more...?

             Шайни всерьёз начинала верить, что её прокляли. Всё ведь было прекрасно — она веселилась с друзьями, подшучивала над заиками и неуверенными в себе уродинами, занималась по ночам любовью и даже подумать не могла о том, что однажды и в её жизни совершенно внезапно наступит чёрная полоса.              Потому что именно сейчас, когда друзья во всю развлекались в квест-комнате, она стояла в дурацкой пробке. Обычно, когда Шайни ездила по этой дороге, здесь почти не было машин. А ещё, главным доказательством того, что тучи собрались именно над её головой, являлось то, что встречная полоса пустовала. Ни одного грёбанного автомобиля!              Девушка чувствовала себя подветрившейся начинкой в сэндвиче — рой машин гудел сзади, и точно такой же караван автомобилей вился по дороге вперёд, исчезая за поворотом. И она где-то посредине — размокшая и гадкая.              Шайни к тому же угораздило застрять прямо напротив кафе, и её нос улавливал манящий аромат мяса на гриле, поджаренной картошки с приправами и грибного соуса. Обычно девушка не ела подобную гадость и Леону запрещала. Но, Господи, как же она сейчас была голодна. Не спасали даже ментоловые леденцы, всегда припасенные в бардачке.              А ведь Шайни думала, что этот день не может стать ещё хуже. Утром она слишком вжилась в роль простуженной и из-за этого проспала. Причём проснулась девушка вовремя, но решила поваляться в кровати, пока родители не уйдут на работу. Тупое пролистывание новостной ленты в соцсетях ей быстро наскучило. Шайни отложила телефон, легла на подушки, закрыла глаза и… снова заснула.              А когда проснулась, солнце было уже почти в зените. Встреча с психотерапевтом — к счастью, последняя — была назначена на два часа дня.              Сара ей не понравилась ещё в их первую встречу. Шайни сразу почувствовала, что они слишком разные, чтобы психотерапевт смогла понять её. У неё ведь даже не было маникюра! Какое неуважение к себе и пациенткам. Но Шайни, проявив снисхождение, всё равно решила дать женщине шанс, к тому же деньги, заплаченные вперед, вернуть было нельзя.              Сначала Сара попросила рассказать Шайни о себе. Что угодно, кроме информации, которую девушка заполнила в анкете — по той психотерапевт быстро пробежалась глазами. Что-то личное, но чем Шайни готова поделиться с пока ещё едва знакомым человеком.              О, её не надо было просить дважды. Шайни любила говорить — и в особенности о себе. Она рассказала Саре всё. Слезливые истории про детский дом, хотя родители забрали девушку, когда ей едва исполнилось три, так что Шайни не могла помнить много. Про первую влюбленность. Про Кристалл и даже Линдси — в её рассказах они были такими подругами, о которых мечтает любая девочка пяти лет, насмотревшаяся сериалов Дисней. И, конечно, о Леоне — её принце на белом коне.              Шайни сразу заметила кольцо на безымянном пальце левой руки доктора Харди, но почему-то решила для себя, что этот брак изначально обречен. Вот у них с Леоном всё будет по-другому — вместе до гроба, и никак иначе.              — Послушать, так у тебя просто идеальная жизнь, — мягко улыбнулась психотерапевт. Шайни с готовностью кивнула. Ей хотелось, чтобы эта случайная, начавшая терять привлекательные черты молодости женщина завидовала. Хотелось увидеть эту зависть в её добрых карих глазах. Но почему-то Шайни прочитала в них лишь сочувствие. — Так что привело тебя ко мне?       — Со мной что-то происходит, — нахмурившись, сообщила Шайни так, будто вчера ей поставили смертельный диагноз. Сара удивленно повела бровью, но промолчала. — Понимаете, есть несколько типов людей, которых я на дух не переношу. Можно сказать, ненавижу       — Ненавидишь? — внезапно осипшим голосом переспросила психотерапевт. — Уверена, что выбрала подходящее слово?       — Именно так, — Шайни поморщилась. — Так вот, это — уродины, тихони и лесбиянки.              Сара щелкнула ручкой и открыла блокнот на пустой странице. Кажется, работа началась, давно пора. Шайни восприняла это как разрешение продолжить.              — Уродиной я никогда не буду, — она отточенным движением поправила идеально уложенные волосы, — и слишком привыкла находиться в центре внимания, чтобы внезапно стать забитой и неуверенной в себе тихоней. Но есть кое-что, что меня тревожит. Иногда мне кажется, что мне может понравиться девушка. Не как потенциальная подруга, а нечто большее, — Шайни оборвала фразу, будто последние слова обожгли губы. Она провела по ним пальцами и опустила глаза, разглядывая идеальный маникюр.       — Расскажешь поподробнее? — как можно мягче спросила Сара.       — Конечно, — Шайни фыркнула. — Я для этого сюда и пришла.              Сара позволила пациентке высказаться и, по мере продвижения рассказа, её глаза округлялись всё больше. И дело было не во внезапных метаморфозах, случившихся в сознании девушки — этому психотерапевт как раз без труда нашла объяснение. Куда больше женщину поразило то, какие слова для этого подбирала Шайни.              Даже про ужасы и лишения войны никто не рассказывал так, как девушка про сексуальное влечение к лицам собственного пола.              — Я тебя услышала, — Сара выдавила вымученную улыбку. Впервые ей хотелось поскорее закончить сеанс. У женщины ещё никогда не было пациента с настолько прогнившим характером. Если честно, Сара начала сомневаться в том, что сможет ей помочь. — Прежде чем мы пойдем дальше, можешь ответить всего на один вопрос? — Шайни с готовностью кивнула. — Ты что-нибудь слышала про латентную гомосексуальность?              Именно тогда Шайни поняла, что Сара — другая. Она никогда не поймет и не поможет ей. Ей будет проще сказать, что Шайни — лесбиянка, и выстроить беседы так, чтобы помочь пациентке осознать это.              Шайни с такой позицией была категорически не согласна. Она — нормальная здоровая девушка, не страдающая извращенными мыслями или психическими расстройствами. И Сара должна понять это и помочь ей избавиться от этого наваждения.              От этого проклятия.              Их сеансы продолжились. Шайни даже заплатила ещё за два — она не знала зачем, просто ей нравилось смотреть на то, как женщина начинает раздражаться, понимая, что все её слова для пациентки — пустой звук. Шайни хотелось, чтобы именно Сара отказалась от сеансов с ней. Конечно, это не поможет ей с проблемой, становившейся день ото дня лишь очевидней, зато девушка хотя бы повеселится.               Шайни почему-то не допускала мысли, что Сара искренне пытается помочь ей. Даже не достучаться — у женщины хватило опыта, чтобы понять — в данной ситуации с данным человеком это не поможет. Ей просто хотелось навести Шайни на мысль о неотвратимости судьбы. Некоторые вещи, даже по нашему мнению самые неприятные, всё равно случаются. Случаются только потому, что должны случиться — волею судеб или если это заложено природой, но никак из-за козней недоброжелателей. К тому же иногда, только пережив эти вещи, можно понять, как сильно ошибался, и что на самом деле всё не так уж и плохо.              Но Шайни была неприступна. Она скалилась на любые попытки Сары объяснить, что это не болезнь. А ещё, что это нельзя навязать или… как там Шайни считала? Наколдовать. Странный, однако, ум у того, кто решил проклясть другого любовью.              На всех сеансах Шайни сидела в кресле, внимательно следя за осанкой и поворотом головы. Она не могла или не хотела расслабиться. Может, если бы они стали подругами — во всяком случае по меркам Шайни, которая, как Сара уже поняла, не умела дружить — стало бы немного проще. Но впускать психотерапевта в свой ограниченный круг девушка не торопилась.              Однажды Сара предложила ей лечь на кушетку, и Шайни посмотрела на нее как на душевнобольную, разве что не посоветовала записаться к самой себе на прием. Женщина и девушка понимали, что они друг для друга параллельные прямые и никогда не пересекутся, но всё равно продолжали общение. Каждая гнула свое, и Сара даже начала разочаровываться в себе как в профессионале.              Шайни же ликовала. Во всяком случае до того момента, как, попрощавшись с психотерапевтом, не застряла в пробке в трех милях от своих друзей. Зато теперь у Шайни было время подумать о том, что она зря согласилась на групповую терапию. Ведь получается ещё несколько недель, почти месяц, ей придется врать и выкручиваться перед друзьями — потому что говорить им о том, что посещает психотерапевта, Шайни до сих пор не собиралась. А ещё знакомиться и, о боже, даже общаться с новыми людьми, которые вряд ли окажутся приятными собеседниками.              Девушка почти не сомневалась, что это будут какие-нибудь костлявые уродины с расстройством питания, или мальчики с психологической травмой (меня насиловал отчим, какой ужас), или вообще наркоманы после рехаба.              С мыслями о том, что встреча с подобными людьми ей предстоит уже через три дня, Шайни, наконец, добралась до квест-комнаты. Настроение было похоже на свинцовые тучи, которые вряд ли появятся над их городом до следующей весны.              Аарон стоял на углу здания и, прислонившись к потрескавшейся стене, курил. Шайни хотела проскочить мимо, сделав вид, что не заметила, но, почувствовав на себе его привычно-тяжелый взгляд серо-зелёных глаз, всё же помахала в знак приветствия.              Раньше она не думала об Аароне в физическом плане — он ведь встречался с Кристалл, но эфемерное «а что, если бы» иногда все же допускала. Сейчас Шайни как будто смотрела на постороннего человека. Друзьями их можно было назвать разве что с натяжкой. А больше ни в каком плане он её не интересовал.              — Как самочувствие? — спросил парень явно из вежливости. Наблюдая за тем, как он курит, Шайни хотелось поморщиться. Бедняжка Кристалл, ей ведь приходится с ним целоваться.       — Гораздо лучше, спасибо, что спросил, — она нацепила дежурную улыбку. — Я пойду, Леон ждет.       — Конечно, — Аарон проводил её долгим и, хотя может Шайни это только показалось, недобрым взглядом.              Леон вздрогнул, отшатнувшись, когда Шайни, подкравшись со спины, чмокнула его в щеку. В округлившихся от испуга глазах не сразу появилось узнавание. Леон выдохнул и покачал головой.              — Ты что, шпион? — Шайни, откинув голову, рассмеялась. Вообще это была её вредная привычка. Девушке казалось, она выглядит невероятно глупой, когда делает так, но это получалось рефлекторно.       — Нет, — она ухмыльнулась. — Хотя какой шпион признается в обратном?       — И то верно, — Леон больше не выглядел таким напряженным. Сократив разделявший их дюйм воздуха, он привычно поцеловал Шайни в губы, но гораздо дольше и требовательнее, чем обычно. — Я соскучился.       — И я, — девушка ласково провела ладонью по его щеке.              Это было правдой лишь отчасти. Леон был ей дорог — этого ничто не могло изменить. Но когда они поцеловались, случилось то, чего Шайни так боялась. Она ничего не почувствовала. Легко было насмехаться над словами психотерапевта, находясь в изоляции. Эту неделю Шайни практически ни с кем не виделась, по городу передвигалась исключительно на машине, а разговаривала вживую только с родителями и Сарой. Никаких девушек. Никаких парней. В такой обстановке она почти убедила себя, что снова чувствует себя нормальной.              Но иллюзия, которую долго и тщательно Шайни выстраивала в своей голове, разбилась вдребезги, стоило ей появиться среди людей.              Удерживая на губах улыбку, как будто это была отклеивающаяся маска, девушка отстранилась от Леона. Что ей делать? Упасть в ноги к Саре и молить, чтобы она вытащила из неё это?              А что сказать родителям?              Она что, потеряла Леона навсегда?              Может, ей шагнуть под машину, как это сделала Джейд Аллен?              Нет, она не слабачка. Шайни разберется с этим, чего бы ей это не стоило.              — А девочки где? — спросила она, тщательно маскируя страх за остатками никогда не существовавшей простуды.       — Проходят испытание, — Леон небрежно махнул рукой в сторону двери, находившейся за стойкой администратора. — Мы с Аароном уложились за полчаса, так что им придется очень постараться, чтобы выиграть. Проигравшая команда платит за всех в кафе.       — Тогда я, наверное, пойду, помогу Кристалл. А то от Линдси мало толку, — хмыкнула Шайни, останавливая себя от того, чтобы рефлекторно взять Леона за руку. Сейчас это принесет только боль и новую порцию отвращения к себе.       — Я не возражаю, — Леон даже не улыбнулся, так что Шайни так и не поняла, серьезно он это сказал или на самом деле считает не совсем честным. — У вас, кстати, осталось 10 минут.       — Нам хватит пяти, — самоуверенно ухмыльнулась девушка.              Но когда Шайни открыла дверь, ведущую к квесту, время для неё остановилось. На девушку как будто вылили ведро помоев — ещё никогда Шайни не чувствовала себя настолько грязной. В голове у неё вспыхивали и гасли миллионы вопросов и миллиарды мыслей. Ей хотелось закричать. Или, ещё лучше, схватить Кристалл за её блестящие белые волосы и хорошенько оттаскать.              Потому что она врала. Всегда врала — теперь Шайни была в этом уверена, как никогда. Это всё из-за неё. Шайни хотела уничтожить с лица Земли всех людей, кто говорил с экранов телевизоров или в своем блоге, что гомосексуальность не заразна.              Но что это? Две её подруги целуются. Так громко и горячо, что соврать, будто это простое недоразумение и она всё неправильно поняла, не получится. И, наверняка, не в первый раз.              Сколько они делали это за её спиной? Сколько раз Шайни вдыхала этот пропитанный грехом воздух. И когда в тот день Кристалл лежала так близко, что они почти соприкасались головами, эта зараза окончательно поселилась в ней.              — Что здесь, черт возьми, происходит? — наконец, вырвалось из перехватившего судорогой горла.       — Мне вот тоже интересно, — раздался за спиной Шайни сочившийся сарказмом голос.              Аарон казался спокойным, но Шайни ощущала исходивший от него жар. В нем было так много злости, что она вполне могла породить раскат грома, прозвучавший где-то вдали. В бьющемся в истерике мозгу Шайни на мгновение проскочила мысль, что в прогнозе на сегодня не было ни дождя, ни грозы.              Ни целующихся подруг.              Линдси, задыхаясь, из последних сил оттолкнула Кристалл. Она плакала и, судя по появившемуся на щеках раздражению, началось это ещё до того, как вошла Шайни. Неужели Кристалл так хороша, что люди, просто целуясь с ней, уже льют слезы? Мысль об этом болезненно скрутила внутренности. Эта дрянь даже изъян возвела в совершенство.              — Давай поговорим наедине, — Шайни не сразу поняла, что Кристалл обращается к ней. Ей казалось, что именно перед Аароном она должна ползать и молить прощения, но на него подруга даже не смотрела. — Я могу объяснить.       — А мне ничего не хочешь сказать. Или тут была очередь? — Аарон невесело хмыкнул. Осторожно подвинув Шайни, он встал лицом к лицу с Кристалл, нависая над ней, подобно цунами, готового вот-вот обрушиться и снести её с лица земли. Кристалл закатила глаза, морщась от того, что он находится так близко.       — Я целовалась с девушкой. Это даже за измену не считается, — Аарон изумленно открыл рот. Он хотел что-то сказать, но смог только отпустить смешок. И ещё один. А потом, отпрянув от девушки, расхохотался, словно сумасшедший.              Шайни испугалась. Она привыкла видеть Аарона спокойным. Уравновешенным. И никак не ожидала, что в одночастье парня захлестнет помешательство.              — Ну, наконец-то, — просмеявшись, он утер губы тыльной стороной ладони, — я могу сказать это без угрызения совести и размышлений о том, что тебе нужно дать ещё один шанс. Потому что ты неисправима. Тони в своем болоте сама, — они схлестнулись взглядами, и Кристалл победила. Аарон отступил ещё на шаг. — Хотя, кажется, ты наслаждаешься этим.              И он ушёл. А Шайни поняла, что их ждет самый непростой в её жизни разговор.