Зима в сугробах любви

Арт, сгруппировавшись на кровати, тяжело дышит. Потные ладошки прижимают коленки к груди изо всех сил. В ушах звенит. Бешено колотится сердце. Перед глазами все плывет, хотя надеты очки. Где-то за пределами сознания Арта в очередной раз ругаются родители. Он заперся в своей комнате и не выходит уже несколько часов. На улице он не был и вовсе уже пару дней. Отец сказал, что уроки начнутся только со следующей недели, ситуация позволила Арту уйти в себя. Он почти ничего не ест, лишь глотая таблетки, никого не желает слышать и закрывается на щеколду в собственной холодной спальне с видом на темный лес. Даже на этом островке безопасности он чувствует себя тревожно. В руках холодное лезвие. Арт ненавидит себя за это нестерпимое желание терзать себя, чтобы заглушить моральную боль. Он путается сам в себе, уже не разбирая, что хорошо, что плохо. Таблетки помогают восстановить нервную систему, привести в чувства разум, заглушить эмоции, но при этом и притупляют боль, отчего порезы на руках доставляют еще больше удовольствия, ведь болеть начинают не сразу. Голоса громкие, родители разговаривают на повышенных тонах. Маме не нравится, что отец увез их в Давыдово, а сам пропадает в неизвестном месте, уезжая с утра, а возвращаясь поздно вечером. Отец клянется матери, что работает, пытается разобраться с долгами и делами на фирме, но его проклятая ухмылка на лице говорит об обратном. Ни о фирме, ни о долгах отец не думает. Либо развлекается в барах и пабах с друзьями, либо крутится с очередной девочкой, моложе отца лет на пятнадцать, годящаяся ему в дочери. На подсознательном уровне знает это и мама, но не хочет верить, все еще надеясь, словно еще есть смысл в том, что отец порядочный семьянин, какую репутацию он создал себе в обществе. Мама, кажется, опять плачет, потому что ее визгливый тон сменяется короткими, но жалобными всхлипами. Отец кричит громко и угрожающе, Арт радуется, что у них нет соседей. Раньше соседи вызывали полицию на шум в их квартире, находили маму в побоях, но она смущенно твердила, что потеряла сознание, упала и сильно ударилась. Арт устал спасать всех. Его тоже нужно спасать, но родителей это не заботит. Тем не менее, когда на кухне, прямо под комнатой Арта, разбивается вдребезги что-то из посуды, парень вздрагивает, сжимая в ладони лезвие сильнее и оставляя на ней красные пятна. Вставать у Арта нет сил, спасать кого-то, тем более. Смысл ему бежать к маме, если завтра все повторится? Она сама не хочет, чтобы ей помогали, она храбро терпит весь гнев отца. Арт попросту устал. Ему начинает казаться, что это все странный сон, похожий на день сурка. Одни и те же, но при этом совершенно разные события. Арт надежно спрятал таблетки в тумбочку, чтобы случайно не сорваться и не выпить всю пачку. Он знает, что так можно достаточно просто покончить с собой, но каждый раз задумываясь об этом, сам себя обрывает. Он должен жить, хотя сам не особо понимает, с какой целью. Холодное лезвие обжигает кожу. Таблетки притупляют боль, но при этом ощущения от пореза остаются на окровавленном запястье Арта. Режет руку поперек, чтобы как бы невзначай не вскрыть себе вены. Арт боится, что однажды переборщит, старается сдерживать себя, но понимает, что в такие приступы не контролирует свое тело и разум. Арту хочется кричать, когда лезвие проходится по гладкой бледной коже, но он сжимает челюсть, не позволяя себе издавать ни звука. Хотя, кричи сколько хочешь, родители не обратят на него внимание, они заняты собственными разборками. А Арт медленно умирает. Да, он взял себя в руки, туго забинтовал ранки, чтобы остановить кровь, натянул свитер, чтобы скрыть от родителей новые порезы. Но внутри так пусто, а каждый вдох отдается болью во всем теле и желанием быть любимым. Арт не понимает, что с ним происходит. Он знает, боль доставляет ему удовольствие лишь потому, что заставляет чувствовать хоть что-то, ведь болезненные ощущения тоже относятся к эмоциям. А эмоции позволяют чувствовать себя живым, что так важно Арту, ведь он каждое утро просыпается с мыслью, что этим днем умрет от тоски, одиночества и панических атак. В дверь стучат. Арту даже сначала кажется, что стук, разносящийся по всей комнате и притупляющийся из-за криков родителей, всего лишь галлюцинация, работа его воспаленного мозга. Он читал, что от таблеток может быть побочный эффект, но с ним ничего похожего не случалось. Стук раздался вновь. Арт сжал переносицу, случайно оставил отпечаток на линзе очков и открыл дверь. Мутный взгляд сначала даже не разглядел человека на пороге, но потом Арт узнал сестру. Полина, дрожа и всхлипывая, ринулась к нему в объятия. Арт обнял сестру за плечи, стараясь не касаться бинтов, чтобы не травмировать порезы. Действие успокоительного не вечно, поэтому стоит быть осторожным. А еще важно скрыть от сестры свое состояние, хотя, судя по внешнему виду Арта, это невозможно. Волосы взъерошены, темные круги под глазами, запачканные очки и усталость – все это само говорит за Арта. Парень садит сестру за стол, дает ей карандаши и листок бумаги, чтобы она отвлеклась рисованием. Сам Арт на такие мелочи отвлечься не может. Также как не может слушать ругань родителей и пугающие звуки снизу, будто что-то постоянно разбивается или ломается. При каждом ударе Полина вздрагивает. Арт обнимает ее, пытается успокоить и внушить чувство безопасности, которое так важно для детей этого возраста. Входная дверь громко хлопает. Арт облегченно выдыхает. Похоже, отец вновь ушел. Так даже лучше. Спустя мгновение слышится рев мотора, машина уезжает со двора. Пусть справляться с таким домом трудно, вести хозяйство и подавно, но лучше тащить это все на собственных плечах, чем довольствоваться помощью отца, а затем слушать ругань. Пусть он едет, они справятся и без него. Послышались шаги на лестнице. Слышимость в доме была прекрасная, поэтому Арт отчетливо разобрал, как мама мнется на пороге, стучит, а затем, не дожидаясь ответа, заходит в комнату. Полина оборачивается, улыбается маме и возвращается к своему делу. Арт морщится, видя, как мама натягивает пониже рукава водолазки, чтобы скрыть синяки и удары, полученные от отца. – Артемий?.. – тихо зовет мама. Арт встает с кровати и, нахмурившись, смотрит прямо ей в глаза. – Если опять звонить ему и спрашивать, куда он уехал, я не собираюсь. – Нет, просто хотела спросить, как ты себя чувствуешь. Ты не выходишь из дома. – Да, до понедельника могу сидеть дома, учеба еще не началась. – Тебе стоит гулять. Сходи на улицу с Полиной. Я… – мама думает, как оправдаться, замолкает. Арт смотрит на нее с жалостью, поворачивается и выдыхает. Как он устал видеть маму такой грустной. – Да, Арт, пожалуйста! – воскликнула Полина, подорвавшись из-за стола и бросив свою работу. – Арт, погуляй со мной! Мама не отпускает меня одну. Арт поглядел на воодушевленное лицо сестры, на уставшее выражение мамы, вздохнул и ответил. – Ладно, погуляю, но при одном условии. Ты, мам, немного отдохнешь и поспишь. Мама удивленно посмотрела на сына, мол, странная просьба, но согласилась. Мама-то думает, что умеет прекрасно скрывать свои эмоции и боль, но Арт не ребенок, обмануть его натянутой улыбкой не получится. Мама уходит в спальню, звонит кому-то. Судя по разговору, общается с Ирой, со своей университетской подругой. Полина воодушевленно бегает по комнате, требуя Арта немедленно пойти гулять. Парень убирает со стола разбросанные Полиной карандаши, затем достает теплые штаны, наспех переодевается и идет вместе с сестрой в ее комнату, чтобы переодеть ее. Полина не слушается, бесится и кидается вещами, но Арт не в настроении веселиться, поэтому молча собирает за сестрой вещи и достает ей термобелье, свитер и штаны. Вещи Полины еще даже не разложены, поэтому Арт помогает сестре, понимая, что родителям не до этого. Полина подкрадывается сзади, обхватывает ногу Арта. Парень поворачивается к маленькой сестре и удивленно смотрит в ее большие голубые глаза. – Почему ты не веселишься? – Прости, Поль, у меня нет настроения, – честно признается он. – А ты не выходишь из дома, потому что нет настроения? – Да, Поль. – А почему? – Что «почему»? – переспрашивает Арт, не понимая сестренку. Сжимает переносицу, пытаясь напрячь мозг. Кажется, таблетки все-таки действуют на работу головного мозга, иначе почему он так тупит? – Почему у тебя нет настроения? Откуда Арт может это знать? Ему самому интересно, в чем дело, и почему он потерял интерес к жизни. Устал? Но от чего? От криков родителей? Постоянной ругани дома? Непонимании мамы того, что такое отношение не норма? Быть может, переживает из-за новой школы? Как его встретят одноклассники? У него особо друзей и раньше не было, а теперь… Как он вообще будет добираться до учебы, если дорога, заваленная сугробами снега, идет через лес? Арт проследил, чтобы Полина тепло оделась, и потащил ее вниз, на первый этаж. Мама тихо разговаривала с подругой по телефону, и Арт решил ее не тревожить. В коридоре накинул на плечи куртку, натянул серую шапку, затем дал куртку Полине. Застегнул ее, поднимая сестре подбородок, чтобы не прищемить кожу. Полина, поскорее запрыгнув в ботинки, побежала на улицу. Арт еще не успел обуться, поэтому, когда вышел и запер входную дверь, потерял Полину из вида. По спине пробежал холодок, здесь не самое лучшее место, чтобы сестре гулять одной. Полина уже валялась в сугробе снега и громко хохотала. В Москве столько снега не было, его убирали, либо он таял, но здесь благодать для ребенка. Арт даже сам не сдержался, начал лепить маленького снеговика. Погода ясная, довольно приятная и даже не холодная. Если бы не пугающие тени деревьев, Арт чувствовал бы себя комфортно. – Ну же, Арт, прыгай в снег! Весело же! Расстанься со своим плохим настроением! – завизжала Полина. Арт хохотнул, слепил снежок и запустил его в сестру в ноги, чтобы ненароком не попасть в лицо. – Эй! – зашевелилась она, подпрыгнула и схватила целую горсть снега, запустив ею в брата. В Арта попала только пыль снега, и он рассмеялся этому беззаботному моменту. – Вот я тебя сейчас поймаю! – подыграл Арт и сделал вид, что пытается поймать Полину. Девочка взвизгнула, и рванула в противоположную от Арта сторону. Тот бегал плохо, медленно, да и ноги путались в снегу, но для догонялок с сестрой такая скорость идеально подходила. Пробежав три круга вокруг дома, Арт понял, что сил у него уже не осталось, и добровольно сдался, мол, Полина выиграла, он ее не поймал. Девочка запрыгала, засмеялась, захлопала в ладоши. Ее щеки покраснели на морозе, в белых волосах застряли снежинки. Она выглядела такой счастливой, такой беззаботной, как должен выглядеть любой ребенок. У Арта сжалось сердце. Ему хотелось бы, чтобы сестра жила счастливо, не пряталась в поселке от криминальных авторитетов. Арт четко осознавал, в будущем у него либо не будет детей, либо только в полной уверенности, что он сумеет обеспечить их, воспитать счастливы и здоровыми, особенно психологически. А психологически здоровые дети очень тяжело даются, поэтому Арту понадобится партнер, готовый разделять с ним эту ответственность. Найти такого человека, возможно, даже труднее, чем воспитать ребенка. Арт твердо решил, что никаких детей до тридцати. За такие мысли мама, жаждущая внуков, его убьет. Полина тащит брата гулять по лесу, потому что поляна у дома ей быстро наскучила. Арт сначала отказывается, он плохо ориентируется на местности, но в итоге соглашается на прогулку по дороге до деревни. Радостная Полина едва ли не подпрыгивает, смотря на деревья вокруг. Арт на всякий случай старается запомнить каждое дерево по дороге, хотя тропинка ведет ровно прямо, не должно возникнуть проблем с возвращением домой. На развилке, у дороги, ведущей в деревню, послышался шум, смех и чьи-то громкие голоса. Арт напрягся, Полина навострила уши, с интересом оглядываясь. – Поль, давай вернемся. Мы никого здесь не знаем. – Давай просто посмотрим, кто там. Им, кажется, весело. Арт недовольно закатил глаза, но сестра уже схватила его за руку и потащила в сторону, откуда исходил звук. Полина ловко перепрыгнула сугроб, лишь оставив нечеткие следы на тонком слое снега, а Арту пришлось лезть по сугробам, проваливаясь. Он косился на сестру, пытаясь следить, чтобы она не отходила слишком далеко от него. Судя по тому, что Полина прилипла к какому-то дереву, обхватив его руками и выглядывая из-за него, Арт догадался, что они добрались до места веселья незнакомцев. Арт, держась за ствол дерева и за сестру, чтобы опять не провалиться в какой-нибудь очередной сугроб, ноги и так промокли, выглянул из-за старой, широкой ели. Ветви неприятно царапали голову и пытались стянуть шапку с его головы. Снег, которым были припорошены иголки, свалился на голову Арта. Убежище для слежки за незнакомцами подходило идеально, но выводило из себя дискомфортом. Перед Полиной и Артом открылась маленькая полянка. Скорее всего, совсем недавно здесь также росли высокие ели, но, судя по нескольким пенькам, их кто-то вырубил. Незнакомцы оказались группой подростков. Один парень сидел на пеньке, играл на гитаре и пел, но из-за щели между передними зубами звуки слегка искажались, но песне это только придавало шарма. Рядом с ним стоял с ухмылкой еще один парень. На пеньках напротив парней разместились две девочки, рядом с ними еще трое парней. Они подвывали песне парня с гитарой и неприлично громко смеялись, выражаясь нецензурными словами, которые Арт употреблял только в крайних случаях своей жизни. Полина удивленно хлопает глазами, словно никогда ничего похожего не видела. Арт, аккуратно хватая сестру за ладошку в варежке, тянет обратно на дорогу, но Полина сопротивляется. – Подожди, – шепчет она. – Давай посмотрим. – На кого? – непонимающе хлопает глазами Арт. Они ведь видят этих ребят в первый раз, какой интерес разглядывать их? Арт, следуя примеру сестры, решает попробовать разглядеть в подростках что-то необычное. Мельком пробегает глазами по девчонкам и парням. Задерживается на том, который играет на гитаре, с щелью между зубами. Правда, кроме этой щели и раскосых глаз отличительных черт не находит. Тут до Кавериных доносится голос одного из парней, сидящих на пне. Его басистый говор эхом разносится по поляне. – Эй, Лех, что за пидорские песни ты играешь? – Чего?! – угроза слышится в голосе этого самого Лехи. Он откладывает в сторону гитару, собираясь встать и, скорее всего, вмазать другу. Но другу ли? Если присмотреться к компании, не похоже, что они слишком близки. Арт задерживает дыхание, не представляя, что будет дальше. Если здесь начнется драка, стоит сообщить полиции. Или для Давыдово драка – обыденная вещь? Но тут в конфликт врывается парень, стоящий рядом с гитаристом. Он ловким движением руки достает из заднего кармана серых, в некоторых местах протертых джинс складной ножик-бабочку и направляет лезвие в сторону ссорившихся парней. – Успокоились оба. Дважды повторять не требуется. Грубый тон парня с ножом говорит сам за себя, шутки с ним плохи. Леха возвращается на свое место и берет гитару. Второй парень еще пару секунд смотрит на него, затем на его друга с ножом и тоже возвращается на самодельное сидение к девушкам. Парень убирает в карман лезвие и как ни в чем не бывало продолжает слушать песню и игру на гитаре. Арт не знает, что его ужасает больше всего: то, что парень подросток и его ровесник, то, что по Давыдово ходят с ножами или то, что этого парня все так беспрекословно слушаются. Одно ясно точно, холодок по спине Арт пробежал, когда в руках незнакомца блеснул нож. Давыдово опасно. Внутренний голос Арта кричит, чтобы он немедленно рассказал матери об увиденном. Но что она сделает? Запретит ему ходить в школу? Заставит всех в городе сдать ножи? Конечно, это глупости. Но этот молодой человек… Арт пытается разглядеть его из своего убежища, но обзор, да и плохое зрение не позволяют. Видны шоколадные волосы и карие глаза. Правильные черты лица, прямой нос, скулы. Черная короткая кожаная куртка и те самые джинсы, в которых он носит холодное оружие. Парень как парень, ничем не выделяется из остальных. По крайней мере, внешне. – Уходим отсюда, – произносит тихо Арт, но взгляд от парня с ножом оторвать не может. Полина берет ситуацию в свои руки, буквально выталкивает старшего брата из-под дерева. Арт все еще находится под влиянием момента, позволяет увести себя. – Арт, зачем тот парень достал нож? – Хотел успокоить друзей, – выдыхает он, но сам сомневается в сказанном. Так ли это? Не пытался ли он показать свое превосходительство над другими? Статус? Хотя, судя по его спокойному лицу без тени улыбки, ему плевать на то, что остальные его слушаются и подчиняются приказам. Он принимает это как должное. – Но… – Полин, будь осторожна, никогда не лезь к таким ребятам, как эти, договорились? Это может быть опасно. – Я понимаю, – неловко кивает она. – Давай и ты к ним лезть не будешь, хорошо? – наивно спрашивает Полина. Арт кивает и улыбается, ведя сестру в сторону дома. Его веселит просьба Полины не контактировать с опасными подростками. Разве Арт когда-то подходил к такой компании? Да такие компании сами в жизни не заинтересуются в нем. Он пуглив, стеснителен и необщителен, туда идут другие, жаждущие путешествия и пытающиеся найти себя. Арт лежит в постели, накрываясь с головой одеялом. Подростки, которых он встретил сегодня, никак не выходят у него из головы. Он не хочет, чтобы такие парни учились с ним в одном классе, они ведь не оставят Арта в покое, зная его характер. И он окажется не в числе нехорошей компании, а среди жертв. А вдруг Полина, находясь одна, встретит таких типов? Она даже крикнуть не успеет, они… Страшно подумать, что они могут сделать. Почему они так ведут себя? Быть может, им нужна помощь? Или они скрывают агрессией боль? Арт просто добродушен ко всему миру, поэтому верит, что даже такие плохие парни в душе хорошие. Арт хочет найти оправдание для всех людей в мире, ведь сам ищет одобрение в лицах посторонних. Он ведь сдержит свое слово, данное Полине, и не свяжется с такими парнями, как сегодня встретил в лесу? Да какие могут быть сомнения! Луна с неба свалится быстрее, чем Арт подружится с каким-нибудь хулиганами. Эй, Луна, ты же не собираешься падать?