more...?

      Сейчас Шайни хотелось только одного — спать. Свежие сплетни, которые ей вот уже как полчаса пыталась донести Линдси, пролетали мимо ушей. Прикрыв зевок, девушка потянулась за кофе. Какая ей вообще должна быть разница, что кто-то в их школе в очередной раз свел счеты с жизнью. Подростки нынче такие ранимые.       — Линдси, — выставив ладонь вперед, она оборвала подругу на полуслове, — может хватит? Я устала от твоей болтовни.       Среди неисчерпаемого списка вещей, которые Шайни ненавидела, конечно же было утро. Оно шло сразу за горьким шоколадом и лесбиянками. По выходным она не просыпалась раньше полудня, а вот по будням такой роскошью приходилось жертвовать во имя школы.       Сама Шайни давно бы её бросила, потому что считала, что все учебные заведения в двадцать первом веке — это пережитки прошлого, от которых не могут избавиться только из-за страха перед новым и отсутствия дисциплины. Но она дала родителям обещание окончить её и даже подумать о поступлении в колледж.       Семья Мунов, однажды взявших Шайни из дома малютки, были готовы на всё ради дочери. Они сами позволили ей выбрать имя. Покупали одежду, игрушки, какие она только хотела — а ведь параллельно с тем, как девочка подрастала, росли и ценники. Они подарили Шайни на шестнадцатилетие машину, а еще уезжали куда-нибудь на все выходные, стоило дочери обмолвиться, что она давно не собирала у себя друзей.       Шайни умела быть благодарной, поэтому никогда не получала оценки ниже «В». И даже просмотрела парочку брошюр из колледжей, которые в начале года раздал всем школьный консультант.       — Так что думаешь? — переспросила Линдси. Шайни закатила глаза. Кристалл опаздывала, и это начинало бесить. Вернее, начинала её бесить Линдси, а раздражение на подругу подтянулось следом.       — О чем?       — Ну… — Линдси потупила взгляд. Кажется, до неё только сейчас дошло, что Шайни не услышала ничего из того, что она говорила.       — Представляете, лесбиянка Джей-Джей бросилась под машину! — когда Кристалл обрушила новость на их столик, за её спиной всё ещё звенели колокольчики. Шайни бросила короткий злобный взгляд на немногочисленных посетителей кофейни, встрепенувшихся от звонкого голоса девушки и уставившихся на них, а когда они отвернулись, проследила за тем, как подруга берет в руки меню.       — Да ладно? — Шайни изобразила на лице выверенное до миллиметров удивление, хотя на самом деле ей было плевать. Где-то в глубине души девушка всегда знала, что это произойдет. Таким как Джейд и рождаться-то не следовало. — Уверена, что бросилась? Может, её нарочно переехал кто.       — Не знаю, — Кристалл равнодушно пожала плечами. Её взгляд, ставший внимательным, все ещё скользил по страницам меню. Иногда Шайни ненавидела подругу. Рядом с ней она как будто отступала в тень, ведь все взгляды фокусировались на Кристалл. Её правильных чертах лица, огромных голубых глазах и волосах, какие бывают только в рекламах шампуня. Шайни приходилось постоянно пребывать в напряжении, выверяя движение каждого мускула. Кристалл же даже в самый скверный день выглядела так, будто только сошла с обложки глянцевого журнала. — Сказали, что бросилась. Вчера были похороны.       — Её не сожгли? — хмыкнула Шайни, отворачиваясь к окну. — Странно….       — Ну, может положили в свинцовый гроб, — Кристалл поняла её с полуслова и, улыбнувшись, негромко добавила: — чтобы зараза не распространялась. Кстати, о заразе. Мне тут птичка шепнула, что Лея Коулман возвращается в школу.       Судя по надувшимся щекам и дрожащей губе, всё это Линдси уже рассказала Шайни. И то, что подруга реагировала на новости так, будто слышала впервые, её жутко задело. Искоса взглянув на неё, Шайни едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Линдси должна быть благодарна уже за то, что сидит с ними за одним столиком. Её скрипучий голос и слишком громкий смех выдержит не каждый. Да и к азиатам, даже к тем, кто в третьем поколении живет в Штатах, не все относятся однозначно.       — Хочу латте… — прикусив нижнюю губу, задумчиво пропела Кристалл. — Линдси, сбегаешь, сделаешь заказ? — та, задумавшись на мгновение, неохотно кивнула. Шайни вопросительно подняла бровь.       — А почему сама не пошла? Там, между прочим, твой парень за стойкой.       — Мы с ним поссорились, — Кристалл откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. — Я бы, может, и извинилась, но в конце Аарон назвал меня истеричкой.       — О-о, — протянула Шайни. — За такое ему долго придется вымаливать у тебя прощение.       — Я бы сказала, вылизывать прощение, — злобно ухмыльнулась Кристалл.       Это было второй причиной, по которой Шайни ненавидела подругу. Все считали её ангелом — чистым и непорочным. Разве что, нимба не хватает. Но на самом деле Кристалл была грязной, испорченной девкой. И за это парни её боготворили.       Когда Линдси вернулась с кофе, Кристалл недовольно поджала губы. Она ещё ничего не сказала, но сгустившийся воздух намекал, что вот-вот разразится буря. Шайни, склонив голову, молча дожидалась начала представления.       Иногда ей казалось, что вот-вот Линдси не выдержит и сбежит от них. Ведь когда-нибудь она должна осознать, что является таким же посмешищем, как те, кого они постоянно унижают. А Шайни и Кристалл держат её при себе только в роли придворного шута.       — Я не буду этот латте. Он на обычном молоке, а я хочу на овсяном.       — Но ты не сказала, — Линдси нахмурилась. Её глаза увлажнились, но Шайни заранее знала, что и в этот раз конфликтовать она не будет, а сделает так, как ей сказали сделать. Впрочем, ничего нового. Даже скучно.       — Я подразумевала, — с легким напором возразила Кристалл. — Попроси Аарона переделать, и возьми что-нибудь себе на сдачу, — она протянула Линдси двадцатку.       Взяв деньги, девушка снова ушла к стойке. Проводив её спину взглядом, Шайни хихикнула в кулак.       — Она такое посмешище, — покачав головой, прошептала Кристалл. Шайни согласно кивнула.       Конечно, она ненавидела Кристалл. Каждый день надеялась, что её «случайно» переедет автобус — только так они смогут пронести свою дружбу до самой смерти. Ну, по крайней мере одной из них.       Шайни только оставалось догадываться, какого мнения о ней подруга на самом деле. Кристалл всегда была безукоризненно мила на публике. В её улыбку было невозможно не влюбиться. Ещё бы. Кристалл никогда не показывала зубы — а они были словно острейшие клыки, с которых сочился яд. Она впивалась ими в каждого неугодного ей и смаковала, пока от бедняги не оставались одни кости. Только всё это никогда не выходило за пределы комнаты.       Кристалл предпочитала действовать за спиной, чтобы сохранить свой образ.       Недоступный идеал. Шайни не сомневалась, что когда-нибудь кто-то нарисует её как какую-нибудь Мону Лизу и, выставив в музее, запечатлеет на века. Может, поэтому Леон не выпускал из рук кисти — чтобы довести навык до совершенства, достойного гения его сестры.       Своего латте Кристалл, по всей видимости, дождаться было не суждено. Выслушав просьбу Линдси, Аарон обратил взгляд на их столик. В его лице волшебным образом слились недовольство и холодное равнодушие. Вытерев руки, он вышел из-за стойки и, оставив за спиной пискнувшую Линдси, подошел к девушкам. Шайни улыбнулась ему в знак приветствия. Кристалл сделала вид, что куда больше увлечена сделанным на выходных маникюром.       — Кафе оставляет за собой право отказать посетителю в обслуживанию без объяснения причин.       Аарон никогда не интересовал Шайни в романтическом плане, но с мурашками, пробегающими по спине каждый раз, когда девушка слышала его низкий, как будто сотканный из бархата голос, ничего поделать не могла.       А вообще, если бы Кристалл и Аарона ничего не связывало, Шайни бы, может, и задумалась о большем. Просто парни подруг были для неё табу. Она старалась не думать о них, как о мужчинах.       Но что-то в Аароне привлекало её. Была какая-то загадочная притягательность в его меланхоличном взгляде и длинных пальцах, прикосновение которых иногда очень сильно хотелось почувствовать на щеке. Только чтобы удовлетворить любопытство, не больше.       Девочки должны интересоваться мальчиками. Это нормально, ведь так? Шайни ни на что не претендовала. Просто была не в силах бороться с тем, что заложено в ней природой.       — А не много власти для обычного бармена? — склонив голову, с легкой улыбкой поинтересовалась Кристалл.       — Я — бариста, — девушка пропустила его слова мимо ушей.       — Хорошо, — отложив меню, Кристалл поднялась с диванчика, практически сталкиваясь нос к носу с парнем. — Хочешь, чтобы было по-твоему? — она ласково провела ногтем по его щеке. И хоть ни один мускул на лице Аарона не дрогнул, Шайни успела заметить, как на мгновение его глаза стали темнее штормового неба. — Отойдем?       — Я работаю, — они пересеклись взглядами, и Кристалл отпустила невесомый смешок.       — А я не займу много твоего времени.       Шайни нисколько не удивилась, когда они скрылись за дверью, ведущей в служебное помещение. Никто и никогда не отказывал Кристалл Фостер. Хотя не исключено, что это последний раз, когда Аарон пошел у неё на поводу.       Линдси, вернувшаяся за свое место, беспокойно взглянула на телефон. От развернувшейся сцены её щеки заливал смущенный румянец. Она избегала поднимать на Шайни глаза и только беспокойно жевала нижнюю губу.       — Мы опоздаем в школу, — наконец, не выдержала она. Шайни подняла на неё глаза.       — Не опоздаем, — девушка достала из сумки косметичку и, отыскав в ней помаду и компактное зеркальце, поправила макияж. — Леон скоро приедет. Он подвезет нас.       — Кстати, где он? — уловив появившееся недовольство в глазах Шайни, Линдси поторопилась добавить, — просто вы почти всегда вместе…       — Он поехал в Галерею, уладить пару вопросов по поводу предстоящей выставки, — голос Шайни потеплел. Достижения Леона были её любимой темой для разговоров. Появлялось приятное чувство, что и она приложила руку к его успеху.       — Классно, — восхищение Линдси было искренним, ну, или она за много лет их дружбы научилась его подделывать. Как бы то ни было, ее светящееся лицо подкармливало самолюбие Шайни.       — Ага. На одну из картин уже появился покупатель. Он из Милана, и мы полетим туда на зимних каникулах, чтобы уладить все формальности.       — Здорово, — кивнула Линдси.       Когда тема разговора была исчерпана, она покосилась на дверь подсобки. Шайни, проследив за её взглядом, поджала губы. Ведь все знали, чем эти двое там сейчас занимаются. И выйдут они счастливые и взъерошенные — аж противно. Шайни считала такое поведение неподобающим. Личное должно оставаться личным.       — Привет, — Леон принес за собой немного холода и запах океана. Он поцеловал Шайни в щеку и, бросив короткий взгляд на стойку, сел рядом с девушкой. — А где Кристалл и Аарон?       — Тебе не понравится мой ответ.       Догадливости Леону было не занимать. Он посмотрел на дверь подсобки, затем обвел взглядом посетителей, изредка косящихся на нее, и медленно выдохнул.       — В таком случае мы можем их не ждать, верно?       В школе все выглядели притихшими. На шкафчике Джейд висела её черно-белая фотография. Кто-то из студентов оставил рядом игрушечного мишку, несколько свечей и радужную ленточку со значком «Be Proud». Шайни едва слышно фыркнула. Как же лицемерно. Все в школе ненавидели лесбиянку Джей-Джей, а после её смерти решили сделать вид, что соболезнуют.       Шайни, отпустив руку Леона, остановилась возле локера, решив взглянуть в глаза мертвой девочки. Паршиво, что теперь придется снова искать кого-то, чтобы выплескивать на нем плохое настроение. А у Шайни оно было практически постоянно. Мало того, что приходилось вставать рано по утрам, так ещё и терпеть рядом с собой идеальную Кристалл. Возможно, если она найдет того, кто оставил радужную ленточку, жить снова станет немного легче.       — Ну что, довольна собой? — голос, раздавшийся за спиной, был как будто соткан из металла. Шайни даже испугалась. Всего на мгновение. Но, пока оборачивалась, смогла вернуть лицу привычное, немного спесивое выражение.       Она сразу же узнала Лею. Эта девчонка, на самом деле, порядочно бесила её весь позапрошлый год. Когда учитель рассказал, что семья Коулманов попала в аварию, Шайни почувствовала странное возбуждение. Впрочем, оно быстро прошло, когда учитель добавил, что Лея жива, но получила серьезную травму и больше не будет ходить в школу.       Ну, хотя бы так.       Шайни прекрасно знала, что Лея — лесбиянка. Та, в принципе, никогда и не скрывала этого. Нет, не приставала к другим девушкам. Но, когда один из самых симпатичных футболистов школьной команды пригласил её вместе пойти на бал, Лея честно призналась, что ей нравятся девочки.       Шайни тогда чуть не стошнило. Её и сейчас подташнивало, когда эта неправильная находилась так близко. Горло заложило, как при отеке. Не получалось ни сглотнуть, ни сделать вздох.       — А разве может быть по-другому? — больше всего на свете Шайни хотелось найти взглядом Леона, но она не могла оборвать их с Леей зрительный контакт первой. Шайни никогда не уступит этой юродивой.       — Ты ведь даже не понимаешь, о чем я, — губы Лее тронул оскал. — Такие как ты и твои подружки можете только оскорблять, но никогда не почувствуете вину за те раны, которые нанесли своими словами.       — Ты имеешь в виду лесбиянку Джейд? — повела бровью Шайни. — Только не говори, что это из-за меня она шагнула под машину.       — Это ты довела её, — Лея покачала головой. Её лицо исказилось от боли, но она быстро справилась с ней. — У неё просто не осталось сил сопротивляться твоим постоянным насмешкам и оскорблениям. Почему ты просто не могла оставить её в покое?       — Ты это серьезно? — Шайни прикусила губу. — Я польщена. Если благодаря мне мир избавился от одной из генетических ошибок, я продолжу в том же духе.       Наверное, если бы Леон не встал между ними, Лея бы накинулась на неё. Шайни, откинув голову, рассмеялась. Эта выскочка ещё пожалеет, что решила вернуться в школу. Лучше бы ей было не вставать со своего инвалидного кресла.       — На первый раз я тебя прощаю, — сложив руки на груди, Шайни вышла из-за спины Леона. — Но больше не попадайся мне на глаза.       — Ты ещё пожалеешь о том, что сделала. Все вы, — глаза Леи вспыхнули огнем.       Шайни её слова не напугали. Но по спине всё равно пробежали мурашки.       — Ну-ну. Лучше возвращайся в свой радужный угол, пока не поздно, — ухмыльнулась как ни в чем не бывало Шайни. Когда рядом страховал Леон, оставаться смелой было куда проще. Лея устало прикрыла глаза. Шайни, показалось, что с губ девушки сорвались какие-то слова, но она ничего не услышала.       В коридоре повеяло холодом. В противовес этому внутренности как будто охватил огонь. Шайни попыталась вздохнуть, но почувствовала только всепожирающую боль. Девушке показалось, что она сейчас умрет. Из глаз брызнули слезы. Она схватилась за Леона, только чтобы позорно не свалиться посреди шумного коридора.       — Ты в порядке? — шепот парня обжег ухо. Леон придерживал её за талию, не давая упасть. Шайни покачала головой. — Пойдем, тебе нужно прилечь.       Шайни не могла этого видеть, но была почти уверена, что, когда они уходили, на лице Леи блуждала дьявольская улыбка. Не хотелось об этом думать, но девушка не могла избавиться от мысли, что нечто темное и липкое проникает ей под кожу, переплетаясь с клетками крови. Шайни закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.