Зима в сугробах любви

В дружбе тоже есть чувства, Но нужно понимать, Какие останутся дружбой, А какие превратятся в любовь

– Дети, улыбнитесь, почему у вас такие кислые лица? – цокнула языком Вера Николаевна, глядя на только что сделанную фотографию на фотоаппарат. И правда, почему у старшеклассников в восемь утра может быть кислая мина? Может, потому что их заставили тащиться в школу и учиться вместо крепкого здорового сна? Подростки практически синхронно закатили глаза на слова учительницы, но натянули улыбки пошире, понимая, что фотосессия может продлиться вечно, если Вере Николаевне что-то не понравится в их совместном фото. Арт стоял сонный и еле живой. Он спал ночью около шести часов. Сначала сделал все домашнее задание, а потом сел размышлять о жизни, да так задумался, что не заметил, как стрелка часов неумолимо приблизилась к полуночи. – Отличная фотография! – воскликнула Вера Николаевна, глядя в фотоаппарат. – Скажем большое спасибо родителям нашей Лидочки, которые смогут распечатать нам эти фотографии подешевле. Дети никак не отреагировали. Общеклассовые фотографии – последнее, что сейчас заботило сонных подростков. Вера Николаевна, поняв, что особой радости от них ждать нет смысла, строгим голосом приказала. – А теперь немедленно идите на химию. Я отпросила вас всего лишь на пять минут. Сон, как рукой сняло. Что там обычно говорят про бодрость? Выпейте чашечку кофе или примите прохладный расслабляющий душ? Просто скажите, что вас ждет учитель химии, и ни о каком сне вы больше не подумаете. Весь класс, схватив сумки, вихрем понесся на четвертый этаж. Если они серьезно опоздают больше, чем на пять минут, их ждет расстрел, в это никто не сомневался. Даже Рома и Леха, (сегодня даже не поздоровавшиеся с Артом) которые постоянно опаздывали, бежали самые первые, преодолевая своими длинными ногами половину коридора сразу. Арт тут же выдохся, но вместе с толпой проник в кабинет и приземлился на последнюю парту, с которой плохо видел. Шумные подростки занимали свои места на скорость до того момента, как учительница повернется к ним. Две девочки, дабы задобрить ее, сами вызвались раздавать тетради. Арт мысленно застонал: сегодня лабораторная работа. Кто вообще ставит какие-то важные задания во второй учебный день после каникул? По недовольным лицам подростков было видно, что они не имеют ни малейшего желания делать лабораторную, однако, противиться (для собственной же безопасности) никто не стал. Внезапно на пустое место рядом с Артом опустилась Катя. Она преподнесла с собой знакомый запах конфет. Она нежно улыбнулась и шепотом спросила. – Я останусь здесь с тобой, ладно? Лабораторную работу можно выполнять вместе. – Хорошо, я не против, – пожал плечами Арт. – Однако предупреждаю сразу: я абсолютно ничего не понимаю в химии. – Думаешь, тут кто-то понимает? – улыбнулась Катя, открывая тетрадь и записывая дату. Те же две девочки раздали пробирки, колбы с жидкостями разных цветов и листы с заданиями. Учительница контролировала процесс смешивания жидкостей, говоря, что нужно быть внимательными и аккуратными. Она строго объясняла, какие вещества можно смешать, а какие ни в коем случае нельзя. Катя держала пробирки, а Арт смешивал в них нужные вещества, получая реакции. В принципе, в этом не было ничего сложного. Смешай, посмотри реакцию и запиши результат. Все тихо перешептывались между собой и посмеивались. Практические уроки проходили довольно редко, и детям было интересно смешивать разные вещества. На соседнем ряду на последней парте сидели Рушкис и Бянин. Петров сегодня в школу не явился, что было вполне оправдано. Зализывает раны и отмывается от «мужского» позора. Арт периодически поглядывал в их сторону. Друзья не обращали на него внимание, разговаривали между собой, однако, Арта это не обижало. То, что они вчера помогли ему, не значит, что они теперь навечно связаны друг с другом. – Арт, ты кого там выглядываешь? – ехидно спросила Катя, поворачиваясь в ту же сторону, в какую смотрел парень. – Епифанову, что ли? Она та еще стерва, Арт. – Нет, я… – Арт тряхнул головой и повернулся к Кате так, чтобы ее длинные волосы закрывали Рома и Леху. – У тебя на подбородке синяк, ты в курсе? – продолжила Катя, беззастенчиво разглядывая его лицо и не заметив его неловкости. И куда делась вчерашняя стеснительная Катя, которая подловила его в коридоре и заставила краснеть? – Точно, – Арт потер подбородок, словно не знал о болезненном синяке. – Подрался, – отрешенно добавил он. Катя фыркнула и хотела сказать что-то еще, ее аккуратный ротик приоткрылся, но раздался резкий взрыв, оглушивший подростков в классе, и резким дым, окутавший последние парты. На мгновение Арт ослеп, видя перед собой лишь клубящиеся черные пары, но дым тут же рассеялся, и парень перед собой увидел Катю, чьи глаза были огромными, как блюдечки. Она хлопала ими и не могла повернуться. В классе загалдели ученики, кто-то закричал, какая-то девочка верещала, что они все умрут. Учительница пыталась перекричать весь класс, но вскоре сдалась. Кто-то из парней догадался открыть окна. И хотя стало холодно, дым исчез, и обстановка прояснилась. За последней партой сидели ошарашенные Рома и Леша, которые криво усмехались собственной проделки. По рукам их текла серая пена, вырывающаяся из маленькой потрескавшейся колбы. Пальцы парней покрылись сажей и казались обожженными, хотя, на деле, были всего лишь грязными. Учительница так громко закричала на парней, что все в классе вздрогнули. Однако долго ее никто не слушал. Любопытные дети рванули к парте Бянина и Рушкиса, с интересом разглядывая взрыв и ущерб, нанесенный парте. Катя схватила Арта за руку и тоже потащила в сторону ее друзей. Арт поддался ее хватке и рванул к парте. Урок явно был сорван. Катя и Арт подбежали к Роме. Катя, все еще держа друга за руку, наклонилась к Рушкису. Ее большие зеленые глаза улыбались. Вокруг галдела толпа, Леха пытался оторваться от такого резкого внимания и объясниться, мол, они случайно смешали неправильные вещества. Конечно, ему никто не верил. Рома на эту толпу не глядел. Он повернулся к Кате и, бросив быстрый взгляд на их с Артом сцепленные руки, усмехнулся. Арт почему-то покраснел. Жар стремительно поднимался от груди к щекам, но на это никто не обратил внимание, Рома даже не удосужился взглянуть на Каверина. Арт фыркнул и, перехватывая инициативу в хватке Кати, оттащил ее в сторону. – Эй, ты чего, – поморгала удивленно Катя. С ее большими глазами все эмоции выражались исключительно через них. – Интересно же, что они учудили. – Мне нет, – хмуро объявил он, но солгал. Ладонь, сжимающая хрупкие пальцы музыкантши, предательски вспотела. – Ты поругался с ними? – тихо спросила Катя, наклоняя голову чуть вбок. – Хочешь, я постараюсь вас помирить? – Не надо, – насупился Арт. – Мы не ругались, Кать, просто… Не хочу сближаться с ними. И Рома не хочет со мной сближаться. На дружбу не настроен, в общем. А еще он подумал, что между нами что-то есть, потому что ты держала меня за руку. Катя наклонила свой взгляд на их сцепленные руки, словно не видела их раньше. А затем, подняв глаза на Арта, громко расхохоталась, и ее смех не заглушал даже шум вокруг. – Прости, – сказала она, отпуская Арта и поднимая руки вверх, словно сдавалась. – Это правда смешно. Стоит только придвинуться противоположному полу друг к другу, как все начинают верить, будто они встречаются. Разве между нами возможны отношения? – Нет, – так твердо заявил Арт, что сам испугался собственной реакции. – Извини! – пылко добавил он, придвигаясь к Кате на шаг. – Я придурок, нельзя говорить такое девушке, да? Ты очень классная, правда, ты проявляешь ко мне интерес, но ведь я тебе не нравлюсь, как парень. – Исключительно как друг, – улыбнулась Катя. – Мы не подходим друг другу, однако я тактильный человек, и моя дружба всегда заключает в себе кучу прикосновений, объятий и откровений. Поэтому многие способны думать, что мы встречаемся. На самом деле, скажу тебе по секрету, в одиннадцатом классе учится один мальчик, который мне очень сильно нравится, так что… – она заговорщицки ухмыльнулась. – Если мы будем дружить дальше, ты услышишь о нем еще очень много всего. Арт криво усмехнулась, надеясь, что сумел этим поддержать свою подружку. Она наспех обняла его, едва коснувшись плеч руками, и упорхнула к парте парней, устроивших взрыв. Артемий облегченно выдохнул. Благо они обсудили все здесь и сейчас, и позже их с Катей дружба не вызовет ни у кого отрицательных эмоций. Он ничего не испытывал к Кате и знал, что вряд ли испытает. Арт и вовсе ни в кого не влюблялся, девчонки его не интересовали, что удивляло его ровесников. В старой школе его друг Миха постоянно трепался о девчонках, с одной даже ходил на свидание, и она поцеловала его в губы. Эмоций у человека было, словно он в космос слетал. Арт поддерживал друзей, однако такого яркого всплеска не испытывал, потому понимал: этого же не произойдет и с Катей. Да, ему приятно ее внимание, и ее поведение может заставлять краснеть, но только потому, что Арт плохо знает, как общаться с девушками. К сожалению, должного примера у него не было, а научиться сам он еще не успел. Прозвенел звонок с урока – единственное, что могло разогнать любопытных школьников. Сдав тетради с наполовину законченной работой, они схватили сумки и выбежали из класса. Рома и Леха пошли мыть руки под разъяренный взгляд учительницы, которая просто так оставлять эту ситуацию не собиралась. Арт поплелся на выход, где в коридоре его ждала Катя. – Сегодня пойдем домой вместе? – спросил Арт, спускаясь по лестнице рядом с подружкой. Ему показалось, что они резко сблизились благодаря тому личному разговору об отсутствии романтических чувств. – У меня занятия, – тяжело вздохнула Катя. – И, хотя я люблю фортепиано, я немного устала, – честно призналась она. – Ты давно занимаешься? – Ага, лет с шести. Но жизнь связывать с музыкой не хочу. Скучно все это, слишком размеренно и медленно. Жизнь в Давыдово вся такая: медленная, тянущаяся, скучная и абсолютно одинаковая. Арт был абсолютно не согласен с Катей. Сегодня его второй учебный день, а, по ощущениям, уже второй год. Он успел нажить себе врага в лице Петрова, поиметь непонятки с Рушкисом и Бяниным, подружиться с Катей и даже присутствовать при взрыве кабинета химии. – У вас часто такое бывает? – спросил неопределенно Арт, махнув головой в сторону класса химии. – Ты про взрыв? – Катя хохотнула, отводя взгляд. – С Ромкой и Лехой такое часто, а вот с нами нет. Они… – она прикусила губу, не зная, как выразиться. – Думаю, со временем ты поймешь все об их репутации и реальном поведении. А сейчас немедленно пошли в столовую. Я о-очень хочу есть, – Катя опять схватила Арта за руку, но он не сопротивлялся, зная, что значат дружеские прикосновения. *** Второй урок начался в такой спешке, что еще спустя пять минут Арт так тяжело дышал за своей партой в кабинете физики, что, он был уверен, высосет весь кислород из этой школы. Они с Катей засиделись в столовой, плотно позавтракали и очнулись тогда, когда звонок уже прозвенел. Вспомнив, что у них дурацкая физика, друзья побежали так, словно в это время решалась их судьба. Спустя несколько минут урока в класс влетела Вера Николаевна. Она цокала каблуками мимо школьников, подошла к учителю и строго окинула всех взглядом. Все косились исключительно на Рому. Взорванный кабинет химии ему точно не сойдет с рук. Однако учительница не обратила внимание на многозначительные взгляды школьников. Она, взмахнув рукой, чтобы сохранить молчание в классе, внезапно заявила. – Ярослав Петров пропал. И в классе воцарилась не просто тишина, а, казалось, слышно, как летит пыль и дышат одноклассники. Холодок прошелся по спине Арта, он почувствовал, как страх, словно огромный камень, теснится в груди и разрастается с каждым вздохом. Катя, сидевшая рядом с Артом, повернулся к нему и, слегка толкнув его локтем в бок, тихо прошептала, буквально разрезав застоявшийся воздух в классе. – Ты что-то знаешь? Арт отрицательно мотнул головой, из-за чего каштановые волосы спали на глаза, но от этого страх в теле увеличился еще. Он подрался вчера с Яриком, а сегодня он внезапно пропадает. Может ли их конфликт как-то быть связан с его пропажей? – Вчера Ярик не пришел домой, – поджав губы, сказала Вера Николаевна. Учитель физики ахнул сзади и покачал головой. – Если кто-то знает о нем информацию, пожалуйста, немедленно сообщите. Подростки переглянулись и замотали головами: ничего не знали, ничего не слышали, ничего не видели. – Однако это еще не все, – строго заявила Вера Николаевна, цокнув каблуком не специально. – Последний раз Ярика видели вчера после школы, и он направился в сторону леса вместе с Ромой Рушкисом и Алешей Бяниным. Это подтверждает почти вся старшая школа и несколько учителей. Вы не хотите ничего сказать? Сердце Арта пропустило удар. Все, как по команде, повернулись к парням. Артемий ощущал, как жмется к нему испуганная Катя, как у него у самого трясутся руки, и внезапно ноет челюсть. Вчера произошла их драка, серьезная ссора, и Арт чувствовал: Ярик остался в том самом лесу. К тому же, Арт уверен: Рома и Алеша ни при чем. Они бы не смогли его убить или заставить остаться в лесу, они к его пропаже не причастны. Но все подозрения сейчас лягут именно на них. Леха сжал губы в тонкую линию, отчего они посинели, а Рома, удобно развалившись на стуле, спокойно заявил. – Мне нечего скрывать: я не причастен к его исчезновению. – Но вы последние видели его. – Не значит, что мы кокнули его где-то там в лесу. – Рома, это не шутки, пропал человек… – И что? Теперь нужно повесить на меня все эти беды? – Давайте, парни, поднимайтесь, – скомандовала учительница, будучи уверенной, что во всем виноваты они. – Спускайтесь в учительскую, будем проводить важный разговор. Рома и Леха переглянулись и молча, без возражений, собрали сумки, поднялись и вышли из класса. И только хлопнула дверь за Верой Николаевной и парнями, как одноклассники зашумели и зашушукались, мол, правда ли Рома и Леша связаны с пропажей Петрова, и что вообще с ним случилось. Арт не мог сосредоточиться на уроке. Он только и думал, что случилось с Яриком, и какой приговор могут вынести его одноклассникам. Сидя как на иголках, ни о какой учебе думать не будешь, поэтому единственное, что оставалось Арту, выручать своих… Он замялся. Кого? Друзей? Товарищей? Одноклассников? Или просто знакомых? Он убеждал себя, что попросту стал частью этой истории, поэтому хочет рассказать правду, однако, на сердце тяжелым грузом лежал укол за лукавство: Арт хотел оправдать Рому и Лешу, потому что так проникся к ним, что не верил, будто они серьезно могут навредить кому-то. Арт, захлопнув тетрадь, тяжело выдохнул. Катя оторвалась от решения задачи и удивленно глянула на друга. Ее бровь поползла вверх в немом вопросе. – Пойду выручать их, – печально сказал Арт, поднимая руку. – Можно выйти? – громко спросил он. Учитель кивнул, не отвлекаясь от темы. Арт попросил принести его рюкзак, если он задержится, к следующему кабинету. Катя пожелала ему удачи, и под тяжелые и озадаченные взгляды одноклассников он покинул кабинет физики. Артемий еще плохо знал школу, однако об учительской слышал достаточно. Там всегда проходили педсоветы, разговоры с учениками и родителями, выговоры и отчисления, похвала и буквально вознесения на небеса. Ни один кабинет в школе не мог похвастаться таким спектром чувств. Перед тем, как постучаться в дверь, Арт перекрестился, но пути назад уже не было. Ему открыла раздраженная Вера Николаевна, однако, узнав в пришедшем нежданном посетителе Артемия, она очень удивилась, и злость на ее лице сошла на нет. – Артемий? Что ты здесь делаешь? – Я по поводу пропажи Ярика. Вера Николаевна изумленно хлопнула глазами и отступила на шаг назад, беззвучно приглашая школьника войти. Учительская представляла из себя типичный кабинет преподавателей. По периметру расположились столы, заваленные документами и тетрадями, между столами протеснился небольшой узкий шкаф с зеркалом. В центре стоял еще один стол, полностью пустой. За ним сидела завуч, а напротив были поставлены два стула: для Ромы и для Лехи. Разместите еще лампу на стол, и точно будет кадр с фильма, где суперкрутой детектив допрашивает очень плохого бандита. Арт, завидев всю серьезность ситуации, зардел, и все слова куда-то пропали. Тут нужно было выбирать выражение с умом, а в такой напряженной атмосфере думать не получалось. Рома и Леха обернулись на пришедшего Арта. Вера Николаевна вернулась на свое место рядом с завучем. Арт поймал взгляд Ромы, который, в отличие от Лехи, не собирался поворачиваться к учителям назад, а внимательно смотрел на одноклассника, словно на призрака. Его черные глаза прожигали до глубины души, будто пытались прочитать мысли Арта. Каверин нервно сглотнул, выдерживая взгляд Рушкиса, поковырял носком ботинка дешевый ламинат, и выпалил больше испуганно, нежели уверенно. – Рома и Леша ни в чем не виноваты! – поймав на себе озадаченные взгляды учителей, Арт попытался объясниться. – Они вчера были со мной. В лесу мы встретились, и Ярик ушел, а Рома и Леха провожали меня и мою сестру Полину до дома. Можете спросить у Полины, она подтвердит, если надо… – Они тебя запугали? – строго спросила завуч, на что Рома чересчур громко фыркнул. – Нет! – пылко заявил Арт. – Я сам пришел, честно. Парни ни в чем не виноваты, а вы их обвиняете… – Но их видели, – перебила Арта Вера Николаевна. – Я могу быть свидетелем даже в милиции, – эмоционально бросил Арт и опустил взгляд в пол. Глаза Ромы он сейчас бы не вынес. – Ничего они с Петровым не делали, и я в этом уверен. – Вот, какой добропорядочный парень! – вдруг переобулась Вера Николаевна, восхваляя своего ученика. – Видите, Татьяна Ивановна, добрейший мальчик! Из Москвы к нам приехал, пришел хулиганов и оболтусов защищать! – Вижу-вижу, Вера Николаевна, хороший мальчик. Как зовут-то тебя? – Артемий Каверин, – ответил Арт, стараясь привлечь внимание к себе, отвлекая его от парней. – И ты с такими ребятами водишься? – скептически прищурилась Татьяна Ивановна. – Точно не запугали? Эти два разгильдяя могут. – Точно нет, – уже намного уверенней заявил Арт, чувствуя, что правда на его стороне. – Мы… – он запнулся и, кашлянув, закончил. – Дружим. Игнорировать в этот раз взгляд Ромы не удалось. Повернулся даже Бянин и с интересом глянул на Арта свежим взглядом, словно в первый раз. По лицу Ромы растеклась ухмылка. Аккуратная, хищная, наглая ухмылка. Они оба знали, что Арт солгал и в душе не называет их взаимоотношения дружбой, однако, противиться не стали и молча сидели на стульях, словно преступники. – Хорошо, допустим, я вам поверю, – вздохнула Татьяна Николаевна. – Пока следствие ведет расследование и поиски мальчика, я не стану вас ни в чем обвинять. Тоже поймите, это второй ребенок за эту зиму… Просто не попадайтесь пока на глаза милиции. Но, – вдруг помрачнела она. – Это не отменяет того факта, что вы совершили то, что может подтвердить весь ваш класс. Рушкис, Бянин, зачем взорвали кабинет химии и сорвали урок? Значит, уже донесли. Вот это быстро, конечно, распространяется информация по школе. Арт кашлянул. Как выходить из ситуации в этот раз, он не знал. То, что кабинет взорвали парни, мог подтвердить любой в их классе, а в первую очередь, их учительница, которая захочет отомстить им за неудавшуюся лабораторную работу и новым сплетням в школе. Рома и Леха переглянулись. Они явно чувствовали, что им наступают на пятки. В этот раз хоть молчи, хоть рассказывай, они получат достойное наказание, однако, они не считали свою проделку слишком опасной для общества, чтобы иметь за нее нагоняй. Леха встал так быстро и резко, что Арт испугался за его хрустнувшие колени, будто парень прямо в учительской и развалится на кусочки. Но он ловко перешагнул через стул и друга, за ним последовал Рома. – Эй, вы куда это собрались? – начала подниматься Татьяна Ивановна, но в силу своего возраста делала это намного дольше, чем школьники. Еще секунда, и Леха распахнул дверь, лишь на мгновение обернувшись на друга. Он побежал налево, к лестнице вниз. Рома дернулся вслед за ним, молниеносно и ловко, Арту только оставалось хлопать от удивления глазами. Они серьезно сбегали с места выговора? Понятно, что при взрыве и правда никто не пострадал, но так нагло спрятаться перед носом завуча и классного руководителя? Арт растерялся, не зная, куда себя подать, Рома уже выскочил в коридор, и его длинные ноги преодолевали слишком много расстояния сразу. Однако он обернулся и увидел, как Вера Николаевна собирается перекрыть путь к отступлению Арту, наивно пологая, что он тоже связан с этим балаганом. Арта переполнил гнев: ему собираются устроит нагоняй вместо парней или использовать его в качестве рычага давления на так называемых «друзей»? Оба положения Арту крайне не понравились, а быть запертым вместе с учителями, тем более. Он мельком огляделся вокруг, на секунду даже решив сигануть в окно, чтобы окончательно добить учителей и сегодняшний взбалмошный день. Но со второго этажа лететь немало, а здоровье и целые ноги ему еще точно пригодятся. Когда Арт вновь обернулся, рядом стоял Рома, у Каверина даже дыхание перехватило. С растрепанными волосами и искрящимися глазами он стоял совсем близко, еще немного, и Арт бы точно вскрикнул. Рома схватил Артемия за руку и дернул на себя, призывая к бегу. Они вдвоем вылетели из кабинета, держась за руки, но, в отличие от Лехи, побежали направо, к лестнице наверх. Сзади прозвучал злой голос Веры Николаевны, раздавшийся на всю школу. Она, кажется, угрожала их поймать и отозвалась не самым лестным словом, однако, Арт ее не расслышал. В ушах громко и беспрерывно стучало сердце. Арт быстро сдавался, его легкие не позволяли бегать много и быстро, а Рома передвигался со скоростью света. Но теплая ладонь, сжимающая пальцы Арта, придавала сил, словно через прикосновения передавала выносливость. Его пальцы были теплыми и нежными, совсем не похоже, что он часто дрался, наоборот, будто руки принадлежали художнику или музыканту. У Кати были такие же длинные пальцы, сразу кричащие о ее хобби в виде фортепиано. Катя… Звонок прозвенит с минуты на минуту, стоит надеяться, что она не потеряет Арта и поймет, где он и с кем. Но что он скажет Кати? Он ведь на химии твердо дал понять, что не дружит ни с Бяниным, ни с Рушкисом. А сейчас бежит с ним рука об руку. Хотя, скорее, рука в руку. Парни поднялись на четвертый этаж и остановились у больших двухстворчатых дверей. Рома дернул ручку, но дверь оказалась закрытой, но он не сдался и надавил чуть сильней. Дверь поддалась и открылась. Они вбежали в пустой актовый зал в ту секунду, когда на лестнице раздалось агрессивное цоканье каблуков. Оно явно принадлежало Вере Николаевне. Они не успели даже закрыть дверь, Рома дернулся между рядами стульев и прикрикнул. – За мной! Будто Арт собирался отпускать его руку. Они минули одинаковые стулья и забрались на сцену. Красные толстые шторы играли роль закулис. Между пыльной тканью, свешенной с потолка, имелось небольшое пространство, а уже за ним старенькая аппаратура. Ром оглянулся, цоканье каблуков приближалось. Он быстро толкнул Арта в пространство между шторами и сам нырнул следом, прикрывая их красной тканью. Многолетняя пыль обрушилась на них градом. Парни едва сдерживали чих, но понимали, что издавать звуки сейчас опасно. Они оказались в крошечном пространстве рядом друг с другом, и Арт не мог пошевелиться так, чтобы не коснуться Ромы. – Да не дергайся ты, – обдал его горячим дыханием Рома откуда-то сверху. Говорить Арту ничего больше не требовалось, он замер, как вкопанный, только по коже его бежали мурашки. – И чего она только за нами побежала… Вот Леха, черт рогатый, успел свалить, пока на пятки не наступали. – Помолчи, пожалуйста, – сдавленно попросил Арт, не боясь, что их рассекретят, а боясь, что еще Роминых пылких речей в этой крошечной комнате он не выдержит. Рома хмыкнул, но послушно замолчал. Дверь в актовый зал шумно открылась. Арт задержал дыхание, услышав цоканье каблуков по полу. Он почувствовал, как по щекам ползут красные пятна, становится невыносимо жарко и неловко. Если их сейчас застанут в этих чертовых шторах, это будет…отвратительно. Они слишком близко друг к другу. Неужели Рома не мог выбрать более нормальное место, чтобы спрятаться? Почему в экстренных ситуациях его мозг сработал так, что они оказались прижатыми друг к другу в актовом зале? Арт не понимал, что происходит. Тут не так уж и жарко, тогда почему он потеет так, словно находится в печке? Неужели это Рома излучает столько тепла? Навряд ли. Арт явно чего-то боится, вот организм так и реагирует. Но чего конкретно? Что Рома убьет его здесь? Маловероятно. Что Рома сдаст Арта? Что он выставит его на посмешище? Что вообще может произойти в этих дурацких шторах? Арт попытался увеличить расстояние между ним и Ромой, немного отодвинувшись от него, однако, Рома явно испугался, что их могут заметить из-за шевелений парня и, схватив его за локоть, наклонился, прошептав. – Спокойно. Его губы едва разомкнулись, но Арту показалось, что это самые громкие слова в его жизни. Из-за хватки Ромы они сблизились еще сильней. Теперь единственное, чего боялся Арт, что Рушкис услышит, как бьется его сердце. Каблуки застучали совсем рядом. Арт закрыл глаза, не веря, что все это происходит правда в его жизни. И чего он не остался в Москве? Плевать на дела отца, лучше бы Арт задержался в Москве, в старой школе и остался бы никем и ничем для всех людей вокруг. А сейчас, во второй учебный день, он жмется по углам в актовом зале с малознакомым парнем, с который он обещал не общаться всего несколько дней назад. Дверь вновь хлопнула. Зашел кто-то еще. Вера Николаевна зло бросила. – Дверь была открыта, а их здесь нет! – Вот же оболтусы, – донесся до парней голос Татьяны Ивановны. – Сбежали, а дверь, видать, специально открытой оставили. Свалился же на нашу голову сын Рушкиса, а! – фыркнула она так гневно, словно ненавидела весь род Ромы. – Еще и парней таких на свою сторону перебивает! Тьфу на него! Пошлите, Вера Николаевна, Рушкиса еще жизнь накажет. – Уже наказала, – хмыкнул так тихо Рома над головой Арта, что Каверин вздрогнул. Каблуки застучали по полу, хлопнула дверь, и шаги начали удаляться. Медленно, но верно Рома и Арт оставались одни не только в актовом зале, но и на этаже, где не проходили уроки. Рома отдернул шторы и вылез из их убежища первым. Арта все еще потрясывало. Резкий свет, ударивший в глаза, накрыл новой волной паники. Что с ним происходило, Арт понимал плохо, но сейчас единственная потребность состояла в таблетках или лезвии. Почему-то он винил себя за странную реакцию и должен был преподать себе урок. Арт вышел следом и устало приземлился на первый ряд стульев. Актовый зал выглядел вполне прилично, хотя по сравнению с прежней школой эта комната возвращала в прошлое. Стулья старые, деревянные, оббивка в некоторых местах порвалась. На больших окнах в пол висят яркие многослойные бардовые шторы. Сцена высокая и крашенная обычной светло-коричневой краской. Рома залез на край сцены, свесив ноги, улегся на нее всем телом, подложив под голову руку. Его длинная нога непроизвольно качалась в полной тишине. Арт все еще был жутко напряжен, голова кружилась, сердце вернулось в привычный ритм, однако, каждый удар отдавался болью. Дабы снизить уровень страха и волнения, Арт сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Рубашка прилипла к телу, жилетка задралась, волосы растрепались, очки сползли на кончик носа. – Зачем ты пришел в учительскую? – внезапно резанул воздух своим вопросом Рома. Его голос был таким печальным и задумчивым, что Арт даже подумал, будто он оскорбил своими действиями Рому. Артемий поднял на него взгляд. В серой растянутой кофте, джинсах, с растрепанными пушистыми волосами, Рома совсем не походил на себя и на школьника. Он казался таким уютным в эту минуту, что Арт даже побоялся разрушить этот его образ своими словами. – Я хотел помочь. – А вдруг это я убил Ярика? – резко сел Рома на сцене и устремил свои черные глаза на Арта. Тот, уже совладев с собой, уверенно мотнул головой. – Нет, это не ты. Ты был со мной. И Полиной. И не только ты, еще Леха, – больше оправдывался Арт, словно придумывал это на ходу. – Может, мы проводили тебя и сестру, развернулись, догнали Ярика и убили его? – С какой целью? – тихо спросил Артемий. – У вас совсем не было мотива. – Откуда ты знаешь мои мотивы, Арт? – чуть наклонился он вперед, ухмыляясь. – Ты же меня совсем не знаешь. – Не знаю, – кивнул Арт. – Но я уверен в другом: ты не трогал Ярика и не причастен к его исчезновению, поэтому я должен был оправдать тебя перед учителями. – Такие, как ты, с такими, как я, не возятся, – блеснул он своими белоснежными зубами, но в его глазах мелькнула грусть. – Такие, как я, это какие? И с такими, как ты, это с какими? – задал вопрос Арт. – Такие, как ты: правильные, добрые, милые – не возятся с хулиганами, вандалами, гопниками вроде меня. – Это ведь неправда. То, что ты гопник, хулиган и… Как ты себя еще назвал? – Вандал. – Это был риторический вопрос, – улыбнулся Арт. Называть Рому вандалом казалось настоящим грехом. Кто в школе не бедокурил? В Москве мальчишек часто отчитывали за разбитые окна, горшки с цветами, прогулянные уроки и многое другое. А Рома больше казался популярным парнем школы, нежели главным хулиганом. – Я не шучу, Арт, – серьезно сказал он. – У меня в этой школе отвратительная репутация. Я не зарекаюсь про Леху, хотя я тащу его за собой на дно и часто жалею об этом. Лучше не лезь ко мне. Почему-то никто не выходит из воды сухим после общения со мной. – Из воды нельзя выйти сухим, – проигнорировал все слова Ромы Арт. – Ты сейчас серьезно? – искренне удивился Рома. – Или ты издеваешься надо мной? Нет, я еще не видел людей, которые решаются издеваться надо мной. – Я же из Москвы, – хмыкнул Арт. – Из Ма-а-асквы… – закатил глаза Рома. – А если серьезно? Почему у тебя такая плохая репутация в школе? Леха Бянин всегда рядом с тобой, но учителя выделяют исключительно тебя. Они сговорились и выбрали тебя в свои ненавистные ученики? – Вроде того, – отмахнулся Рома. – У тебя волосы растрепались, – выпалил Арт, уже изнемогая от видения его растрепанных волос. – Да? Где? – Рома пригладил свои шоколадные волосы, которые сразу послушались. Небольшая милая кудряшка осталась у лба, и Арт невольно улыбнулся. – Все-таки, будь честным, – искренне попросил Артемий, отводя взгляд. Не хотелось показывать свою улыбку, вызванную волосами Рушкиса. – Леха просто из другой семьи. У его родаков хозяйство, свинки там всякие, коровки, козлики, – непроизвольно махнул в воздухе рукой Рома. – А я с бабушкой живу. Батя мой сидит уже пятый год, пьяный какого-то друга грохнул, а мать алкоголичкой была, пару лет назад напилась и на морозе замерзла. У меня отвратительная наследственность, так что как ты можешь утверждать, что я не убивал Ярика? – Я это просто знаю. Может, у меня никогда не было много друзей, я плохо разбирался в людях и отвратительно выстраивал взаимоотношения, гнилых людей видно издалека. Ты не такой. А родители – это не показатель. Мои родители тоже… – Арт сглотнул. – Твои родители, что? – полюбопытствовал Рома. Арт решил не лгать ему. – Мой отец жесткий человек, мы из-за него и переехали, он бьет маму, но это не значит, что я буду бить своих близких людей. – Это ужасно, Арт. Мои родаки тоже часто собачились, но до драк не доходило. Вы переехали с ним? Почему твоя мама не уходит от него? – слез со сцены Рома и, опершись на нее, скрестил на груди руки. – Отец еще с девяносто шестого занимается бизнесом. Сейчас перешел дорогу не тем людям, задолжал кому-то, возвращать не с чего. Мы, считай, прячемся. А у мамы, мне кажется, стокгольмский синдром. Либо она слишком наивная, думая, что так и должно быть. – Тебя-то хоть не бьет? – насторожился Рома. – Главное, что Полинку не трогает. – А ты на самом деле вообще не такой, как кажешься, – будто бы озвучил свои мысли вслух Рома. – Не ботан? – улыбнулся Арт. – Нет, ботан-то как раз тебя идеально описывает, вон, ринулся защищать нас с Лехой, совсем не зная нас настоящих. Слишком добрый ты, Арт. А еще родаки у тебя такие… – задумчиво пробормотал он. – А тебя Артом зовут, ты типа парень-искусство? – Имя полное Артемий, произносить полностью слишком долго, – хохотнул Каверин. – С искусством я никак не связан. Ни рисовать, ни петь, ни танцевать. От этого я всего далек, – парень тепло улыбнулся Роме. – Искусством лучше назвать тебя. – Меня? – удивленно выгнул бровь Рома. – Ты меня видишь вообще? – улыбнулся он будто даже искренне. – Или тебе кто-то что-то рассказал? – Нет, а должен был? – Я просто рисую. Вот, Арт не зря обратил внимание на руки. Точно, пальцы как у художника, а руки нежные и гладкие. Может, не так уж плохо Арт разбирается в людях? – Мы сегодня, когда побежали, я сразу отметил, что у тебя руки, как у художника. Получается, я оказался прав. – Ну, до художника мне далеко… – Обычно после этой «скромной» фразы следует другая: я так, в Лувре картины представляю, – попытался спародировать голос Ромы Арт. И Рома рассмеялся. Впервые по-настоящему, нежно и заливисто, искренне и не скалясь. – До Лувра мне о-очень далеко, – всплеснул руками Рома. – До олимпийских игр среди атлетов точно близко, – хмыкнул Арт. – Ты так рванул, я думал, что легкие выплюну в актовом зале после такой пробежки, а тебе хоть бы хны. – Вот почему у тебя так сердце билось, когда мы прятались, – озвучил свои мысли вслух Рома и сжал губы. Арт замер. Тело сковали страх и неловкость, смущение вновь поползло по лицу, и парень опустил взгляд, рассматривая свои руки. На ладонях остались красные вмятины от ногтей. – А почему мы побежали в другую сторону от Лехи? – попытался перевести тему Арт. Его руки вновь задрожали. И почему он не носит с собой таблеток… – Чтобы нас не поймали. А эта старая грымза за нами побежала. – Зачем ты вернулся за мной? Ты ведь уже был на полпути к успеху, – не отрывая взгляда от своих дрожащих рук, спросил Арт. Мозг не хотел знать ответа, а сердце требовало немедленного рационального объяснения поступкам Рушкиса. – Они б тебя буквально схватили. Я же говорил: после общения со мной в стороне остаться невозможно. Это было бы не по-пацански, брось я тебя там. Ты же, получается, не бросил меня. Считай 1:1. – Нам нужно выбираться отсюда. Скоро с урока прозвенит звонок, и… Мы же не можем просидеть все уроки здесь, правильно? – Я был бы не против, – оглядел Рома актовый зал. – Места много здесь. Но ты прав: нужно выбираться. Если до звонка на следующий урок попадемся на глаза Вере Николаевне, нас точно зажарят на костре. – За вашу с Лехой магию на химии? – улыбнулся Арт. – Да-да, – улыбнулся Рома, доставая из кармана джинс телефон. – Я позвоню Ксюше. Через пятнадцать минут, уже после звонка с урока, дверь в актовый зал открылась. Арт вздрогнул, испугавшись, что их нашли учителя, но на пороге показался девушка в сопровождении Лехи. Леха, засунув руки в карманы, с ухмылкой смотрел на Рому и Арта. Девушка выглядела особенно, ее стиль и стоимость одежды отличалась от того, что был на парнях. Арт, не скрывая своего удивления, мельком оглядел незнакомку. Девушка (видимо Ксюша) была их младше, но уже явно училась в средней школе. Ее длинные русые волосы ровным строем закрывали лопатки. Даже при ходьбе волосы не двигались и не путались, словно после салона. Челка была заколота небольшими заколками в виде звездочек. Из одежды на ней была черная юбка, облегающая едва начавшие формироваться бедра, шелковая рубашка и изящный дорогой кардиган. Даже туфли на ногах были идеально отполированы и буквально кричали, что они из настоящей кожи. На ее плече висела коричневая сумка-чемоданчик тоже из кожи. Ксюша отбросила ее и вихрем понеслась к Роме. В ее серых глазах плескалась ярость. – Ты мне объяснишь, что происходит? – вскинув выщипанную бровь, спросила она, наезжая на Рому. Тот даже не шелохнулся, лишь на губах его заиграла искренняя улыбка. Арт и не помнил, чтобы Рома смотрел на кого-то ласково. – Какого черта я должна вытаскивать сначала Бянина, который закрылся в мужской раздевалке на физкультуре, а потом и тебя из актового зала с каким-то незнакомцем, при этом обходя всех учителей? Что можно успеть натворить за два урока, Ром! – устало закончила Ксюша. – Ксюш, я рад тебя видеть, – заулыбался он. – Когда ты вернулась? Я не видел тебя вчера в школе. – Сегодня ночью. – И пошла на учебу? Надо было отоспаться. – Надо нормально себя вести и не трепать мне нервы. – Не надо нервничать, Ксюш, – улыбнулся он, подходя к девушке ближе. – Давай примирительный поцелуй в щечку, Ксюшечка, – наклонился он к девушке, разница в росте давала знать со всеми в общении Ромы. Ксюша сначала нахмурила бровки, но все же сдалась и подставила Роме щеку. Он звонко чмокнул ее, и она сразу улыбнулась. Они переглянулись, и, кажется, Ксюша хотела сказать что-то ласковое Роме, однако, сдержалась. Строгий взгляд Ромы говорил, что он не привык выражать свои чувства, в особенности в присутствии других людей. Арт наблюдал за этой картиной молча, как и Леха. Но Бянин вовсе не интересовался пришедшей Ксюшей и ее общением с другом, он набирал сообщение кому-то в телефоне, и кнопки шумно стучали в пустоватом актовом зале. Арт же следил за каждым движением Рушкиса и некой Ксюши. Неужели у Ромы есть девушка младше него? И, в целом, то, что у него есть девушка уже удивляет. Нет, настораживает. Нет, больше разочаровывает. Девушка и правда красива. Наверное, по меркам Давыдово даже богата. Ее одежда и внешность отличается от остальных деревенских школьников, и Арт задается вопросом, искренне ли Рома любит эту Ксюшу. Конечно, искренне. Арт видел злого, строго, гордого, веселого и даже душевного Рому за этот ничтожный срок общения, но нежного и любящего Рому Арт не видел никогда. Невооруженным взглядом становилось понятно: этих двоих связывают особые отношения. Пусть Рома и не проявляет своих чувств, он точно трепетно относится к этой незнакомке. Ксюша обернулась к Арту. Он не знал, как реагировать, как вообще объяснить, что он здесь делает. Да и сам не знал, что забыл в актовом зале. – Эм…привет? – вопросительно поздоровался Арт. – Что за парень? Рома, ты не перестаешь меня удивлять. Вот я ожидала увидеть кого угодно, но только не такую булочку в очках. Он же тако-ой маленький! – Ксюш, он старше тебя на два года, – хмыкнул Рома, похоже, привыкнув к такому поведению девушки. – И его зовут Артемий. Арт. – Приятно познакомиться, я Ксюша. Не знаю, где вы с Ромой познакомились, но… – Давай без твоих «но». Помолчи уже, Ксюх, – отозвался вдруг Леша, раздраженно убирая телефон в карман. – Пошлите, у нас алгебра через пять минут. Прогуливать еще урок я не готов. *** Перед Артом лежит лезвие и таблетки. Они разбросаны по кровати на пледе. Арт тяжело дышит, глядя на них. Его руки сильно дрожат, а голова такая тяжелая, готова перевесить его в любую секунду. Он хватает одной рукой сразу несколько таблеток и буквально заталкивает их себе в рот. Они не только забирают на себя боль, но расслабляют и помогают успокоиться. А еще от них тело немеет, позволяя без страха взять лезвие. Пальцы Арта с трудом цепляют лезвие. Он не чувствует прикосновений к себе, тяжесть головы постепенно отступает, только сердце стучит громче и громче, спирая дыхание. Порез. Кровь течет тоненькой струйкой по руке, попадая на ладонь и пальцы. Перед глазами родители. Они шумно разговаривают на первом этаже. Опять ругаются. С каждой минутой голоса усиливаются, ссора родителей набирает обороты, но слов не разобрать: они смешиваются в голове Артемия. Второй порез. Кровь, алая и жидкая, быстро окрашивает руку в красный. Перед глазами испуганная сестра, которая прячется в своей комнате, затыкая уши подушками, лишь бы не слышать родителей. А рядом беспомощный Арт. Он ничего не может сделать. Он бесполезен. Третий порез. Он выходит неровным из-за дрожащих рук. Внутри Арта содрогаются все органы, дыхание похоже на испытание, кислорода совсем не хватает. Внутри Арта настоящий ураган. Его конечности больно ноют, рука кровоточит, из глаз хлыщут непрошенные слезы. Арт хватает ртом воздух. Он такой отвратительный, он ненавидит сам себя за беспомощность и глупость, наивность и розовые очки, через которых он видит мир вокруг. Четвертый порез. Крови становится больше, и она стекает на пол, капая на деревянный пол, который ее сразу же поглощает. Перед глазами это крошечное пространство в актовом зале в шторах. За его спиной излучает тепло Рома. Арт знает его лицо наизусть. То отвратительное чувство, которое он испытал в коморке, Арт ненавидит себя за него. Потом та красивая юная девушка рядом с Ромом. Богатая, изящная, красивая девушка… Арт чувствует, как внутри него все ломается, как боль рушит душу и тело, как в голове кричат голоса: что он бесполезен, беспомощен и отвратителен. Нет, у Арта не все в порядке, но он не попросит помощи, потому что это мерзко и стыдно.