Неудачное чаепитие
18 декабря 2023 г., 19:14
— Ого, ты аж фиолетовая, — удивилась Эльфан, встретив подругу после работы.
— Просто не могу дождаться, когда мы начнём!
— Я планировала на завтра… — за выходные весь энтузиазм и профессионализм Эльфан испарились, словно карандаш в руках опытного фокусника.
— Нет, наставница! Я вас знаю. Вы так вечно будете на потом откладывать. Нужно сделать первый шаг.
— Ты, правда, хочешь тратить время впустую? Мне кажется, что через день все забудут об этой певице.
— Ну, пожалуйста! Вы же сами предложили.
— Эх, и кто меня за язык тянул. Ладно, идём в палату Жестьон. Там выясним про все типографии.
***
Мелюзины успели вовремя: учреждение ещё не закрылось, но на этом везение их покинуло. Несмотря на поздний час в палате Жестьон было полно народу. Посмотрев на подобное безобразие, уставшая Эльфан решила пойти «напролом» прямо в окошко к их старшей сестрице Седэне. Она радостно встретила старых подруг и охотно уделила им время. — Привет, — шумно поздоровалась Эваль. — Добрый вечер. Я сто лет вас с Эльфан не видела! Вы почему так поздно? На тебя это не похоже, — хитро подмигнула она последней. — Я… меня заставили. Помоги найти типографию, где распечатывали плакаты для концерта той певицы из Снежной. О, нас тут на выходных завалили жалобами из-за ошибки на этом плакате. Самое интересное: не Фатуи жаловались, а критики, артисты, люди искусства. Но если честно из наших никто даже не собирается этим заниматься. Уверена: ничего серьёзного там нет. — На первый взгляд — да. Но… если все ошибаются? — мало кто мог выдержать пристальный пронзительный взгляд Эльфан. — Зря ты ушла. С такими-то глазами, — Седэна отвернулась. — Не зря. — Я тебе помочь не смогу. Но в приёмной месье Нёвиллета сейчас за него временного сидит госпожа Фурина. Она точно знает про концерты и афиши гораздо больше меня. Проходите. И раз уж вы всерьёз собираетесь за это дело взяться (и вас никак не переубедить), то я выпишу вам разрешения. Кстати, твоя лицензия детектива Сумеречного двора будет действительна ещё полтора года, так что — действуй, сестрица, я остальное улажу. Главное потом набросайте какой-нибудь отчёт, чисто символически. — Спасибо, Седэна. Ты очень нас выручила. — Сердечно поблагодарила ей Эваль. Подруги не стали задерживать другую мелюзину болтовнёй и быстро прошмыгнули к двери мимо суетящихся клерков. Эваль вприпрыжку ворвалась в кабинет Нёвиллета. За столиком справа от рабочего места Верховного судьи действительно расположилась Фурина и перечитывала один за другим листы из стопки бумаг; то ли писем, то ли отчётов. Отдельно, на краю, была заготовлена крупная пачка красивых конвертов. — Ого! Я в кабинете месье Нёвиллета! Ура! Вот это да! А это и правда госпожа Фурина! Поверить не могу! — Тише, Эваль. — Ну что такое! Я же просила не мешать, — возмутилась Фурина. — Просим прощения за доставленные неудобства. Нам очень нужна ваша помощь. — Увидев, что отвлекли её — мелюзины, она смягчилась и расслабилась. — О, вы же гиды, правильно? Для наших трудолюбивых мелюзин у меня всегда есть время. Итак, с чем пожаловали? Вы же по важному делу, да? — Можно автограф?! — Нет, Эваль. Тише. Госпожа Фурина, с вашего позволения я перейду прямо к сути. Мы занимаемся делом певицы из Снежной, её имени я не выговорю, и «неправильного» плаката. Возможно, вы слышали об этом происшествии? — Разумеется, слышала! И была возмущена до глубины души, — капельмейстер резко вскочила с места. — Я ведь творческая личность и прекрасно понимаю, как обидно, когда на твоё настоящее имя всем наплевать. Если бы меня обозвали, какой-нибудь Фуриозой — я была бы в ярости! Кроме того, это же ведь Фатуи. Наверняка, тут что-то не чисто, а жандармы даже слышать о расследовании не хотят. Вы уже добились успехов? — Нет и поэтому нам нужна ваша помощь. — Отлично! Я к вашим услугам! — Она вдруг запнулась на полуслове и покраснела. — «Отлично» в смысле… это… что вам нужна моя помощь, а не в том, что у вас пока ничего нет. Не поймите неправильно. — В первую очередь нас интересует типография в которой печатают афиши… — И всего-то?! Такая мелочь? Легче лёгкого! Я уже знаю ответ на ваш вопрос — это «Жибер и братья». В некоторых кругах эту контору называют еще «Жиберова братва», но не о том речь. Они уже одиннадцать лет печатают театральные объявления. И всегда предельно точно! Я была потрясена, когда узнала про ошибку в имени. Эти люди профессионалы и должны были заранее проработать каждую деталь. — Может эту партию печатали не они? — предположила Эваль. — Исключено! Я уверена это дело рук «Жибера». Я сама видела один из тех плакатов и, можно сказать, в руках его держала. — Тогда вы скажете нам адрес? — Один момент. Фурина взяла чистый листок, макнула перо в чернила, а потом тщательно, крупными буквами, вывела несколько строк и даже пририсовала внизу небольшую схематичную карту. — Прошу. — Так и состоялось торжественное вручение листа мелюзинам. — На аквабусе до острова Эриний, оттуда дилижансом до таверны «Ржавый штурвал», дальше на северо-восток вдоль горной гряды, у старого колодца повернуть на север… э-э… не поняла! Разве типография не тут, в Кур-де-Фонтейне? — Премногоуважаемая Эльфан, вы же служили в Сумеречного дворе и законы должны знать на зубок. Я напомню: Запрет на опасные производства в близости от столицы и других крупных людских и мелюзинских поселений. — Но там же просто бумажки печатают, что там опасного? — осознав, что им придётся тащиться через весь Фонтейн к хиличурловой матери, Эльфан моментально провалилась в глубочайшую бездну отчаяния. — Чернила, краски, пыль, неприятный запах — это всё вредно для здоровья. — Но почему так далеко… — Ещё вы можете сесть на корабль из нашего столичного порта до порта Люмидис, а оттуда с пересадкой на частной лодке до типографии — я слышала, как такую схему обсуждали режиссёры-постановщики и продюсеры. — Предложила другой вариант Фурина. — Продюсера, — поправила её Эваль. — Моя маленькая мелюзина, слушай и запоминай: продюсера, повара, кондуктора — так говорят только малограмотные деревенщины. Для гида блюсти чистоту и красоту речи — первостепеннейшая задача. Ведь ты, без преувеличения — Лицо Фонтейна. — Спасибо, что подсказали, госпожа Фурина. Я и не знала. Ну, теперь нам, наверное, пора бежать, не хотим отвлекать вас. Эльфан, значит, завтра мы отправляемся? — Нет. Ни за что. Я пошла. До свидания. — Как это «до свидания»? — в ужасе дёрнулась Фурина и быстро перегородила дорогу уходящей розовенькой мелюзине. — Наставница, вы куда? А я? — Прости, Эваль, ты моя лучшая подруга, но отпуск мне дороже. — А как же Фатуи? Вдруг им что-то не понравится и они опять начнут… давить, — Фурина не сдавалась. — Уверена, что месье Нёвиллет всё уладит, например, за каким-нибудь там чаепитием с предвестником Слугой. И тот же миг распахнулась входная дверь. И в свой кабинет широкими шагами влетел Верховный судья. И выглядел он ужасно: волосы казались намокшими, слипшимися; жабо, лацканы, плечи сюртука испачканы, пролитым чаем, а по лицу… размазан кусок пирожного. Фурина не удержалась и хихикнула. Он собирался что-то сказать ей, но заметил изумлённо глядящих мелюзин. — Мне ужасно жаль, предстать перед вами в таком виде, — он искренне извинился и виновато склонил голову. Потрясённые малышки даже не знали, что сказать. — О, ты же Эваль, да? Это ведь наша первая встреча? — Эм, ну… да… очень… приятно. — Мне так жаль. На Фонтейн хлынул страшный ливень. — В любой другой момент я бы с огромной радостью уделил тебе время, но сейчас нужно привести себя в порядок. Ещё раз прошу прощения. — Это Арлекино сделала? Что эти Фатуи себе позволяют? — Нет, Фурина, подожди. Ей и самой досталось, даже больше чем мне — Слуге будут лечить раны на лице. Я не успел ничего предпринять, он двигался слишком быстро: опрокинул на меня поднос и ударил её по лицу. — Кто посмел? — Фурина побледнела, боясь себе представить того, кто поднимет руку на такую жуткую женщину как Арлекино. — Большой и страшный чёрный волк. Больше ничего сказать не могу. Прошу, оставьте меня. Эваль едва волочила ноги, поникшая, грустная. Эльфан не могла на это долго смотреть и вдруг крепко обняла подругу. «Завтра же пойдём в типографию», — шепнула она. Вместе они пошли прямо под дождём. Фурина остановилась у крыльца. На улице не было ни души, а ливень и не собирался прекращаться. Тогда она, словно обычная девушка, глубоко вдохнула и крикнула: «Гидро дракон! Гидро дракон! Не плачь»!
