в горле, вырываются лишь еле слышные хрипы. Арт запинается и падает на снег, упираясь изуродованными ладонями в землю. Снег краснеет. Ноги такие тяжелые, что Арт не может подняться и бежать дальше. Крови становится больше. Он отрывает взгляд от окровавленного снега, смотрит на дорогу вперед и видит до боли знакомый силуэт где-то так далеко, что фигура расплывается. Арт протягивает руку, словно сможет дотянуться до него, но тут раздается громкий голос, который оглушает. – Я остался в прошлом, для меня тебя уже не существует, я забыл тебя, забудь и ты! …Арт просыпается в холодном поту эти январским утром. Он резко садится в кровати и хватается за голову. Перед глазами плывет. В висках пульсирует. Из горла вырывается хрип, вместо желанного крика. Вчера вечером он выпил лишь легкое снотворное, которое помогло практически сразу уснуть, но не обеспечило здоровый сон. Снились кошмары, один за другим они своими когтистыми лапами обхватывали фантазию Арта и мучили, придумывая новые изощренные картинки в его голове. Он понимал, что и это очередной сон. Простое восприятие его мозга недавно произошедших событий. Найденных фотографий, воспоминаний, которые так не давали покоя. К тому же, сегодня тот самый день, когда та фигура из сна родилась, ровно тридцать один год назад на свет появился такой дорогой для Арта человек. Вот только он не услышит поздравления Арта, потому что они давно потеряли друг друга в этом большом, но таком одиноком мире. Арт зажмурился, распахнул глаза, несколько раз поморгал. Опустил взгляд к своим рукам. Впрочем, он бы и не удивился, если бы отыскал на них глубокие раны и стекающую на покрывало кровь. Но нет, крови не было, а раны зажили со временем, оставив лишь шрамы тех времен, когда Арт резал себе руки, чтобы успокоиться. Каждый шрам напоминал о том или ином дне, который Арт предпочел бы не вспоминать. Но они есть, от них теперь уже никуда не деться, поэтому остается только мириться с прошлым. Мужчина отбросил в сторону одеяло, поднял взгляд к часам. За окном еще темно, стрелка не доползла и до семи утра. Со вздохом Арт идет принимать душ, чтобы привести себя в порядок. Нужно заехать в офис, а затем к одиннадцати подъехать к квартире матери, чтобы отдать ключи временным хозяевам. На работу удалось добраться уже к восьми. На удивление, особых пробок не было, и Арт, быстро приняв душ и позавтракав двойной порцией крепкого кофе, прибыл на работу. В офисе его уже встретили заместитель, секретарша и остальные подчиненные. У Арта возникло чувство, что они и вовсе не уходили отсюда со вчерашнего дня. Время до одиннадцати пролетело так быстро, что Арт даже забыл про ключи, благо за полчаса до встречи Полина все-таки написала ему, что ее друг будет ждать ровно в одиннадцать у подъезда. Арт, сорвавшись с рабочего места, поскорее побежал на парковку. Отдать ключи удалось, причем парень их забрал скромный и воспитанный. Пообещал, что они будут тихо себя вести, ничего в квартире не повредят. Арт успокоил паренька, мол, молодые, веселитесь, чего там эти соседи, пусть жалуются. Но парень все равно уверял, что они никаких хлопот не вызовут. Арт предложил свою помощь в переезде, прекрасно понимая, что путешествовать из одной съемной квартиры в другую зимой с двумя маленькими детьми не очень удобно, но молодой человек отказался, сказал, мол, помогут родители, не стоит загружаться. Они с Артом обменялись телефонами, и Арт сказал, что ему можно звонить по любому вопросу в любое время суток. Парень десять раз поблагодарил его и уверил, что попусту надоедать не станет. В общем, первая встреча со съемщиком показалась Арту очень приятной, и он даже мысленно похвалил Полину, что она общается с такими приличными людьми. Отправив сестре короткое сообщение, что ключи Арт отдал, парень обратно поехал на работу, чтобы закончить еще хотя бы одно дело. Но поработать не удалось. Несмотря на энтузиазм Арта, уже через час после его возвращения в офис, в кабинет ворвался его заместитель Русский Михаил Васильевич и поставил перед Артом на стол бутылку крепкого алкоголя. Такая вот фамилия была у помощника Арта, Русский, и он ее полностью оправдывал. И нет, не только внешностью, хотя он и правда походил на славянина, но и характером. Высокий, крупный, пышущий здоровьем мужчина, который всегда найдет выход из сложной ситуации, поможет, а в придачу расскажет классный анекдот. Ходил он всегда в теплой шубе, деловых костюмах и кожаных ботинках. Хобби Михаила ходить в баню и пить вечером водку, закусывая соленым огурцом. Существовавшие стереотипы русского человека у иностранцев полностью олицетворялись в лице Михаила Васильевича. Арт не удивился бы, если заместитель приезжал на работу на медведе. Работу он выполнял хорошо, Арт часто его поощрял, но за любой промах наказывал, понимая, что заместитель директора от работы отлынивать не может. У Арта с ним были прекрасные отношения, они уже давно работали вместе и вне офиса всегда вели себя, как друзья. Поставив на стол бутылку алкоголя и выждав несколько секунд, Михаил с восхищеньем воскликнул чудесную новость: у него родилась дочь. В свои сорок лет он был женат и имел десятилетнего сына, но уж очень им с женой хотелось дочку, об этом знала вся фирма. Арт вопросительно глянул на Михаила, увидел слезы в его глазах и подорвался из-за стола, обнимая старого друга. Естественно, теперь и Арт согласился, что ни о какой работе речи быть не может. Нужно немедленно отпраздновать рождение столь долгожданной малышки. Побросав документы, все спустились на первый этаж, в общий зал. Стали сдвигать кофейные столики, кто-то побежал в магазин за продуктами. Михаил плакал от счастья, звонил жене. Такой радости сотрудники давно не изъявляли даже на новогодних корпоративах и после премий. Все так прониклись радостью человека, что плакали вместе с ним и поздравляли. После первого глотка рома Арт задумался, насколько же сильно Михаил любит свою семью, жену, детей. Ему удалось сохранить счастье, растить детей в любви и заботе, лелеять жену. Михаил не будет одинок, у него есть семья, с которой можно поделиться проблемой. После второго глотка рома Арт начал думать о том, что он один. У него нет никакого семейного счастья и даже домашнего животного. Может, стоит купить собаку? Но куда он ее притащит? В квартиру на десятом этаже? К тому же, он постоянно пропадает на работе, ему не удастся ухаживать за ней. После третьего глотка рома Арт зациклился на мысли, что не сможет сталь отцом морально. Да и откуда эти дети возьмутся? Женщины его совсем не привлекают, а усыновить одному ребенка ему никто не позволит. После четвертого глотка рома, опустошив уже второй раз бокал, Арт испугался, что взрослая Полина совсем скоро начнет жить другой жизнью, обзаведется семьей и навсегда оставит Арта, и тогда он точно будет один. Третий бокал он опустошил залпом за день рождения того человека, которого он не видел уже пятнадцать лет. Пусть тот и не услышит никогда поздравлений, душа Арта чиста, он каждый год вспоминает об этом человеке, дабы отдать честь прошлому. Интересно, вспоминает ли тот человек об Арте хотя бы на день рождения? Не сказать, что Арт был пьян ближе к вечеру, но и трезвым назвать его язык не поворачивался. Ехать на машине Арт, конечно, побоялся, поэтому вызвал себе такси и пообещал забрать машину завтра утром. Приехав домой, сразу лег поспать, причем в гостиной на диване. Раздеваться и раскладывать постель сил не было. Арт знал, что прекрасно засыпает, когда выпьет, но и помнил, что просыпается сквозь боль, отчего сестра и просила его не пить. Одно дело уснуть, выпив пару рюмок, а потом еще надо просыпаться. После алкоголя Арт чувствовал себя отвратительно. К тому же, он не устал, поэтому, протрезвев, он проснулся уже в одиннадцать часов вечера. Перевернувшись на диване, застонал от боли и досады. В голове гудело, глаза слезились из-за забытых неснятых линз, в пересохшем горле першило. Чем ему теперь заниматься всю ночь? И как завтра идти на работу? В помятой и чем-то испачканной рубашке Арт чувствовал себя еще не комфортней. Заставить свое тело встать и умыться было невозможно, поэтому парень провалялся еще около получаса. Приняв душ, вернулся в гостиную и включил сериал, шедший по телевизору. Арт обнаружил, что ему два раза звонила сестра, но, не дозвонившись, написала еще и сообщение. «Арт, приезжай завтра перед работой, я свободна до десяти. Нам надо поговорить». Арт даже похолодел, по спине побежали мурашки. Что за деловое сообщение отправила ему Полина? О чем она хочет поговорить? Неужели узнала что-то про Арта, и ей досадно, что у нее такой «неправильный» брат? Перезванивать Арт не решился, написал, что обязательно заедет. Уснуть не удалось, поэтому Арт сел за работу. Да и о каком сне может быть речь? Полина хочет с ним поговорить, наверное, о чем-то серьезном. Хотя, кто знает, может, Арт накручивает себя? Разве сестра не может просто позвать Арта в гости и поговорить с ним? Конечно, может, но Арт параноик, и он не верит, что Полина приглашает обсудить его сплетни в университете. *** Арт чувствует себя бодро, но глаза слипаются непроизвольно, уже привыкнув к недосыпанию. За всю ночь удалось поспать только пару часов, утром он разнервничался, чего же такого может сказать ему Полина, поэтому выпил сразу две таблетки успокоительного. Сонный, но спокойный Арт поехал до Полины на метро, потому что машину вчера оставил на работе. Прогуливаясь морозным утром по Москве, направляясь к съемной квартире Полины, где он был всего раз в жизни, когда помогал сестре переезжать, Арт проговаривал уже в сотый раз стихотворение «Мороз и солнце, день чудесный!..». Мимо шагали люди, на дорогах сигналили машины. Все спешили на работу и учебу. Раньше Арту было очень трудно находиться в такой толпе людей, постоянно слышать шум. С годами он привык, но его социофобия никуда не делась. Подойти к незнакомому человеку на улице и спросить что-то – самое страшное наказание для Арта! До чего же трудно ему в больницах и других государственных учреждениях, куда он старается вообще не ходить, а просит секретаршу забрать те или иные документы. А про врачей нечего говорить. Кроме невролога, которого Арт посещал столько лет назад, порог больницы он не переступал, все нужные рецепты выписывал Саша. Арт занимался только самолечением, за что получал нагоняй от младшей сестры. Большая Москва часто давила на Арта, и ему было крайне сложно справляться с таким наплывом людей. Всюду: на улицах, в метро, в магазинах – было столько людей, что не протолкнуться. И не раз он говорил сестре, если бы не бизнес, уехал в деревню, чтобы вести спокойную жизнь. Полина уезжать в деревню запрещала, мол, они не смогут видеться и помогать друг другу. Сестра переживала, что Арт в одиночестве окончательно сойдет с ума и наложит на себя руки, поэтому она предлагала перебраться в коттеджный поселок, но Арт никак не мог решиться. Слишком много новых проблем вызовет переезд, к тому же, впустит в жизнь много нового, а Арт привык ко всему старому. Дорога до Полины шла под гору. Успокоительное еще действовало, поэтому толпы людей не раздражали. Падающий снег добавлял в атмосферу чего-то романтичного, а хмурое небо намекало на облачный день и мороз. Дом Полины показался слишком быстро, Арт даже не ожидал, что метро так близко от дома. Небольшое десятиэтажное здание было построено в начале двухтысячных и еще неплохо сохранилось. Арт позвонил в домофон, кто-то открыл, не задавая вопросов. Значит, его ждут. Поднимался Арт с тревогой в душе. Никогда вот так вот Полина не звала его в гости, в их женское общежитие, они всегда встречались в кафе, торговых центрах, или Полина сама приезжала на квартиру к Арту и даже помогала по хозяйству. Полина устала ездить? Или хотела поделиться чем-то серьезным? Быть может, пожелала расспросить о чем-то Арта? Мужчина больше всего боялся третьего варианта. Открыла дверь незнакомая ему брюнетка, но, кажется, он видел ее на фотографиях среди подруг Полины. Девушка мило улыбнулась Арту, пропустила внутрь и крикнула вглубь квартиры Полину. Сестра выглянула из-за двери, подбежала к брату, неуклюже чмокнула его в щеку. Выглядела нервозно. Ее действия были слишком резкими, смех слишком громким, а речь слишком вычурная. Было слишком много этого «слишком». Арт оглядел импровизированное женское общежитие. Вообще квартира планировалась, как двушка, но гостиную из планировки убрали. Теперь там была спальня для сразу трех девчонок, потому что размеры комнаты позволяли. Это рассказывала Полина, Арт в эту спальню не заходил, дверь была закрыта. Арка вела на заваленную посудой и остатками еды кухню. Старенькую, местами потертую и даже сломанную, но при этом уютную и рабочую. Дверь в ванную тоже была закрыта, но на ней висела табличка, которую девчонки переворачивали красной стороной вверх, когда занимали ее. Арт хмыкнул, необычно придумано. Полина предложила выпить чай, но Арт отказался, поэтому она сразу повела его в свою спальню, в которой жила с еще одной девочкой. Сразу у входа большой шкаф. Судя по тому, что дверцы с трудом закрыты, вещей в них много. По углам две идеально заправленные кровати, между ними стол с аккуратными стопками учебников и тетрадей. Между столом и кроватями так мало места, что залазить на спальное место явно приходится с самого краю. Напротив шкафа раздвижной кофейный столик, заваленный проектами, эскизами, планами и другими материалами, нужными для инженеров. Насколько знал Арт, все девочки, жившие с Полиной, учились на том же факультете, что и она. Полина плюхнулась на кровать соседки, а сама указала рукой на свою, чтобы Арт тоже сел. Полина натянула искусственную улыбку, сложила руки на коленях и тяжело вздохнула. Арт догадался, что разговор выйдет тяжелым. – Зачем ты попросила меня приехать? – Я хотела поговорить, – сказала ту же фразу, что вчера в сообщении, Полина, но при этом не продолжила свою мысль. Арт напрягся. Полина никогда себя так не вела. – Тогда говори, – нахмурился он и строго посмотрел на сестру. – Что-то случилось? – Нет, что ты! – слишком эмоционально воскликнула она, вызывая у своих слов противоположный эффект, подорвалась с кровати и всплеснула руками. Намотала круг по комнате, затем подсела рядом с Артом. Арт понимал, Полина, похоже, просто не знает, как сказать, но произошло что-то серьезное. Арт планировал помочь решить возникшую проблему и поддержать сестру, но говорить об этом вслух не спешил. Полина нежно коснулась плеча брата и, набрав в легкие воздуха, начала неловко бормотать. – Вот, знаешь, Арт, я же девочка взрослая… Я вот учусь практически на «отлично», – слово «взрослая» она произнесла с особой интонацией, а слово «практически» зажевала, словно его и вовсе не было. Арт нахмурился еще сильнее, всем телом напрягся под прикосновением сестры. Кажется, он начинал догадываться, к чему ведет этот разговор. – У тебя появился парень? Тогда, почему ты так волнуешься? Нетрудно догадаться, что ты, такая умная и красивая, не одна. В этом нет ничего страшного, Поль. Главное, познакомь меня с ним. – Да вот нет, – покачала головой Полина. – Там есть один нюанс, но ты правильно догадался…у меня появились отношения. И неужели я такая предсказуемая? – Что за нюанс? – поинтересовался Артемий, игнорируя вопрос сестры. Он боялся много чего услышать: и уголовник, и на двадцать лет старше, и женатый, и… В общем, вариантов было уйма. – Отношения-то появились, вот только…не парень. Арт ожидал любого сюжетного поворота, любых слов сестры, но только не таких. Получается в то время, как Арт прятался со своей ориентацией по отелям, скрывая от Полины правду, сестра сама скрывала отношения с девушкой?! Арт удивленно распахнул глаза, встал с кровати, попытался унять свой шок. Нет, он не разочаровался в сестре, не расстроился, просто это выглядело, как удар по голове для него. Именно сейчас, когда он хотел рассказать правду про свои отношения, Полина опередила его и выдала новость, которую Арт никак не ожидал услышать. Естественно, после того нужно собрать мысли в кучу, но вот Полина восприняла его реакцию, как отрицательную. И, видимо, боялась, что старший брат, воспитанный еще советской закалкой, начнет рвать и метать, отречется от сестры и заставит поменять фамилию, чтобы не позорить род. Полина схватила брата за руки, прижалась к нему и взмолилась. – Пожалуйста, Арт, послушай меня! Мы любим друг друга, у нас страсть! Я не знаю, насколько продолжительным будет этот роман, во что он перельется, но одно я могу заявить уверено, меня привлекают девушки! Арт, братик… – шептала Полина в отчаянии, словно Артемий уже вынес смертный приговор. – Успокойся, Полина, – приказал он. – Успокоиться нужно тебе! – Я абсолютно спокоен, – вернулся Арт на кровать, посмотрел на наручные часы и обыденным тоном заявил. – Тебе не стоило устраивать из этого спектакль. Ты могла мне рассказать об этом давно, поделиться тем, что у тебя появились отношения. – Арт, ты вообще слышал, у я встречаюсь с девушкой? – И что? Ты хвастаешься этим? – Нет! В смысле, да, она чудесна, я хвастаюсь, но…неужели ты относишься к этому нормально? – А как я должен относиться? Ты уже не маленькая девочка, у тебя рано или поздно появились отношения, а так… Я расстроен только тем, что ты поделилась этой новостью только сейчас. Полина смотрела на брата, словно на сумасшедшего. Она была уверена, что брат начнет кричать, рвать и метать, несколько дней продумывала, как же сообщить ему правду, не испортив отношения, а тут выясняется, что Арт не против? И как это понимать? Полина еще раз обвела взглядом брата, улыбнулась своему счастью и, взвизгнув, рванула к нему обниматься. Ее хрупкая фигурка прижалась к Арту, тот хохотнул и обнял сестру в ответ, поглаживая кудри белых волос. Он никогда бы не отвернулся от сестры, даже если бы она совершила роковую ошибку. Да, Арт бы построил из себя строгого старшего брата, но при этом все равно помог, а отношения… Полина счастлива, она с улыбкой говорит про незнакомую ему девушку, а любовь прежде всего. – Только давай договоримся, что я с ней познакомлюсь. Например, сегодня. Вы сможете приехать ко мне часов в шесть? Полина отлипла от брата, призадумалась. Арт не торопил ее. Правда ли сестра вспоминала расписание или просто не хотела знакомить с девушкой, непонятно. – Думаю, сможем. Я очень рада, что ты нормально к этому отнесся. – А я рад, что ты наконец-то призналась, – улыбнулся Арт и еще раз обнял сестру. В такой душевный момент стоило тоже признаться в том, что его привлекают люди своего пола, что он тоже не такой, как все, что он сталкивается с проблемами общества, но Арт не решился. Переступить через себя не получилось, и Арт оставил правду о себе в тайне. *** Стрелка часов неумолимо приближалась к шести. Арт уехал с работы пораньше, но по этому поводу не возникал даже Михаил, болея с похмелья, он сам рвался поскорее уехать домой. Распустив работников пораньше и закончив работу за полчаса до закрытия, Арт поехал в магазин, чтобы закупить хоть немного продуктов. Он купил на всех бутылку шампанского, сделал салат «цезарь», нарезал колбасы и ветчины, сварил картошки и поставил в духовку замаринованную курицу. Устав заниматься готовкой, Арт только прилег на диван, все еще в своем деловом костюме, словно две минуты назад вышел из офиса, но уже вскоре позвонили в дверь. Арт отметил, что курице готовиться еще минут десять, и пошел открывать гостям. Рука дрогнула, когда он открывал дверь для сестры и ее девушки. Полина успела переодеться. Джинсы сменились на белую юбку и колготки, куртка тоже короткая, но черная. На голове не подходящая под образ вязанная светло-розовая шапка. Арт бы отчитал ее за такой образ, но прикусил язык, решив не портить своими нотациями начало вечера. Улыбка так сверкала на лице Полины, что ослепляла. Рядом с Полиной стояла невысокая девушка с длинными каштановыми волосами, закрывающими всю спину, в коричневом пальто, черных джинсах и в черных ботинках. Она выглядела эффектной, привлекательной, но при этом совсем юной. Арт отметил про себя, что стоит обязательно спросить ее возраст. Внешность Ару показалась смутно знакомой. Круглое лицо, пухлые губы, зеленые глаза, аккуратный нос, широкий лоб. Естественно, внешность привычная, но при этом черты лица все равно кого-то напоминали. Арт решил, что девушка всего лишь похожа на какую-нибудь популярную актрису. Под стереотипных девушек нетрадиционной ориентации они, конечно, не подходили. Внешность у них была обычная, как сейчас выглядят тысячи другой молодежи. Арт этому не удивился. Неужели он как-то странно выглядит, что выдает его романтические и сексуальные предпочтения? Арт запустил девушек в квартиру, помог снять куртку и пальто, пригласил на кухню. Полина, втянув носом запах, восторженно пробормотала. – Арт, как вкусно пахнет едой… На пороге кухни подружка Полины замялась, и девушка подтолкнула ее вперед, мол, нечего стесняться. Арт понял, что пора знакомиться и позволить девушке почувствовать себя, как дома. – Я Артемий, очень приятно, – протянул Арт руку пришедшей девушке. Она нервно кашлянула, пожала руку в ответ и лишь после этого смущенно добавила. – Я Диана, очень приятно познакомиться. – Взаимно, – безэмоционально ответил Арт, и Полина одарила его максимально многозначительным взглядом, мол, он должен проявлять больше чувств по отношению к этой Диане. Арту же было как-то безразлично, важно лишь, чтобы Диана оказалась хорошим человеком. Вечно дерганый Арт сегодня даже не волновался, то ли доверяя выбору сестры, то ли будучи уверенным, что Полина все равно выберет сторону Арта и согласится с его мнением. Сели за стол. Арт подал курицу. Полина сразу навалила себе тарелку еды и, словно с голодного края, принялась уплетать за обе щеки. Арт за сестрой не следил. Обычно строгий Артемий всегда обращал внимание сестры на то, как она ест, но сегодня было не до этого, и Полина пользовалась безразличием Арта. Арт же обратился к скромной Диане, которая кроме маленькой горсточки салата ничего себе не положила. – Диана, ты не стесняйся, здесь все свои. Вон, глянь на Полину, – бросил Арт и скривил губы на долю секунды. Полина закатила глаза, но возвращать манеры не собиралась. Диана тихо ответила. – Благодарю, я не голодна. – Да ладно, Ди! – с набитым ртом воскликнула Полина. – Ты еще как хочешь есть! Ты же после учебы, давай, накладывай себе побольше! – Полина, аккуратно подцепив крыло курицы, перетащила его из своей тарелки в блюдо Дианы. Та благодарно кивнула, но ничего не сказала. – Расскажи о себе, Диана. Полина упомянула, ты где-то учишься. Полина подавилась курицей, Диана обеспокоенно заколотила девушку по спине. У самой глаза забегали, она нервно затеребила край скатерти и принялась разглядывать все, лишь бы не Арта. Арт нахмурился. Сегодня утром он уже видел такой взгляд, но только у его сестры. Что же это такое? Неужели есть еще какая-то тайна, связанная с отношениями девушек? И причем здесь вообще учеба? – В общем, думаю, лучше рассказать сначала, как мы познакомились, – пробормотала Диана, но Полина, распахнув испуганно глаза, покачала головой. Арт отложил вилку, вытер рот салфеткой, вздохнул и поднял взгляд на девушек, обеспокоенно переглядывавшихся между собой. Кусок в горло, похоже, этим вечером уже не полезет. – Да, наверное, стоит. Судя по вашим взглядам, там все не так просто. Давайте, делитесь историей любви. – В общем, – тяжело вздохнула Диана, разглядывая скатерть. – Поля в мою школу пришла пропагандировать свой университет. Ну, знаете, девятый класс, многие уходят, а у них при универе есть колледж, – как-то презрительно проворчала Диана. – Детей к ним и переманивали. И Поля мне понравилась сразу, я решила с ней познакомиться, спросить, сколько лет, не хочет ли подружиться, – неловко опустила она взгляд, шевеля на большом пальце колечко. – И я так нервничала, что, когда решила подойти к ней после урока, так торопилась, запнулась об рюкзак одноклассника и рухнула прямо ей в объятия. Так мы и познакомились. Уже через месяц мы друг от друга начали получать двусмысленные намеки, мол, мы бы не прочь поцеловаться или… – Диана покраснела, хлопнула глазами в обрамлении длинных черных ресниц и поскорее продолжила. – В итоге еще через месяц мы начали встречаться. – Подождите, – постучал по краю столешницы пальцами Арт. – То есть ты, Диана, учишься сейчас в девятом классе? – Да, – кивнула она и поспешно добавила. – Не переживайте, мне скоро шестнадцать, я…! Все в порядке, я очень люблю Полю, и возраст… – Полина, – строго окликнул ее Арт, не дослушав объяснительную тираду Дианы. – Ты хочешь сказать, что начала встречаться с несовершеннолетней девочкой? Тебя посадят, – скорее укоризненно, нежели угрожающе произнес он. – Думаешь, кто-то вообще узнает про наши отношения? Я рассказывала только подружкам, а остальным… Незачем кому-то знать про нас. – Причем здесь знать, Полина? Ей пятнадцать, она ребенок! – Поверьте, этот ребенок тоже хочет счастья, – деловито подметила Диана, отправляя в рот вилку с наколотым салатом. Арт плотно сжал губы. Когда-то ребенок внутри него тоже хотел счастья и верил в него, но сейчас осталось только желание, вера давно исчерпала себя с годами. А ведь девчонки молодые, влюбленные, Арт тут со своими нравоучениями и принципами… – А чего я на вас так наехал? – улыбнулся он, насилу подавляя в себе гнев и раздражение. – Диана права, вы молодые, вам любить хочется. Любите, пока возможность есть. Это я уже старый, мне ничего не светит. – Не говори так, – грустно сказала Полина. – Ты встретишь еще свое счастье. Тебе всего тридцать лет! – Вы не женаты? – задала вопрос Диана. Арт покачал головой. – Хотя на самом деле был один человек, которого я очень сильно любил… В прошлом, в далеком-далеком прошлом. К сожалению, мы были вынуждены расстаться с этим человеком. Ты слушаешь, Полина? Я упустил свою любовь, а вам не советую. Будьте рядом друг с другом, преодолевайте трудности, молодежь, – Арт улыбнулся и поднял свой бокал с шампанским. – Выпьем за любовь, но ты все же, Диана, только сок. Диана бросила взгляд на Арта и расхохоталась. Полина внимательно смотрела на брата. Она знала, он что-то скрывал, и эта любовь из прошлого не пустое слово. Но он имел слишком много тайн, и узнать их было нельзя. По крайней мере, на данный момент. Но Полина сделала вид, что ее устраивает высказанная братом информация. Арт же остался доволен Дианой, потому что их наивность, еще юношеская влюбленность напоминала его самого в прошлом, поэтому он решил не напрягать молодежь своими советами. Пусть живут и верят, что любви есть место на этой планете. *** Диана уплетает за обе щеки приготовленный Артом салат и нахваливает его кулинарные способности. Она расслабилась, спокойно рассказывает о своей жизни. Полина наблюдает за девушкой влюбленным взглядом, водя вилкой мимо рта. Арт, нервно постукивая по столу пальцами, не отводит взгляд от Дианы. Они познакомились, узнали друг о друге достаточно на первой встрече, но при этом у Арта остались вопросы. Хотя, наверное, у Арта достаточно вопросов на жизнь вперед. Ведь девчонки совсем юные, неопытные, сами-то с трудом знают друг друга, а Арт пытается допросить их, выуживая информацию. Он понимает, что поступает неправильно, нужно дать девушкам волю, свободу, разрешить вести себя как хотят, самим совершать ошибки и учиться исправлять их, но Арт непроизвольно желает подчинить себе всех, контролировать чужие жизни, аргументируя тем, что это забота. Арт осознает, что врет сам себе, но раздражение от непослушания никуда не девается. К тому же, глядя на девушку, он все же пытается припомнить, где же видел столь похожу внешность, на какую из актрис она может быть похожа. Диана почувствовала взгляд Арта и, отвернувшись от Полины, повернулась к мужчине. Она неловко откашлялась, на щеках на долю секунды вспыхнул румянец, и она отложила вилку в сторону. – Извините, я настолько неаккуратно ем, да? – Нет, все в порядке, но я не могу понять, где тебя видел. В смысле, не тебя, а девушку очень похожу на тебя внешне, – задумчиво пробормотал Арт. – Я очень похожа на свою маму, быть может, вы знаете ее? – улыбнулась Диана. – Как твоя фамилия? – нахмурился Артемий, все же не веря, что может знать маму этой девушки. Даже если видел ее когда-то, фамилии не вспомнит, ведь стольким людям на своем веку он уже был представлен. – Кудряшова. – Кудряшова, Кудряшова, Кудря… – начал повторять фамилию Дианы Арт, вспоминая всех своих знакомых. – Как?! – он так резко выкрикнул это, что девушки вздрогнули. Мозг начал работать на максимум. Стул под мужчиной скрипнул, скользнул по полу, Арт встал на ноги. Внимательнее пригляделся к уже испуганной Диане. И точно, вот кого напоминала ему девушка! Эти каштановые волосы, круглое лицо, зеленые глаза, да даже смех! Она же была точной копии его давней знакомой, причем, в том же возрасте, в каком он общался с той девушкой много лет назад. Арт устало сжал переносицу. Все эмоции разом пронзили тело: сначала радость, адреналин, забушевавший в крови, а затем резкое опустошение, от которого подкосились ноги. Не шевелясь, он еле слышно спросил. – Только не говори, что твою маму зовут Екатерина… Послышался звон стакана, нецензурное выражение Полины и лишь громкое дыхание Дианы. Ничего не требовалось говорить. И так понятно, что Арт ее знал. Полина, с досадой оттирая сок от скатерти, который пролила Диана, пыталась сложить полную картину в своей голове. Этим вечером Арт вел себя слишком странно. Сначала рассказал про какую-то давнюю любовь, хотя обычно он ничего о себе не рассказывал. Несмотря на то, что он ведал историю обыденным тоном, Полина прочла в глазах брата такую печаль, что стало тошно. А теперь его реакция на эту Екатерину, между прочим, маму ее девушки! Быть может, эти люди как-то связаны? Та самая первая любовь и эта Екатерина? Да вряд ли, таких совпадений не бывает. Но, будь даже мама Дианы простой знакомой Арта, он бы не стал так остро реагировать, значит, она играла (а, может, и играет?) важную роль в его жизни. Полина впервые в жизни поняла, насколько плохо знает родного брата, даже не припоминает, кто такая Кудряшова Екатерина, и почему Артемий так поменялся в лице, когда упомянули эту женщину. Диана хлопала глазами и пялилась на Арта, словно увидела в нем что-то новое и необычное. Откуда он мог знать ее маму? Как так вышло, что она закрутилась с сестрой маминого друга? И друга ли вообще? Реакция была слишком эмоциональной для обычных друзей. Мама тщательно скрывала свою личную жизнь, также как ее скрывала Диана. Они обе боялись признаться о чем-то друг другу, и поэтому молчали. Но как Артемий Владимирович, брат Полины, связан с ее мамой? И почему, раз они знакомы, Диана никогда не слышала этого имени от матери? Арт стучал пальцами по столу на протяжении всего вечера. Воспоминания мелькали одно за другим, их первая встреча с Катей в новой деревенской школе, первое общение, ревность со стороны других ребят и крутая сформировавшаяся компания. Потом губительный роман со старшеклассником, слезы, боль и летящие в сторону Кати камни. Затем случилась госпитализация Арта, и он уже узнать, что было дальше, не смог. А теперь перед ним сидела девушка, дочь его давней потерянной подруги. Похоже, Катя все смогла, похоже, она справилась со всеми трудностями и общественным мнением. Вот она, ее точная копия, в том же возрасте, в каком был Арт и Катя, когда познакомились. Старые друзья, им прогнозировали роман, но оба знали, что дальше дружбы их общение не зайдет. Что чувствует Арт, видя Диану? Только счастье, понимая, что Екатерина справилась, ее мучения были не зря, теперь на свете живет такая миловидная девушка, которая влюбилась в его сестру. Могла ли Полина даже вообразить, что в будущем полюбит дочь одной из подруг брата? Ей даже в голову не пришла бы такая мысль, а тут! Арт прогнозирует сестре и Диане только счастье, Катя не могла воспитать плохую дочь. Но случайны ли все эти знаки от самой матушки-Судьбы? С чего вдруг жизнь, стоящая на одном месте, нежданно-негаданно решает закрутиться так быстро, что Арт не успевает следить за событиями? К чему все эти намеки на прошлое? Фотографии, теперь дочь Екатерины. Значит ли это, что Катя, хоть на время, вернет его в не такое уж и счастливое, но душевное прошлое? *** Арт наматывает уже, наверное, сотый круг по своей спальне. Ему кажется, что он совершает ошибку, связываясь с давней знакомой. Но судьба заставляет его вспоминать юность каждый день, в новом масштабе, с большими подробностями и жгучей болью. Сначала фотографии на старой квартире матери, затем дочка Кати, и вот, Арт звонит Кате сам, человеку из Давыдово, которого не видел больше пятнадцати лет. Полина и Диана ушли около получаса назад. Они помогли убрать со стола, параллельно рассказывая о своем еще не продолжительном, но таком страстном романе. Арт попросил у Дианы номер телефона мамы, чтобы связаться с давней подругой. Сомнений не было – она та самая Екатерина Кудряшова из прошлого Артемия, все факты сходились. Диана сказала, что еще не успела поделиться правдой с мамой, и будет очень рада, если Арт между словом расскажет ей об этом. Диана боялась рассказывать матери про девушку, также как боялась Полина делиться этим с братом, но обе девушки не знали, какие тайны в прошлом хранили их родственники, и какие романы крутили, будучи молодыми. Арт не понимает, зачем жизнь постоянно напоминает ему о прошлом. Он уже столько лет пытается строить новую жизнь, развивать романтические и дружеские отношения, избавляться от психических травм детства, а тут «бац», как все закрутилось после смерти мамы… Эти дурацкие фото, на которых, со счастливыми улыбками на лицах, юная Кудряшова, окрыленная любовью и даже не представляющая, что уже совсем скоро люди на улице будут закидывать ее камнями и называть девушкой легкого поведения, смешной Бянин с щелью между передними зубами, которой он так восхищался, можно было свистеть благодаря ей, совсем маленькая Полина, присутствующая всего на двух фото и выделяющаяся среди подростков, растрепанный Арт с этим дурацким влюбленным взглядом, не знающий, что совсем скоро его мир рухнет, его лишат свободы и вырвут нагло сердце, и, конечно, ужас насколько красивый Ромка, всюду невзначай прикасающийся к Арту, словно предчувствуя скорое расставание. Не зря у Арта защемило сердце, когда он увидел столь знакомую внешность девушки Полины. Спустя столько лет его память притупилась, и он сходу даже не подумал, что эта девушка может быть дочерью его подруги. Не верит Арт ни в какие совпадения, не бывает совпадений попросту! Но ведь он вот, набирает номер Кати, желая узнать, как у нее дела. Хотя, наверное, стоит задать другой вопрос после стольких лет расставания, верно? Или что вообще требуется спрашивать, когда ты не видел близкого друга много лет? Будь у Арта много времени, он бы продумал каждое слово, интонацию каждой фразы, но номер телефона он получил внезапно, стоит срочно звонить, пока он не передумает и не будет жалеть о несделанном звонке всю оставшуюся жизнь. Катя не берет трубку. Арт даже радуется этому сначала, мол, значит судьба такая, не встретиться с ней, но все равно второй раз набирает ее номер. Сам не понимает, зачем так поступает, зачем так хочет вернуть то, что осталось в начале двухтысячных. И Катя отвечает. Холодно, сдержанно, привычным ее строгим тоном. – Здравствуйте. На губах Арта сама по себе растекается улыбка. Катя ждет слов незнакомца, раздраженно поправляя волосы у зеркала на другом конце линии. Она думает, что это очередная реклама, навязывание каких-либо услуг, в которых она явно не нуждается или, того лучше, мошенники, над которыми Екатерине приятно глумиться. Она не может поверить, что кто-то доверяет этим людям, нагло врущим про списание средств, оформление кредита или о попавших в беду родственниках. – Ну привет, – выходит как-то слишком тихо, будто Арт боится разговаривать с Катей. Катя на другом конце линии молчит, кажется, ее напрягает такое общение. Слова незнакомца попросту не оправдали ее ожиданий и ввели в ступор. Мошенники и рекламщики точно не начинают так диалог. – Извините, но мы знакомы? – Ничего вам, Екатерина, не говорит имя Каверина Артемия Владимировича? – с усмешкой спрашивает Арт. Если сейчас Катя не вспомнит его, значит, такова судьба, не стоит возвращаться в прошлое. Но разве может Кудряшова его не вспомнить? Даже сам Арт, боявшийся возвращаться в воспоминания юности, не верил в этот бред. – Не может быть… – выдыхает она и замолкает. Слышатся какие-то помехи. – Похоже, еще как может. Сердце Арта стучит так быстро словно хочет выпрыгнуть. Арт на расстоянии вытянутой руки от своего прошлого, от воспоминаний, но не разочаруется ли он? Пятнадцать лет не шуточный срок, он уверен, Катя давно изменилась и превратилась в другого человека. Стоит ли им встречаться сейчас, в совсем другое время, с совсем новыми взглядами на жизнь? Зачем вообще Арт позвонил Кате? Что хочет получить от нее или услышать? С ним разговаривает уже совсем другой человек, не тот, которого он знал. Желает ли он увидеть Катю? Еще как! Да, он переживает, что ожидания могут не оправдать себя, но увидеть близкую подругу очень хочется! Он столько скучал, столько не слышал о ней ни слова… – Неужели ты жив… Я думала…думала… – послышался всхлип. – Тогда, тебя увезли, мне сказали в больницу, и теперь… Столько лет, Арт… Пожалуйста, скажи, что ты в Москве, пожалуйста, Арт! – отчаяние слышится в давно забытом голосе девушки. На душе Арта становится погано, когда он понимает, сколько лет упущено, и их уже не вернуть. На губах появляется нежная улыбка от воспоминаний о Кате, а на глаза набегают слезы, но, дабы не подражать растрогавшейся Кате, Арт берет себя в руки и расслабленно отвечает, интригуя девушку. – Я скажу тебе больше, я успел познакомиться с твоей дочерью. – Что?! Уже?! – завизжала она, послышался удар, словно Катя упала. У Арта замерло сердце. Где она вообще? Что за шум? – Я спускаюсь на парковку, немедленно называй адрес. Я еду к тебе. И мне плевать, если у тебя дела. Арт рассмеялся, проговорил отчетливо адрес для Кати. Нет, не могло быть у него никаких дел в восемь часов вечера, когда он звонил своей давней подруге, с которой разделял радости и горести юности. Он так волновался ей звонить, в душе даже боялся, что она не узнает его, не вспомнит фамилию. А Катя, побросав (в прямом смысле этого слова) все дела, рвется к нему на встречу. Не верилось, что Арт смог найти хоть одного человека с тех фотографий. Кого-то, кто выбрался из Давыдово и отпустил прошлое. Интересно, вспоминает ли свою жизнь в деревне Катя? Кем она стала за эти годы? Как изменилась? Смогла ли она полюбить вновь? Сердце Арта трепетало, на душе становилось тепло, когда он только думал о Кате. Он прекрасно помнил, как отзывалась о ней мама, как хотела, чтобы сын начал встречаться с ней, а по итогу и Катя, и Арт разочаровали родителей. Мужчина достал из шкафа бутылку вина, повертел ее в руках, прочитав лишь этикетку, и убрал обратно, вынимая виски. Вино явно не подойдет для такой встречи. Не дождавшись приезда Кати, Арт немного выпил, чтобы успокоить свои нервы. Будь здесь Полина, она бы отобрала у него бутылку и даже не позволила бы сделать глоток, но Полина уже уехала домой. И хотя Арт сам не любил, когда хватался за бутылку, сейчас он нуждался в алкоголе. Видясь с Катей, он мог узнать что-то и об остальных друзьях. Он явно не готов к этому, но ведь, может быть, больше шанса не будет, стоит пользоваться возможностью сейчас. Наконец, раздался звонок домофона. Когда Арт нажимал на кнопку открытия подъездной двери, рука дрогнула, дыхание сперло. Минута тянулась словно час, Арт никак не мог дождаться Кати, похоже, и она медлила. Или медлил лифт. Но точно все делалось так, чтобы у них появилось хоть несколько секунд лишнего времени привести мысли в порядок. Обоим казалось, что это сон. В дверь постучали. Арт постарался выкинуть все лишние мысли из головы и распахнул дверь. На пороге стояла Катя. Да, совершенно другая, да, повзрослевшая, но все та же Катя, которая так много значила для него в прошлом. Секундное замешательство и неловкость проскользнули между ними, но спустя мгновение они кинулись в объятия друг друга. Арт так сильно прижал к себе Катю, что испугался ее раздавить. Катя громко плакала у него на плече, нервно хватая его за шею и плечи, невнятно бурча, что она все еще не верит в их встречу. Хрупкие плечи миниатюрной Кати утопали в объятиях Арта, но мужчина не хотел ее отпускать. От нее пахло также как в прошлом, запахом сирени. Никакой это был не парфюм, а принадлежащий запах конкретно Кате. И Арту тоже хотелось плакать, разрыдаться, держа за плечи Катю, но он не позволил себе такой слабости, лишь тяжело вдыхал вновь и вновь запах Кати, желая успокоить самого себя, ему это не кажется, он не сошел с ума, Катя правда здесь, на пороге его квартиры, плачет и приговаривает, что столько минуло лет. Катя отстранилась от Арта, все еще цепляясь за его плечи, то ли боясь отпускать, вдруг куда денется, то ли переживая, что может упасть от переизбытка чувств. Арт улыбнулся, оглядывая каждый сантиметр настоящей, взрослой Кати перед ним. Шоколадные волосы подстрижены до плеч, на концах еще сохранились кудри от укладки, сделанной несколько часов назад. Зеленые глаза заплаканные, покрасневшие, по лицу и щекам размазана тушь. Пухлые губы в кривой, горькой улыбке, из-за худобы привычно круглые щеки кажутся впалыми. Под глазами залегли морщинки. Печальные мысли пронеслись в голове Арта о возрасте, о том, как все постарели, время ведь не щадит никого. Да и в вечно светящихся глазах Кати залегла печаль, те невзгоды, с которым она столкнулась за эти годы. Катя протягивает руку к лицу Арта, нежными пальцами касается оправы очков, щетины. В ее глазах опять стоят слезы, а у Арта болит все тело, вся душа. Катя плачет. Арт плакать не может, для него это показатель слабости, поэтому он сдерживает собственную боль, но ужасно хочет выпить сразу горсть таблеток, чтобы забыться, чтобы не видеть, как изменилась Кудряшова за это бесконечное время расставания. Но ведь нет ничего бесконечного, верно? Вот они и встретились, но правильно ли поступили? – Настоящий, живой Артемий Каверин. Я мчалась сюда, думала, не доеду. Так мне не верилось, что ты жив! Казалось, с того света звонили, все про Дианку думала, если нам с тобой суждено встретиться, то только там, – она многозначительно тыкнула пальцем в потолок. – Как она здесь одна? А ты вот он, здесь, не обманул меня. – Я никогда раньше не верил в совпадения, но вот ты здесь, на пороге моей квартиры. И знаешь, кто мне дал номер твоего телефона? Кудряшова Диана. – Нам есть, что обсудить. Где у тебя ванна? Мне стоит умыться, – вновь сдержанно заявила Катя, словно и не было этой пятиминутной истерики, словно она не мчалась к нему домой после неожиданного звонка, не веря собственным ушам. Как и в прошлом, всплеск эмоций, а затем опять сдержанность в Кате, ее контроль над ситуацией. В ванной зашуршала вода, послышались еще всхлипы Кати, которые заглушались шумом воды. Всплеск эмоций продолжался, просто сдержанная Катя уже не могла выражать чувства на людях, пусть даже при Арте. Столько лет прошло, они стали чужими друг для друга, девушка уже не смеет доверять эмоции старому знакомому. Арт не решился пойти к Кате, ей нужно было успокоиться самой. Да и толку от Арта было бы мало, не умеет он подбирать слова для поддержки, особенно в ту минуту, когда самому тяжело на душе. Арт принялся ждать женщину на кухне, доставая посуду и фрукты из холодильника. Девчонки не доели и курицу, но Арт понимал, что им обоим будет не до еды в этот вечер, когда захочется изложить столько информации враз. Катя вышла из ванной минут через десять, лицо покрасневшее, ни следа размазанной косметики, улыбка на лице уже искренняя. Она шмыгает носом и садится за стол напротив Арта. Арт наливает молча виски себе, затем Кате. Думает, что девушка будет против, но она лишь внимательно следит за действиями мужчины. Арт удивляется про себя, никогда бы не подумал, что Катя вот так вот на его кухне будет заливать с ним виски. – Выпьем за встречу? – поднял бокал Арт. Катя молча кивнула и чокнулась с ним. Опустошив бокалы в пару глотков, они синхронно звонко поставили хрусталь обратно на стол. Арт налил по еще одному бокалу, но пить не торопились. Алкоголь и так сразу ударил в голову, беседа должна быть непринужденной, но при этом адекватной. К тому же, Арт понимал, если сейчас выпьет больше нужного, остановиться не сможет и вряд ли вспомнит этот вечер вообще. А ему хочется запомнить, что расскажет Катя. – Нам надо столько всего рассказать друг другу… – печально произнес Арт. – Давай все постепенно. Для начала я хочу узнать, где ты встретился с Дианой. Ей же всего пятнадцать, по каким местам она шляется, что встречает взрослых мужчин? – Ни по каким, – покачал головой Арт и улыбнулся. – Диана очень хорошая девушка, у нас было время пообщаться. Такая скромная, такая умная, прилежная девочка. Я знал, что ты не можешь воспитать другую. Ты помнишь Полину? – Конечно, – встряхнув волосами, кивнула Катя. Остатки кудрей рассыпались по плечам. – Она уже не живет с тобой, верно? Столько лет прошло, это сколько ей уже? – Да, она снимает квартиру с подругами сейчас, учится. Двадцать два уже стукнуло, сам удивляюсь, когда успела так вырасти. Так вот, мое знакомство с Дианой началось с Полины. Она рассказала мне, что ее привлекают девушки, поделилась со слезами на глазах, что вступила в отношения. – Почему со слезами? – напряженно спросила Катя, вновь поднимая бокал. Не дождавшись, пока Арт возьмет в руки свой стакан, звонко ударила свой бокал о бокал Арта, который стоял на столе. Сделала еще глоток виски. Похоже, начала догадываться, к чему же ведет Артемий. – Боялась, будто я стану осуждать. – Она до сих пор ничего не знает? – Я не смог ей рассказать, Кать. Я иногда еще сам с собой не справляюсь, а тут за чужие эмоции отвечать, не могу я так. К тому же… Живу я один, какая разница, кто меня привлекает? Не смотри на меня так укоризненно, Кать. Да, я попросту ищу отговорки, и я признаю это. И вот, Полина поделилась со мной тем, что любит девушку, привела сегодня ее знакомиться. – Диану, да? – догадалась уже Катя. Арт молча кивнул. Катя издевательски хмыкнула собственным мыслям, и они вдвоем допили вторую порцию виски. Арт начал вновь разливать алкоголь, параллельно разговаривая с Катей. – Она боялась рассказать тебе, Катюх. Думала, вдруг ты ее убьешь за такие мысли, ты ж еще в девяностых росла, у молодежи автоматически складывается мнение, что ты будешь против, раз у тебя советская закалка. – Мы не росли при СССР, – с улыбкой покачала головой Катя. – Бог отвел нас от этой участи. – Ты это ей скажи, успокой ее, а то она нервничала так, когда узнала, что я собираюсь с тобой связаться, мол, мы друзья старые. – Поговорю обязательно. Тем более с Полиной. Дай Бог, у них все в порядке будет. Я Полинку-то помню, святой ребенок, нечего сказать. За тебя, помню, всегда так волновалась, за родителей… Я счастлива, раз Диана счастлива. Мне жаль, что я узнаю это не от нее, но понимаю ее страх, он вполне оправдан. – Как ты вообще перебралась в Москву? Когда я уезжал, ты даже не мыслила об этом. – Только в девятнадцать мне удалось это сделать. На самом деле мне еще повезло. – Ты решилась оставить ее, не сделала тогда аборт… – Да, какой бы мне там аборт в деревне сделали… – фыркнула Катя и отвернулась. В ее глазах стояли слезы. Арт схватил девушку за руку, сжал ее пальцы. – Вмиг я стала ненавистна родителям, превратилась в грязную и порочную девушку, – с горечью в голосе начала рассказывать Катя свою историю. Арт прекрасно помнил начало, и от воспоминай его сердце обливалось кровью. – До седьмого месяца беременности я ходила в школу. Честно, непонятно, как я вообще не возненавидела этого ребенка, как смогла полюбить ее. Меня закидывали камнями на улице, издевались надо мной. Сколько же я тогда услышала обращений «шлюха» … Конечно, парни защищали, насколько могли, провожали до дома, доводили до школы, но со всем справится не получалось, да и… И у них не все в порядке было. Тебя закрыли в психушке, не все наши спокойно это перенесли, – Катя специально не произносила имен, но Арт все понимал. – После семи месяцев меня закрыли в больнице. Все-таки сказался образ жизни и вечные нервы на здоровье моем и ребенка. Родила на месяц раньше срока, сама, резать не стали, боялись, что потом зашить не смогут. Почти месяц я лежала в больнице, не отпускали врачи меня до последнего, да я только радовалась. Родители не навещали, даже не звонили. Я лишь написала матери, что родила. Представляешь? Ни разу не узнали, как я себя чувствую, как малышка, вообще ничего… Парни, помню, часто приходили, еду приносили, передачки таскали, одежду и пеленки. А потом из роддома меня не к родителям привезли. Бабушка с дедушкой встретили, ты их помнишь? Жили на окраине, от нашей школы налево сразу и по прямой. Родители сказали, что я их род опозорила, что ребенок нагулянный, не в браке, только несчастья приносить, им такого не надо. Бабушка моя, царство ей небесное, помогала. Я вообще не вывозила ребенка и не понимала, что с ним делать надо. Она меня всему научила. По-старому, как сейчас у нас уже не делают и не воспитывают детей, но научила, жили, пока дед работал. Год я дома отсидела и на работу вышла. А у меня чего? Девять классов образования, куда уж я. В магазине убиралась, все голову платком повязывала, чтобы не узнавали. По деревне-то быстро слухи разлетелись, всем хотелось меня обсудить и осудить. – А Семен что?.. – тихо спросила Арт. Катя крепче сжала пальцы друга. – А что Семен? Он сделал вид, что вообще ни при чем. В те годы доказать в деревне его отцовство было невозможно. Да и смысл? Чего с него требовать, сам еле жил. Через три года, мне уже девятнадцать исполнилось, дед помер. Я тогда так плакала, мы же на его зарплату охранника и жили! Чего там пенсия, крошечная. Бабушка моя, святой человек, дом продала в деревне и пообещала, что в Москве устроимся. Меня отправила готовиться к экзаменам. Бабушка мне и говорит, мол, она работать будет, с Дианой помогать, а я чтоб поступила на факультет, который хочу. Ну, в МГУ меня, конечно, не взяли, но в я поступила в довольно престижный колледж. Стипендию получать начала, бабушка два года всего отработала, дальше я ей не разрешила. Сидела с внучкой, жили на ее пенсию да на мою стипендию. Копейки, конечно, но что поделать, тянулись. Дианку в школу трудно было отдавать, денег мало же, но мы как малоимущая семья выплаты получили определенные, так что жизнь в гору пошла. Я отучилась, работать начала. Бабушка из последних сил уже доживала до этого. Семь лет с нами в Москве жила, уже как пять лет ее с нами нет, – было видно, как больно Кате говорить об этом, поэтому она поторопилась перевести тему. – Ты-то как в Москве оказался? – Так мы же изначально из Москвы были. Меня, когда в больницу забрали, родители с сестрой уехали из Давыдово. – Ага, было дело. Пришла, помню, в школу, ни Поли, никакой информации о вас. Наши чернее тучи, едва ли не в слезах. Даже не сказал никто, куда вы уехали. Так, по деревне слухи распустили, что опять скрываетесь, да только где, Бог его знает. – В Москву, да, перебрались. Уже не скрывались, отец же все бизнесы отдал, лишь бы семью не тронули. Я два года в больнице пролежал, потом вышел, учиться начал, а дальше в бизнес ушел. Отец опять решил испытать удачу, но в этот раз повезло, строительная фирма до сих пор растет, я там начальник уже давно, отец в ДТП умер, мама недавно, вот похоронили только. – Я со своими так и не общалась ни разу. Жалею, конечно. Отец спился уже лет как пять назад, а мать ни в какую, не нужна ей такая дочь и все. Ну и ладно, сама же потом поймет свою ошибку, поздно только будет. – А Диана про отца знает? – Конечно. Я ей всю историю рассказала, чтобы, во-первых, моих ошибок не повторила, во-вторых, не сдавалась на полпути. Я вон как работала, ни о чем сейчас не жалею. – На кого хоть отучилась-то? – улыбнулся Арт. – Так и не похвасталась. – Да так, лишь бы образование получить, – отмахнулась Катя, насмешливо фыркнуть. – В дипломе написано, что я помощник администратора, да бог знает вообще кто это такой. Сейчас в фирме работаю, офисным работником. – Нужно немедленно выпить за такой проделанный путь и тяжелую работу. – И за бизнесмена со строительной фирмой! Подняли бокалы, вновь чокнулись, выпили. Арт ощутил, как начинает пьянеть. Катя поморщилась, закусила, откашлялась и продолжила. – Чем вообще эти пятнадцать лет занимался? – Сначала учился, потом сразу работать начал, отца убили, я еще окончить не успел. – Убили?.. – переспросила Катя и нахмурилась, обвивая длинные ровными пальцами пустой бокал виски. Арт разлил алкоголь, попутно рассказывая. – Скорее всего, случилось подставное ДТП. Во второй машине сидел конкурент отца, ему ничего не досталось, так, пару царапин. – Ты так спокойно об этом говоришь. – Даже не плакал после его смерти. Маму жалко, его вообще нет. Катя, а чего мне сожалеть? Нам из-за его дел прятаться приходилось, и мне, и Полине психику расшатал, тиранил нас, как рабов, мама сколько всего натерпелась. Я даже обрадовался тогда. После его смерти осталась лишь пустота, максимум сожаления, что у меня не было нормального любящего отца. – А так, с виду, такой примерный семьянин был… – тяжело вздохнула Катя. – Ужас, какой примерный семьянин… – презренно фыркнул Арт. – Изменял жене направо и налево, дела свои нелегально вел, пришлось семье скрываться, бил жену, ломал психику детям, родного сына за чувства упек в психушку… – Как больница-то, Арт? Вылечили? – с издевкой хмыкнула выпившая Катя. – Покалечили окончательно, – вздохнул он. – На всю жизнь теперь дерганный, любить не могу, отношения с людьми выстраивать не могу, ничего не могу. Тридцать лет, а чувствую себя до сих пор несформировавшейся личностью. – Как лечили-то? Как пытались убить в тебе любовь? – Тебе лучше не слышать. Методы не самые приятные. Вряд ли кому-то они хоть раз в жизни помогли. И ты представляешь, такие ведь врачи до сих пор есть, Кать! Они ведь людей калечат, подросткам жизни ломают, а им еще за это деньги горе-родители платят. – А что поделать, Арт? Ты б в свое время не стал в больницу обращаться, если бы не отец. – Хотя психолог мне не помешал бы и сейчас, Кать. Ты же и тогда знала, какие у меня с головой беды. – Ладно ты, прям бе-еды… – растянула она последнее слово и икнула. Извинилась, сделав еще глоток спиртного. Арт помолчал, укоризненно посмотрел на Катю и осушил бокал залпом, он, как можно выразиться, пропитанный алкоголем, пьянел медленнее, налил себе еще. Потянулся к бокалу девушки, но она накрыла его ладонью, останавливая. Арт настаивать не стал. – А потом меня выпустили. Отца уверил, что вылечился, больше не о чем «таком» не думаю. Он условие мне поставил, в завещание запишет, только если женюсь. Благо не стало его рано, не успел заставить меня жениться. Так бы не только себе жизнь испортил, но и какой-нибудь несчастной девушке. – А сейчас как с личной жизнью, Арт? – Да так, – Арт махнул рукой. Хотел сказать что-то еще, но мысли вылетели из головы. Несмотря на то, что Арт пьянел медленно, алкоголь действовал губительно, перекрывая работу мозга. Проведя рукой по волосам, сделал еще глоток спиртного, затем произнес. – Сплю с мужчиной, у которого есть семья, сыновья и жена. Он со мной настоящий, я с ним никем не притворяюсь. Так и живем. Не смог я отпустить прошлое, вряд ли уже смогу. Ты-то как? Диана ничего не сказала, что у тебя есть мужчина. – Ну и правильно, я ничем тебя не лучше, ей знать об этом не обязательно. С начальником фирмы встречаюсь, тайно, в роли любовницы. Не везет мне с мужиками в этой жизни. – Тоже женат? – Ага, примерный семьянин. Жена, двое детей, всего добился сам, всех любит, всем помогает. А сам втихую, пока все по кабинетам работают, меня на столе имеет. Круто живем, правда? Хотя, чего врать, меня все устраивает. Он красивый, умный, интересный собеседник, интеллигентный, богатый, относится ко мне, как к принцессе. Но при этом дочери я про него не расскажу, еще чего, пример ей такой плохой подавать. – От жены он уходить не планирует? – Да медлит все. Знаешь, Арт, во всех есть недостатки, в его случае это нерешительность. Боится он осуждения окружающих. – Если любит, думаю, уйдет, – вслух выражает свои мысли Арт, тянется еще налить себе виски. Катя смотрит на него осуждающе, но Арт игнорирует ее взгляд. – Я уже столько лет без любви живу, думаю, и дальше справлюсь. – Бянину повезло с личной жизнью. – Ты с ним общаешься? – удивился Арт. Напрягся, когда Катя кивнула. Сделал еще глоток спиртного. Вот, они коснулись тех самых тем, которых Арт так сильно боялся. Они начали вспоминать прошлое в Давыдово, вспоминать людей оттуда. Арт для этого и пил, чтобы, услышав вести от Кати, не сойти с ума, чтобы алкоголь сумел притупить его чувства. – Он единственный из нас остался в Давыдово, – Арт выдохнул, значит, о Романе он вряд ли что-то услышит. Облегчение накрыло с головой, по телу растеклось спокойствие. Рома далеко, увидеться с ним не удастся. Но, с другой стороны, горечь и досада заволокли Арта. Неужели и Катя не обладает контактами Ромы? Неужели он окончательно оставил их жизни и забыл о старых друзьях? Неужели даже спустя столько лет им не удастся встретиться? Ведь столько чувств было в юности, столько воспоминаний. Арт разворошил зажившую рану попусту? – Сейчас хозяйством там занимается, у него ферма своя, я даже в гости ездила. Статный такой мужчина, и не скажи, что в школе хулиган, – Катя хихикнула. – Хороший мужик из него получился, очень хороший. Жена есть, тоже местная, наша, деревенская, Ирка Авдеенко, не помнишь ее? – Арт покачал головой. Не помнил. – Впрочем, давно она уже Бянина стала. У них двое сыновей и дочь, кажутся уже такими большими! Я дочку их младшую крестила. Надо ему позвонить, вот он обрадуется, узнав, что ты объявился! – воодушевленно воскликнула Катя, а затем оглядела сидящего впереди нее подвыпившего Арта. – Но не сегодня. Арт кивнул, хотя не совсем уловил ее мысль. Сделал еще глоток виски, рассудок помутнел, мысли свалились в кучу, все вопросы, предназначенные для Кати, исчезли, спрятались по углам. Соображать стало сложней, Арт нахмурился. Следующий вопрос слетел с уст сам, будь он трезв, в жизни бы не задал его Екатерине. – А Рушкис?.. Называть Рому по фамилии было непривычно, но назови он его по имени, вложил бы слишком много нежности в это слово, а не мог он показать Кате, что до сих пор вспоминает его. К тому же, как Катя осторожно обходила тему Ромы, она все и так понимала. Непонятно, что Арт хотел услышать. С одной стороны, надеялся, что Рома очень-очень давно уехал, позабыл всех, живет счастливо, и Катя ничего-ничего не знает о его жизни. С другой стороны, сердце забилось быстрее, когда он задал этот вопрос, в нем возродилась надежда на то, что сейчас Рома найдется, словно призрак из прошлого. – Рушкис? – переспросила Катя, словно не поверила, что Арт решился спросить про него. – Рушкис уехал из Давыдово, когда я еще там жила. Ему только восемнадцать стукнуло, он сразу уехал. Сначала, говорят, в Москву, а потом и вовсе заграницу. Бабка его сказала, что у него какие-то проблемы с загранпаспортом были, документами. А после наше общение оборвалось, мы связь быстро потеряли. Он уехал, писем не писал, звонить не получилось, контакты же потеряны. Бабка его клялась, что тоже никакой информации о внуке не получает, что сама не знает, добрался он в итоге до Америки или нет. – Америка, значит, – хмыкнул Арт, залпом опрокидывая в себя еще алкоголь. Получается, пусть и недолго, сразу после выхода Арта из психиатрической лечебницы, Арт и Рома жили в большой Москве вместе и могли встретиться случайно в метро, не узнав друг друга или не зацепившись за человека в толпе. Рома не зря не отправлял писем в Давыдово, не зря не пытался восстановить общение с Бяниным или Катей, скорее всего, ему также тяжело дались эти годы, пересилить самого себя не удалось. Также как и Арт, не зря же он ни разу не ездил в Давыдово, хотя бы попытаться найти кого-то из друзей. А вот если бы сразу после больницы Арт поехал в деревню, у него был шанс найти Рому, был шанс не упустить его навсегда. Возможность отыскать была, соберись он сразу после больницы и рвани в деревню. Естественно, он испортил бы отношения с отцом окончательно, остался бы разочарованием семьи навсегда, но зато не отпустил бы Рому, не распрощался с ним так просто. Каким же глупцом он был, пытаясь сделать все как лучше, пытаясь избавиться от собственных чувств. Он ведь упустил свою любовь… – Он часто заикался про переезд. А когда выложил, что собирается уезжать, мол, продал пару картин, поднакопил, собирается начать новую жизнь, мы сразу поняли, что не смог он ужиться с прошлым, не удалось ему тебя забыть. Я с Лехой разговаривала тогда, он мне и сказал, нечего ждать больше Ромыча, бросает он все, неспокойно его душе тут. Кто знает, может, специально все контакты оборвал. Мы его не осуждаем, боль расставания невыносима. – Картины? Он продавал картины? Получается, все-таки стал художником. – Это да, рисовал он божественно. Однажды даже, в первый год, когда ты… – голос Кати дрогнул, и она не договорила. – Рома ездил в Москву на какую-то выставку, что ли. Там и его картина была, даже то ли медаль, то ли грамоту привез. В общем, рукастый парень, творческая личность. Но ты помнишь, зачем мне это повторять. – Конечно, помню, – с болью в голосе произнес Арт. – Как же забыть такое. Значит, уехал? Ну и правильно сделал, у него заграницей возможностей много, тут ему делать нечего. – Больно, да? – тихо спросила Катя. – Я на другое и не надеялся, – соврал Арт. – Так даже лучшею. Для нас обоих, – процедил он сквозь зубы наглую ложь, которая, словно лезвием, резанула по сердцу. Его рука дрогнула, когда наливал очередную порцию виски. Хотел выпить еще, но Катя выхватила бокал. – Тебе хватит, – строго заявила она. – Катя… – Что Катя? Нет, Арт, хватит, – покачала она головой, выливая виски из бокала в раковину, а бутылку убирая в первый попавшийся шкафчик, даже не разбирая, что в нем лежит, лишь бы просто спрятать с глаз Арта долой. Ее ноги тоже подкашиваются, но ведет Катя себя вполне трезво, разговаривает внятно, лишь растягивает слова. – Пока твой воспаленный мозг еще соображает, а сердце чувствует, сразу сделаю тебе еще больнее, посыплю соль на рану. Знаю я, что с Рушкисом стало. Художником он стал в Америке, причем известным. Недавно рекламу видела, выставка картин в Москве русско-американского художника Рушкиса. Догадайся, как его зовут? Не знаю, где ж он сам сейчас живет и как живет, но картины его в Москву для выставки тащат. Популярный видать, да богатый. Сюда сам он, конечно, вряд ли явится, но работы его посмотреть можно. Уверена, что это тот самый Рушкис, которого мы знали с тобой, Арт. – Кать, верни бутылку, – попытался подняться из-за стола Арт, хватаясь за столешницу, чтобы не упасть. Слова подруги резанули по ушам и сердцу, мозг пытался переварить услышанную информацию, но сдавался на полпути. Нет, таких совпадений не бывает, не может быть, нет никакой выставки картин, ему кажется, это все алкоголь. Рома давно в Америке, Катя сама так сказала, незачем его картинам здесь быть, ведь эти картины никак не помогут найти Рому! Здесь какая-то ошибка, мало ли сколько Рушкис есть? Но нет, нет, внутренний голос кричит, что это его Рома, ему удалось добиться, чего он хотел, получилось исполнить мечты, он стал художником, тем, кем предназначено ему было быть. Арт не может справится с этой информацией без алкоголя. Ему немедленно нужно стереть память, забыть то, что сказала Катя. Катя отрицательно качает головой. У Арта кружится голова от количества новой информации. В мыслях вертится только Рома, его юный образ смешивается с возможными вариантами его внешности сейчас, сны с его участием. Слова Кати эхом отдаются в голове, он не верит, что сам Рома так далеко, а его творчество, работы, созданные его прекрасными руками, совсем близко. Арт снимает очки. Мир перед глазами расплывается, даже образ Кати теряет четкость. Потребность в алкоголе становится невыносимой, и он делает шаг навстречу шкафчику, пытаясь вспомнить, куда же убрала подруга виски. Но Катя его останавливает, подхватывает под руку, ведет к выходу из кухни. Податливое тело покоряется девушке, ее напору. У самой ноги подгибаются, а ведет себя, словно трезвая. Открывает первую дверь, натыкается на ванную, ругается матом. Арт даже от удивления выпучивает глаза. Катя, да ругается матом! Открывается вторая дверь, Арт без очков даже не сразу соображает, где они. Вроде, в его спальне. Ничего говорить ему не требуется. Арт сам вырывается из цепкой хватки пьяной девушки и валится на кровать, пытаясь вытащить из-под себя одеяло, чтобы накрыться им. Катя хмурится, смотря на мужчину, хватается за дверной косяк. Пытается держаться, но все равно заметно, она пьяна. Лицо Кати разглядеть не получается, Арт почти ничего не видит. В воспаленном мозге проскальзывает здравая мысль: хорошо, что не надевал линз, сейчас бы не снял их. – Оставайся у меня, ложись где-нибудь, – развязно бормочет Арт. Катя выходит из комнаты, ничего не говорит, лишь выключает свет и закрывает плотно дверь. Арт должен встать, либо проводить девушку до такси, либо уложить на диване, чтобы та выспалась, но тело такое тяжелое, а веки наливаются свинцом, глаза так и норовят закрыться, реальность путается с вымыслом, осязаемыми становятся выдуманные образы. Арт накрывается с головой, чтобы избавиться от наваждения. Откуда-то с кухни доносится шум, но Арт его игнорирует. Перед ним сидит Рома, с оголенным торсом. Его длинные изящные пальцы выводят неровными мазками краски на холсте какую-то картину. Пока разобрать, что хочет он изобразить, сложно. Арт сидит за его спиной и постоянно касается горячей кожи. Его тепло передается и Арту, каждое движение мускул разносится приятной болью по телу. Лицо Ромы не видно, но, кажется, он что-то говорит Арту. Ему так трудно оторваться от него, их тела горят, речь пролетает мимо ушей. Перед Артом только голая спина Ромы, его тепло, запах, прикосновения… Арт плохо спит той ночью. Ворочается, ему снятся одновременно приятные и болезненные сны. Он что-то шепчет себе под нос, разговаривает сам с собой, но сам же не слышит собственных слов. Ему плохо. Ему превосходно. Он давно не испытывал столько эмоций от воображаемых образов, от того, чего нет и быть не может. Рома остался во снах, Рома превратился в несбывшуюся мечту. Но Арт разворошил собственные раны воспоминаниями о прошлом. Да, Рома давно живет не в России, но так ли бесследно пройдет то, что Арт пытается восстановить отношения с людьми из Давыдово? Пусть эти люди давно не видели Рому, зато они очень внимательны на улицах: отлично подмечают рекламы картинных выставок.