Поступи со мной также

      Суворова по лестнице устало поднимется, руками за перила держится одной рукой, другая вдоль тела весит. Девушка еле ногами перебирает. Думает, что делать. Айгуль надо похоронить по хорошему, чтобы все правильно было. На полпути к четвертому этажу. Надо девочкам позвонить, ситуацию разъяснить и денег немного наскрести. Суворова по ступенькам быстрее начинает идти, дверь ключом открывает. Спину матери видит, слышит, как она по телефону с Мариной Владимировной болтает. Туркина видимо со смены вернулась. Она сегодня должна была с суток домой прийти. —Дома, — девушка дверь за собой закрыла. —Ой, Марин, перезвоню. Алиска домой пришла.       Суворова старшая трубку вешает, к дочери лицом поворачивается и в объятия свои втягивает. Алиса в блузку материнскую пальцами вцепляется. Носом в шею утыкается и плачет. Слезы горькие роняет. —Они Айгуль изнасиловали. Она на дискотеку пришла, а её там затравили. «Грязной» назвали, гадости всякие ей наговорили, а она убежала, — Суворова в объятиях матери всхлипывает, сильнее льнет к теплу материнскому. —Ох, Алиска, — женщина по голове гладит, глаза прикрывает. —Она сегодня из школы сбежала, домой пришла и с окна сиганула, мам, — у Алисы ноги подкашиваются.       Диляра за дочерью на пол оседает, спиной о стену опирается, Алису на колени сажает, голову её к груди своей прижимает. Алиса в верхней одежде и обуви уличной на полу с матерью сидит. В её объятиях плачет, как девочка маленькая. Диляра голову к потолку поднимет, глаза закрывает. Ей, как матери страшно представить, что кого-то из детей придется хоронить. Если бы Алиса после изнасилования решила с четвёртого этажа прыгнуть, — Диляра бы сейчас тут не сидела. Рядом бы в могиле лежала. Как и отец Алисы. Каким бы он ни был в их глазах, Кирилл всегда любил своих детей и готов был за ними в могилу последовать. —Марат ещё не знает, мамуль, — сквозь всхлипы говорит Суворова. —Вовка должен был, но не смог. —Завтра он дома сидит, сами все расскажем.       Алиса головой кивает. Слезы с щек стирает и улыбается вымученно. Мама ей поможет. —Вадим этот, — женщина улыбается. —Приятный такой и надёжным кажется. Ещё и бизнес свой. Точно тебя за своей спиной прятать будет. —А как же Валера? Он тебе тоже нравился. —Да, но Валера мальчик. С ним будущее построить сложно. Слишком взрывной для тебя, Алиса. У вас же ссоры одни будут.       А ещё ему законы улицы важнее человеческих, хочет добавить Алиса, но упорно молчит. В голове своей это крутит. Он бы и Суворову «грязной» назвал, если бы ситуацию не замяли. Кащенский тогда со всем разобрался сам, без Вовиной помощи. От этого погано становится. От понимания, что Валерка бы так поступить мог. —Мам, — позвала Алиса. —Я его любила. Так сильно, что не знаю, смогу ли жить без него. —Сможешь, — Диляра дочь по голове погладила, в затылок поцеловала. —Первая любовь никогда не забывается, Алиса. Но без первой любви можно жить. Можно дальше двигаться, если эта первая любовь сама уходит от тебя.       Алиса губу закусила. Взгляд на руки опустила и снова заметила отсутствие кольца, которое Валера ей подарил. Может это знак? Знак, что пора вставать и дальше идти? —Если эти крылья нельзя раскрыть, значит эти крылья не твои, Алиса, — Диляра дочь гладит.       А Алиса в объятиях матери растворяется. Рассыпается на песчинки, на молекулы распадается. Где-то там, в своей комнате, спит Марат. В подушку посапывает и ни о чем не догадывается. Алиса из объятий матери выпутывается, с пола встаёт и матери руку подаёт. Помогает ей встать, улыбается. Пальто и платок с себя снимает. Сапожки расстёгивает, снимает и на полочку ставит. —Вадим этот старше тебя на восемь лет, но тебе такой и нужен. Чтобы тебе спокойнее было нужно скалу выбирать, а не шторм.       Алиса на кухню заходит, на спину матери смотрит. Руки на груди складывает, к косяку плечом прижимается. Смотрит, как мама чай заваривает и суп помешивает на плите. —Мам, рано ещё думать об этом. Мы даже не встречаемся. —Пока что. По Вадиму видно, что у него на тебя серьезные планы. —Мам, ну какие планы, — Алиса глаза закатывает. —Он меня не интересует.       Диляра к дочери поворачивается, смотрит на нее лукаво. Знала она свою дочку. Воспитала её сама. Характер, любовь и м в Алису вложила. Диляре было двадцать четыре, когда она с Кириллом познакомилась. Он ей сразу сказал, что у него двое детей есть. Вове тогда было пять, а Алисе всего годик. Когда Диля увидела годовалую девочку в кроватке, сразу сердце затрепыхалось в груди. Вова тогда мачеху не очень-то и принял. Оно и понятно, он маму любил до глубины души, а тут новая женщина у отца, которая всего через год после смерти Алии у них стала жить. Диляра тогда только головой качала и мужу говорила, чтобы сына не трогал. У Вовки такой возраст, потом все лучше будет. А потом действительно стало лучше. В семьдесят третьем они с Кириллом свадьбу сыграли, а через два года у них Марат родился.       В семьдесят пятом родился Марат. И Алиса, и Вова тогда только смотрели на него. Алиса, конечно, больше. Она никогда раньше маленьких детей не видела, а вот Вова сразу понял, — не ещё одна сестра и хорошо. Ему одной Алиски с головой хватало. Вова сестру не бил, за косички не дёргал, не толкал её, вообще к ней относился, как к вазе хрустальной. Потому что она ему маму напоминала. У Алисы мамины карие глаза, ресницы пушистые. Волосы рыжие и вьющиеся, прямо как у мамы. Алиса вообще, как мама выглядела с рождения. Вова всегда Алисе свои игрушки давал, книжки читал, чуть ли на руках не носил. С возрастом Алиса за младшим братом начала ухаживать. Она от Вовы этого набралась, а потом на Марате начала использовать.       И, сейчас, видя перед собой взрослую Алису, Диляра понимала, — она, как женщина, как мать, вырастила Алису девочкой со своими правилами и принципами. Рыжеволосая улыбается, но за стол садиться не спешит. Она на мать смотрит, не так, как на пацнов своих. Нет, мягко и ласково. —Мам, он не в моем вкусе. —Твой отец тоже был не в моем вкусе, но у нас вон, семья и столько лет брака за спиной.       Алиса хихикнула, не чего матери не ответила. Из кухни вышла и в свою комнату завалилась. На кровать легла, думать начала. Веронике надо позвонить, сказать, чтобы девочки деньги собрали на похороны Айгуль. Чтобы пока дома сидели или только с парнями на улицу выходили. Война начинается. Улица будет бить, кромсать и втруху превратит. Суворова за своих стоять будет. Только вот, девчонок помогут тронуть, а ещё одних похорон она не вынесет. Алиса с ума сойдёт. На люстре повесится.

***

      Суворова с себя стягивает платье теплое. Вместо этого надевает на себя футболку красную, поверх свитер, чтобы теплее было. Спортивки черные следом идут. Из комнаты выходит, к телефону походит и номер набирает. Ногтями стучит по комоду, смотрит в стену. Обои бежевые рассматривает. Линии серебряные рассматривает, они на лозу похожи. —Слушаю, — Суворова голос Вероники слышит. —Вероника, это Алиса. —Лиса! — кричит в трубку Вероника. —Мне Вахит рассказал, что случилось. Я тебе позвонить хотела, но не знала, что ты дома. —Ника, — Суворова руку в карман спортивное сует. —Девочек обзвони, скажи, чтобы скинулись на похороны. Все же, из-за наших пацанов это произошло. —Понимаю. Всем позвоню, все решу. Алис, — Суворова даже, через трубку телефона слышит голос жалобный. —Что с Зимой будешь делать? —Не волнуйся, не отошью. Будет жить твой Вахит. Морду набью, но чушпаном не станет. —Да не важно мне: чушпан он или пацан. Мне он живым нужен! —Ник, вот только ты щас мне не еби мозги, — почти кричит Алиса. —Это я буду огребать за них. Меня могут в переулке зарезать, — Суворова вздыхает. —Вечером заскочи с деньгами. Пока.       Суворова трубку вешает. Смотрит взглядом пустым на обои. Её убьют однажды, думается девушке. Убьют где-нибудь в переулке, чтобы другим неповадно было. Чтобы все знали, что нельзя так поступать. Алиса знала, что жизнь её закончится рано. Может лет в двадцать или завтра. Алиса кросовки обувает. Куртку красную, по фасону одинаковую с курткой Марата, надевает, платок красный на голову повязывает и сумку на плечо вешает. Матери кричит, чтобы та Марата не отпускала и ждала к ночи. До качалки девушка доходит быстро. Через двадцать минут, которые она по улице идёт, Алиса оказывается около качалки. Смотрит на скорлупу, которая дверь охраняет и руку мальчику пожимает. —Почему ты стоишь здесь, Лампа? — девушка шапку на голове мальчика поправляет. —Турбо сказал. —Иди внутрь.       Алиса подталкивает мальчика в спину, когда они идут к качалке. Альберт заходит первым, сразу ловя на себе взгляды парней, Алиса заходит за ним. Смотрит на них злобно, головой пацану постарше кивает. Демьян, или как его зовут чаще, Ворон, встаёт с места и выходит на улицу. Без слов все понимает, охраняет вход, чтоб чужие не зашли. Суворова куртку расстёгивает, с плеч снимает и на тренажёр кидает. Сумка за курткой отправляется. Алиса рукава свитера закатывает и на всех смотрит. —Че, давайте, говорите, что знайте про Айгуль, — Суворова на тренажёр садится, ноги друг на друга закидвает, пальцы в замок переплетает и на колени кладёт. С улыбкой на всех глядит. —Ну, говорят троих с неё сняли, — начинает Череп. —Снимают проституток на трассе, Игорь, — Алиса взгляд на Череухо кидает. В глазах огонь пылает. —Дак правда же это, — Белуха из круга скорлупы вперёд ступает. —Вафлерша она.       Алиса с места подрывается, парни перед ней расступаются. Она кулак формирует и с размаху в нос бьёт Серёже. Мальчик на пол падает, за нос хватается и на Автора своего смотрит. —Вафлерша это соседка ваша напротив, — кричит Алиса, на пацанов смотрит. —Я Автор ваш! Я, — Алиса на себя пальцем показыет. —Через меня все решается, а не через суперов или старших по возрастам.       Суворова вдыхает глубоко. Валеру к себе пальцем манит. Туркин к девушке подходит. Смотрит ей в глаза, взгляд не отводит. У Алисы в карих глазах уже черти пляшут ламбаду, ждут когда можно будет костер посильнее разжечь. Он свою бывшую девушку такой видел не раз, но гнев всегда был направлен в чужую сторону. Алиса на него смотрит. У нее вид устрашающий: рыжие волосы волнами по плечам струятся, как веревки, которые шею могут стянуть; руки в кулаки сжаты, взгляд как у собаки бешеной. Крылья носа раздуваются. —Пацан с Разъезда Турбо рассказал одну историю занятную, — Суворова с головы Туркина сняла фернандельку, кинула куда-то в сторону. —Он нашему Турбо в уши залил какое-то фуфло, а он, Валерка, пошел и девке все одной распиздел, — кулак Суворовой прилетел в солнечное сплетение с такой силой, что Валера согнулся пополам. —Слова того пиздабола никто не подтвердил тебе в тот вечер? Нет, а значит ты через двух Автором перепрыгнул, а это не по понятиям.       Девушка парня за волосы схватила, голову вверх потянула, заставила на себя смотреть. В его зелёных глазах непонимание читалось. —За это отшивают, Турбо.       Парни замирают и переглядываются между собой. Каждый знает, если Автор сказал — значит так и будет. Автору перечить себе дороже. Раньше с Кащеем и Вовой такое могло прокатить, они били не сильно, но за каждый косяк. Алиса же, всегда била сильно, резко и неожиданно. Кащей, если так, всегда вмешивался последним, сначала Вова был, потом Алиса, а Кащей в конце, чтобы ещё раз до них донести все, что нужно. —Но, я Автор порядочный, — Алиса улыбнулась, другой рукой по щеке Валериной хлопнула. —Поэтому на первый раз я тебе просто пиздюлей пропишу. Это касается и Зимы.       Суворова оттолкнула от себя Туркина, которого парни поймали. Девушка уперла руки в бока, смотря на пацанов. Они ведь тоже с ней с детства были. Кто-то рядом жил, кто-то через несколько подъездов, но все они были с одной улицы. —Вова Адидас ушел, теперь только я осталась. Автор теперь у вас один и только он будет за вас огребать и стоять. Я чего вам хочу донести, — Суворова пальцами по талии стучала. —Я с вами от начала и до конца, а вы мне подлянку такую суете. Меня перед людьми в грязь вытаптывайте, а потом спрашивайте: «а чего это ты, Алиса, нас мутузишь?».       Карие глаза бегали по лицам пацанов, которые смотрели на нее. Взгляд в такие моменты опускать нельзя было, а иначе ещё больше отхватишь. —Вот поэтому и бью вас. Потому что вы меня подставляйте, а потом руками разводите, мол, а мы и не знали! — Суворова устало плюхается на тренажёр. —Зима, выйди сюда.       Зималетдинов вперёд выходит, пацанов за спиной оставляет. —Зима у нас теперь моя правая рука, — девушка рукой на Вахита показывает. —Новые времена, Авторы и правила. Зиму мы любим и не жалуемся.       Суворова другу улыбнулась. Кивнула ему головой. Зима ей за правое плечо встал, смотрел теперь на всех. Турбо лицо девушки взглядом злым прожигал. Он должен быть её правой рукой, а не Зима. —Теперь правила другие! За каждый косяк получает старший. Все возраста теперь будут получать независимо от того, кто и где накосячил. Это у нас теперь такая профилактика, пацаны. Если зихеры будут перевешивать ваши хорошие дела, сразу же отошью.       В груди у Суворовой все сжималось. Турбо её взглядом сверлил и она знала, почему он это делал. Турбо сам хотел место Зимы занять, чтобы ещё выше подняться. У него авторитета больше, чем у Вахита, чем у Марата. —А теперь все по точкам разошлись, — крикнула Алиса и пацаны разбрелись кто-куда.       Остались только Алиса, Турбо и Зима. Когда-то Алиса и Валера были вместе. Они всегда были друзьями неразлей вода, а тут стоят и смотрят друг на друга, будто и не знакомы вовсе. Туркин сейчас был не Валерой, а Турбо. У него это разделение всегда имелось, как и у каждого в группировке. Вот только, Зима был более человечным, как и Алиса. Если только черту не переступали, а там уже и им тормоза сносило. —Че делать-то будем? У нас ни бизнеса, нихуя, — Валера сел напротив Алисы.       Суворова смотрела, как Турбо на табурете раскачивается, а самой хотелось ногой деревянную конструкцию пнуть, чтобы тот головой ударился. У них из троих Авторов «Универсама» один остался. Алисе теперь на своих плечах придётся все тащить, хотя будто бы раньше она этого не делала. Только тогда ещё Кащей был и Вовчик, а тут она одна осталась. Смерть Ахмеровой тоже сильно в голове бьёт молоточком. Айгуль надо место хорошее выбить на кладбище, а не окраине. Нужно договориться, собрать деньги и достойно похоронить Айгулю. Девочкой она была хорошей, вот только не повезло связаться с Маратом. Но Алиса уверенв, что Айгуль на том свете Марата не винит. —Тебя это сейчас волнует? — Алиса хмурится. —О нас слухи нелицеприятные ходят из-за тебя, а ты мне про бизнес линию гнешь? Надо Айгуль похоронить, с Разъездом разобраться и сказать, что он спиздел. —Как хочешь вопрос этот решить? Явно кто-то ещё нужен, — подал голос Зима. —Есть одна идея, но об этом позже, — Суворова хлопнула руками по коленям и встала. —Валите-ка парни, делами заниматься.

***

      Вечером Суворова сидит дома, смотрит в потолок. Брат снова блюёт в комнате. Отца ещё нет дома, а мама разговаривает с одной из подруг по телефону. У Алисы в голове мысли о Вадиме крутятся, ей думается, что он ещё не раз появится в её жизни. Нужно позвонить ему или лично зайти в гости в кафе, чтобы помощи попросить. Только Жёлтый мог действительно разъяснить всем, что действительно было. Нужно обелить честь Айгуль. Нужно её выставить в таком свете в каком она была.       Мелодичная трель раздалась в квартире Суворовых. Алиса поднимется с кровати. Идёт по коридору до входной двери и не смотря в глазок, открывает дверь, упирается рукой в дверной косяк. Перед ней стоит Вероника, за ней Валерия, девушка Сутулого. Алиса вместе с Вероникой и Лерой были знакомы уже года три точно. Лера ходила с Сутулым уже три года. Алиса узнала о ней, когда Илья привел знакомить свою девушку с «Универсамом». Суворова тогда на нее смотрела из-за плеча Вовы и Кащея. —Проходите, — Алиса в сторону отходит, девушек пропускает. —Мы деньги собрали для Айгуль, — Вероника протягивает Алисе плотный конверт. Вероника и Лера мнутся в прихожей.       Суворова в руки конверт принимает. Чуть открывает, смотрит внутрь и прикидывает, что там рублей пятьсот, может меньше. Взгляд карих глаз поднимет на подруг. Те стоят, смотрят на неё в ответ. Девушки друг другу мысленно улыбаются. —Девочкам спасибо скажите. Передайте, что устрою им праздник.       Девушки кивают головой. Ближе подходят. Вероника обнимает Алису, по спине её гладит. Суворова обнимает в ответ, руками спину обхватывает. Носом утыкается в воротник парки Вероники. Девушки друг за друга цепляются. Вахеева объятия с Суворовой разрывает, смотрит на неё. Алиса губы в тонкую линию сжимает, конверт в карман домашних штанов сует. —Спасибо, — рыжеволосая головой кивает.       Вероника и Лера уходят, что-то ещё говорят о похоронах. Алиса им головой кивает, дверь за ними закрывает. Диляра телефон ставит на тумбочку. Алиса ей улыбается. —Телефон я забираю, — Алиса телефон хватает и в комнату протискивается.       На диван садится, одну ногу под себя поджимает. Диск крутит, цифры уже наизусть помнит. Гудки сердце заставляют трепыхаться. Суворова не знает, от волнения это или от страха. —Кафе «Снежинка». —Можешь Жёлтого позвать. —А кто его спрашивает? —Скажи, что Алиса Адидас из Универсама, его ищет, — голос у Суворовой стальной. —Подожди, — говорит мужчина и Алиса слышит только шорохи. —Адидас, — Жёлтый улыбается. —Жёлтый, — девушка провод телефона накручивает. —Можешь с одним делом помочь после похорон? —От трупа помочь избавиться? —Это я и сама могу сделать, — ухмыляется девушка. —Твой авторитет нужен, слово твое. —Что именно хочешь от меня, красавица? —Это уже разговор не для лишних ушей, которые рядом с тобой трутся. —Когда похороны? —Завтра, — на выдохе проговаривает Алиса. Глаза жмурит. —Я буду. Я и Цыган, больше никого не будет. —До завтра, Вадим, — имя его теплом в душе отдает. —До завтра, Алиса, — Вадим слышит гудки.       Алиса улыбается. Плюхается на диван. В потолок с улыбкой на лице смотрит. У нее снова бутоны черноты вянут, корни где-то глубоко прорастают, но дальше не вьются. У Суворовой в голове мысли крутятся, но все никак одна не может удержаться.

***

      Утром Алиса встаёт со второго раза. Девушка собирает волосы в пучок, надевает на себя красный свитер с черными джинсами клёш. Судя по звукам отец и брат все ещё дома. А Вова вчера так и не зашёл. Может быть снова у Наташи ошивается или в качалке, пока не уехал. Суворова выходит из комнаты, на кухню заходит, отца в щеку целует, брата по спине гладит и матери на стол помогает накрывать. —Извини, что вчера себя вел ужасно, — Марат смотрит изподлобья на сестру. —На первый раз прощаю, потом наваляю, — Алиса улыбается, кружку с кофе на стол ставит, садиться напротив Марата. —Вова мне чёт говорил, но я не помню, — хмурится парень. —Оно и понятно, столько пить, — Кирилл рукой по столу хлопает. —Ещё раз такое увижу — домой больше никогда не войдёшь. —Прекрати, — Диляра на мужа смотрит. —Марат, — зовёт Алиса. —Айгуль из окна выбросилась, — все за столом замирают. —Нет, — Марат головой качает, улыбается вымученно. —Нет, нет, нет.       Суворов из-за стола вскакивает, кружку свою опрокидывает. Кирилл бледнеет, как и сын. Отец семейства смотрит на дочь. Марат по кухне мечется, Алиса из-за стола встаёт. Его на себя тянет, обнимает, слушает его слова неразборчивые. У Марата в голове мысли крутятся. Айгуль же не могла так поступить? Не могла же? Она не мог его бросить? Верно же? У них только все налаживаться стало, а тут она вдруг решила на себя руки наложить. —Правда, что с ней случилось? — дрожащим голосом просил он. —Да, — шепчет Алиса, сильнее брата обнимая. —Я слово даю, что все кто виновен в её смерти будут в могиле лежать. Только глупостей не делай. Никого не сдавай, много не ори, а то я спасти тебя не смогу. Меня одной не хватит.       Суворов сестре кивнул, носом упираясь в плечо. Родители остались на заднем плане, были только Алиса и Марат, которые свое горе переживают. Девушка от брата открывается. —Одевайся, в школу сегодня не пойдешь. Со мной побудешь. Надо похороны организовать. —Деньги нужны? — Кирилл сглатывает шумно. Хмурится, смотрит на жену и детей своих. —Нет, уже все решила, — Суворова отца по плечу хлопает и к себе уходит.       Марат в прихожей стоит. Головой в стену упирается. У него взгляд пустой. Ему вроде хочется кричать, плакать и рвать все, но с другой стороны ему просто хочется лечь и больше никогда не делать эти болезненные вдохи. Он до сих пор не понимает, как Алиса всегда это переживала. Она всегда сильная была. С детства ему все объясняла, поясняла и била обидчиков.       Суворова в прихожей появляется с сумкой в руках. Пальто свое любимое накидывает на плечи, платок снова на голову повязывает. Платок на этот раз черный, а на лице нет ни грамма косметики. Девушка сапоги обувает и сумку на плечо вешает. Из квартиры первой выходит, брата за собой тянет. За руку его держит. Они по лестнице спускаются. —Турбо виноват. —Тебя он защитить хотел, нас всех. Он по законам улицы действовал. Вини его, но не делай глупостей.       Улица их морозом встречает. Март уже на дворе, а все ещё холод сковывал Казань. Девушка из-под козырька вышла, брат за ней шел. Суворова машину узнает. Белая Волга стоит перед их домом. Цыган вместе с Жёлтым курят около машины. Мужчины курят и о чем-то говорят, руками машут и смеются иногда над чем-то. Алиса рукой обхватывает Марата за локоть, тащит к машине знакомой. Цыган их первыми видит, головой кивает. —Адидас, — здоровается Цыган, руку жмёт. —Привет, — Вадим улыбается, взгляд на паренька переводит. Улыбка с лица уходит, взгляд мрачный становится. —Когда моя машина будет готова? — Алиса не улыбается, нет. Она просто устала. —Да беда у тебя там, Адидас, — Цыган бычок в сугроб кидает. —Движок перебираем только. —Сможешь отвезти нас в морг.       Суворова заднюю дверь открывает, брата в машину сажает. Сама вперёд садится. Цыган и Вадим переглядываются. Жёлтый бычок выкидывает, в машину садится, Цыган рядом с Маратом. —Мы с похоронами договорились, — Вадим выруливает со двора. —Денег не надо. Лучше достойные проводы устрой.       Алиса головой кивает. Голову в бок поворачивает. На брата смотрит. Марат лбом в стекло упёрся, глаза у него закрыты, а на ресницах слезы. Суворова губы поджимает. —Марат, ты её не вернёшь. —Это вы суки виноваты! — кричит Марат, кулаки сжимает. —Прекрати! — Алиса голос повышает.       Суворов ногой пихает сиденье Вадима, Цыган Марата за шкирку хватает, на себя тянет. Жёлтый на обочину выруливает, Марат из машины первым выбегает, Алиса за ним. Суворова брата за воротник куртки хватает, на снег кидает. Смотрит на него, на корточки садится перед ним. Снег в руку берет. Снегом лицо Марату мажет. Тот кривиться. Сразу красным становится от холода. —Прекрати! — Суворова его по плечу бьёт. —Мы отомстим, но не глупи! Меня подставишь, себя и всех нас. Я со всем разберусь! —Как? Как тогда на Песках? —Меня с вами не было, а надо было поехать, придурошный! Это ж ты сказал, что сами разберётесь. —Да пошла ты! — Марат сестру за плечи хватает, в снег её толкает спиной.       Алиса спиной ударяется о снег утрамбованный, воздух из лёгких выпускает. Жмурится от боли, но пересиливает её. На брата садится, не бьёт его, только рожу снегом пачкает. Жёлтый девушку за талию обхватывает, на себя тянет, с Марата снимает. Парня Цыган держит. —Че как дети малые, — кричит Вадим, девушку брыкающуюся держит. —Харе, Алиса! —Вы чё вообще что-ли? — Цыган Марата в машину заталкивает. —Вы щас должны друг друга держаться, а не кулаками махать, — Цыган сам в машину садится, на Суворова смотрит. —Уебка этого мы достанем, а дальше сами. —Че она с Жёлтым вообще ходит? — Марат носом шмыгает. —Он ведь Айгуль украл. —Не крал он. Мы сами это сделали. Хочешь меня вини, если легче станет. Мы ведь видик крали, но их не вини, — Цыган на парочку посмотрел, что стояла и ругалась. —Она ему в душу запала. Он такую девушку беречь будет.       Вадим переднюю дверь открыл. Холод в машину пробирался, пока Суворова кричала что-то, платок съехавший поправляя. —Да сядь ты уже в машину, Алиса! — закричал Вадим, стукнув рукой по крыше. —Сам сядь раз тебе надо! — закричала Алиса в ответ. —Не ори на меня вообще!       Суворова села в машину, хлопнув дверью. Вадим сел на водительское сиденье, тяжело дыша. Его взгляд переместился на девушку. —Все в снегу, как черти, — вздохнул Вадим и тронулся с места.

***

      Машина у морга остановилась. Суворовы уже были здесь, когда Ералаша опознавали. Алиса же была почти каждый день. Работа в больнице имеет и минусы. Нужно было и в морг ходить, а девушка этого не любила. Её взгляд блуждал по зданию морга. Нужно просто встать. Дойти до морга и сделать все, что нужно.       Алиса из машины выходит. Мужчины за ней. Вадим на машину облокачивается. Алиса к брату поворачивается. —Иди, попрощайся, — Суворова головой на дверь кивает.       Суворов в морг заходит. В нос сразу бьёт запах спирта, каких-то химикатов и мертвечины. У него в груди все холодном обдает. Марат сглатывает шумно. Идёт по коридорчику, видит мужчину. Тот на него смотрит. —Марат? — мужчина щурится. —Вырос ты. К девушке пришел? Пойдем, провожу, — мужчина пацана за плечо хватает, рядом с собой тащит.       Суворов еле ногами перебирает, у него в глазах слёзы стоят. Мужчина заводит его в другую комнату. Там, на столе, лежит Айгуль, прикрытая белой простыней. Суворов на пороге замирает. У него в горле ком стоит, а он не знает, как его сглотнуть. —Я вас оставлю, — мужчина выходит. Дверь за собой закрывает.       Марат и шагу вперёд не делает. Не хочет он прощаться, не хочет признаваться самому себе в том, что Айгуль мертва. В его сердце она все ещё жива. Ахмерова где-то дома сейчас, просто не хочет его видеть, а это все дурной сон. Суворов протяжно стонет, по двери на пол съежает. Лицом в колени утыкается, руками себя закрывает. Стон протяжный, больше на вой похожий, издает, а Алиса даже на улице все это слышит.       Суворова голову к небу поднимает, слезы горькие по щекам катятся, а в груди все тисками сжимается. Ну не должно всё быть так. Не должно. Не должна Айгуль была умереть, не должен был Рахиль Марата к Ахмеровой в морг проводить. Не должно было быть так. Все хорошо должно было быть. Хорошо и прекрасно, вообще все заебись должно было быть.       Марат в истерике бьётся. На полу грязном лежит. Смотрит с пола на стол, где Айгуленька его лежит неподвижно. Она сейчас такая спокойная, как ему кажется. Парень колени к груди прижимает, губу до крови закусывает. С пола поднимется и на дрожащих ногах до Айгуль доходит. Простынь пальцами отодвигает до ключиц. Отшатывается от нее потому, что лица только месиво непонятное осталось. У нее глаза голубые закрыты, а у Марата её улыбка перед лицом стоит. Он её запомнит другой: красивой, молодой и улыбающейся. Она ему снится будет. Он её будет помнить всю жизнь. Первую любовь забыть нельзя, как бы не хотелось. —Айгуля, — он пальцами по щеке бледной проводит. У нее кожа холодная-холодная, а у него горячая. —Всю жизнь тебя буду помнить.       Суворов себе уже в этом поклялся. —Я за тебя отомщу, — губами потрескавшимися в лоб целует, а на душе такая темнота.       У него в груди сердце должно биться, но его там нет. Только пустота и мышца, которая жизнь поддерживает. Не будет этой мышцы и Марата тоже не будет. Да его уже и нет, просто оболочка пустая. Суворов носом шмыгает, сопли подбирает и на выход идёт. Он к Алисе в объятия падает. Обнимает её, к себе сильнее жмёт, а у самого мыслей много-много. И все они такие гадкие и подлые.