Зима в сугробах любви

– Все собрались? – спрашивает Арт, разглядывая друзей на крыльце. Полина задержалась, обуваясь. Все сонно закивали. Арт закрыл дверь, взял сестру за руку и потащился по заметенной тропинке. – Я хочу пойти с Катей, – смущенно попросила Полина, и Арт возражать не стал, отдал сестру подруге. Сам пошел между Лехой и Ромой, все кидая на Рушкиса неловкие взоры исподлобья. Чувствовалось не просто стеснение, а настоящий стыд. Только Арт посылал взгляд парню, как тут же вспоминалась ночь, жаркие объятия и горячие поцелуи, а потом всплеск эмоций, который, они боялись, станет слышен и известен другим ребятам, присутствующим в доме. – Ну как, на? – пихнул Леха локтем Арта. Арт отвел взгляд, а Рома закатил глаза. Ему тоже было неловко, хотя ничего стыдливого вчера они не делали, предались своим чувствам и посвятили друг другу еще одно воспоминание. – Ну вы даете, на! – хохотнул Леха, который догадался обо всем по одном только взгляду. Арт беспомощно оглянулся на Рому, а тот подбадривающе улыбнулся и, достав руку из кармана, протянул ее Арту, чтобы переплести пальцы, чем еще сильнее смутил его. – Мы… – растерянно пробормотал Арт, сам не зная, что хотел сказать. – Да понял я! – усмехнулся Леха. – Знаете, а я рад за вас пацаны, – вдруг искренне улыбнулся он. – Пусть чего хотят другие говорят, я так за ваши отношения переживаю, больше, чем за свои! Своих у меня нет, так что отдамся вашей любви. Арт и Рома опять переглянулись. В их глазах мелькнула надежда: пусть их никогда не примет все общество, но друзья и близкие люди, самые дорогие их сердцу должны понять их любовь и быть счастливыми видеть довольных парней. По пути до школы почти не разговаривали. Катя иногда шепталась с Полиной, Леха зевал, а Рома и Арт предавались собственным мечтаниям и все еще думали о вчерашней ночи. Что ж, она и правда важна не только в отношениях, но и в жизни, в целом. Это новый опыт, первый раз ощущение других эмоций с участием второго человека, который имеет для тебя огромное значение. Первым уроком была история, на которой лекции писали максимум парочку отличниц. Арт сонно клевал носом, а Рома рисовал карандашом на последнем листе тетради. Карандаш шоркал по бумаге и издавал скрипящие звуки, отчего скучающий Арт заинтересовался занятием парня. – Что делаешь? Кого рисуешь? – закидал он того сразу резонными вопросами. – Тебя, – хитро ухмыльнулся он, но, когда Арт попытался заглянуть ему через плечо, немедленно закрыл своей широко ладонью лист и неоконченный рисунок. Арт наигранно обиделся и засопел. – Так нечестно, мне интересно. Рома хмыкнул. Нагло и надменно, как, бывало, выражал свои эмоции раньше. Арт нервно отстранился от него, но все еще бросал взгляды, мол, может тот соизволит показать рисунок. Рома только наклонился к Арту, и его рука ловко сползла под парту, коснувшись колена, а затем бедра парня. Арт выпрямился, словно лом проглотил, и шумно сглотнул. Рома ухмыльнулся у самого уха парня и прошептал, окидывая его горячим дыханием. – Мне так нравится, когда ты смущаешься… Раньше мне тоже становилось от этого неловко, но теперь… Я вспоминаю, как ты пытался сдерживать стоны вчера. Арт покраснел. Очень. Сильно. Покраснел. Каверин отшатнулся от Ромы и откашлялся. Попытался скрыть свое смущение, но красные щеки, шею, казалось, красное все тело, спрятать было невозможно. Рома тихо усмехнулся и немного отстранился от Арта, чтобы дать глотнуть ему свежего воздуха. Несмотря на то, что Арт смущался, ему было приятно такое внимание, такое отношение Ромы, будто их отношения перешли на новый уровень, какой-то взрослый и все еще такой странный и неизведанный для них двоих. – Выйди в туалет через пять минут, – шепнул Рома и, зажав одной рукой нос, а вторую подняв, он громко воскликнул. – Извините, можно выйти? Кажется, у меня кровь из носа. – Ох, конечно, – всплеснула руками учительница, прервав лекцию. – Может, послать за тобой кого-то? – Нет-нет, я быстро, – с зажатым носом ответил он и убежал из кабинета. Отсидеть пять минут Арт, конечно, не смог. Вскинул руку и от неловкости слишком громко воскликнул. – Извините, можно выйти? Учительница удивленно уставилась на него и спросила. – Тоже кровь из носа? – Нет. В туалет. – Иди, – отмахнулась она и повернулась обратно к доске, продолжая вести урок. Арт, пока учительница не передумала, вылетел из класса и понесся по коридору к мужскому туалету. Рома стоял напротив раковин и нервно оглядывался по сторонам. Похоже, и он не рассчитывал, что Арт будет сидеть пять минут в классе. – Как нос? – усмехнулся Арт, подлетая к парню. – Как видишь, отлично, – улыбнулся он и потянулся к Арту, чтобы поцеловать его, но тот покачал головой и отстранился. – В кабинку, – тихо проговорил он и, взяв Рому за руку, потащил его в сторону маленьких узких кабинок. Места в ней было, конечно, отвратительно мало. Рома опустил крышку унитаза и сел сверху, а Арт, обвив руками его шею, медленно поцеловал Рому, который теперь был значительно ниже и удобнее для поцелуев. В школьном туалете их могли увидеть, даже из кабинки услышать звуки, но на уроках здесь практически никого не бывало, да и учителя разгоняли парней, которые зачастили бегать туда, прячась от уроков. Туалет быстро превратился в опасную зону, поэтому подростки там не оставались, а кто-то (вроде Арта и Ромы) могли воспользоваться этим. Внезапно дверь кабинки распахивается, и самодовольный голос Лехи разносится на весь туалет. – Вот вы где! Я уж думал, куда вы так оба сиганули. Вижу, с твоим носом все в порядке, – улыбается Леха, глядя на раскрасневшегося Рому и смущенного Арта. – И зачем ты пришел? – раздраженно спросил Рома, отпуская Арта и поднимаясь на ноги. – Тебя здесь не ждали. – Да знаю я! Вот делаешь вам добро, а вы только, наоборот, от меня пытаетесь отделаться. Эх, любовнички! – Вас отпустили с истории? – Ага, вы ушли невовремя, там преподше завуч позвонил, сказал срочно подняться, она нас оставила. Подождали бы пару минут, никаких историй выдумывать не потребовалось бы. – Все разбрелись, и ты поплелся за нами? – выгнул бровь Рома. – Ну да, а за кем еще, на? Катюха сказала, что ей в туалет надо, я что, извращенец за ней идти? Да и ваш пыл нужно остужать. Ваши эти нюни мне надоели, лобызаетесь при любом удобном случае! – Так тебя же не трогаем, – вторил Рома. – Не при тебе, как ты выразился, лобызаемся. – Вчера не хватило? – Думаешь, мы норму выполнили и теперь до конца месяца не подходим друг к другу? – хохотнул Рома. – Согласен, глупости говорю. Вообще я, честно, пришел вас забрать, чтобы пойти собрать рюкзаки и идти на следующий урок. Не вечно же вы будете здесь сидеть! – И правда, – кивнул Арт. – Пойдемте за Катей сходим и вернемся в класс. Вдруг все-таки учительница вернется проводить урок, – насчет последнего, конечно, все сомневались, но согласно закивали и направились на выход из туалета, в коридор, в сторону женского, чтобы подождать там Катю в надежде, что она не успела уйти и они не разминулись. Постояв пару минут у женского туалета, парни поняли, что Кати либо там уже нет, либо Катя уснула, потому что она никак не выходила. Тогда Леха, немного приоткрыв дверь туалета, заглянул. Внутри никого не оказалось, а кабинки располагались за поворотом. Леха хотел уже выйти, некрасиво заходить в женский туалет, но тут он прислушался и заставил друзей замолчать. Из кабинок доносились жалобные всхлипы, кто-то плакал. Пришлось зайти в туалет. Все кабинки были закрыты, но за одной из них виднелись ноги Кати и доносился горький плач. Друзья переглянулись и испуганно забарабанили в дверцу кабинки. – Катя, открой! – Катя, что случилось? – Кать, ты почему плачешь? – затараторили они. Всхлипы вдруг прекратились, послышалось шуршание, и Катя открыла дверь. Ее щеки и глаза были красными, по лицу размазаны слезы, а губы дрожат. – Ч-что вы тут делаете? – икнула она и опять разревелась. Она сжимала что-то в руках. Леха притянул девушку к себе и обнял за плечи. Она всунула какую-то бумажку в руки Ромы и зарылась лицом в жилет Лехи и заплакала еще пуще прежнего. Бянин гладил ее по спине, не понимая, что происходит. Рома нахмурился и разглядел бумажку из своих рук. Арт заглянул ему через плечо и испуганно прошептал. – Тест на беременность… Леха вдруг замер, прекратил гладить Катю. Глаза его округлились, и он перевел взгляд на переданную Катей вещь. Тест. А на тесте две полоски. Друзья переглянулись, затем уставились на Катю и опять на тест. – Кать, подожди, может быть, ошибается, это разве точно… – зашептал Арт, касаясь ее плеча. – То-о-очно… – плакала она навзрыд, хватаясь за Леху, словно тот мог ее спасти. Друзья опять переглянулись и хотели как-то обратиться к подруге, но она заговорила первая. – Меня тошнило уже несколько дней, голова кружилась и потом…потом, в общем у меня нет женских дней давно, – неловко пробормотала она. – Я в интернете прочитала, что это все признаки беременности, попросила подружку годом старше тест купить и… – она опять громко всхлипнула. – Может быть, сбой какой-нибудь, Кать, – встрял Рома. – Надо к врачу сходить, Катюх, может, обойдется все… – Не обойдется, – выла она, захлебывая слезами. Но ничего счастливого в этой новости и не было. Катя отпросилась с уроков, вся расстроенная и в слезах поскорее покинула стены школы. Друзья взяли с нее обещание, что она сегодня же сходит в больницу и узнает, подтвердятся ли ее опасения или нет. Но парня сами понимали, что многое указывало на беременность, а, зная халатное отношение Семена ко всему, вряд ли он переживал за защищенный секс. Оставалось только верить и надеяться, но этим уже никто не занимался, все только и думали, как решать проблему, ведь Катю убьют не только родители, но и все общество в целом.