Зима в сугробах любви

Январь, 2005 год, старая квартира Кавериных в Москве Отец, словно по команде, только бьют стрелки настенных часов в гостиной пять вечера, вбегает в квартиру, захлопывая входную дверь так резко, что дрожат стены. Арт удивленно поворачивается к Полине. Они вдвоем сидят на диване в просторной гостиной. Полина смотрит «Клуб Винкс», а Арт читает лежащий на коленях учебник истории. Сестра нехотя отрывается от мультфильма, глядит на папу, улыбается, а затем возвращается к экрану телевизора, погружаясь в историю волшебниц. Полина не замечает ничего странного, Артемий хмурится. Отец никогда не приезжал так рано. Уже спустя минуту становится понятно, отец в ярости. Он отбрасывает в сторону свои туфли, вбегает в центр гостиной, делая вид, что не замечает детей, распахивает дверцы шкафа, оглядывает одежду. Полина не отрывается от мультика. У Арта начинает быстро биться сердце. Отец кричит вглубь квартиры. – Наташа, где тебя черт носит?! Арт инстинктивно вжимается в кресло, желая и вовсе провалиться под землю в эту минуту. Он понимает, что-то случилось, отец не в настроении. С дрожащими руками он поворачивается к сестре. Улыбка с лица той медленно меркнет, а затем и вовсе пропадает. Арт начинает судорожно соображать, что делать, и где его успокоительные. Таблетки в детской, он до нее не дойдет. Вообще нельзя подавать виду, что они с Полиной в комнате. Если Арт с сестрой попадут под горячую руку, им несдобровать. Из кухни появляется мама в фартуке и с уставшим выражением лица. Она оглядывает мужа, пытается натянуть улыбку, но выходит плохо, и она спрашивает, дабы заполнить немую тишину. – Ты уже вернулся, дорогой? – Наташа, немедленно доставай сумки, собирай вещи. Где дети? Почему сидите? Быстро встали и пошли собирать свое барахло, мы уезжаем. – Вов, что случилось-то? – напрягается мама и хмурится. Арта уже трясет, вслушивается в разговор родителей, которые скрывать они и не пробуют. Об истории парень забыл. – Надо уехать, – буквально приказывает отец и хмуро смотрит на мать. – Ну что ты стоишь? Собирай, говорю, вещи, мы торопимся. – Кто тебя уехать так вынуждает? – Считай, пора кредит банку платить. – Что? – переспрашивает мама и глупо хлопает глазами. – Ты же взял кредит всего год назад, на семь лет. – Да какая же ты наивная! – взрывается отец. – Не было никакого кредита, занял денег я, теперь пора возвращать, а мне не с чего. – С бандитами связался, – вздыхает мама и буквально падает на кресло. Она прожигает взглядом стену, а затем начинает плакать, причитая что-то под нос. У Арта шумит в ушах, он не понимает, о чем бормочет мама. Еще пару минут в такой напряженной атмосфере, и у него точно начнется паническая атака, с которой он не справится. Он нервно поправляет очки, тыкая указательным пальцем по оправе и переводит взгляд на сестру, которая, понурив голову, теребит край футболки. – Тебя это не касается. Собирай сумки молча. Мама плачет. Она не может остановить слезы, не может взять себя в руки. Арт знает, она сильная, она справится, но как же ей больно! Хочется подойти и утешить маму, но он знает, отец будет против, потому что, по мнению отца, настоящие мужики не падут до эмоциональных женщин. Мама поднимается с кресла, вытирает ладонями бесконечные слезы, шмыгает носом и уходит в спальню. Шумит там, доставая с верхней полки большой чемодан, с которым они ездили в отпуск в Анапу. Арт, пытаясь совладать с собой и подступающей к горлу тошнотой, встает с дивана, хватая за руку сестру, и тащит ее в детскую. Полина спотыкается, тормозит, а потом и вовсе начинает вырываться, пытаясь выпутаться из плотной хватки Арта. Вот только Арт сестру не отпустит. Отец в гневе не станет разбирать, что именно не понравилось ему в поведении Полины, он просто ее ударит. Арт буквально вталкивает сестру в комнату, бегло оглядывает помещение и достает два походных рюкзак – свой и Полинин. Арт знает, стоит поторопиться, отец не шутит. Арт прекрасно понимает, все серьезно. Отец задолжал денег, теперь ему нечего вернуть. Насколько авторитетным людям он торчит деньги? И насколько большую сумму? Они вообще успеют выехать из Москвы до того, как их схватят и…и что? Расстреляют? Или закопают живыми? Арт тяжело вздыхает, запихивая в свой рюкзак одежду и вещи первой необходимости. Полина следит за братом большими стеклянными глазами, готовясь в любой момент разрыдаться. Арт пытается ее игнорировать, ему нужно совладать с собственными чувствами, не срываться на сестру. Хотя бы Арту требуется сохранить свой разум холодным, чтобы соображать за двух взрослых людей, самого себя и несамостоятельного ребенка. Из гостиной слышится шум. Судя по звукам, рухнули чьи-то вещи или сумки. Отец что-то кричит. Маму почему-то не слышно. Полина начинает плакать. Арт запихивает только с третьей попытки в маленький кармашек телефон-раскладушку, трясущимися руками достает баночку с таблетками, откупоривает ее и заглатывает сразу две, хотя мама строго заявила, что пить можно в день всего две штуки и не за раз. Арт утром уже был вынужден выпить успокоительного (по крайней мере, мама называла эти таблетки успокоительными, пусть и сильными), после того как ему приснился кошмар. Эффект практически моментальный, вырубаются все чувства, заглушаются переживания. Кажется, что Арт в трансе или под эффектом наркотиков, хотя он их никогда не употреблял. Полина хнычет и дергает брата за рукав свитера, который он натянул поверх домашней футболки. Шум из гостиной усиливается. Теперь ругаются родители между собой, но дверь плотно закрыта, разобрать можно только отдельные слова. Арт хватает и вещи сестры, понимая, что ее собирать никто не планирует. На слезы Полины не реагирует, только сует ей в руки теплые штаны и кофту с высоким воротником, как-никак на улице январь месяц. Сестра продолжает плакать, слезы катятся по ее щекам ручьем, но она послушно одевается, кажется, понимает, что отец не будет ждать, пока она успокоится. Это вполне в стиле их отца, может вообще уехать без них. Таблетки начинают действовать, все чувства притупляются, лишь дрожь в руках и ногах остается. Арт вновь резко поправляет очки, тыкая в переносицу указательным пальцем, хотя сидят они хорошо. Хныканья Полины перестают раздражать, Арт детально продумывает то, какие вещи им понадобятся. Хотя, сходу решить это все же сложно, непонятно, куда конкретно они едут и насколько долго. Крики усиливаются. Полина теперь плачет бесшумно, усевшись в теплом костюме прямо на пол и уставившись на дверь большими испуганными глазами, словно из-за нее вот-вот появится монстр. Арт устало присаживается на край своей кровати. Рюкзаки стоят у порога, собранные, даже застеганные. Сжимает голову, пытаясь заглушить эти крики, но они будто бы исходят из самих стен. Мама и папа ругаются, как обычно бывает, когда отец приезжает поздно, когда крутит свои дела, когда занимает денег, когда на его рубашке найдена красная помада. Практически каждый день мама кричит на отца, отец кричит на маму за то, что она лезет не свое дело и обязана заниматься другим. А если отец пьян, лучше вообще делать вид, что тебя не существует. Обрывки фраз доносятся до спальни, и Арт разбирает крики, хотя не желал бы понимать смысл слов. Мама голосит и истошно плачет, что не нужен был и вовсе им бизнес, если за него платить такой высокой ценой. Мама причитает, что растут дети, как их теперь уберечь. Отец в ответ доказывает матери басом, что он не виноват, что он сам разберется, как лучше для семьи. Затем слышится удар, вскрик, и наступает гробовая тишина, которая давит на голову. Полина подскакивает, рвется к двери, но Арт отталкивает сестру, приказывает оставаться в комнате, а сам, плотно закрыв дверь детской, бежит в гостиную, откуда донесся последний шум. Мама с рассеченной губой и ссадиной на скуле сидит на полу, сгорбившись, и прижав к туловищу ноги. Отец спешно бросает в чемодан вещи, бегая по всей комнате. Он даже не удосужился узнать, как мама себя чувствует, хотя только что ударил ее, возможно, и не один раз. Арт подбегает к маме, хватая ее за плечи. Ее взгляд устремляется на сына, но словно проходит сквозь него. Арт пытается встряхнуть маму, чтобы она пришла в себя. Отец отдирает Арта от матери, грубо схватив за плечо. – Она заслужила, пусть знает свое место. – Отпусти меня, – прошипел сквозь зубы Арт. – Не смей ее трогать. – Пф, сопляк, – фыркает отец и закатывает глаза, будто Арт правда сказал что-то не так. Арт не обращает на отца внимание, подает маме руку, помогает встать. Она держится за край комода одной рукой, а второй – за плечи Арта. Она слабо улыбается, проводит нежными пальцами по каштановым волосам Арта и тихо произносит. – Собери Полю, пожалуйста, я справлюсь тут сама. Отец опять закатывает глаза. Мама начинает подталкивать сына к выходу. Арт с такой жалостью смотрит на мать, что сердце начинает болеть. Ему так жаль, что отец позволяет себе такое, что мама страдает. Будучи уже не маленьким мальчиком Арт не раз спрашивал, почему мама терпит такое от отца, на что она отвечала лишь о семье, о том, что всегда есть трудности, да и идти ей некуда, отец содержит финансово полностью. Арт лишь качал головой, понимая, что в адекватных взаимоотношениях и браке такого быть не может. Да и все его психические расстройства, нервозность младшей сестры идут из самого детства, из-за вечных ссор родителей и страха родного отца. Арт понимал, что долго ни он, ни мама, ни Полина в такой атмосфере не протянет, но сделать ничего не мог. Мама твердила, что они семья, Полине минуло недавно семь лет, а ему, хоть и пятнадцать, изменить что-то не удавалось. Он с трудом сам держался наплаву, тащить остальных не получалось. Отец вышел из квартиры. Арт сначала даже почувствовал облегчение, может быть, все это лишь эмоции родителя, и они вовсе не собираются никуда уезжать. Самое главное, им ведь не угрожает опасность? Отец же преувеличивает желание тех подозрительны лиц, которых мама назвала бандитами, вернуть ту сумму денег, торчащую отцом? И насколько там большая сумма денег? И как вообще отец погряз в долгах, если бизнес более-менее приносит прибыль? Спустя мгновение на пороге детской комнаты появилась мама. С заплаканными красными глазами, полными решимости, с рассеченной губой и ссадиной на скуле она подхватила собранные Артом рюкзаки и поволокла их на порог, рядом с большим чемоданом родителей. Полина заплакала и потребовала, чтобы ее взяли на руки. У матери уже не было сил, она все потратила на очередную битву с отцом, которую проиграла. Мама хотела поднять на руки дочь, но пошатнулась и смущенно посмотрела на нее, не зная, как сказать, что сама желает оказаться в чьих-либо теплых объятиях. Арт забрал сестру, подхватил ее на руки, прижимая к себе. Мама благодарно кивнула. Судя по ее поведению, сборы загород все же продолжались. Без отца мама окончательно пришла в себя и вполне разумно отдавала команды. Приказала Полине слезть с брата, немедленно вытереть слезы и пойти помочь ей собрать немного еды из холодильника, а Арту посоветовала взять запасные очки. Арт только тихо хмыкнул. Максимум, что им требовалось, бронежилеты, которых у них не было. Хотя, кто его знает, у отца довольно скользкий образ жизни. Возможно, у него и автомат найдется. Отец так и не вернулся, только позвонил матери на домашний, после чего она накинула пальто, застегнула куртку Полине, прищемив ей подбородок, запрыгнула в сапожки и с огромным чемоданом покатила в сторону лестницы, опасливо поглядывая на нее. Спускать сумку будет трудно. Арт поправил сестре сапог, собачка которого завернулась внутрь, и выпроводил ее вместе с матерью и одним рюкзаком. Сам проверил на всякий случай документы, карманные деньги и запасные очки. После чего накинул черную парку, не застегивая, и ботинки. Закрыв дверь, вместе с рюкзаком направился вниз. Голоса мамы и сестры доносились уже снизу. Арт, было, подумал сбежать. Ведь такая жизнь невыносима, вечные нервы, панические атаки, страх за собственную жизнь, неадекватный отец. Но разве мог он бросить сестру и маму? Они ведь без него совсем не смогут. Нет, Арт не преувеличивал важность своей роли в семье, но здраво понимал, без него во время ссор Полина сама не справится, а маме в такие моменты некому будет помогать. Арт решил, что должен терпеть ради того, чтобы однажды превзойти даже собственные ожидания и вытащить из этой пучины боли сестру и маму. Машина Кавериных громко гудела прямо у подъезда. Отец стоял у распахнутого багажника и укладывал внутрь чемодан и сумки. Полина сидела уже на заднем сидении, прилипнув к окну, всматривалась в знакомый двор, в котором никто не обращал внимание на спешку Кавериных. Мама следила за отцом, нервно поглядывая на подъезд. Когда Арт вышел, она заметно выдохнула. Неужели думала, что Арту хватит силы духа сбежать? Арт садится рядом с Полиной, заставляет ее пристегнуться, но при этом сам даже не касается ремня безопасности. Полина хочет возразить, почему Арт не подчиняется тем же правилам, что и она, но видит состояние брата и молчит. Арт не может объяснить Полине, что на свою жизнь ему почему-то плевать. Это явно неправильно, ему ведь всего пятнадцать, в таком возрасте не должно быть безразличное отношение к жизни, но не в случае Арта. Машина выезжает со двора. Арт оглядывает местность будто бы в последний раз. Девятиэтажки, которые считаются новыми, довольно устаревшие детские площадки, слишком большое количество людей для спального района, маленькие ларьки, где покупают продукты первой необходимости и всякие вкусности. Серое небо практически соприкасается с землей. Пасмурно, холодно. У тротуара лежат комья грязного снега. Арт плотно сжимает челюсть, скрипит зубами. Он не хочет уезжать отсюда, и, как бы жалко это ни звучало, он боится уезжать, боится, что отец может сделать с его жизнью. – Куда мы едем, пап? – обыденным тоном спрашивает Арт, хотя внутри все переворачивается, когда отец прожигает его взглядом через зеркало. Арт держит лицо, делает вид, что вовсе не боится его. – В Давыдово, в дом моей матери. Мама тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Арт хмурится. Бабушка была эгоистичной и грубой женщиной, никогда не симпатизировала никому и доживала свой век с большим трудом в кругу лицемерных родственников, которые жаждали поскорее получить наследство. Полина бабушку не помнила, а вот Арт ее хорошо знал. Она умерла пять лет назад и, честно признаться, Арт не проронил ни единой слезы на ее похоронах даже будучи маленьким мальчиком. Он знал, что в деревне остался дом, отец не захотел его продавать, правда Арт не понимал, кто туда будет ездить, потому что даже в детстве терпеть не мог это место. Вот, теперь стало ясно. Что ж, дом бабушки в лесу отлично подходил для того, чтобы скрываться. Арт редко выезжал из Москвы, лишь в Давыдово и Дмитриево, а за Московскую область всего дважды; первый раз, когда они семьей летали отдыхать в Анапу, второй – на конференцию в Санкт-Петербург в прошлом учебном году. Обычно путешествия и смена обстановки доставляли Арту удовольствие, но только не в этот раз. В тот день Арт чувствовал себя опустошенным, злым и раздраженным. Его выводило из себя поведение отца, раздражало, что он должен это терпеть вместе с матерью и сестрой только потому, что он его отец, и он содержит семью. Арт предпочел бы нищету, чем такие взаимоотношения с отцом. Полина прижалась к Арту и задремала. Мама сидела с ровной спиной, сжатыми губами и прищуренными глазами. Она смотрела прямо перед собой, не шевелилась и ничего не говорила. Казалось, она не дышит. У Арта тряслись руки, действие даже сильного успокоительного не помогало. Но, если он примет еще одну таблетку, будет чувствовать себя овощем, а ему этого не надо. – Насколько долго мы едем туда, пап? – деловито спросил Арт, словно его это вовсе не тревожило. – Не знаю, Артемий. На несколько месяцев. Арт удивленно выгнул бровь и немного подвинул Полину, придерживая рукой ее голову, сам приблизился к передним креслам и, выражая свое недовольство, спросил. – А как же школа у меня и Полины? Арт не боялся самого отца, он ему ничего не мог сделать. Даже если ударит, Арт и не почувствует эту боль. Арт терзал себя намного сильнее, чем мог ему причинить боли отец. Парень только переживает за состояние Полины и мамы, для него их жизни намного важнее своей. Похоже, у отца совсем нет совести? Он выдрал их с Полиной из повседневной атмосферы, от друзей и одноклассников посреди учебной четверти? Полина в первом классе, ей надо выстраивать контакт с одноклассниками, она вообще ребенок. Было видно, как отец одними губами прошептал нецензурное слово, а затем более-менее спокойно произнес. – В Давыдово есть школа, временно поучитесь там, я договорюсь. – Но… – пролепетала Полина, которая, как все думали, спала, а на деле внимательно слушала этот разговор. – Что «но»? – грубо спросил отец. Нижняя губа Полины задрожала, она уткнулась в плечо старшего брата, а Арт ответил за нее. – Ничего. Похоже, отец даже и не понял, что ответила не младшая дочь. Каверины выехали из Москвы. Арт грустно вздохнул. Ему нравилась Москва. Большая, необычная, слегка вычурная Москва со своими проблемами и эпицентром новостей и событий. Арт, конечно, часто терялся в толпах людей, не любил столпотворения в метро, но чувствовал себя свободно в этом городе. Да и школу в Москве он любил. Пусть у него никогда не было много друзей, он тихо сидел все перемены в углу, но все же он находил людей, похожих на него, тех, кто его понимает. Бывало, некоторые парни подтрунивали над ним, но Арт не обижался. Он понимал, что он не отличается навыками общения от немого человека и вполне принимал издевки одноклассников. Хотя, издевками их было назвать трудно, скорее, обычные шутки. Но Арт прекрасно понимал, что в новой школе, в плохо известном ему поселке его могут травит даже за то, что он из Москвы. Подросткам неважен повод для издевательств, лишь бы найти, что по-настоящему обидно для человека. К тому же, если станет известно, зачем Каверины уехали из Москвы, все в поселке поголовно решат обсудить это дело. Арт знает, мама плохо относится к критике, она сплетен в деревне не переживет. Вот уже показались первые домики Давыдово. Людей на узких улочках немного, во дворах копошатся хозяева, чистят снег, визжат дети. Полина прилипла к окну, ждет, пока отец остановится, чтобы посмотреть на тот дом, в котором они будут жить. Сколько они уже не ездили сюда? Были ли вообще после смерти бабушки? Арт неуверен. В чем Арт уверен, так это в том, что жизнь в доме буквально в лесу им не понравится. Полина удивленно хлопает глазами, когда машина минует последний полуразвалившийся частный домик у дороги с невысоким покошенным зеленым забором и съезжает на холмистую дорогу посреди плотного кольца елей, припорошенных снегом. В Давыдово снега значительно больше, чем в Москве, но здесь, ближе к лесу его не чистят совсем. Вокруг мощных стволов деревьев навалены сугробы белого снега. Дорога нехорошая, отец постоянно ругается сквозь зубы, Арт вцепляется в Полину, потому что подскакивают все так, что можно случайно удариться. Видно, что сестра боится. Арт наклоняется к ней и, шепча, уверяет, все будет в порядке. Конечно, он сам в это не верит, но маленькой сестре это знать необязательно. Благо, ухабы быстро заканчиваются, дорога выходит на довольно большую поляну в кольце темного леса. Посреди поляны старый деревянный дом. Два этажа, треугольная, красная, слишком яркая для этого темного дома, крыша. Фасад коричневый, крыльцо тоже. Доски кое-где пострадали со временем, но дом выглядит еще вполне презентабельно особенно для деревни. Забора нет. Вокруг темный, непроглядный лес, пугающий своими звуками даже днем. Деревья покачиваются в такт ветру, шум из лесной чащи доносится моментально. Только непонятно, то ли это птицы приветствуют хозяев, то ли дикие животные жаждут жертв, то ли страшные духи из детских страшилок, желающие показать, что они не выдумка. Сама поляна, территория у дома немаленькая, но при этом на ней ничего нет: ни огорода, ни гаража, ни даже детских качелей, какие есть в каждом втором дворе. Отец рассказывал, что бабушка была против лишних деталей или строений на участке, держала все в идеальном порядке, не разрешала лишний раз подвинуть тарелку с ее «законного» места. Арт не мог себе представить, как отец прожил здесь столько лет, буквально в одиночестве, в лесу, добираясь каждый день до деревни, чтобы посетить школу. Быть может, годы здесь и сделали его таки агрессивным? В таком месте любой одичает. Отец припарковал машину у самого дома, но долго не решался выходить. Все ждали его команды, но, похоже, и ему особо не хотелось возвращаться сюда. Наверное, этот дом значил для него многое и вытаскивал те воспоминания с подкорки мозга, которые он пытался забыть навсегда. Арт поежился, видя, как гневный взгляд отца прожигает деревянный дом. Находясь в таком надежном убежище, где ступала нога человека крайне редко, на деле, в безопасности ли они? Насколько тщательно будут разыскивать отца? Насколько много возможностей у этих людей, желающих заполучить деньги от отца? Наконец, отец выходит из машины, так громко хлопнув дверью, что все содрогается. Мама хочет что-то сказать, но Арт выпрыгивает из машины, желая поскорее очутиться на свежем воздухе. Отец открывает багажник, раздает детям рюкзаки, сам берет чемодан. Первый ступает на крыльцо, долго роется в кармане в поисках ключей. Арт не торопится. Следит, как мама плавными шагами обходит кругом машину, ставит ее на сигнализацию, а затем, вглядываясь в темноту густого леса, тяжело вздыхает. Полина, прижимая к себе рюкзак, опасливо оглядывается вокруг, боится заходить в новый дом. Входная дверь распахивается, отец входит внутрь, оставляя ее открытой для остальных членов семьи. Арт следом поднимается по скрипучим ступеням крыльца. Кривится от неприятного звука, издаваемого старым деревом. Заходит в сени. За ним Полина и мама. Дверь захлопывается от сильного ветра с улицы так резко, что Полина вскрикивает. Кажется, что Арта оглушили, на деле лишь закрылась дверь, пряча их от шума и холодной погоды. В сенях темно. Отец, расхаживающий по комнате в поисках щитка, выглядит, как призрак, сбежавший из фильма ужасов. Арт проходить дальше не спешит, хочет удостовериться сначала, что отец сможет включить свет. Похоже, раньше он этим не занимался в собственном доме. Скрипит еще одна дверь. Отец входит в кладовую, копошится там. Раздается щелчок, мама нажимает на выключатель, комната озаряется светом. Арт щурится, свет возник слишком резко. Отец выходит из кладовой, запирает в нее дверь и улыбается. – Ну вот, семья, и здесь устроим уют. Арт издевательски хмыкает. Мужчина перед ним выглядит, как примерный семьянин, словно час назад не ударял собственную жену, не кричал, что им требуется срочно прятаться, не запугал родных детей. Отец ведет себя, будто все в порядке, будто они любят друг друга и уважают, будто кто-то из них четверых рад внезапному переезду. Отец своими эмоциональными качелями треплет нервы всем, сводит с ума семью, а потом благополучно делает вид, что ни причем, что старается изо всех сил ради родных. Арт понимает, что ненавидит отца за такое поведение, а потом фальшивую улыбку на лице и слова посторонним людям про любовь и понимание в семье. Сын не должен испытывать такую ненависть к родному отцу, но Арт испытывает. У него не получается пересилить себя, когда парень видит, как ведет себя отец, как обращается с женой, как медленно ломает ее. Раньше Арту казалось, что во всех семьях родители ругаются. Да, так оно и есть, ведь невозможно жить в полном мире и понимании все время, но их ситуация настоящий террор. Отец думает, раз он мужчина, он главный, что семья должна терпеть его выходки, переменчивое настроение и телесные наказания. Сколько раз отец бил Арта за отметки, непослушание и несогласие с его мнение? Сначала ремень, с годами отец перешел на удары руками. Арт не позволял бить Полину, но защитить мать уже не мог. Да она и не хотела защиты. Считала, что так и должно быть. Арт в свои пятнадцать чувствовал себя намного рассудительнее непонятливых взрослых. Они ведь сами усложняют себе жизнь, сами зависимы друг от друга. Это нельзя назвать любовью, но при этом их семья продолжает существовать. Отец хлопает по плечу Арта, пытаясь поддержать, целует в макушку Полину, делает вид, что не замечает, как дочь вздрогнула. Затем подходит к жене, Арт уже планирует защищать маму. Отец целует ее в щеку, та безэмоционально глядит на него, и он довольно ласково, но настырно просит. – На улицу будешь выходить, закрась ссадины. Мама молча кивнула. Дрожащей рукой коснулась плеча отца. Тот кивнул, улыбнулся ей, и они обнялись. Арт скривился и отвернулся, решая лучше разглядеть сени, в которых они стояли, нежели смотреть на притворство родителей. Единственное маленькое окошко в деревянной стене завешано белой кружевной шторкой ручкой работы. У стены коричневый диван. Рядом та самая дверь, ведущая в кладовую. Комната просторная, но пустая, холодная. Каверины разуваются, отец открывает очередную дверь, ведущую в главную часть дома. Вперед тянется длинный коридор с дверьми по обе стороны стен. Отец, дабы прогнать мрачную атмосферу дома, везде включает свет. На стене в конце коридора висит картина чопорной женщины. Отец игнорирует изображение, Арт кривится, узнавая на нем бабушку. Мама сразу проходит на кухню, отец поднимается на второй этаж, тащит за собой детей. Арт успевает заглянуть на кухню и в гостиную. Мебель есть, но дом все равно кажется неуютным. На втором этаже узенький коридорчик, ведущий в спальни, туалет, ванную и в очередную кладовую, которая больше использовалась как прачечная. В последнюю комнату дверь заедает, отцу удается открыть ее не сразу, лишь сильно толкнув. В спальню родителей они не заходят. Первой заводят Полину. Она оглядывает свое новое место жительство и пытается улыбнуться. Арт не уверен, правда ли ей понравилась комната, или она не желает злить отца. Тем не менее, Полина ставит на холодный голый матрас рюкзак и начинает доставать свои вещи. Отец поворачивается к Арту и своим привычным приказным тоном заявляет. – Я пойду включу отопление и достану из кладовой постельное белье на всех. Твоя спальня следующая, иди туда. Артемий только кивает и послушно заходит в соседнюю комнату. Спальня выглядит вполне презентабельно. Старая скрипучая кровать, шкаф и деревянный стол. Для Арта этого вполне достаточно. Парень ставит рюкзак на тумбочку, достает наспех сложенную одежду, несколько тетрадей, очки, все пачки таблеток, что были дома. Раскладывает все аккуратно. Стопочку к стопочке, тетрадку к тетрадке, даже футляр с очками под идеальным углом. Затем разглядывает пейзаж за окном, недовольно хмурится. Окно выходит на темную сторону леса и сугробы снега. По вечерам вид отсюда будет жуткий. Похоже, придется не рассматривать пугающие тени. Арт тяжело вздыхает, присаживаясь на край кровати. Мир кружится вокруг него, события, касающиеся его самого, пробегают мимо, так и не касаясь. Отец приносит постельное белье, затем машина Кавериных отъезжает с громким гулом со двора, Арт видит ее в окно. Мама шумит посудой на кухне. Из комнат гудят батареи, пытаясь нагреться. Полина включила старый квадратный телевизор в своей комнате и щелкает каналы. Судя по звукам, их всего два. Свет изредка моргает из-за плохой проводки дома. А Арт все также сидит на голом матрасе, скрипит пружинами кровати, когда медленно меняет положение, и думает о жизни. В его руках довольно быстро оказываются таблетки, за которые Арт себя винит, но без них жить не может. Они притупляют чувства, восстанавливают спокойный сон, избавляют от кошмаров, а самое главное дают возможность жить без тяги к самоистязанию. Шрамы на руках Арта никогда не заживут. Да, они поблекнут, со временем станут лишь воспоминаниями, но окончательно никогда не оставят Арта. И парень знает, стоит ему только расковырять рану, она опять начнет кровоточить. Таблетки нельзя принимать так часто, но самостоятельно Арт справиться с эмоциями не может. Ему плохо морально, неприятно даже жить, ему противно от самого себя, он ненавидит собственное тело и мысли, но живет с ними, как единое целое, потому что выбора нет. У Арта никогда не было выбора и, похоже, не будет.