блёстки, деньги, два шута

у физзаролли всё из рук падает. реквизит, ленточки, аппаратура, которую маммон требует переставлять почти каждую репетицию по разным точкам. физзаролли и сам — падает. на паркете, в рейтинге маммона, в собственных глазах. день не задался с самого начала, когда в час ночи по самаре физзаролли попытался набрать себе тёплой воды, но облился ледяной почти с головой. утром, когда решил прогулять пары, обнявшись с любимым, за что получил нагоняй и обиду от паулы. днём, когда асмодей в срочном порядке смотался на работу из-за каких-то технических неполадок, вызванных некорректной работой сайта, и оставил физзаролли один на один с аутофобией. вечером, когда ему позвонил ангел. физзаролли роняет позвоночник на пол, кости разлетаются по всему этажу, а маммон вздыхает устало. юноша старательно собирает себя по кусочкам, обратно, так, как было, и натягивает улыбку. близняшки с подозрением следят за этим с подоконника, где до сих пор красили ногти и смеялись невпопад глупым шуткам босса. клиника и бред. они устают от фарса едва не больше самого его источника — физзаролли. глиц спускает ноги к полу, но не встаёт. выжидает и, кажется, намекает, что коллеге самому стоит подойти. глэм неопределённо кивает действиям сестры и тоже откладывает пилочку и лаки. маммон отвлекается на телефонный звонок. физзаролли решается. бросает всё имущество куда-то под стол и подходит к девушкам пристыженно. близняшки всем видом доступно дают понять, что если не возмущены, то точно разочарованы. глиц начинает: — давай: тебя отчислили. — нет. — тогда… уволили? — предполагает глэм. — нет. — сам скажешь? — фыркает глиц. — что ты, — вздыхает физзаролли, — больно увлекательно смотреть за вашими попытками угадать. — мы к нему со всей заботой, — злится глэм, — а он, блять, жопой. — ой, нахуй иди, — обижается физзаролли, падая рядом, — я просто устал. — заливай, — сердится глиц, — выглядишь так, будто тебя семеро по кругу пустили, уж прости. — в точку, — кивает сестра, — отстойно. — серьёзно? — теряется физзаролли, — блять, вроде как обычно… — не-а, — отмахивается глиц, — реально плохо. босс недоволен. — да он, блять, никогда не бывает доволен, — напоминает физзаролли. — ты!.. пиздец, ещё ему это скажи, дурак, — предупреждает глэм, — мы, откровенно говоря, тоже под ударом. — мне вам щитом стать? — лениво спрашивает физзаролли. — блять, реально такой долбоёб, — совсем отчаивается глиц, — мы тебя просим поделиться, чтобы ты как лох последний не падал на каждом повороте. задницу ещё не отбил? — а тебе ещё не отбили? — язвит физзаролли. — я тебя убью, — констатирует глэм, поднимаясь, — глиц, забей, захочет — расскажет. а физзаролли критично фыркает и поднимается с места. его успокаивает методичное самоуничтожение. нравится боль. он находит умопомрачительными ощущения от растворения в пространстве до состояния рассыпавшегося бисера, до слома таблетки-пуговицы, до треска в зубах. ему нравится думать, будто это отмаливает его грех где-то на небесах. мучения. с теми, что он сам принёс ангелу, не сравнятся, но поспорить могут. физзаролли не думает о друге сознательно, но слишком часто мысленно прибегает к его образу. злится. плачет. убивается. тос-ку-ет. ни разу не отходит от событий минувшего, но скрывает проёб. хуёво, если коллеги замечают. отстойно, если не только они. физзаролли копирует ангела, взглядом выдавая боль с потрохами, но имитируя живую деятельность. думает, что достаточно натерпелся, чтобы приобрести функцию «глаза полумёртвого человека». не идёт, как не рассмотри перед зеркалом. оттого яснее, почему ангел так часто накидывался в хлам и таскал очки. взгляд прятал. уязвимость скрывал. и боль. особенно боль. физзаролли не нравится думать, что он сам — повторяет. выдаёт приличие на лице, а внутри утешает поющих сирен, оплакивающих затонувшие кораблики мечт. становится почти как ангел — на студию только не уходит. хотя находит этот вариант саморазрушительно перспективным. разломить. раздробить. уничтожить. физзаролли больше не смотрит в отражающие поверхности, потому что бывшие и до этого недружелюбными голоса всегда продолжают: себя. себя. себя. он снова падает, снова поднимается и сплёвывает мраком, когда маммон подзывает к себе и сообщает устало: — физзаролли, ты меня разочаровываешь. превосходно, думает болезненное внутри него. блять, пожалуйста, нет, сражается ещё что-то уязвимое и нежное. и физз улыбается, извиняется, говорит, что обязательно исправится. говорит, что стыдно. признаётся, что жаль. да нихуя не жаль, думает физзаролли. я сам себя уже разочаровываю, сдаётся он же. снова уходит в гримёрку. новая база кажется ещё совсем пустой, но в таком лиминальном пространстве физзаролли становится проще. взгляд не цепляется за всякий сентиментальный бред, вроде пылесборников, косметики в избытке, за стены. благоговейная пустота. тишина. редкие хрипы маммона. неискренний смех сестёр. забившимся в угол физзаролли находит себя не сразу — сперва царапает руки ногтями и убеждает, что всё в норме. уже который раз за последние несколько часов. почти три, если складывать от самого звонка ангела. ангел. ангел-ангел-ангел. физзаролли переёбывает комплексом хорошести. руинит собственными принципами, выборами и чувствами. он не хочет думать и говорить, только хватать ртом воздух и игнорировать всем видом. почти забывает обо всём, но идёт с самого начала заново. антон. друг. неправда. видеть кого-то настолько близкого в настолько ущербном состоянии физзаролли ещё не доводилось. самому оказываться в таких условиях — тем более. и, кажется, ангел решил исправить это недоразумение, вызвав его именно в ту секунду, когда физзаролли почти решил отрубиться перед репетицией. решил поговорить начистоту. решил к совести призвать. и сделал отвратительный в своей точности выбор — за годы жизни чётко понял, на что следует давить. и надавил. физзаролли думает, что плохих друзей люди выбирают сами, но, кажется, собственным существованием эту теорию ломает. это он выбрал светлого ангела и запачкал своим предательством. физзаролли убеждает себя, что имел право на выбор, но лукавит, потому что ангел имел точно такое же право на заботу. мир здорово наебал ангела, и физзаролли поклялся быть тем, кто выпавший груз ответственности поможет потянуть. всегда обещал, но перед лицом обязанностей струсил. ахуительный друг. великолепный лжец. физзаролли ненавидит свою слабость. ненавидит себя. грызёт недостаточностью, но знает, что проблема намного глубже. в сердце. в гнили. в одной ебучей ошибке, под названием «существование». в действительности не было ничего сложного в том, чтобы просто сказать ангелу. победила блядская трусость, и энджел был тысячу раз прав, когда говорил о ней с отвращением. — физз? — тихо зовёт глэм. он грызёт ногти и поднимает взгляд. угол холодит спину. девушка подходит ближе и аккуратно поправляет причёску. садится рядом намного нежнее, чем делает это обычно. он неё почему-то несёт не сигаретами и винным магазином, а пряничным мирком и праздниками. подсевшая с другой стороны глиц распространяет ароматы забродившей вишни и морозного ветра. дышит тихо и слабо. физзаролли позволяет девушкам сеть удобнее, прижать его к стенке не только физически, но и фигурально. — сдавайся. что произошло? — требует глиц, и наглостью своей доброжелательной напоминает ангела. а со стороны кажется ёбанной сукой и мразью. физзаролли всё ещё помнит их знакомство и смеётся в руках. хрипит. что-то за пазухами трещит и лопается. — ничего серьёзного, — заверяет физзаролли, привыкший терпеть всё самостоятельно. привыкший жить без проблем, — просто… тяжкие времена. — они у нас всегда тяжкие, — соглашается глэм и хлопает по плечу, — но твои совсем отчаянные. — я совершил глупость, — перебивает физзаролли и сам своей откровенности поражается, — непоправимую и ужасную. — убил кого-то? — серьёзно спрашивает глиц. — нет? — пугается физзаролли. — тогда ничего смертельного, — заключает она, — всё решаемо. — нет, — качает головой физзаролли. — хватит этого пессимизма, физз, — пресекает глэм, — надоело. — ага, — соглашается глиц, — мы не можем никак поддержать, если ты вот так выкобениваешься и оплакиваешь собственный проёб… что-то странно качается в желудке. дрожит. — что? — подаёт голос физзаролли. — …у тебя их в жизни будет ещё как дырок в носке, — не замечает девушка, — дохуя, короче. — что? — громче переспрашивает физзаролли. — твоя жизнь не кончается на одной хуйне, — резюмирует глиц. — боже, девы, — указывает физзаролли, — вы сами признались, что хотите меня поддержать! — сейчас заберём слова назад, — бормочет глэм. — простите, — вздрагивает физзаролли, — просто… спасибо. девушки переглядываются. — так… расскажешь? — продолжает глиц. — я предал своего лучшего друга, я… не помог ему в трудной ситуации, отвернулся, оказался хуёвым товарищем, который… — по порядку, — перебивает глэм, — нам важно содержание для дачи наиболее точного совета, или ты нуждаешься в том, чтобы слить негатив? это важно. физзаролли задумывается. ситуация, в которой самым перспективным выходом является смерть, приходит к нему во второй раз в жизни. в первый помог ангел. в этот физзаролли не справляется и вымученно улыбается. притворно. глиц беззлобно и нежно бьёт по лицу. — хватит, — бурчит она, — поняли. — спасибо, — говорит физзаролли и облизывает пересохшие губы, — я не солгал ему. просто не сказал всего, что должен. оставил одного решать проблемы, о которых знал. он считал меня самым близким человеком, а я не смог признаться ему в самой банальной вещи, потому что это косвенно угрожало важному для меня человеку. я… пообещал помочь, но предал собственные слова. — жестко, — против воли комментирует глэм. сестра пихает её в бок, — ты, типа, буквально от трусости наебал человека, который тебе доверял. хуйня, не поступок. больше всего на свете ненавижу трусов. — я знаю, — принимает физзаролли, — это действительно всецело моя вина, как бы я ни пытался наехать на обстоятельства. только моя. я… не самый приятный человек, но, видимо, ещё и хуёвый друг. — что верно, — снова получает под ребро глэм, но не сдаётся, — ты поступил хуёво. — знаю. — но не стал хуёвым человеком, — хихикает глэм, — типа… ты теперь поставишь крест на себе? физзаролли не знает, что ответить, но не может молчать. оправдывается тихо: — я не ставлю крест. мне жаль. — тем более, физз, — развивает мысль глиц, — ты не похож на злостного мучителя, ты… просто потерявшийся человек, который пиздец как проебался. это привычно, нет? — эй! — возмущается физзаролли, — я… действительно проебался по всем фронтам. — но это не конец света, — успокаивает глэм, — ну, бывает. не смертельно. — блять, глэм, — стонет физзаролли, — ты нихуя не успокаиваешь. — а должна? ты этого сейчас заслуживаешь? — язвит девушка. — сами просили рассказать, — напоминает физзаролли. — в этом и фишка, дорогой, — прерывает спор глиц, — мы здесь, чтобы привести тебя в порядок. не для того, чтобы подтирать слёзы. — отстой, — повторяет за сёстрами физзаролии. — правда-матка, — парирует глиц, — ты совершил, во всяком случае по собственным словам, хуйню. плати по счетам, физз. я не думаю, что могу оказать тебе ахуительную поддержку, но у меня хорошие данные слушателя. излагай, но не думай, что я стану поощрять твою суицидальность. убери руки от вен, физзаролли. он смотрит на собственные пальцы в крови и опасной близости от расцарапанного участка кожи. — ты?.. — скулишь, как собака, — объясняет глэм, — только глухой бы не услышал. — пиздец, — решает физзаролли, — поэтому пришли? — не только, — вклинивается в разговор глиц, — на тебя смотреть было жалко. — что, жальче, чем обычно? — смеётся глупо физзаролли. — ещё хуже, — кивает глэм, — я видела, как ты губы прокусил и руку раскроил. естественно я была напугана. это не мем из разряда «я холодная неприступная сука, не надо со мной разговаривать», это мем из разряда «помогите, я прилюдно ломаюсь». ло-ма-юсь. для физзаролли сестрички организовывают бесплатную «крапивку» на сердце, какую обычно в детском садике делают друг другу детишки. хуже, чем ножом отрезать пальцы. их можно пришить, а с крапивкой руку колоть будет долго. сердце — ещё дольше. — ты снова хотел?.. — издалека спрашивает глиц. — я неосознанно, — объясняет физзаролли, — меня всегда тянет крошиться в мясо, когда речь заходит о собственном несовершенстве. — так и знала, — сочувственно тянет глэм, — неспроста у тебя шрамы. — нет, они… с детства, — уклончиво поясняет физзаролли. — ты никогда прежде не заговаривал об этом, — вдруг понимает глиц, — о свои ожогах. — это старые раны, — оправдывается физзаролли, — попал в пожар в средней школе, ничего катастрофического. — а остальные рубцы? — лезет глэм, — сорян, если личное… — нет, — вдруг сдаётся физзаролли, — они от лезвия. бритвенного. сёстры замолкают. физзаролли трёт шею в защитном жесте и продолжает: — я просто резал своё тело при каждом удобном случае. мне так было легче мириться с чувствами. это… было что-то компульсивное. навязчивое. и сейчас, — он показывает на свои руки, — кажется, снова возвращаюсь к привычке спасаться болью. — от боли? — пробивается голос глиц. — да, — смеётся печально физзаролли, — знаю, звучит так стрёмно. — это звучит кринжово и… грустно, — выдыхает глиц. — думаешь? по мне это подростковый лепет. — реально долбоёб, — понимает глэм, — ты же… просто убегал от ужасов жизни в эту хуйню, разве нет? они… не похожи на кошачьи царапины, физз. это рубцы глубиной с ширину ножа. — возможно, — признаёт физзаролли сочувственно, — я был слишком суров к себе. — и продолжаешь, — уступает глиц, — ненавидишь себя за то, что поступил как мудак? — да, — честно отвечает физзаролли, — я предпочёл своё спокойствие состоянию лучшего друга. — и это правда хуйня, — поддерживает глэм, — но она не заканчивает твою жизнь. ты не хуёвый. повторяй за мной. девушка берёт его за плечи даже слишком бережно. заглядывает в глаза. физзаролли не выносит пронзительности. пялится то на ресницы, то на губы. шикарные блёстки. лучше, чем те, которыми он свой бардак маскирует. — я не хуёвый, — скандирует глиц. — ты не хуёвый, — поддакивает глэм. — я не хуёвый, — повторяет физзаролли. снова. снова. снова. правдой эти слова не становятся. — это ложь, — качает он головой, — которая не меняет реальности. я всё ещё отстой. — имеешь право таковым быть, — протестует глиц и сжимает плечи. почти царапает накладными ногтями. — я хуёвый. — но ты всё ещё имеешь право жить, — успокаивает глэм. у физзаролли дыхание встаёт, когда со спины руками прижимается. когда обнимает. глиц ласково гладит по лицу, снова требует внимания: — даже если для тебя ошибки означают конец света, — шепчет она, — он не наступает от одного твоего беспокойства. жизнь продолжается. ты не будешь руинить свою из-за того, что навредил чужой, потому что это будет бесплодной жертвой. опасность всё ещё есть, физзи. — маммон?.. — понимает он. — да, — бормочет из-за спины глэм, — ты рискуешь, очень рискуешь. — береги себя, — просит глиц, — и нам будет спокойнее. — зачем вы только, — едва сдерживает он крик, — сидите здесь. остались бы в зале. — ох, — сердится глиц, — хорошо, уходим. просто хотелось показать участие, знаешь. ты же нам не просто соперник, физзаролли. — а кто? — дурак. и друг, — заканчивает глэм, поднимаясь, — береги себя, помнишь? — да, — кивает физзаролли, — помню. — а теперь проваливай нахуй, — говорит глиц и отпирает дверь, — не сдохни. — вам тоже самого хорошего, — прощается робко физзаролли. слова сестёр в нём ничего не меняют, но определённым образом изнутри ломают. он вылетает в морозную свежесть улицы без шапки и шарфа. ищет глазами машину асмодея, чтобы завалиться устало и просто поехать домой. к маме, где не был достаточно долго для того, чтобы она уже смогла продать всё его имущество и завести нового ухажёра. к насилию, которое ел вместо каши в детстве. физзаролли поднимает взгляд к небу и хлопает ресницами. наказывать себя он находит настолько необходимым, насколько возможно. сжимает руку. разжимает. трёт ранки. наказание без смертельного исхода. один вариант у него имеется. физзаролли смотрит на тёплую улыбку асмодея и сам почти плавится. нетвёрдая рука, неактивное доверие, возможный шаг в пропасть. физзаролли решает наказать себя тем, во имя чего когда-то предал. — тебя к маме, да? — спрашивает озз лениво. — нет, — качает головой физзаролли, — к тебе. асмодей пялится удивлённо. почти не дышит. физзаролли не меняется в лице, потому что знает, на что идёт. на сделку с совестью. на сделку с любовью. на сожительство с асмодеем и знанием, что он его настоящего никогда не узнает. и не полюбит. это будет опасно и блядски правильно. — я согласен, озз.