Зима в сугробах любви

Мы слишком молоды, Чтобы вести себя мудро

– Итак, дети, – заявила Вера Николаевна на классном часу, когда все еще спали. Арт в этот раз не отличался от сверстников. Подложив руку под голову, он сладко сопел на последней парте. Рядом сидела Катя, которая все внимательно слушала. Лучше Арт просто спросит у нее, о какой скучной вещи на этот раз сорок минут будет болтать учительница. – Сейчас конец января, – календарь с трудом перевернул за двадцатое число. – А это значит, что скоро день Святого Валентина, и, хотя в нашей стране редко празднуется этот праздник, мы ограничиваемся дарением валентинок, в этот раз наше начальство попросило нас устроить концерт в школе, посвященный зиме и любви. Проверка из Москвы приедет, посмотрит, как мы устраиваем внеклассную деятельность детей. Устроить праздник честь выпала нашему классу. Среди нас много талантливых ребят, и, я уверена, они с радостью примут участие в этом концерте, но, в первую очередь, важно, чтобы концертом занимался организатор. Кто у нас займется этой работой? – в классе наступила гробовая тишина. Арт открыл один глаз, оценил обстановку. Никто не спал, все просто не имели желание задерживаться на репетициях. – Поверьте, я не люблю оставаться в долгу. Если работа будет выполнена качественно, вы получите бонусы от меня и, думаю, от других учителей. Дети зароптали, начав обсуждать организаторскую деятельность. Вера Николаевна дала им время все обсудить. – Эй, Арт, – тихо окликнула его Катя. – Я буду играть на этом концерте, а ты не хочешь поучаствовать, как организатор? Сразу себе репутацию приукрасишь, может, знакомства новые заведешь. Я тебе помогу, а мы вместе потом на слуху у всех учителей будем. Арт задумался: план звучал отлично. Учителя будут в курсе подготовки к концерту, можно будет отпрашиваться с каких-то уроков, а после учебы занимать актовый зал не только для репетиций. К концу четверти, если показать по-настоящему отличную программу, можно попросить автомат у той же Веры Николаевны по ее предмету. Да и найти новых друзей звучало перспективно. Кроме Кати Арт почти ни с кем не общался. Понятно, что Рома и Леха иногда перекидывались с ним парой фраз, даже парочку раз провожали до дома его и Полину, но все равно еще чувствовалась пропасть между ними. Да и парни будто старались держать дистанцию, не подпускали близко к себе, боялись. Но чего, сами не особо понимали. – Вера Николаевна, я согласен, – поднял Арт руку, зевая. Одноклассники уставились на него и одобрительно закивали, мол, спас двадцать пять человек, которые не желали в этом участвовать. – Отлично, Артемий! – радостно воскликнула она. – Я дам тебе сценарий и варианты программ, сегодня после шестого урока первый сбор в актовом зале, я сообщу всем классам и найду тех, кто захочет участвовать. – Я буду помогать тебе во всем, Арт, не волнуйся. Но волновался Арт не за концерт, а за актовый зал. Когда учительница упомянула о нем, внутри родилось странное чувство, словно Арт владеет тайной, сохраненной в памяти, где он оставил частичку себя в этом актовом зале. *** После шести уроков Арт с кипой бумаг, данной Верой Николаевной, направился в актовый зал. Катя побрела за ним. Когда подростки дошли до четвертого этажа, их уже ждали другие ребята, готовые выступать на концерте. Правда, была одна проблема, их было трое. На сцене переминались с ноги на ногу две девчонки, на стуле на первом ряду сидел парень с футляром для гитары. – Да уж, нас не густо, – выдал Арт. Для устройства целого концерта исполнителей точно не хватит, да и проверка поубивает учителей за такой маленький коллектив. А учителя поубивают в первую очередь организатора, то есть Арта. – У нас мало музыкантов, – будто оправдалась одна из девчонок. И чего Николаевна твердила, будто у них талантов больше, чем в Гарварде? – Так, Катя у нас играет на фортепиано, ты на гитаре, девчонки, а вы? – Мы скрипачки, – ответили девочки. – Звать нас Настя и Аня, а это Никита, – указала она на мальчика с гитарой. – Понятно, – без особого энтузиазма ответил Арт. – Я Артемий, это Катя, – добавил он еще более могильным тоном. Арт не представлял себе этот концерт. Даже если каждому выдать пять минут на выступление, что, конечно, чересчур много, это получается всего двадцать минут. Мало. Ничтожно мало. Арт тяжело вздохнул и осел на стул вместе с толстым сценарием в руках. Там речи было больше, чем на данный момент самих выступлений. Ужасно. Никакого автомата Арту не видать. – Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, – пообещала Катя, садясь рядом с другом. – Концерт все равно устраивать, раз проверка приедет. Как там вообще, московские, строго проверяют? – Да черт их знает, – хмыкнул Арт. Будто если он из Москвы, он оттуда каждого проверяющего знает. – Ладно, давайте не будет отчаиваться! – эмоционально выдал Арт, вставая со стула. На него все обернулись. – Проверка в школу приедет, хочешь не хочешь концерт состоится, от нас зависит только то, как он пройдет, и опозоримся ли мы перед Москвой. Для начала я предлагаю найти того, кто станет вести этот праздник. Нам нужны говорливые, харизматичные ребята. Есть у нас в школе актеры? – Я знаю парочку парней, – отозвалась скрипачка. – Но они из пятого класса. Один из них мой брат, – она улыбнулась. – Но он правда прирожденный актер. Человек для сцены рожден. – Если ведущими будут пятиклассники, это разве плохо? – оглядел всех по очереди Артемий. – Наоборот, мы приобщаем младшую школу к творчеству и занятиям. Как думаешь, они согласятся? – Можно попробовать. – Ну-ка, Ань, давай, попроси кого-то из старшеклассников привести этих двух актеров. Кать, сходи с ней, пожалуйста. Спустись в раздевалку, там точно еще парни наши не ушли, а пятиклассники сейчас на дополнительных занятиях. Пусть притащат их. В крайнем случае, ты всегда знаешь, кто курит на школьном крыльце. – Этот кто-то вряд ли согласится ловить пятиклассников, а потом тащить их на четвертый этаж, – улыбнулась Катя. – Скажи, что я прошу слезно, – отмахнулся Арт и обернулся к оставшейся скрипачке и гитаристу. – Никит, тебя точно поставим в конце, это не обсуждается. Будешь завершать душевный праздник какой-нибудь песней про любовь. Только без похабщины, в зале проверка будет. – У меня есть авторские тексты, – оживился Никита. – Это же отлично! Принеси мне их все, пожалуйста, я прочту, оценю и предложу тебе те, которые будут вписываться с тематику праздника. – Будет сделано, – воодушевился Никита. Кажется, теперь концерт его по-настоящему заинтересовал. Арт зачитался сценарием и даже сначала не услышал, что хлопнула дверь в актовый зал. Настя и Никита встали со своих мест, приветствуя кого-то. Арт нехотя хмуро оторвался от скучноватого сценария. В актовый зал ввалились девушки: Аня и Катя. Следом за ними вошел Рома, держа за покрасневшие уши двух мальчуганов. – Мы ничего не делали, правда! – пищал один. – Окно разбили не мы у туалета! – скулил второй. – Да замолчи ты! – толкнул его первый. – Рома! – воскликнул Арт, отбрасывая сценарий. – Поставь детей, их же нужно было не насильно приводить… – Мы пытались объяснить, – вклинилась Катя. – Мне сказали, ты слезно просишь притащить двух хулиганов из пятого. Вот они, готовые на любую работу. Только я что-то твоих слез не вижу. – Ром, прекрати! – оборвала его Катя, хохотнув. – Для слез мне нужно настроиться, – хитро заявил Арт. – Мне тебя настроить? – сделал шаг он вперед. – Эй, стоп, я сдаюсь! – сразу же развел руки в стороны Арт, хохотнув. – Однако слезы ты мои и правда увидишь, у нас выступать пришли четыре человека. Мальчики, а вас как звать? – Я Санек, он Олег, – заявил один из парнишек, тыкнув пальцем сначала на себя, затем на своего друга. – Так, Санек и Олег, – хмыкнул Арт. – Вы будете участвовать в школьном концерте. Станете отлынивать или подведете, я сообщу директору, а еще…Анюта чья сестра? – Моя, – настороженно ответил Санек. – Вот, и ее с концерта выгоню, если подводить станете. – Да поняли мы, за уши-то нас за что оттаскали? – Для профилактики, – вдруг отозвался Рома, стоящий все еще недалеко от двери, готовый бежать в любой момент. – Это предупреждение, – попытался оправдаться Арт. – Хотя я, конечно, о нем не просил… – поправив очки, Арт бросил многозначительный взгляд на Рому. Тот сверкнул своей улыбкой и скрестил на груди руки. – Я знаю, что я молодец, не смотри на меня так, – хитрым голосом добавил Рома. Казалось, они вели отдельную беседу с Артом. – Что делать-то надо? – сдавленно спросил Олег. Он нервно теребил край своей рубашки. – Будете начинать концерт и объявлять каждого выступающего. А так… Что нам делать с выступающими? – Не боитесь, что пятиклассники могут устроить спектакль вместо концерта? – настороженно спросил Рома. Мальчуганы повернулись к нему и опасливо на него покосились. Их руки сами потянулись к покрасневшим ушам. – Не будем, – хмуро заявил Санек. – Подожди, что ты сказал? – вдруг воскликнул Арт. – Пятиклассники могут устроить… – Спектакль! Вера Николаевна ничего не сказала о запрете на другую творческую деятельность. Если у нас нет музыкантов, найдем актеров! – Ты предлагаешь меньше, чем за месяц, поставить спектакль на школьный концерт для проверки? – скептически покосилась на него Катя. – Не то чтобы я против, просто это тяжело и долго, нужна идея, сценарий, актеры, работа с ними… Представляешь, сколько это сил, в первую очередь, потребуется потратить тебе? – Мне нужно поговорить с Верой Николаевной. А насчет идеи не проблема. Праздник у нас какой? Правильно, день влюбленных. Вот и поставим сценку про Святого Валентина. Конечно, уровень не Большого театра, но… – Это, который тайно женил военных в годы запрета иметь им семью? – вдруг спросил Рома. – Ты знаешь эту историю? – удивленно выгнул бровь Арт. Его очки опять сползли на нос, и он резким движением поправил их. Рома на Арта даже не смотрел, а вот все остальные приковали к ним взгляды, словно до этого Арт и Рома были немыми, а сейчас внезапно заговорили. – Запретная история любви всегда слаще примитивной, – невпопад ответил Рома. Арт все еще не сводил с него глаз, пытаясь добиться ответного взгляда. Что-то шевельнулось в его душе: удивительно, но этот парень знал об этом. В принципе, эта история не обладала чем-то запретным, ее можно было прочесть в открытом доступе в интернете на компьютере, однако, сама мысль, что Рома знает историю Святого Валентина, будто даже сближала их с Артом. Арт встряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. После того разговора в этом самом актовом зале Рома держит дистанцию, следовательно он ясно дает понять, что не стоит сближаться. Значит, Арт послушает его и примет решение. Может, это в актовом зале что-то не так? Он то и дело сталкивает едва ли не лбами Арта и Рому. Артемий вновь поправил очки резки толчком за дужку и отошел от выхода подальше. Он схватил сценарий, да руки дрожали, принялся, было, объяснять, что за история Святого Валентина, да язык заплетался, начал раздумывать над предстоящей работой, да мысли путались. Вдруг у входа раздался голос Ромы. – Мне надо покурить, – и он так быстро вылетел из зала, что только тень его мелькнула в коридоре и послышались тяжелые поспешные шаги. – Я тогда поговорю с Верой Николаевной, – грустно отозвался Арт, собирая все вещи. Без Ромы (которого, по сути, и не должно было быть сегодня в актовом зале) стало как-то одиноко. – Я передам вам информацию, как только что-то узнаю, – он наспех обнял Катю, бросил безликое «пока!» едва ли не для всего мира и тоже побежал вниз по лестнице. В учительской было полно народу. Арт раздраженно выдохнул, когда, войдя в кабинет, увидел около десятка учителей. И чего они не работают? Кто ведет уроки, если они сидят здесь и обсуждают последние сплетни? – Каверин? – поднялась из-за стола Вера Николаевна. – Что-то случилось? Или ты пришел отчитаться по поводу первой репетиции? – Возникают некоторые трудности, музыкантов всего четверо, это ничтожно мало для концерта. Я предложил ребятам поставить спектакль, посвященный дню влюбленных. Однако для него мне нужны актеры и лишнее время. Работы там много, а времени мало. Вера Николаевна покосилась на Арта. С одной стороны, она понимала, что на концерт приедет проверка из Москвы, а с другой – работа над спектаклем означала переработку Арта, следовательно выдача ему некоторых привилегий. И не только ему, а всем актерам. Из-за стола поднялась Татьяна Ивановна и, нахмурив брови, прошлась мимо Арта. Кажется, поддерживать эту затею она тоже просто так не собиралась. Что ж, не хотите и не надо, Арт не особо расстроится. – Давай присядем, Артемий, все обсудим, – предложила Вера Николаевна и указала на стул, где обычно сидели провинившиеся дети. Арт помнил, как на этом месте сидел Рома и удивленно смотрел на Арта. Рушкис совсем не ожидал, что Арт придет его выручать, и это было так…по-дружески? Арт опять мотнул головой. Что-то за сегодня и правда слишком много посторонних мыслей. Может, виноват актовый зал? Стоит отказаться от затеи со спектаклем, иначе это обернется чем-то крайне нехорошим. – Сейчас, Артемий, я уберу тетради восьмого «а». Похоже, сейчас я их уже не проверю, – сказала Вера Николаевна, хлопоча над разбросанными по столу тетрадями. Арт кивнул. Ему на телефон пришло сообщение. «Ты где?» – писал Рома. «Задержался. Пошел в учительскую узнавать про спектакль» – строго ответил Арт, но не сдержался и написал еще одно сообщение. «Ты почему так быстро убежал?» «Курить хотел» – также ответил Рома, как и в актовом зале. «Ты когда домой?» «Не знаю» – написал Арт, торопясь. «Полину уже мама забрала, так что мне спешить некуда. Ты иди домой. И так из-за меня задержался. Спасибо за помощь» – написал такое длинное сообщение парень на одном дыхании. Рома печатала что-то в ответ, но Арт не просмотрел: вышел из сети, убрал телефон и вернулся к разговору с классной руководительницей. – Ты намекаешь, что тебя придется отпускать с каких-то уроков? – строго спросила она. – Не только меня, но и актеров. Не переживайте, пренебрегать этим никто не будет, я стану следить за посещаемостью и отчитываться, кто был на репетициях, из-за чего не попал на урок. – Я понимаю: ты ответственный мальчик, но и работа такая… Ты уверен, что сам хочешь этим заняться? – Вы меня отговариваете? – Я не хочу, чтобы ты сдался на полпути, дав нам надежду. – Все будет сделано настолько, насколько я сумею выложиться. Однако без спектакля точно не окажетесь. В чем-то, конечно, потребуется ваша помощь, но… И соответственную плату я попрошу: за русский и литературу в конце четверти автомат, Вера Николаевна. Вы обещаете две «пятерки», я обещаю отличную организаторскую работу. – Точно сын бизнесмена, – фыркнула она, глядя на торговавшегося Арта. На секунду лицо парня перекосило злобной гримасой, но он сдержал свои чувства и натянул кривую улыбку. – Все в нашем мире имеет цену. – Ты все равно не справишься один. – Я попрошу помогать актеров, музыкантов, я общаюсь с Катей, возможно, кого-то из старшеклассников… – Я помогу! – раздался голос Ромы совсем рядом, буквально за спиной Арта. Каверин вздрогнул и, словно в индийском фильме, медленно повернулся назад. На пороге учительской, не стучась и ни с кем не здороваясь, в своем репертуаре стоял Рома. Волосы растрепались, кожаная куртка расстегнута, запыхался, дышит тяжело. – Ты что здесь делаешь? – тихо спросил Арт, вставая со стула, будто приготовился защищать Рому от нападения учителей. – Рушкис, ты с дуба рухнул? – усмехнулась Вера Николаевна. Все учителя заинтересованно подняли взгляды. Никогда они не слыхали предложений о помощи от Ромы. – Я видел сегодня Артемия в актовом зале. Поверьте, на нем правда не было лица, когда он понял, что должен нести за все это ответственность сам. Мы дружим, поэтому я хочу помочь ему. – Кажется, с твоей помощью у Артемия станет больше ответственности, – улыбнулась Татьяна Ивановна, тоже подходя к парням. Арт не знал, как реагировать. Когда он сказал Роме, что сидит в учительской, точно не думал, будто Рома догадается прибежать сюда и предложить свою помощь. Он смеется над ним? – Артемий, ну что, возьмешь под свою опеку еще и Рушкиса? – деловито спросила Вера Николаевна, поглядывая на часы. – Я не против… – Вот и отлично, я разрешаю забирать актеров с некоторых уроков, если ты будешь лично следить за репетициями, и в конце мы увидим душевную историю, – уже скомкано сказала классная. – Давайте, на выход, у меня урок через пятнадцать минут, я еще не успела проверить тетради. Буду ждать концерт. Рома и Арт, едва попрощавшись, вышли из учительской и медленно побрели по пустому коридору. Арт трепетал: внутри разрасталось странное чувство, которое задевало все органы, оно будто прорастало в самой душе, в глубине не плоти, а чего-то выше. – Зачем ты согласился, Ром? – тихо спросил Арт, сжимая лямку рюкзака. Руки вспотели. Рома шел рядом, засунув ладони в карманы куртки, и, сжав губы в тонкую линию, смотрел исключительно перед собой. Он едва заметно вздрогнул, когда Арт заговорил с ним, словно совсем забыл, что Каверин еще рядом. – Ты меня из этой учительской тогда вытащил, и я решил помочь. – Теперь, раз согласился, придется заниматься. Спектакль – не шутка, за один день не поставишь. Ром, если хочешь, откажись сейчас, пока не поздно. Не хочу оказаться без поддержки в важную минуту. А я Катьку попрошу. – Не надо Катьку, – нахмурился Рома. – Ты не доверяешь мне? – вдруг повернулся он к Арту, но парень сразу отвел взгляд. – Ты сам все это время держал расстояние. Как я понял, ты держишь дистанцию и не хочешь, чтобы мы дружили близко. Я не против, я всегда за то, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Просто сейчас ты предлагаешь помогать мне, а это придется проводить времени много вместе, да и… – Подожди! – остановился Рома. – С чего ты взял, что я не хочу с тобой дружить? – Тот разговор в актовом зале, ты сказал, что я совсем не подхожу для дружбы с тобой, а ты со мной, да и весь месяц мы здоровались-то через раз… – А домой вместе ходили? – едва ли не отчаянно спросил Рома. – Ты правда хочешь дружить? – удивился Арт. Его ладошки вспотели еще сильней, а взгляд заметался по сторонам, куда угодно, лишь бы не на Рому. – То ли я не умею заводить друзей, то ли ты меня так боишься, – прыснул от смеха Рома. – Что в этом такого? Ты крутой парень, пусть и из Ма-а-асквы, не зазнаешься, да еще и с Катюхой шуры-муры крутишь, она моя подруга, так что… – Я не… – Арт не знал, что сказать первое: что он не боится или что не встречается с Катей. Про первое говорить было неловко: Арт не боялся, однако его организм странно реагировал на присутствие Ромы. Второе же было совсем неуместно, они обсуждали их дружбу, а упоминание Кати только сильнее бы подтвердило мысли Ромы об их отношениях. К тому же, если Катя такая хорошая подруга Рушкиса, она расскажет о том, что ей нравится парень из одиннадцатой параллели. – Ладно ты, Арт, отнекиваться. Не знаю, что ты там хотел сказать, но отрицать это нет смысла. Дистанцию так дистанцию, я понял, – махнул он Арту и, немного обогнав его, быстрее рванул по лестнице. – Увидимся завтра! – Увидимся, – тихо пролепетал Арт в ответ, едва разомкнув губы. Вряд ли Рома это услышал, он уже унесся вниз. Что-то с этим Ромой было не так: дружба какая-то неловкая, общение через раз, везде сталкиваются, куда ни глянь. Но Арт никак не мог понять, что именно странно в этом парне. Может, его попытка подружиться вызывала сомнения и страхи, ведь с Артом общительные и популярные парни школы обычно не знакомились, тем более стать друзьями не хотели. Или причина крылась в том, что Рома совсем не тот парень, с которыми он обычно общался? Он дружил со спокойными, тихими и малообщительными людьми, которые, как раз, ненавидели таких, как Рома. Все эти его кожаные куртки, ухмылки, едкие комментарии, хвосты девчонок, репутация в школе и история родителей – вызывали не жалость и сострадание, не гнев и ярость, а, наоборот, теплые чувства, что совсем несвойственно Арту по отношению к таким молодым людям. Арт запутался, не зная, стоит ли сближаться с Ромой, но успокаивал себя мыслю, что Катя дружит с Ромой, а Катя очень порядочная девушка и друзей выбирает с умом. *** – Тема, Тем, ты чего такой сегодня? – дернула за рукав брата сестра. Арт поднял усталый взгляд от стола, на котором лежало домашнее задание по алгебре, и одарил сестру равнодушным взглядом. Он вообще не обратил внимание, когда Полина оказалась в его комнате. Вечер выдался спокойным, несмотря на позднее время, отец не приехал домой, лишь позвонил на домашний и объявил, что задержится на работе. И плевать, что он сделал это с другого домашнего телефона, явно принадлежащему не рабочему офису. Он уже открыто говорил о своих изменах, но мама верила ему. Она закрылась в гостиной и смотрела на шипящем телевизоре (новую технику в Давыдово не привозили) свои сериалы про любовь. У Арта в тишине появилось время подумать, но с каждым разом его мысли путались только сильнее, чем больше он думал, тем больше завязывался клубок в его голове. Рома превратился в одну большую загадку, рядом с котором можно поставить красным фломастером огромный вопросительный знак, а за ним, будто на втором плане, что еще сильней раздражало Арта, оказались Катя, Бянин, Полина, семья в целом, и сбоку ярким пятном горела чересчур красивая Ксюша в дорогой одежде. И тут Полина со своими вопросами. Арт домашнее задание делает сквозь туман, какой смысл сестре спрашивать его о чем-то сейчас? – Какой, Полин? – попытался смягчить свой голос Арт, чтобы он не казался таким уж уставшим. – Грустный, – поджала она губы расстроенно, словно это она стала причиной этой хандры старшего брата. – Сегодня был тяжелый день, Поль, – ласково потрепал сестру по макушке Арт. Ее светлые кудряшки растрепались, и Арт не сдержал улыбки. Вот бы увезти сестру отсюда, подальше и навсегда, чтобы она не слышала ругани родителей, не шла каждое утро через темный лес, не наблюдала за таким разочарованным в жизни братом, лишь бы на лице сестры видеть только улыбку. – Что-то случилось? – с умным видом спросила она, словно ей было не шесть лет, а уже шестнадцать. Затем протянула к брату ладошки. Будучи маленьким ребенком, она всегда так просилась на руки. Арт подхватил хрупкую сестру, посадил на колени и прижался к ее светлой макушке. – Все в порядке, Поль, – улыбнулся Арт. – В новой школе же всегда бывают трудности. Я справлюсь, я уже большой. У тебя все хорошо? Нет никаких проблем? – Арт, – Полина повертела головой, пытаясь увидеть лицо брата. – Арт, вот мы с Аленой не любим физкультуру, помнишь, я тебе рассказывала? – Помню, конечно. Учитель заставляет вас много заниматься? Или кричит на вас? – Нет, на нас он не кричит. На девочек уж точно, – отмахнулась Полина. – На мальчиков иногда, но когда они начинают плохо себя вести, бегают, толкаются, учителя не слушают… Он девочек любит, но… Я его немного побаиваюсь, Арт, понимаешь? – уже тише сказала девочка. Арт напрягся. Его руки, обнимающие сестру, моментально похолодели. – Он что-то делает, Полин? Плохое? – Виталий Сергеевич сегодня отвел меня в комнатку с мячиками, знаешь, там еще много всяких кубков и медалек стоит. Он сказал, что я очень хорошая девочка, а хорошие девочки должны помогать Виталию Сергеевичу, и он… Он меня по руке погладил, – Полина демонстративно коснулась своей руки. На чистой коже ребенка не было оставлено никаких следов. – А потом коснулся коленки. Я сказала, что он делает плохое, но Виталий Сергеевич уверил меня, что я ошибаюсь. Они прикоснулся ко мне вот здесь, – она тыкнула пальцем себя в бедро. – Попытался задрать юбочку, но тут прибежала Алена, она искала меня. Она закричала, схватила меня и потащила по коридору. Виталий Сергеевич за нами не пошел. Алена сказала, что он тоже трогал ее, один раз даже «там», Арт, – дрожащими губами шептала Полина тише с каждым словом. – Но потом Виталий Сергеевич перестал обращать внимание на Алену, но приказал ей ничего не рассказывать об этом, иначе он ее очень сильно накажет. Все проблемы Арта улетучились вмиг, и перед глазами осталась только сестра, маленькая хрупкая сестра, которая могла оказаться в беде на виду у сотни школьников и педагогов. – Ты рассказала кому-то об этом, Полин? – испуганно спросил Арт. – Нет. Алена сказала, что про это нельзя рассказывать. Он правда делает что-то плохое, Арт? Или нет? – Полин, послушай меня, – игнорируя вопрос сестры, сказал Арт, сжимая ее хрупкие плечики так, что девочка вскрикнула. – Не подходи к этому Виталию Сергеевичу ни на шаг, на следующую физкультуру не иди, скажи, что сильно болит живот. Я…я… что-нибудь обязательно придумаю, Поль. Не разрешай ему себя трогать, слышишь? Кричи, если понимаешь, что он опять хочет, чтобы ты его слушалась, хорошо? Полин, слышишь меня? – Слышу, – опять тихо ответила сестра. – Я скажу, что нельзя меня трогать, да, Арт? – Молодец. И если вдруг случится что-то еще, он попытается еще раз прикоснуться к тебе, сразу говори мне, поняла? – Поняла, – односложно отвечала Полина, глядя на нахмуренного брата. Девочка соскользнула с его коленей и прошлепала обратно в свою комнату, прикрыв за собой скрипучую дверь в спальню Арта. Она о чем-то раздумывала, на ее гладком детском личике замерли мысли, а между тоненьких бровей залегла морщинка, являющуюся знаком того, что она в глубоких раздумьях. Арт так и остался сидеть на стуле и прожигать взглядом дверь, за которой исчезла маленькая сестра. Эта деревня полна отвратительных мерзких людей, против которых Арт имеет лишь слова сестры, которых будет недостаточно, чтобы обвинить физрука в чем-то. И такие люди рядом с детьми! Арт остро чувствует свою беспомощность. Он не в состоянии помочь сестре, он не знает, что ему сделать, чтобы с сестрой не приключилось беды. Отцу говорить нет никакого смысла, он не поверит или не захочет верить, а мама назовет эти слова выдумкой маленькой девочки, которой нельзя оскорблять уважаемого учителя советского союза. Что делать Арту? Он же не может пустить все на самотек? Не может бросить сестру, когда ей угрожает опасность? Но и пойти против этого Виталия Сергеевича нельзя. Беспомощность душит. Арт ненавидит это чувство: он не способен контролировать собственную жизнь и эмоции в ней, не может помочь и сестре, маленькой девочке, столкнувшейся с мерзким животным, а не человеком. Против Алены уже совершено преступление, почему она молчит? Почему не признается своим родителям? Не крикнет, что так ни в коем случае нельзя? Потому что ее родители не поверят также, как не поверят Каверины. Арт ненавидит несправедливость и боль, что происходят в мире вокруг него.