Зима в сугробах любви

15 февраля, пятница

Страх – это корень всех наших проблем. Он рушит самое дорогое для нас, отталкивает тех людей, без которых мы попросту не выживем

Полина долго возится с шарфом. Несмотря на уговоры брата, Полина твердо решила завязать шарф самостоятельно, из-за чего теперь выход из дома откладывается уже на пару минут. Арт терпеливо ждет сестру на пороге, уже потея в теплой куртке. С кухни доносится звук приглушенного радио, которое слушает мама, но, в целом, дом молчит. Он будто умер, весь такой серый и мрачный он кажется черно-белым, будто яркие цвета и смех его никогда не посещали. Наконец, Полина радостно выкрикивает, что готова. Арт медленно оглядывает сестру и улыбается, шарф намотан поперек, закрывает пол-лица и лишь немного шеи. Однако говорить ничего Арт не стал, лишь открыл дверь и выпустил в черноту раннего утра младшую сестру. Донесся вскрик. Арт не успел вытащить ключи из замка, вылетел на крыльцо, готовый спасать сестру от неизвестного злоумышленника. Однако Полина стояла рядом и широко улыбалась. В тусклом свете дверного фонаря, который покачивался на ветру и жутко скрипел, ее бледное лицо казалось белым, а улыбка устрашающей. Арт удивленно поглядел в ту сторону, куда смотрела Полина. У крыльца стояли двое парней, и, наверное, Арт даже будучи слепым узнал был их. Закутанный Леха и, как обычно, нараспашку Рома дожидались их. Арт закрыл дверь и спустился к друзьям. – Вы чего здесь делаете? – удивленно спросил он, обращаясь сразу к двум, однако бросил взгляд только на Рому. Рушкис улыбнулся, в его глазах блеснула радость, и он выдал. – Вас пришли проводить! – Вы ночью через лес ходили вдвоем? С ума сошли? – настороженно отчитал их Арт. – Это идея Ромыча, на! – громко зевнул Леха. – Я жуть, как хочу спать… – Вообще-то Леха тоже проявил инициативу! – пихнул Рома друга локтем так сильно, что тот пошатнулся. – Ага, ага, будто это я в Ромео и Джульетту играю… – недовольно буркнул он и опять зевнул. Намерения Рушкиса опять его толкнуть он угадал и ловко увернулся. – Хватит меня бить, я говорю правду. – Пошлите уже, – недовольно бросил Рома, видимо желая поскорее закончить этот неловкий разговор. Полина немедленно схватил за руку Леху и залепетала о том, что она вчера получила в дневник целых три наклейки за хорошее поведение. Рома и Арт немного задержались, из-за чего отстали от друга и сестры. Они замялись у крыльца, и Арт неловко спросил. – Догоним? – Да. Да, конечно. Они шли по узкой тропинке, слушая голос Полины и тихое «хруст-хруст» под ногами немного позади друзей. Рома почему-то молчал. Арт тоже. Внезапно темы для разговоров куда-то исчезли, хотя обсудить хотелось многое. Однако дискомфорта Арт не испытывал, ему было приятно даже просто молчать рядом с Ромой. Рома протянул озябшую ладонь Арту и попытался взять парня за руку, но он слишком резком одернул руку, спрятав пальцы в карман. Он бросил извиняющийся взгляд, и, увидев боль в глазах Ромы, попытался объясниться. – Здесь Полина, вдруг увидит. Рома вроде улыбнулся, но улыбка вышла натянутой и болезненной. Арт отвернулся. Хотел сказать еще извинения, но они застряли в горле. Если их увидит Полина, что случится? Она ребенок, поймет ли она его и Рому? Или расскажет родителям? Если отец поверит ей, Арту несдобровать. До школы доходят в молчании. Леха предлагает завести Полину в класс, а Арт идет курить вместе с Ромой. Кажется, он отпускает ситуацию с тем, что Арт не разрешил взять его за руку, улыбается уже искренне и даже шутит. Однако Арт близко его к себе все еще не подпускает, стоит на расстоянии, будто опасаясь, что Рома попытается схватить его насильно. Первые два урока алгебры прошли как в тумане. Арт пытался вникнуть в математику, но мысли крутились совсем не научном русле, поэтому, когда прозвенел звонок, он выбежал из кабинета едва ли не первый. С Лехой, Ромой, Катей и Семеном они отправились в столовую, где подкрепились и разговаривали громче всех. Арт старался не смотреть на Рому лишний раз, чтобы не провоцировать его и самого себя на мысли о «всяком». К тому же на душе еще скребли кошки из-за утреннего конфуза. Однако настоящий конфуз ждал еще впереди. Они опаздывали на физкультуру. Нового преподавателя наконец-то нашли: молодого, амбициозного парня, который был помешан на правильном питании и комфорте детей на уроках, поэтому он понял ситуацию подростков и отправил их переодеваться уже в пустых раздевалках, когда остальные дети выстроились в строй в зале. Арт со вздохом опустился на лавочку и задумался о той выдуманной причине, которая могла бы помочь ему отпроситься с физкультуры. Заниматься не хотелось. – Ты чего сидишь? – спросил Рома, роясь в своем рюкзаке. Обычно его переодевание на физкультуру заключалось в том, чтобы стянуть через голову толстовку и остаться в футболке. – Так лень заниматься, – опять тяжело вздохнул Арт. – Скажи, что ты плохо себя чувствуешь. Ты реально паршиво выглядишь, – без злого умысла сказал Рома. – Тебе стоит побольше спать. – Некогда, – отмахнулся Арт. – Но ты прав, я попробую отпроситься, совсем не хочется бегать там со всеми. Ты будешь заниматься? – спросил Каверин, хотя ответ точно знал. – Да. Подожди, я только переоденусь, – поспешно бросил Рома и победно вознес над головой футболку, которую так долго искал в рюкзаке. Рома махом стянул толстовку и остался по пояс голым. Арт нервно сглотнул. Отвернулся, не успев разглядеть рельеф тела Ромы, и лишь дав быструю оценку гладким линиями, немного выпирающим ребрам, ровным лопаткам и изящной ключице. Арт уставился на свои руки. Предательские красные пятна поползли по щекам. Рома будто излучал тепло, которое пыталось проникнуть в Арта. Рома, тем временем, особо не торопился. Складывал аккуратно толстовку, разглаживал помятую футболку руками, чтобы она выглядела более-менее презентабельно, свистел под нос какую-то мелодию. Взгляд Арта пополз наверх. Рельеф спины, движением лопаток, спортивные руки, живот. Арт опять сглотнул и нервно выпалил Роме. – Оденься, пожалуйста. Рома удивленно повернулся к парню и уставился на него, выгнув бровь и замерев с футболкой в руках. Но, увидев его покрасневшие щеки, обо всем догадался и нервно хмыкнул. – Не знаю, надо мне за это извиняться… – Просто оденься и все, – бросил Арт, опять отворачиваясь. Смущение начало охватывать и шею, а тепло занимало все тело, обостряя чувства и ощущения. Ноющий клубок чувств где-то в животе туго затянулся, и Арт закинул ногу на ногу, боясь того, что Рома может что-то заметить. А Рома, кажется, и не торопился одеваться. Футболка валялась на низкой лавочке, и никак не хотела прикрыть тело парня. Арт резко встал. Потом сел. Опять встал и пылко выпалил. – Я подожду в коридоре! И дверь раздевалки шумно хлопнула. Вот он конфуз, самый настоящий стыд! Как это отвратительно пошло и грубо, как мерзко со стороны Арта так реагировать на Рому. И он же ничего не делал! Просто переодевался на физкультуру, а Арт!.. Парень почувствовал к себе резкое отвращение, захотелось принять горячий душ, чтобы смыть с себя эту грязь. Рома вышел через пару минут, одетый и собранный, улыбнулся Арту и совершенно спокойно спросил. – Идем? Арт кивнул. Они зашли в спортивный зал. Физрук спокойно пропустил их к разминке, сказал, что не будет жаловаться их задержке на урок и даже разрешил Арту не заниматься. Арт сел на лавочку вместе с девчонками, которые не занимались. Они вели беседу между собой, поэтому на Каверина внимание не обратили. Арту заняться было нечем, поэтому он следил за разминкой одноклассников. Занимались все без особого энтузиазма, уже привыкли, что уроки физры не проводились, а тут новый учитель, к которому надо привыкать, да еще и заниматься с ним. Преподаватель это, конечно, понимал, поэтому не загружал сильно подростков и старался дать им базовую разминку, чтобы постепенно ввести в дело. Арт смотрел на одноклассников, друзей, но так или иначе его взгляд возвращался всегда к одному человеку – Роме. Рома слишком привлекательно бегал, прыгал, наклонялся… И как он только вышел таким красивым? Тело Ромы не было спортивным или мускулистым, он худой из-за высокого роста, но при этом жилистым, в отличие от самого Арта. Арт мотнул головой. Пелена перед глазами исключительно с полуголым Ромой немного задвинулась на затворку памяти, но все время стремилась выскочить и вновь ввести Арта в краску. Разминка заканчивается, и рядом с Артом на лавочку приземляется запыхавшаяся Катя. – Ты форму не взял? – спросила она. – Не хочу заниматься, – угрюмо заявил Арт. – Кого ты там все ищешь глазами? – Катя наклонилась немного вперед, чтобы проследить за взглядом друга, и Арт повернулся к ней, чтобы смотреть только на подругу. – За Ромычем следишь, что ли? – ехидно заявила Катя, видимо успев понять, на кого именно смотрел Арт. Она окинула взглядом друга и откинулась обратно, прислонив голову к стене. – Странные у вас отношения, – улыбнулась Катя, заглядывая прямо в глаза другу. Арт вздрогнул. Слово «отношения» звучало слишком резко и громко. – Мы дружим, – без энтузиазма произнес Арт. – Оно и видно! – усмехнулась она, хлопнув его по плечу. Арт открыл рот, чтобы спросить, о чем это она, и ее слова звучат намного странней их дружбы, но Катя уже подорвалась и побежала обратно в центр зала к одноклассницам. Мучительная физра закончилась. Перемена пролетела быстро, переодеться толком никто не успел, как уже прозвенел звонок на следующий урок. Все рванули по кабинетам и отсидели еще сорок минут, грызя гранит науки. Зато следующая перемена обещала быть интересной: она длилась целых двадцать минут и считалась большой. Катя, Леха, Рома и Арт решили залечь в библиотеке, чтобы там спокойно пообщаться и спрятаться от шума. Они расселись прямо на рюкзаках за дальней полкой и тихо разговаривали между собой, огороженные от внешнего мира массивным стеллажом с книгами. – Семен такой романтичный! – влюбленно выдает Катя. – Цветы мне недавно подарил, открытку сам делал… – Я рад, Кать, но… – аккуратно начал Арт. – Но он тебе не нравится, я помню! – закатила глаза Катя. – Прости, Катюх, ничего не поделаешь, – Арт пожал плечами, мол, его мнение не изменится, даже если Катя продолжит восхвалять его. – Моим родителям он тоже не нравится. Хотя они даже не знают, что мы встречаемся! Зная их вечный контроль надо мной, я с трудом отпросилась на ночевку якобы к подруге. – Ты ночевала у Семена? – воскликнул Леха и даже наклонился немного вперед, его этой новостью буквально придавило. – Вот те на! – Никто не знал, Лех, – покачала головой Катя и коварно улыбнулась. – Мне не нравится твоя улыбка, Катюх, – напрягся Рома, считывая каждую изменчивость эмоций девушки. – Вы переспали? – с замиранием сердца спросил Арт. Не мог поверить, что подруга, так мало встречаясь с Семеном, сможет так сблизиться с ним. – Ну… – Катя отвела взгляд и нервно заправила прядь волос за ухо. Рома нецензурно выразился. Подтверждать уже ничего не требовалось, по реакции и так все понятно. – Он настаивал, поэтому я… Я была не против… Побаивалась немного, но все прошло хорошо. – Я представляю, что с тобой сделают родители, если узнают, – присвистнул Леха. – Никто им не скажет, – раздраженно бросила Катя. – Мы с Семеном отлично скрываемся, а мои родители… Они помешаны на контроле и не дают мне сделать лишний шаг. Все девчонки в нашем классе, в основном, уже встречаются и в этом нет ничего плохого. – Катюх, тебе пятнадцать, будь осторожна. Отношения – это одно, – серьезно заявил Рома. – А секс с этим ослом – другое. – Он тебе тоже не нравится?! – воскликнула Катя, прослушав мораль Рушкиса. – Вызывает недоверие. Но мешать я вам не буду, – тут же вскинул руки Рома. – Больно вы мне нужны. Если ты в нем ошибешься, я тебе мозги не вправлю, пока ты сама через это не пройдешь. – Ой, все у нас будет нормально! – отмахнулась Катя. – Что-то я устал быть между этими парочками уже, – усмехнулся Леха и бросил многозначительный взгляд на Рому. Тот закатил глаза и отвернулся. – Между какими парочками? – хлопнула глазами Катя. – У нашего Ромочки кто-то появился?! – радостно завизжала она. – Угомонись, Катюх, – строго заявил Рома. – Время придет, расскажу. – В последнее время ты стал слишком нудным, – закатила глаза Катя. – Не подруга я тебе значит больше, да? Не делишься со мной личным? – Ни на кого тебя не променяю, Катенька, – притворно ласковым голосом заявил он. – Фи, не называй меня так, – недовольно скривилась Катя, а Рома расхохотался. Помолчали немного. Арт со скучающим взглядом осмотрел старые книжки рядом, провел по корешкам тех, до которых доставал, когда Леха внезапно объявил. – Мать на выходных приезжала. Вновь наступила гробовая тишина, и друзья переглянулись между собой. Никто об этом не знал, Бянин не делился своими переживаниями и открывался крайне редко. – Зачем? – спокойно спросил Рома. Он говорил, что в таких ситуациях всегда нужно держать себя в руках и ни в коем случае не выражать жалость к человеку, чтобы он не чувствовал себя неполноценным. – Мне из Москвы шмоток привезла, да документы свои забрать приехала. С отцом даже не поздоровалась. Просто сутки делала вид, что его не существует, а он, что не видит ее. Это было отвратительно. Воздух будто стоял в доме. Бежать некуда. Как такое может быть? Любили друг друга столько лет, а сейчас? Просто разбежались и тихо ненавидят друг друга. Может, и не было никакой любви? – Лех, мать твоя решила больше не терпеть то, что твоего отца все устраивает, и он не хочет менять жизнь, в то время как она мечтает о Москве, – подхватил Арт, медленно подбирая нужные слова. – Они изначально не подходили друг другу, просто уживались ради семьи и тебя. Терпение ведь не бесконечно. – Тем более в нашей стране развод после долгих лет брака и при детях в семье считается едва ли не кощунством, – добавила Катя. – Мол, выбрали друг друга, теперь терпите. Это так глу-упо. – Вон, матушке моей отец выбрал жениха, и что сделалось? Я как меж двух огней. И с отцом хочу хорошо, и с ней. – Не вини себя в их разводе, – сказал Рома. – То, что они выбрали такой путь, исключительно их дело и их судьбы. У тебя своя история, пусть и переплетенная с ними, да суть ты строишь сам. Учись на их ошибках, жениться надо исключительно по любви, на том человеке, которого любишь, а не на том, кого приставило общество, – Рома бросил непроизвольный взгляд на Арта, и в его глазах мелькнула печаль, но он быстро взял себя в руки, повернулся к Лехе и поддерживающе похлопал его по плечу. Бянин улыбнулся. Пусть и неумело, ему нравилось делиться сокровенными переживаниями с друзьями. – К моему отцу на этой неделе приезжали люди из Москвы, – сказал Арт. – Это было вечером, я сидел в своей комнате, когда в окно увидел три черных автомобиля. Какие типы из них вышли… Я сразу к сестре побежал, шторы ей задернул, в наушники «Спящую Красавицу» включил, лишь бы никого не слышала. Когда понял, что мама на первом этаже плачет, а отец роется на верхних полках шкафа, где у него пистолет хранился, я тихо на лестнице встал и притаился. Эти типы зашли и с отцом долго разговаривали. До перестрелки не дошло, но тон у них был такой, что они явно были недовольны отцом. Он им денег дал. Судя по их реакции, очень мало. – Арт, – пробормотала Катя. – Ты не волнуйся, все хорошо будет. Они тебя не тронут, Полинку тоже, с отцом разбираться будут. – Я надеюсь. Не хочется, чтобы и маму вплели. Отец говорил, до конца зимы нас здесь не найдут. Нашли. Видимо узнали, что отец в Давыдово рос, а отыскать здесь – проще простого. – Они угрожали? – Больше, чем уверен. – Уже не девяностые, они не рискнут шантажировать кем-то, тобой или Полинкой. – Надеюсь, – вздохнул Арт и натянул улыбку. – Давайте не будем о плохом. Катюх, что там твой Семен, лучше ты рассказывай, а мы молча послушаем. Все согласились с Артом, и Катя, то бледнея, то краснея, рассказывала про Семена. Никто не перечил ей и больше не твердил, что Семен плохой, все старались уважать ее выбор и оставаться молча при своем мнении. Арт смотрел на Рому. Тот сидел напротив, слишком далеко. Арту жутко хотелось к нему прикоснуться, но отвращение к себе после конфуза перед физкультурой еще никуда не ушло, поэтому он борол в себе эти желания. К тому же, здесь были друзья. Пусть Леха знал об их отношениях, ему могло быть неприятно наблюдать за тем, как нежничают два парня, а Катя и вовсе ничего о них не знала. Тем более в любой момент мой кто-то зайти и увидеть, поэтому даже приближаться к Роме было опасно. Тем временем Рома умудрялся действовать на Арта на расстоянии. Пока Арт изнывал от невозможности прикоснуться или хотя бы просто обнять Рому, тот прожигал его взглядом так, что Арт боялся увидеть в себе дыру от его настырности. Рома Катю явно не слушал и только пытался разглядеть что-то в глазах Арта. Затем он ухмыльнулся и медленно провел взглядом по скуле Арта, спускаясь ниже к губам. Он облизнул свои губы и нервно побарабанил пальцами по полу. Арт вздрогнул. Пусть Рома идет на все четыре стороны со своими играми! Тем временем взгляд Ромы опускался к шее, опять поднялся немного. Арт почувствовал покалывание на шее, будто Рома прикасался к нему по-настоящему. В какой-то момент даже захотелось ударить его, нельзя так делать, когда вокруг люди! Затем Ромин взгляд оказался еще ниже, на верхних пуговицах рубашки, которые он будто бы ловко расстегивал еле заметным движением пальцев. Арт поерзал на своем рюкзаке, поправил воротник рубашки, разгладил складки на жилете и попытался натянуть его пониже. Второй раз за день! Как Арту вообще учиться в одном классе с Ромой? Ладно, терпеть и сдерживаться он сможет, все-таки первое время вообще пытался скрыть свои чувства, но иногда реакция его организма пугает. Арт отвернулся, все еще ощущая, как Рома буквально раздевает его взглядом. Самое неприятное заключалось в том, что Арт понимал, ему это приятно, но Рома мог нести просто симпатию в своем взгляде, не думая о «всяком», чего так боялся Арт. Леха заметил, что между друзьями что-то не так, что Рома пытается привлечь внимание, а Арт отворачивается и сконфуженно смотрит куда угодно, лишь бы не на Рушкиса. Леха тяжело вздохнул, явно в мыслях не раз спросил себя: «За что мне это все?» – и, придвинувшись к Кате, предложил ей вдвоем пойти на урок, а остальные их догонят, явно не особо заинтересованные в рассказе Кати. Катя кивнула, не прерывая разговор, и встала, подхватила свой рюкзак, помахала парням, будто они больше не увидятся, и вместе с Лехой направилась в сторону выхода. Бянин обернулся и подмигнул удивленно провожающим парням, мол, теперь у вас еще несколько минут нормально поговорить между собой. Арт встал. Рома тоже. Арт отвернулся. Рома попытался развернуть к себе парня, взяв его за руку, но Арт грубо вырвал ладонь. Рома отшатнулся, словно его ударили. – Арт, что происходит? – требовательно спросил он. – Ты сегодня с утра шарахаешься меня, будто я тебя бью. – Вокруг просто много людей, Ром, – тихо ответил Арт, не смотря на парня. – Утром Полина, в раздевалку мог зайти кто угодно, в библиотеке Катя и Леха, вдруг им будет неприятно, если мы… Ты понял. – Если ты боишься реакции сестры, то, я уверен, друзья будут не против наших отношений. Леха давно все знает, и… – Я боюсь, Ром. Эти чувства, они слишком яркие, а ты проявляешь столько внимания… Вдруг это просто симпатия с твоей стороны, Ром? Ведь ты нормальный, за тобой толпы девчонок бегают, тебе они должны нравиться… – Арт, я готов преподнести тебе весь мир, и ты говоришь, что это просто симпатия? – обиженно спрашивает Рома. – Если ты понял, что ничего не хочешь или тебе нужно время, ты скажи, я отстану, будто я заставляю тебя… – Мне все нравится. Но, к сожалению, я не могу взять тебя за руку, когда захочу, не могу обнять, когда захочу, и меня это мучает. А когда ты смотришь на меня так, я… Я знаю, что ты проявляешь симпатию, но я начинаю думать о…о «всяком», и мне становится противно от самого себя, зная, что ты всего лишь говоришь так о своей влюбленности. – О чем, о «всяком»? – растерянно переспросил Рома, хлопнув глазами. – Ты прикасаешься ко мне, пытаешься быть ближе, едва ли не раздел меня взглядом, а во мне эти чувства слишком велики, слишком яркие, и я хочу от тебя «всякого», и это страшно, это неправильно, это отвратительно… Я пытаюсь держать дистанцию, чтобы скрывать от тебя мои мерзкие мысли. – Арт, – вдруг окликает его Рома нежно, но Каверин только хмурится. – Я готов тебя поддержать, готов быть рядом, держать дистанцию, если ты так боишься этого «всякого», хотя ничего в нем и нет плохого. Ты только прекрати резаться, я тебя умоляю… Я не думал, что это из-за меня, не думал, что я мог быть в этом виноватым. Хочешь я уйду, только себя терзать не надо! – Откуда ты знаешь? – вдруг замер Арт, и его руки дрогнули. Он всегда тщательно прятал бинты под одежду, лезвия хранились исключительно дома, а таблетки надежно во внутреннем кармашке рюкзака. Никто не знал о том, что Арт терзает себя. – Мы же обнимались с тобой, Арт, я еще тогда понял. На физру ты передо мной никогда не переодевался, если занимался, то исключительно в водолазках, за что тебя всегда ругали. Потом случайно бинты увидел и все понял. Думал, из-за ситуации в семье, что отец тиран, старался поддержать, словами успокоить, что ты ни в чем не виноват. Если сказал бы открыто, ты испугался бы и закрылся от меня еще сильней. – Вот видишь, зачем я тебе такой больной? – вздохнул Арт, понимая, что отрицать нет смысла. – Ты ведешь себя так, словно готов отдать все ради нашей любви, но любовь ли это, Ром? Может, все-таки с девчонкой попробуешь? – Да что ты заладил с этими девчонками! – раздраженно прикрикнул Рома. – Я тебе уже говорил, это не в первый раз, и я уже спокойно принимаю себя, потому что не считаю, что в этом есть что-то плохое. А ты ставишь мою любовь под сомнение? Арт, это, правда, очень обидно, я… – Ром… – перебил его Арт, чувствуя, что терять контроль над ситуацией и над собой. Однако Рома не прекратил говорить. – Мне тоже страшно, кажется, будто я заставляю тебя встречаться со мной, а ты попросту боишься меня, и тебе все это неприятно, и я неприятен, и я виню себя, что сбил тебя с правильной дорожки и… – Ром, прекрати, – одернул его Арт. Но Рома не прекращал. – Вот теперь еще и выяснилось, что ты режешься из-за меня! Какой из меня партнер, Арт? Отвратительный. Наверное, ты прав, это не любовь, потому что тот, кто любит, не может причинять боль своей половинке. Арта будто ударили в сердце. Рома говорит это серьезно? Он сомневается в чувствах или полностью их отрицает? – Я не это имел в виду, Ром… – Это, и ты это понимаешь, – вздохнул он, резко сбавив тон голоса. Арт промолчал, не зная, что ответить. Почему все рушилось, еще не построившись? Неужели они оба сдадутся, так и не попытавшись выстроить отношения? А может Рома испугался? У него ведь не было опыта с парнем, и он понял, что ошибался в своих чувствах, когда они начали встречаться? – Арт, – внезапно окликнул его Рома. – Наверное, ты был прав, и мне стоило тогда уйти из актового зала. Прекрати терзать себя из-за меня, этого я тебе никогда не прощу. Если тебе станет легче, можешь верить, что с моей стороны была не любовь. И он ушел. Просто развернулся, схватил свою сумку и ушел. Арт хотел его остановить, крикнуть, но слова застряли где-то в горле. Нет, Рома не просто обиделся, Арт сделал ему больно, посмел назвать его чувства ложью, хотя Рома всегда был рядом, поддерживал и не настаивал. Он любил, а Арт повел себя, как придурок. Впервые Арт сел и просто заплакал. Горькие слезы текли сами, из-за несправедливости, своей глупости, этой дурацкой ссоры и того, что он явно недостоин Ромы, который готов ради него на все. На оставшиеся уроки Рома не пришел. Арт сидел на них чернее тучи. На пути домой не разговаривал с сестрой. И даже новость, что отец уезжает на все выходные не могла его обрадовать.