more...?

             Всё происходящее казалось кошмарным сном. И Шайни хотелось только одного — проснуться. Она не могла смотреть на Кристалл, стоявшую в нескольких шагах от неё и не поднимавшую головы. Ей было невыносимо слушать всхлипывание забившейся в угол Линдси. Её подруги оказались лесбиянками. Она сама чувствовала себя лесбиянкой.              Должно быть этот мир сошел с ума.              — Шайни, — голос Кристалл напоминал порыв ветра — мимолетный, освежающий.              Она подняла на подругу глаза, и Шайни, наконец, увидела её кривую душу. В Кристалл ведь никогда не было ничего настоящего, так с чего Шайни решила, что их дружба — это другое. Кристалл просто завравшаяся лицемерка. Если бы она не была сестрой Леона, Шайни с удовольствием бы ударила её наотмашь.              Если честно, она безумно хотела, чтобы это сделал Аарон. Перед глазами вспыхнул образ, неотличимый от реальности — как след от руки на её щеке из ярко-красного переходит в багряный. И Кристалл, прижавшая к нему свою ладонь не только, чтобы унять боль, но скорее из-за стыда, начинает дрожать. А потом плакать — потому что наконец получила расплату за страдания, которые приносила остальным.              Кто сеет ветер, тот пожнет бурю.              — Шайни, — снова окликнула её Кристалл, теперь немного громче. И дернулась, порываясь взять за руку. Ощетинившись, девушка отпрянула. Пускай только попробует. Может, если они перестанут общаться, болезнь сойдет на нет?              Шайни будет проводить все время с Леоном. Они пройдутся по всей Камасутре, если понадобится, и тело сломает душу. Шайни снова станет нормальной. Без сводящих с ума мыслей.              — Что? Что ты хочешь от меня? — она ожила и вперилась в Кристалл ненавидящим взглядом. На короткое мгновение Шайни, кажется, испытала такое же облегчение, как и Аарон. У неё тоже появился повод избавиться от Кристалл. Просто вычеркнуть её из своей жизни, как иногда Шайни мечтала. — Можешь не тратить время на оправдания, я всё равно не поверю ни единому твоему слову.              Кристалл запнулась, и на мгновение Шайни показалось, что она действительно больше никогда её не услышит. Но глаза подруги потемнели, и она покачала головой, давая понять, что не даст никому уйти, пока не выскажется.              Наверное, это будет очередная ложь. Как та, где она врала Аарону про то, что не изменяла ему. Как та, где уверяла Шайни что ненавидит лесбиянок также, как подруга. Как та, где она представала ангелом, случайно оказавшимся на их грешной земле.              Одиноким, сбитым с пути, таким беззащитным и хрупким. Сейчас она вышвырнула этот образ, как наскучившую маску, и оскалила зубы.              — Допустим, я целовалась с девушкой. И что? Я могу делать, что хочу и с кем хочу, — Кристалл оказалась так близко, и Шайни показалось, что девушка и её увлечет в поцелуй. Внизу все оборвалось, когда Шайни поняла, что не сможет дать отпор. У Кристалл всегда было больше власти чем у неё, просто подруга никогда не пользовалась ей в полную силу.       — Не ты ли говорила, что все геи — отребье, случайно появившееся на этот свет? — фыркнула Шайни слабо. Ей хотелось больно ужалить Кристалл, окунуть лицом в собственное лицемерие, но получался незначительный пшик, брызгами оседавший на блестящих волосах, уложенных легкими волнами. Кристалл так шла эта прическа…       — Вообще-то нет, это ты так говорила, — склонила голову подруга. — И много чего много про кого ещё. Я просто подливала масла в огонь, потому что понимала, что в одиночку ты их не растопчешь, запала не хватит.       — Решила меня крайней сделать? — уязвленно прошипела Шайни.              Она почувствовала, как увлажнились её глаза, стало труднее дышать. Все силы сейчас уходили на то, чтобы сдержать слезы. Шайни была уверена, что Кристалл будет пристыженно молчать, делая неловкие попытки оправдаться, но девушка и не думала сдавать позиции. Это злило, но почему-то не делало сильней. Шайни чувствовала лишь голое отчаяние.              — Мне не нужно оскорблять, чтобы самоутвердиться. И вообще, быть лесбиянкой куда лучше, чем неуверенной в себе трусихой, гнобящей других только чтобы подняться в собственных глазах. У тебя есть всё, Шайни, — Кристалл подцепила её подбородок пальцами, и Шайни, как не пыталась, не смогла ей противостоять. — Но ты так и осталась никому не нужной сироткой.              — Что здесь происходит? — голос Леона вывел Шайни из транса. Она грубо скинула руку Кристалл, награждая её взглядом слепой ненависти. — Аарон вылетел из комнаты, я не успел его остановить, — юноша медленно перевел взгляд с сестры на девушку, а потом на все ещё трясущуюся Линдси. Кристалл все ещё смотрела на Шайни.       — Подумай над моими словами, — сказала она ей на прощание, прежде чем переключить внимание на брата. — Пойдем домой, я очень устала, — Кристалл протянула руку, и Леон, хоть и не сразу, но переплел их пальцы.              Шайни всегда считала это странным, почти незаконным, но Кристалл говорила, что близнецам можно. Они — самые близкие люди. Что означает, что теперь, когда девушки больше не подруги, Леон останется с ней. А Шайни потеряет всё.               — С этой минуты нас больше не пятеро, — заметила Кристалл, как бы отвечая на вопрос брата о том, куда и почему ушел Аарон.       — А сколько? — повел бровью Леон.       — Двое, — Кристалл прижалась к его плечу, — только ты и я.