Do I have your attention?

На этот раз они решили снять апартаменты AirBnB, а не останавливаться в отеле. Так им показалось удобнее и приятнее, поэтому они не стали колебаться. Руководство согласилось, поскольку квартира, которую они сняли, стоила примерно столько же, сколько четыре разных номера в отеле. Квартира была красивой и аккуратной. С балкона открывался прекрасный вид, и всегда дул приятный ветерок, пространство было достаточно большим, чтобы они могли рассредоточиться в течение дня, и в квартире было три спальни, что было более чем достаточно. Рене и Эндрю заняли одноместные комнаты, а Кевин и Нил — ту, в которой было две кровати. Большую часть дня они ничем не занимались, просто отдыхали как обычно, чтобы восстановить силы перед выступлениями. Эндрю, вероятно, был где-то поблизости и занимался вокалом — или, наоборот, вышел покурить, — Кевин разминался во всех возможных комнатах квартиры, — но ему очень хотелось в спортзал, это было точно, — а Рене красила ногти Нила чёрным лаком, который она, вероятно, нашла в вещах Эндрю. В какой-то момент, после обеда, в квартире воцарилась полная тишина, так как Кевин и Рене ушли купить что-нибудь поесть перед выступлением. Нил уединился, чтобы заняться подготовкой к выступлению. Он надел спортивные шорты — на размер меньше, нежели следовало бы, потому что они были немного старыми, — и свободный топ, а затем танцевал по квартире, чтобы разогреть кровь. В итоге он оказался возле раковины, помыл немногочисленную грязную посуду — что было ужасно, потому что был большой риск повредить ногти — и танцевал под музыку, игравшую на его телефоне. Справедливости ради стоит отметить, что Нил не просто танцует под песни, а устраивает полноценное представление, включающее хореографию, вокал, звуковые эффекты и интерпретацию. И именно в разгар одного из таких «выступлений» Эндрю подъехал к квартире. Он вошёл тихо и остановился у двери на кухню, но у Нила был очень хороший слух, поэтому он, конечно, заметил. И вдруг он очень остро осознал, насколько короткая на нём одежда и как много кожи он выставляет напоказ, ведь шорты прикрывали его едва ли эффективнее, чем трусы-боксеры. Если очень постараться, можно было бы забыть о том, что на его коже было несколько шрамов, оставшихся после тех лет, когда Стюарту наконец удалось взять Нила под свою опеку. Обычно это не имело для него значения, и сейчас у него не было причин меняться. Он родился в доме, где царило насилие, а затем вырос в семье, возглавляющей крупную преступную организацию, — конечно, у него есть шрамы, и в этом нет ничего страшного. Несмотря ни на что, Нил ухмылялся и вкладывал душу в танец именно этой песни. Видимо, все праведники были настроены в его пользу и сейчас играла медленная музыка с усиленным припевом — так что она должна была звучать провокационно, — и он использовал её, чтобы вложить душу в использование своего тела. Он крутил бёдрами, двигал талией, сворачивал шею и наслаждался тем, что Эндрю не двигается и продолжает, вполне вероятно, наблюдать за ним. И если бы Нил воспользовался этим, чтобы обхватить рукой длинный цилиндрический бокал и игриво потереть его, он бы никогда в этом не признался. — Наслаждаешься видом? — спросил он наконец. Вопреки всем ожиданиям, Эндрю ответил: — Да. — И что ты думаешь о том, что видишь? — Нил ухмыльнулся. Он не рисковал смотреть или двигаться, просто оставался в том положении, в котором находился, делал то, что делал, и надеялся, что этого будет достаточно, чтобы обнажить своё тело так, как он хотел. Так и случилось, потому что через несколько секунд, когда Эндрю оглядел его с ног до головы достаточно напряжённым взглядом, чтобы Нил почувствовал это, он отошёл от дверного проёма, где стоял, и подошёл к Нилу сзади, его голова оказалась совсем рядом с ним. Они были достаточно близко, чтобы чувствовать тепло тела друг друга, но не дотрагиваться. Когда Эндрю задышал, обжигая шею другого мужчины, Нилу пришлось прекратить мыть посуду и крепко ухватиться за край раковины. Честно говоря, было глупым то, как легко он иногда терял контроль над собой, хотя бывало, что он мог терпеть это столько, сколько хотел. Нил вздохнул и наклонил голову набок, закрыв глаза. Он ждал чего-то, что, как он знал, не наступит, но мечты обычно ничего не стоят. Эндрю прошептал глубоким голосом: — Чего ты хочешь, Нил? Всё ещё не открывая глаз, он усмехнулся и ответил: — Так теперь это просто «Нил»? А не «сладкий» или «ангелок»? — Можно я прикоснусь к тебе? — фыркнул Эндрю. — Ты просто обязан это сделать. Руки Эндрю вскоре заскользили по талии Нила, с удовольствием лаская голую кожу и вбирая в себя каждый упругий мускул под его осторожными ладонями. Он остановился, крепко ухватившись за бока другого мужчины, рядом с его бёдрами. — Если бы я сейчас назвал тебя каким-то прозвищем, это было бы гораздо менее щедро, — прошептал он. — Правда? Мне бы это понравилось. — Заткнись и ответь на мой вопрос. Нил закатил глаза. — Ты знаешь, чего я хочу, Эндрю. — Что? Теперь тебе стыдно говорить? — по его тону было видно, что он не верит в это ни на секунду. — Да, блядь, я такой, — Нил перешёл на шёпот, — ты же знаешь, мне никогда не будет стыдно сказать, что я хочу, чтобы ты трахал меня сильно и жёстко, так, как ты захочешь. — Давать мне такой контроль над собой немного рискованно, тебе не кажется? — Нет. Ни капельки. Наступила тишина. — Какие у тебя фантазии, Нил? — Их много, однако я уже некоторое время отдаюсь тебе, так почему бы тебе не рассказать мне о том, что ты уже успел заметить? Эндрю хмыкнул, прижавшись к уху Нила, и крепче стиснул его кожу. — Твоя самая яркая черта, помимо явной проблемы с отношением, — это эксгибиционизм. Тебе бы понравилось что-то подобное, не так ли? — Думаю, мне бы понравилось, да. Но если ты хочешь быть в чём-то уверен, сделай это и узнай сам. Они молчали достаточно долго, чтобы услышать приближающиеся шаги в коридоре за пределами квартиры и звук ключа в замке входной двери. — Как вовремя. Может, мне просто трахнуть тебя прямо здесь и дождаться, пока Кевин и Рене придут и застанут нас в таком виде? — Сделай это, попробуй. Эндрю рыкнул. — Ты, блядь, не осмелишься. Кевин и Рене не согласятся увидеть эту сцену, так что я не собираюсь ничего делать. Это нечестно и непорядочно по отношению к ним, — тогда он отвернулся от Нила. — Ты уже большой мальчик, так что сдерживай своё возбуждение, ты должен быть в состоянии сделать это. Он не стал ждать, прежде чем повернуться спиной и выйти из кухни, оставив за собой расстроенного и полутвёрдого Нила. Он встал спиной к кухонной двери и вернулся к мытью посуды, пытаясь хоть немного успокоиться. До конца дня Нил больше не видел Эндрю — что было довольно странно, ведь они жили буквально в одной квартире, — пока не пришло время отправляться на арену, где в тот день должно было состояться шоу. Но они не разговаривали. Ни когда садились в фургон, ни когда ехали туда, ни когда добрались, ни даже когда расходились по кулисам, чтобы подготовиться к шоу. Рене и Кевин заметили молчание между ними, но не сказали об этом ни слова. Сегодня Нил надел то, что ему, в частности, показалось весьма приятным, и ему не терпелось впервые испытать этот своеобразный комплект. Обтягивающие виниловые брюки, которые ему нравились, чуть свободная серая футболка, кожаный пояс-корсет на шнуровке с ремешками на обоих плечах, чокер с кольцами, к которому он прицепил тонкую цепочку среднего размера, и пара черных ботинок на платформе не очень большого размера. Он долго любовался собой в зеркале под разными углами и в разных позах, рассматривая своё отражение сверху донизу. Шрамы на руке были видны полностью — да, он постоянно носил прозрачную одежду или вещи в сеточку, но такие ткани всё равно скрывали шрамы так, как это невозможно сейчас, — и Нил развёл руки перед собой, чтобы иметь широкий обзор. «Теперь, когда я привык, это выглядит не так уж плохо», —подумал он. Он провёл руками по изгибам своего тела, которые подчёркивала одежда, ощущая под пальцами каждый кусочек мышц и кожи. Нил любил наряжаться, ему нравилось, когда люди пытались понять его по одежде — и почти всегда терпели неудачу, — а также наслаждаться возможностью открыто выразить себя иначе, чем когда он путешествовал по разным местам, сопровождая Стюарта в его работе. После последнего осмотра Нил вышел из комнаты, где переодевался. Он собрался первым, поэтому пошёл искать свободное место, пока не нашёл пожарную лестницу, перебрался через окно и уселся там. Ветер грозил взъерошить волосы, которые он откинул назад, но он всё равно остался сидеть. Никакой особой причины для этого не было, он просто ждал остальных и, возможно, проветривался перед выходом на сцену к шумной толпе. — Что ты здесь делаешь? Нил медленно взглянул в сторону голоса и обнаружил Эндрю в чёрной рубашке с полосатыми длинными рукавами под ней. Блондин оглядел его со всех сторон прежде, чем задержать взгляд на его лице. — Жду вас, ребята, — ответил Нил. Эндрю кивнул и облокотился на оконную раму. — Тебе ведь действительно нравится всё это турне, правда? Наступила тишина. — Возможно. — Что тебе больше всего нравится? — Свобода и энергия сцены. Нил хмыкнул. — Да, мне это нравится. А ещё мне нравится внимание. Эндрю фыркнул — ничего себе — и закатил глаза. — Да, я знаю, что тебе нравится привлекать к себе внимание публики, — сказал он. — Не то внимание, дурак, — усмехнулся Нил. — Моя целевая аудитория состоит всего из одного человека. — Ужасно, — Эндрю скорчил гримасу и отвернулся, чтобы уйти. Нил рассмеялся, уходя и перебираясь через окно обратно за кулисы. На этот раз он подождал у входа на сцену, выглядывая наружу, чтобы увидеть людей, собравшихся в полном зале. По нему пробежала волна возбуждения. — Эй, Нил, мне нравятся твои ботинки, — обратился к нему Кевин, тоже подойдя посмотреть. — Спасибо. Эндрю ещё не видел, как я стою на них, ему не понравится быть официальным карликом группы. — Отвали, — пробормотал Эндрю с некоторого расстояния. Нил и Кевин рассмеялись. Рене и Эндрю подошли последними. Они вчетвером обменялись предшоушными приветствиями и подождали, пока на экранах арены заиграет вступление группы. Они ушли в полумрак, чтобы занять свои места, и последнее, что услышал Нил, прежде чем переключить своё внимание на следующие выступления, было глубокое, низкое: — Дай мне своё худшее, ангелок, — от Эндрю. Нил вздрогнул с головы до ног, а его подбородок чуть не откинулся, но, к счастью, этого не было видно в темноте, в которой они находились. Кевин начал песню на гитаре. Он сыграл несколько аккордов, и по позвоночнику Нила пробежали мурашки от предвестия официального начала очередного шоу. I'm gonna make you bend and break (It sent you to me without wait) Say a prayer, but let the good times roll In case God doesn't show (Let the good times roll, let the good times roll) Голос Эндрю был глубоким, и Нил ухмыльнулся, в который раз подумав, что этот голос, должно быть, является для него изюминкой или чем-то вроде того. Он не мог передвигаться по сцене, потому что в этой песне был бэк-вокал, и не мог рисковать выйти и не вернуться к микрофонной стойке вовремя, чтобы дополнить его своим голосом. По мере того как песня набирала обороты, Эндрю всё больше погружался в пение и помогал Кевину с гитарой. Он опустил голову и почти прильнул ртом к микрофону, перебирая пальцами струны и не пропуская ни одной ноты или части текста. Куплет за куплетом, куплет за куплетом, а сценический свет прекрасно освещал их. Он слышал, как тысячи людей следят за текстом, и ухмылялся, глядя на некоторых зрителей. В ответ Нил услышал крики и несколько фраз, выкрикнутых на ветру, которые, к сожалению, едва долетали до него. One night and one more time Thanks for the memories even though they weren't so great He tastes like you, only sweeter One night, yeah, and one more time Thanks for the memories, thanks for the memories See, he tastes like you, only sweeter, oh Когда Эндрю протянул «ох» в конце припева, Нилу пришлось сделать глубокий вдох. Очень глубокий. «Этот человек станет моей смертью, и он это знает, сукин сын»,— подумал Нил. Он оглянулся в поисках мужчины, но обнаружил, что за ним уже наблюдают. Ледяные голубые и золотисто-ореховые глаза в ярком свете прожекторов на огромной сцене. Чрезмерный шум людей и инструментов превратился во взрыв, и Нил был поглощён. Он утонул. На мгновение ему показалось, что он отключается, возможно, испытывая нечто внетелесное. Это было очень большое, сильное и всепоглощающее чувство, и он тут же отдался ему. Моя чёртова смерть. В припеве было много волнения — что, кстати, всегда было на руку Нилу, которому нравилось наблюдать за сценическим присутствием Эндрю в эти более напряжённые моменты, — и теперь они вернулись в более спокойное положение с небольшим количеством инструментала, чтобы снова ожидать голоса Эндрю. Been looking forward to the future But my eyesight is going bad In these crystal balls It's always cloudy except for (except for) When you look into the past (look into the past) One night stand (One night stand) Эндрю всё ещё смотрел на него, и Нил не знал, почему. (Кстати, какого хрена? У этого человека три мозга? Как, чёрт возьми, он умудряется одновременно петь, играть на гитаре и смотреть на Нила? С ума сойти.) Это был напряжённый и пристальный взгляд, от которого по неизвестной причине мурашки бегали по всем частям тела, поскольку он не знал ни намерений, ни мотивации этого внезапного взора. Нил попытался спросить глазами, почему, но Эндрю не обратил на это никакого внимания. Потому что он был слишком сосредоточен на чём-то другом, что заставляло его взгляд бегать по всему телу Нила, и его убивало то, что он не знал, что именно. Его кровь бурлила и кипела одновременно, и в этот момент, когда вокруг них происходило всё что угодно, казалось, что Эндрю, будучи странно напряжённым в этом плане, сохранял самообладание, в то же время полностью его сокрушая. Это совершенно бессмысленно. Нил старался вести себя как можно более естественно, опустил голову и не отрывал взгляда от баса, покачивая головой в такт музыке, а затем и всем телом. Они повторили припев, и на этот раз Эндрю повернулся лицом к публике, которая выкрикивала слова и много непонятного, а также приблизил рот к микрофону, энергично и яростно подпевая. Нил поднял голову и ухмыльнулся некоторым людям в зале. Из множества фраз, которые яростно выкрикивали в его адрес, ему всё же удалось разобрать: «Перебери мои кишки, горячий ты ублюдок». Это лишь заставило Нила улыбнуться ещё шире. Для следующего припева темп песни замедлился, и Эндрю отпустил гитару, чтобы одной рукой держаться за микрофон, а другой — за металлическую перекладину стойки. I only think in the form of crunching numbers In hotel rooms, collecting page six lovers Get me out of my mind Get you out of those clothes I'm a liner away From getting you into the mood Вау. Эндрю находился в том состоянии, когда он наэлектризован настолько, что готов пуститься в пляс на сцене. Возможно, именно поэтому он широко двигался, прыгал и всё такое. Когда они закончили песню, Эндрю откинул голову назад, выдохнул через рот и уложил волосы пальцами. Нил немного умер от этой сцены. Он смотрел вдаль, на зрителей, распределённых по арене. Наконец он сдвинулся с места и подошёл к передней части сцены, пока Эндрю разговаривал с присутствующими. Нил раздал несколько «дай пять», маленьких кулачков и рукопожатий людям в первых рядах, стараясь при этом не упасть. Он наклонился вперёд, чтобы расслышать слова собеседника, а когда выпрямился, взгляд Эндрю снова был прикован к нему. На этот раз Нил твёрдо решил подойти к нему и спросить, какого хрена он всё время смотрит на него. Так он и сделал. Но на полпути Эндрю нагнал его и незаметным движением схватил одной рукой цепочку, прикрепленную к его чокеру, намотал свободный конец на руку и дёрнул, что подтолкнуло Нила вперёд, к нему. Когда между ними осталось несколько дюймов, Эндрю окинул взглядом тело Нила и прошептал: — Мне нравится сегодняшний наряд. Нил широко раскрыл глаза от неожиданного жеста, но быстро ухмыльнулся и сдержал своё выражение лица. — Я знаю, что нравится, в конце концов, я же горячий ублюдок, — ответил он с самодовольством в голосе. Эндрю закатил глаза, снова потянул за цепочку украшения и вызывающе поднял брови в ответ на его бранное выражение. Однако Нил не успел ничего ответить. Не дожидаясь ничего, Эндрю повернулся спиной и стал прохаживаться по сцене. Об этом моменте важно упомянуть несколько деталей. Во-первых, публика была дикой, как чёрт. Они кричали во всё горло, били по всем возможным предметам, чтобы создать много шума, поднимали руки и делали всё, чтобы привлечь внимание и вызвать хаос. Это было действительно безумие. А во-вторых, Эндрю не отпустил цепь, когда снова начал идти. Он не сделал этого и, как результат, потащил Нила через всю сцену, заставляя его следовать за собой до места, где находился центральный микрофон. Естественно, Нил охотно пошел. Он всё ещё не знал, в чём причина, но ему это уже нравилось. — Следующая песня — кавер, потому что мне нравится идея превозносить группу, которой принадлежит композиция, настолько, насколько это вообще возможно, — проговорил Эндрю в микрофон, всё ещё держа цепочку на запястье. Рене начала песню на барабанах с нарастающим ритмом, а через несколько тактов Кевин стал аккомпанировать на гитаре. Эндрю по-прежнему не отпускал Нила. — Ты не должен отходить от меня, пока я не разрешу тебе это сделать, хорошо? — сказал он и дождался ответа Нила, который, очевидно, был положительным. — Раздели со мной микрофон для бэк-вокала. Check, check Check, check Check check check check check check check Check check Whoa It's unbelievable to see We're dead flies in the summer time They leave us all behind With duck tape scars on my hiney They don't like who you are You won't like where well go Brother protect me now With blood they wash in the money Нил не знал, что и думать по этому поводу. Делить микрофон с Эндрю означало, что они очень близки, что их лица находятся рядом, что они делят одно и то же пространство… Он не знал, как реагировать. Близость была неизмеримой, и ему казалось, что каждая его клеточка притягивается ко всему телу Эндрю. Нилу становилось всё труднее сопротивляться желанию встать на колени у ног Эндрю и предложить буквально всё, что угодно, лишь бы тот обратил на него хоть малейшее внимание. Нилу приходилось смотреть вниз, потому что это давало ему возможность пригнуть голову и отвлечься от всего того огромного, что представляло собой присутствие Эндрю рядом с ним. Этот человек собирается убить меня, даже не пытаясь, этот человек собирается убить меня, даже не пытаясь, этот человек собирается убить меня, даже не пытаясь. You don't believe in god I don't believe in luck They don't believe in un But I believe in the enemy «Нет, если я сделаю что-то раньше», —подумал Нил. Он поднял голову, посмотрел на Эндрю и ухмыльнулся. You don't believe in god I don't believe in luck They don't believe in us But I believe in the enemy Когда инструменты замолчали и остался только повторяющийся барабанный такт Рене, Эндрю собирался продолжить вокал, но Нил взял инициативу на себя. Он подошёл к микрофону, дьявольски глядя в сторону Эндрю, и начал стонать вокал после припева. Жёсткие и тяжёлые взгляды в его сторону и оглушительные крики зрителей подбадривали его и дальше. Нил поднял обе руки, чтобы ухватиться за микрофонную стойку, наклонился и усилил свои стоны. Он чувствовал, как кровь закипает в его жилах, он вибрировал в этот самый момент, и на его губах играла ехидная ухмылка. Кевин широко раскрыл глаза, а Рене расхохоталась, когда Нил наконец оторвался от микрофона, не удержавшись, чтобы не хихикнуть в адрес Эндрю. За это его потянули за цепочку чокера, но что бы ни пытался сделать Эндрю, это лишь заставило Нила улыбнуться ещё шире. А шоу должно было продолжаться, так что у него было не так много времени, чтобы что-то с ним делать. Sit down from the boast of the other side We're not where insects hide Hang rats on the street in another life They laugh, we don't think it's funny What you are it's just what you own What have you become when they take from you Almost everything Эндрю снова запел с ещё большей яростью, чем Нил думал. Казалось, он действительно готов наброситься на кого-то или уничтожить человека одними лишь словами. Если честно, это было невероятно. И больше всего ему понравилось то, что Эндрю ни на секунду не отпускал цепь. Казалось, он даже не обдумывал эту идею. На самом деле хватка становилась всё крепче и крепче, и это сводило Нила с ума. От пустого выражения лица, с которым Эндрю время от времени обращался к нему, по позвоночнику побежали мурашки. Нила почти трясло. Он прикусил нижнюю губу и глубоко вздохнул. Эндрю практически снова выкрикнул припев, и, увидев его таким энергичным, Нил ощутил мощный прилив адреналина. Он был ослеплён светом, оглушён звуками, и всё, что он мог делать, — это чувствовать музыку и момент. Он чувствовал всё, покалывая кожу и проникая в кости. Это была синестезия в том единственном смысле, который он знал. Destroya, destroya, destroya, destroya, destroya, destroya I guess there sunk, we're the enemy Destroya, destroya, destroya, destroya И снова припев, после чего инструменты затихают и звучит тот же вокал, что и раньше. Нил ухмыльнулся, и на этот раз Эндрю заметил. Он поднял ту же вызывающую бровь, которая на этот раз ясно говорила: «Сделай это дерьмо ещё раз, я, блядь, осмелюсь». К несчастью для него, Нил любил бросать вызовы. Однако на этот раз он поступил иначе. Он опустил голову и упёрся лбом в плечо Эндрю. Тогда он снова начал стонать вокал после припева. Он действительно делал это так громко, что микрофон смог уловить звук, даже если он не был совсем близко к устройству. И по мере того, как он продолжал, он также увеличивал интенсивность, закончив с затяжным стоном возле мочки уха Эндрю. За это маленькое шоу он получал крики, аплодисменты и смех, но единственное, что его интересовало, — это потемневший от вожделения взгляд мужчины рядом с ним. Золотистые глаза стали на несколько тонов темнее благодаря явному желанию, наполнявшему его вены. Эндрю снова запел с яростью. Нил слегка поморщился от этого звука, но ничто не могло убрать улыбку с его лица. Когда они закончили песню, Нил задыхался, а Эндрю смотрел на него так, словно думал о всяких недопустимых для человека вещах прямо сейчас. Нил ухмыльнулся, облизал губы и, глядя на рот Эндрю, сказал: — Ну что? Ты собираешься что-то с этим делать или ты слишком слаб? Он был чертовски удивлён, когда в ответ Эндрю просто отпустил цепь и не соизволил сказать ничего, кроме: — Я ожидал большего. И его буквально обожгло этими словами, сказанными вместе с лёгким подергиванием уголков губ Эндрю.