more...?

             Шайни ненавидела утро. Сумрачное, наполненное красками рассвета, дождливое, солнечное. Любое. Но те дни, когда удавалось провести его с Леоном, пожалуй, были исключением.              Шайни нравилось просыпаться, когда он рядом. Всё становилось таким неважным: школа, соперничество с Кристалл, расплывчатые планы на будущее. Шайни просто наслаждалась временем, как будто замедлившимся для них двоих. Она прятала улыбку, когда замечала, что Леон наблюдает за ней из-под полуоткрытых ресниц. Игриво потягивалась, а затем, падая на подушки, прижималась к парню, жадно вдыхая запах его тела. Рядом с Леоном она чувствовала себя самой красивой, привлекательной и желанной.              Вчера парень настоял на том, чтобы Шайни посетила врача — и это было ещё одним доказательством того, что у них всё серьезно. Поездка заняла почти весь день, так что они пропустили школу. А на обратном пути Леон сказал, что ему нужно заехать в Галерею, и Шайни с удовольствием составила ему компанию.              Она знала про каждую картину, которую Леон собирался выставить. Вообще-то девушка своими глазами видела весь путь от карандашного наброска до последнего взмаха кисти. Пустой холст становился новым произведением искусства — Шайни всерьез считала своего парня следующим Микеланджело. И положительные отзывы критиков только подкрепляли её мнение.              Оставалось вселить эту уверенность в Леона, потому что к собственным творениям юноша относился весьма скептически. Он не называл картины кошмаром, не рвался сжечь или порвать, но, казалось, видел в них одни недостатки. Если бы не Шайни, Леон так и не решился на выставку. Теперь его ждал успех, и девушка с гордостью говорила всем, что в этом есть и её заслуга.              Правда, Шайни все-таки не видела одну картину, которую Леон написал без неё и до самого открытия выставки собирался держать под покрывалом. В глубине души девушка надеялась, что там изображена она. Его муза.              Склонившись над парнем, который только притворялся спящим, Шайни осторожно поцеловала его в губы. Он запустил пальцы в её волосы, не давая разорвать поцелуй. Ей и не хотелось. Забравшись на Леона, Шайни прикусила его за нижнюю губу, урывая каплю кислорода. Чужие руки, как всегда холодные, контрастировали с жаром её тела. Они изучали каждый изгиб, заходя всё дальше, ниже. Туда, где эту игру будет уже невозможно остановить или поставить на паузу.              Но что-то было не так. Долгожданная истома не наступала. Нет, Шайни нравилось происходящее. Но она не хотела Леона. Физически.              — Ты в порядке? — почувствовав её отстраненность, юноша посмотрел девушке в глаза.              Шайни захотелось соврать. Снова накрыть его губы поцелуем, позволить продолжить начатое, понадеявшись, что это пробудит до сих пор не проснувшееся желание, но она не смогла.              Внезапно Шайни стало так страшно. Всё, что было раньше, каждый счастливый момент, прожитый девушкой, отдавал фальшью. Чувства и мысли перемешались, казались чужими и… навязанными.              Шайни слезла с парня и, притянув ноги к груди, уткнулась подбородком в колени. Её лихорадило, но девушка точно знала, что не больна.              — Всё хорошо, просто… — Шайни сглотнула. Она не могла заставить себя поднять глаза и посмотреть на Леона. Ей было стыдно. — Давай в другой раз, ладно?       — Конечно, — почувствовав на щеке его ладонь, Шайни закрыла глаза. К горлу подступили слезы. — Ничего страшного.              Леон вовлек её в объятия, и девушка не стала сопротивляться. Наверное, сказалось плохое самочувствие. Ночью она чувствовала тот же пожирающий внутренности огонь, что и в школе. Правда, не такой сильный, так что ей удалось, не разбудив Леона, добраться до ванной комнаты. Ледяная вода привела девушку в чувства, боль отступила. Но, наверное, стоило дождаться результата анализов и все-таки рассказать врачу, что приступ повторился.              — Я в душ, — Леон невесомо, почти по-братски, чмокнул её в макушку и встал с кровати. Шайни проводила его спину долгим взглядом, и только когда из-за двери, ведущей в ванную, послышался шум воды, упала обратно на подушки.              У них с Леоном всё будет хорошо — разве может быть иначе? Она ведь уже всё продумала. Свадьбу, детей, дом на берегу океана, в котором они встретят старость. Но прежде, конечно же, будут безумные вечеринки, парочка интрижек — только чтобы поддерживать страсть в отношениях, кругосветное путешествие… От мыслей об их совместном будущем на душе стало спокойней.              Шайни поправится, и они с Леоном займутся любовью. Такой страстной, что сломают кровать — девушка засмеялась этой мысли. Ну конечно, а как иначе? Она ведь не могла за одну ночь потерять интерес к парням.              Или, что ещё хуже, стать лесбиянкой.              В школе их встретила кислая мина Линдси. Обычно девушка начинала сиять, стоило Шайни попасть в её поле зрения, но этим утром она лишь лениво помахала подруге рукой. Видимо, у неё действительно случилось что-то серьезное (конечно же, в масштабах Линдси Грин — ноготь сломался или стрелка на колготках пошла). Правда, сегодня вместо привычной мини-юбки на ней были джинсы, да и выглядела девушка довольно болезненно. А отодвигаясь в сторону, чтобы Шайни и Леон смогли сесть рядом, даже поморщилась.              — Всё в порядке? — Шайни решила побыть хорошей подругой.       — В полном, — голос Линдси показался девушке пустым, как будто та ответила, только чтобы от неё отвязались.              Шайни лишь пожала плечами. Даже хорошо, что подруга сегодня притихшая, не надо выслушивать её порядком поднадоевший трёп. А до чужих проблем Шайни и в лучшие дни не было никакого дела. Своих хватает.              Стоило Шайни подумать, что Кристалл снова где-то пропадает, как девушка вместе с Аароном появилась в столовой. Сев напротив подруг, она достала из сумочки помаду, сегодня ярко-красную, и стала поправлять макияж.              На самом деле девушка выглядела безупречно, в общем-то, как и всегда. Просто именно за этой помадой именно в этом оттенке долго и безуспешно гонялась Шайни. И Кристалл, прекрасно зная об этом, просто не могла не продемонстрировать свою находку. Покончив с макияжем, она убрала помаду обратно в косметичку. Шайни, прикусив губу, уязвленно молчала.              — Красивый цвет, — чтобы хоть как-то разбить затянувшееся молчание, миролюбиво улыбнулся Леон сестре. Шайни несильно пихнула его в бок, а когда Леон возмущенно посмотрел на неё, состроила обиженное лицо.       — Очень красивый, — осознав, что Кристалл видит их препирания, Шайни широко улыбнулась, — правда, уже не в моде, но тебе очень идет.       — Спасибо, — Кристалл пропустила замечание мимо ушей. — Моду определяем мы сами.              Шайни кивнула в ответ, хотя могла бы и поспорить. Но зачем разжигать конфликт на людях? Все ведь думают, что они лучшие подруги, не разлей вода. Пусть и дальше томятся в праведном неведении.              — Знаете, что я думаю? — засчитав молчание Шайни за собственную победу, начала Кристалл. Она сделала небольшую паузу, дожидаясь, пока внимание всех собравшихся за столом будет обращено на неё. Последней подняла глаза Линдси. — Коулман забыла свое место.       — Она никогда его и не знала, — фыркнула Шайни, со скучающим видом разглядывая маникюр, — ей ведь палец в рот не клади, откусит по локоть.       — Вот именно, — глаза Кристалл потемнели, напомнив Шайни одну из картин знаменитого художника-мариниста Уинслоу Хомера. — Пора преподать ей урок.       — И чем же она тебе не угодила? — про инцидент в коридоре Шайни никому не говорила, и ей вдруг стало интересно, обвинила ли кого-то ещё Лея в смерти Джейд.       — Она вломилась в кабинет, где у меня шел урок вокала, — Кристалл нахмурилась, как будто ей даже вспоминать об этом было неприятно. — Начала что-то затирать про обязательные внеклассные занятия. В конце концов миссис Гувер разжалобилась и согласилась устроить ей встречу с Майклом Купером.       — И что в этом такого? — не скрывая насмешки, поинтересовался Аарон. Кристалл бросила на него сердитый взгляд.       — То, что она лезет туда, где ей не место. Занималась плаванием, пусть плавает дальше. Подумаешь, травма спины. Даже если утонет, вряд ли кто-то заметит. Станет на одну ненормальную меньше, всего-то.       — И дело не в Майкле, который не так давно отказался тебя обучать? — беззлобно хмыкнул Леон. Кристалл оскалилась.       — Заткнись, — шикнула она на брата. Аарон отпустил смешок.       — Нельзя гнобить людей только потому, что они проявили интерес к твоему хобби. Ты же не наложила вето на музыку? — он без труда выдержал злой взгляд Кристалл, не переставая улыбаться. — Нормальные люди, встретив кого-то с похожими интересами, обычно начинают общаться или даже дружить, а не становятся врагами.       — Только Коулман ненормальная, — поморщилась Кристалл. Она упрямо избегала называть девушку по имени. — И я хочу, чтобы она вернулась в свой угол, из которого зачем-то вылезла.       — Она винит нас в смерти Джейд Аллен, — меланхолично пояснила Шайни, зная, что внимание всех переключилось на неё, но делая вид, что ей всё равно. Кристалл непонимающе дернула головой, и Шайни подняла на неё глаза. — Довели её до самоубийства.       — И поэтому эта ненормальная здесь объявилась? — повела бровью Кристалл. Шайни кивнула. — Собралась отомстить? Интересно как?       — Не знаю, — Шайни поморщилась. Почему-то, когда она думала о Лее Коулман, ей становилось не по себе. Будто огонь, вспыхнувший вчера внутри неё, так и не погас до конца, оставив после себя тлеющие угли.       — Так давай спросим.              Эта самоуверенная ухмылка, всегда так невовремя появляющаяся на лице Кристалл, была ещё одной вещью, которую Шайни ненавидела в подруге. Не дожидаясь ответа, Кристалл поднялась из-за стола и, перекинув волосы за плечи, уверенно направилась к однокласснице. Лея, словно почувствовав её приближение, оторвалась от книги и подняла глаза.              — Привет, — Кристалл улыбалась, но девушке это показалось скорее похожим на оскал хищника, готового в любой момент напасть на выбранную жертву и разорвать на маленькие кусочки. — Я присяду?       — Конечно, — Лея облизала губы. Она старалась держаться как обычно, но от мысли, что все наблюдают за ними, внутри всё обрывалось.              Кристалл — не Шайни. Это Мун за спиной все называли главной школьной стервой и, наверное, закрыли глаза, если бы на неё вдруг напал дикий зверь. А Кристалл — доброе, отзывчивое, умеющее сострадать существо, совершенно точно не с этой планеты. Ниспосланный на землю Ангел. А их дружбу с Шайни считали недоразумением. Или высочайшим жестом милосердия со стороны Кристалл.              Огрызнуться ей — означало настроить против себя всю школу. Такого билета в одну сторону Лея не хотела. Оставалось только вымазаться в разыгрываемом Кристалл лицемерии и терпеть.              — Я ещё не выразила тебе свои соболезнования, — Кристалл опустила глаза. Возможно Лее только показалось, но в них действительно стояли слезы. — Судьба так несправедлива. Бедняжка Джейд, в шестнадцать жизнь только начинается.       — Да ну? — Лея понизила голос до металлического шепота. — Ты, Шайни и Линдси сделали всё возможное, чтобы превратить её в ад.       — Что ты такое говоришь? — Кристалл продолжала улыбаться, но Лея ощущала исходящие от неё вибрации недовольства и отвращения. Девушка превратилась в натянутую струну, и исключительно благодаря её актерскому мастерству остальным продолжало казаться, что они общаются как старые подруги.              Но вежливые, тщательно подобранные слова были лишь прикрытием. Настоящая беседа проскальзывала мимо строк — в едва различимом оскале, сузившихся глазах, незаметном движении головы.              — Это вы убили её, стервы.       — Да, и ты будешь следующей.       — Ещё посмотрим…              — Джейд всегда была такой закрытой, не говорила о своих проблемах, — Кристалл шумно сглотнула, как будто едва сдержав царапающие горло слезы. — Если бы только она поделилась тем, что её терзало, мы бы придумали, что можно сделать.       — Вы даже не пришли на её похороны, — Лея фыркнула. Склонив голову, она смотрела на печальное, насквозь пропитанное фальшью, но такое прекрасное лицо Кристалл. — Наверное, закатили вечеринку.       — Никто официально не сообщил о её трагической гибели, — Кристалл тщательно выверяла слова, добавляя драматизма там, где это было нужно.       — У нас не такой большой городок. Слухи быстро расползаются, — парировала Лея. Кристалл почесала мочку уха. Она без проблем прочитала в словах одноклассницы двойное послание.       — В любом случае, я не имею никакого отношения к её смерти, мы даже почти не общались, — Лее захотелось плюнуть Кристалл в лицо, но она сдержалась. — А у тебя, дорогая, всё на лице написано.       — Что именно? — Лея скрестила руки на груди. Их разговор явно подходил к концу, но его исход был ещё не ясен. Также, как и то, за кем останется последнее слово.       — Ты ведь не собралась мстить? Джейд покончила с собой, потому что не выдержала несправедливости этого мира. Никто не виноват. А ты не прокурор и не господь бог, чтобы кого-то обвинять, — Кристалл встала. — Если захочешь, можем обсудить это. Тебе, наверное, так тяжело принять мысль, что лучшей подруги больше нет, — Лея знала, что её слова значат на самом деле. Ты вот-вот сломаешься. – Ты знаешь, где меня найти.       — В аду? Восседаешь на троне? — Лея не смогла сдержаться от колкости. Получилось слишком громко, кое-кто услышал и, бросив на неё рассерженный взгляд, начал перешептываться. Кристалл, успевшая отойти от столика, обернулась.       — Я понимаю, тебе больно, и ты пытаешься задеть других. Ничего страшного, я не сержусь. Каждый переживает потерю по-своему.              Лее захотелось придушить эту стерву. Внезапно она подумала, что выбрала слишком слабую месть для этих стерв. Разве полюбить кого-то своего пола — это проклятие? Даже для таких законченных гомофобок, как эти. Надо было убить их. Медленно. Мучительно. Наложить проклятие, которое бы разъело их кожу, суставы, кости, причинило адскую боль. Такую же, в которой они утопили Джейд.              Лея замерла. Она не могла избавиться от ощущения, что её мысли — непривычно темные, пугающие — кто-то читает. Кристалл вернулась за столик. Остальные студенты быстро потеряли к ней интерес. Только парень, с которым Кристалл вошла в столовую, кажется, Аарон Холмс, смотрел на Лею исподлобья.              Когда они встретились взглядами, юноша сразу отвернулся, но Лее всё равно показалось, что в этой битве проиграла именно она. Чужие пальцы — крепкие, однозначно мужские, схватили её за плечи и несильно толкнули назад, будто отбрасывая. В голове зазвенело, мысли спутались. Чтобы прогнать наваждение, девушка на мгновение зажмурилась.              Она чувствовала себя опустошенной. Слишком уставшей даже для того, чтобы просто думать о мести. К тому же, дело сделано. Осталось только пожинать плоды.              Шайни, наблюдавшая за ней боковым зрением, нахмурилась. Лея выглядела так, будто её выпотрошили изнутри. Неужели, из-за разговора с Кристалл? Что-что, а изводить людей подруга умела. Причем делала это как будто ненарочно, вскользь.              — Хочу припудрить носик перед занятиями, — Кристалл посмотрела на Шайни. — Составишь компанию?       — Конечно, — та, натянуто улыбнувшись, встала из-за стола. — Линдси?       — Я, пожалуй, пойду в класс, — Аарон нахмурился. Кристалл, заметившая это, внимательно посмотрела на подругу, но не стала ничего говорить. Чмокнув Аарона в щеку (на их короткую перепалку на этот раз она, видимо, решила закрыть глаза), девушка поспешила за Шайни, уже направляющейся к выходу.              Линдси, не стремящаяся угодить, раздражала Кристалл. У них всех были четко прописанные роли, и то, что подруга не могла или не хотела следовать своей, выводило из себя. Своим отреченным поведением Линдси расшатывала и без того хрупкую гармонию во взаимоотношениях их пятерых. Она была громоотводом — по мнению Кристалл, без преувеличения, очень важная роль. Без неё они с Шайни определенно переубивали друг друга.              В туалете никого не было. Шайни зашла в кабинку, а Кристалл подошла к зеркалу. Припудрить носик — кодовая фраза, на самом деле означающая «поговорить без парней». Она ничего не имела против Аарона или своего брата, но не всё можно было обсудить в их присутствии. Например…              — Линдси сегодня себя странно ведёт, — заметила Шайни, выходя из кабинки. Она встала рядом с подругой и, выкрутив кран, опустила руки под воду. Кристалл только сейчас отметила про себя, какие у подруги длинные пальцы и аккуратный маникюр. Отличный инструмент, чтобы доставить настоящее удовольствие. Пальцы Аарона тоже были хороши, но, наверняка, эти справились бы куда лучше. — Притихшая какая-то.       — Просто вчера с ней повеселилась футбольная команда, — фыркнула Кристалл. Вообще-то обсуждать подругу в её планы не входило. Она собиралась обсудить с Шайни Лею и, заодно, придумать, как с ней обойтись. — Не надо было ввязываться в это, если не уверена в своих силах.       — Ты хочешь сказать, что они её… — Шайни скривилась. Кристалл, посмотрев на неё как на неразумного ребенка, кивнула.       — По кругу.       — Жуть какая, — Шайни почувствовала, что её тошнит, но это быстро прошло.       — Вот именно. Скажи спасибо, что я поговорила с парнями, так что они будут помалкивать. А то ведь она одна из нас, и разговорчики бы сильно пошатнули нашу репутацию.       — Точно, — Шайни выкрутила кран с холодной водой и, чуть согнувшись, умыла лицо. — Ты — молодец.       — Знаю, — Кристалл широко улыбнулась. — Нам надо придумать, что делать с Коулман. Может, после уроков ко мне? Можно обокрасть отцовский мини-бар, потанцевать перед зеркалом, позависать на сайтах с одеждой.              Шайни посмотрела на подругу через отражение. Радостное возбуждение, в котором та пребывала, казалось искренним. Её действительно не заботила судьба Линдси. Шайни же не была уверена, что хочет в это лезть. Куда лучше потусоваться с подругой, заодно рассказать ей про утренний инцидент. Потому что Шайни начало казаться, что это не просто так.              И что из-за этого она может потерять Леона.