Следствие ведут мелюзины: Дело о волках и песнях

Преступник медленно и аккуратно ступал по траве, пристально разглядывая место битвы. Вот брошенный мушкет рыжей бандитки — весь промок и отсырел в траве покрытой крупными каплями росы. А вот механизированная рапира в большой луже крови, и длинный алый след, ведущий к ближайшему крупному валуну. Только пустынника нигде не было видно. Кроны шелестели под напором морского ветра и сбивали с толку, но странные шорохи и подозрительный треск, доносящиеся точно из-за массивного камня можно было отчётливо различить. Чтобы не выдать себя человек ещё сильнее замедлил шаг. Он взял заряженный мушкет в левую руку, а правой подготовил последнее Пиро-зелье. Обойдя преграду с большой дистанции он увидел нечто ужасное. Его напарницу уже было не спасти. Решительно и быстро, он швырнул флакон в смертоносного врага. Раздался взрыв. Вспыхнуло пламя. Однако чудовище будто и не заметило удара, слишком поглощенное своей ужасной трапезой. Преступник, не оборачиваясь, успел добежать до удобной позиции возле крепкого дерева и взял мушкет наизготовку. Когда хищник наконец продолжил охоту и бросился на новую цель, прогремел выстрел. Бесполезный выстрел. Любая борьба уже была бесполезна. Преступника сбила с ног и впечатала в землю страшная сила. Хотя огонь и пули слегка затормозили чудовище и оставили заметные раны на теле — этого для победы оказалось недостаточно. Когти и зубы принялись терзать человеческую плоть. Громкий крик перепуганной мелюзины привлёк внимание зверя. Свирепая тварь бросила едва живую жертву и нашла себе новую игрушку. Эваль даже понять не успела, что происходит, когда нечто выскочило на неё из темноты и вдруг споткнулось, кувыркнувшись в воздухе, замерло в нескольких метрах от дрожащей малышки и почему-то не нападало. Хищник начал принюхиваться, пытаясь разобрать незнакомый запах. «Ну да, конечно! — Эваль неожиданно осенило. — Она чует во мне кровь и плоть Элинаса. Исполинского титана Бездны. Его сущность живой яд для всего Тейвата. Она не нападёт. Я спасена! Создатель спас меня»! — Слава тебе Элинас! Теперь мелюзина могла спокойно рассмотреть новую актрису на этой жуткой сцене и самые худшие опасения моментально подтвердились. Перед ней стояла Октябрина, уже без тонны свитеров и шарфов, в одной лишь ночной сорочке с длинными рукавами. Вся сплошь покрытая человеческой кровью девушка скалила зубы и рычала. Но самые сильные изменения произошли в том чего люди увидеть не могли. Мешавшая взгляду ранее пёстрая мишура из нот, кристаллов и листов теперь расступилась, сформировав за спиной волчицы полноценную партитуру. Эта штука излучала жуткую бессмысленную мелодию полную безумной звенящей додекафонии. В тех воплях не было ни намёка на гармоничный ритм, а скрипичный ключ в сердце девушки стал иссиня-чёрным. Зато теперь Эваль смогла детально изучить внешность Октябрины и вглядеться глубже в её естество. Несмотря на страх и панику мелюзина понимала, что сейчас возможно единственный шанс — оценить состояние Октябрины и понять что вообще происходит. К счастью нападать та больше не собиралась, а под пристальным взглядом мелюзинских глаз будто боялась пошевелиться. Если ранее и был в теле девушки какой-то дисбаланс вызванный болезнью, то сейчас Эваль разглядела, лишь его остаточные следы. Она выглядела здоровой и сильной, более того нынешнее состояние и та зловещая мелодия показались естественными для неё. — Я, кажется, догадываюсь в чём, нужно только сравнить её с другими волками Серебряной стаи. В какой-то момент Октябрина не выдержала пристального взгляда Эваль и бросилась прочь. Ещё минут пять потрясённая мелюзина приходила в себя и, разглядывая темноту, пыталась понять: куда сбежала Октябрина. А когда разум и память начали пробиваться сквозь завесу ужаса, она сразу же воспользовалась моментом и кинулась искать Замаля. — Замаль, ты меня слышишь? Где ты?! Отзовись! Испуганное эхо безответно гуляло по зловещему лесу. Эваль уже совсем отчаялась и растерялась. Она осталась совсем одна, даже напавшие преступники лежали бездыханно, кроме того оба были настолько изуродованы, что мелюзина не могла даже голову в ту сторону повернуть. Идти в дом Октябрины она боялась и в один момент даже хотела бежать к посёлку Пуассон на север, но передумала. Из кармашка своего маленького походного пальто Эваль достала обломок меча — её Особый дар: «Нужно быть сильной и проявить профессионализм. Других мелюзин тут нет». Набравшись смелости, гид повернулась к жертвам. — Ита-а-ак, судя по характеру… ран… — Эваль изо всех сил вцепилась в свой особый дар. — Октябрина была… ужасно голодная? Явных различий в повреждениях между первой и второй жертвой нет. И о чём всё это говорит? Кошмар! Насколько же нужно сойти с ума, что бы такое сотворить! Но ведь она и правда не выглядела нормальной: вела себя как дикий зверь. Это было состояние аффекта? Или нет? — Мелюзина говорила вслух сама с собой просто по привычке. — Ой! А куда она убежала? Обратно в дом или… продолжила «охоту». И вообще! Что за вопиющая безответственность! Если Фатуи знали, что их товарищ опасен, то почему никого с ней не оставили? С громким и резким треском прямо за спиной маленького гида из земли поднялся большой ледяной саркофаг, из которого, спотыкаясь и шатаясь, словно древняя мумия, вылез продрогший, но живой Замаль. Мелюзина сразу же бросилась на него с объятиями и уткнулась личиком прямо в живот, чем сильно смутила парня. — У тебя каждая прогулка заканчивается катастрофой с трупами? — что бы фраза не звучала как упрёк он призвал на помощь силы мрачной иронии. — Нет! Я не знаю как так вышло! Это случайность. — Оправдывайся, я же шучу. — Пустынник начал растирать замёрзшие, окоченевшие руки и корпус. — Мне казалось: ты привыкла к чёрному юмору за годы работы на этих… как их… стражей? — Я к такому никогда не привыкну. Как ты? — Эваль заметила, что рану на ноге сковало льдом. — Терпимо. Когда эта рыжая попыталась добить меня, сработала спасительная техника — Внезапное ледниковое погребение. Я её с детства тренировал, но работает, к величайшему сожалению, только со мной. Даже те кто так же обладают крио Глазом бога, не выдерживают страшного мороза внутри. Проверено на деле: я так один раз спас своего друга насмерть. — Он мрачно ухмыльнулся. — Извини. Болтаю лишнего, вечно меня буйные ветра заносят в какие-то зыбучие пески. Ну… ладно, как будем выбираться? И ты, наверное, уже можешь меня отпустить. Пронзающий душу леденящий вой примчался откуда-то с холмов — Октябрина явно успокаиваться не собиралась. — Это ещё что? — пустынник снова схватился за мечи. — Эй, стой-ка… а куда делись… — он осмотрелся и только сейчас заметил два растерзанных тела. — Я ведь про трупы-то… пошутил. Кто их так «обработал»? — Октябрина. — Та больная девчонка? Не верю. — Понимаю, что всё это выглядит как чистое безумие, но тут кажется преступники перехитрили сами себя. — Давай сначала живыми выберемся, а потом обсудим коварные планы. — Может, пойдём в деревню Пуассон? — Ты же говорила, что туда топать несколько часов. — Не знаю, больше ничего мне в голову не приходит. Очередной вой раздался совсем близко, чем дико перепугал парочку незадачливых «детективов», но звучал он в этот раз не столько ужасающе и пронзительно, сколько болезненно и страдающе. — Кажется, пора пойти на крайние меры, — решительно и мрачно прошептал Замаль. — Подожди! — Эваль на удивление четко уловила разницу в голосе Октябрины. — Кажется ей не хорошо, думаю состояние аффекта проходит. Нужно проверить. — О, Богиня! С добрым утром! Она только что сожрала двух человек. И ты ещё хочешь ей помочь? — Это были плохие люди, а Октябрина не могла себя контролировать. Идём! — На месте твоей подруги Эльфан я бы почаще привязывал тебя к кровати. — Вздохнул Замаль, а про себя подметил: «Она так быстро успокоилась. Это сила самовнушения или все мелюзины такие?». — Нет, Эваль, мы уходим. Позволь напомнить, что не ты сражалась с этими клоунами ряжеными. Я ранен и страшно устал. — Прости, совсем вылетело из головы, но нам нельзя уходить. Нужно понять, что происходит. А пока они спорили, неторопливо петляя меж деревьев, наткнулись на Октябрину. Её бледная дрожащая фигура, была едва заметна скрюченной на земле за высокой травой. — А вот и песчаная буря, — пустынник бдительности не терял и призвал новое крио-копьё. Крови на девушке практически не осталось, видимо успела смыть в пруду рядом с домом, а в остальном всё было очень плохо — в грудной клетке рокотали неприятные булькающие хрипы, и никакой кашель не позволял от них избавиться. Сильно покрасневшие глаза безумно остекленели и не дёргались. А самое страшное: когтями и зубами Октябрина отчаянно сдирала с себя человеческую кожу, под которой оказалась не кровоточащая плоть, а слипшаяся шерсть. «Что происходит? — едва слышимо, одними губами, прошептал потрясённый пустынник. — Эваль, что ты видишь?». Мелюзина, конечно же, прекрасно всё видела, но человеческими словами объяснить не могла, а самое главное: она не выглядела испуганной или шокированной, больше задумчивой — это юношу немного успокоило. В какой-то момент Октябрина, после того так сорвала человеческий покров со своей головы вместе с волосами, начала кашлять ещё сильнее и выдернула из себя много вязкой тёмной мокроты. Лишь после этого она, наконец, смогла дышать нормально. На глазах пары «детективов» из больной и нервной девчонки появилась огромная, почти настоящая, волчица, которая была потрясена происходящим не меньше Замаля. Она боязливо вдохнула и уже спокойно выдохнула. Мучительный пыточный кашель прошёл. После чего радостно принялась глотать воздух полной грудью. — Воздух здесь такой влажный и теплый, — ещё и голос так же сильно изменился, как и внешность, снизившись до зычного звонкого контральто, хотя интонации остались прежними. — Невероятно. Фантастика! — говорила она легко и непринуждённо, наслаждаясь каждым произнесённым словом. — Не сразу она повернулась к мелюзине и пустыннику. — Самое время делать ноги, — Замаль потянул Эваль назад, но та наоборот двинулась навстречу опасности. — Нет. Нам нужно поговорить. Мадмуазель Октябрина, — обратилась она к огромной прямоходящей волчице, — вы меня понимаете? — Я, конечно, всякого в жизни повидал, — бормотал одурманенный пустынник, — и говорящая капуста, и гигантские кроколиски-людоеды, дышащие электрическими лучами, и волшебные цапли, но тут, в Фонтейне, твориться нечто совершенно несусветное. Ну и дичь. — Конечно понимаю, мелюзина, — волчица на него даже не смотрела. — Твой странный резкий ядовитый запах привёл меня в чувство. Что ты такое? — Это милость Создателя! Элинас спас нас всех! — Эваль повернулась в сторону юго-западного острова и почтительно склонила голову, после чего снова заговорила с Октябриной. — Он наш Отец. Исполинский титан Бездны. Кстати, к мелюзине нельзя обращаться в «среднем роде», это нарушение. Но вы сильно потрясены и недавно переехали в Фонтейн, так что я на первое время «закрою глаза». — Неверное обращение — не самая моя большая проблема, да? Прошу скажите, что это страшный сон мне приснился о том как я… — восторженное состояние Октябрины испарилось в считанные мгновения. — Это ведь всё неправда? — Там два на половину обглоданных трупа. — Хладнокровно произнёс Замаль. — Мамочка… — Ой, не переживайте, думаю верховный суд будет снисходителен, вы спасли меня, а самое главное — нападение случилось в состоянии аффекта, ещё хуже — спровоцированном состоянии аффекта. Позвольте объяснить: в Фонтейне действует прецедентное право, и похожие случаи у нас уже были. Даже далеко ходить не надо: моя наставница, Эльфан, вы с ней встречались на аквабусе по линии Навия, вела похожее дело лет сто пятьдесят назад. Преступник использовал сильнодействующее дурманящее средство, которое вызывало у людей страшную агрессию. А в вашем случае злоумышленники использовали природную слабость Серебряной стаи, которая к слову прописана в нашем законодательстве — проклятье Великого голода. — Так ты знаешь? — И в любом случае, в крепости Меропид просто нет подходящих условий для содержания такой сильной леди, как вы. — Понимаю. — Максимум, что вам может грозить — депортация. Похожий прецедент у нас тоже был. Судили адепта из Ли Юэ, кажется его звали Ю Ран Владыка цветущего моря и растущих гор. Но ситуация была другой. Он убил своих соотечественников, других граждан Ли Юэ на нашей территории. Как вы понимаете — держать адепта в крепости Меропид — чистое безумие. — Извини, что прерываю, но я не в курсе, что за проклятье с голодом. — Я потом тебе объясню, Замаль. А вы, мадмуазель Октябрина, как себя чувствуете? Недавно вам было очень плохо. — Весь ужас в том, — поникла Октябрина, — что я прекрасно себя чувствую. Я по-настоящему жива! И лишь в тот момент Октябрина сообразила, что слишком уж быстро она поправилась. Потрясённая она начала разглядывать себя и дрожащими от шока когтистыми лапами касалась своего нового «лица». — Извините, — голос её зазвучал ещё тише, испуганнее, — у вас зеркала с собой нет? Без лишних слов Замаль вызвал отражающий ледяной щит, в котором Октябрина смогла увидеть свой новый образ благодаря яркому свету луны. Несколько тяжёлых долгих минут Замаль и Эваль ждали, пока напряжённую тишину не разорвал отчаянный крик. — Он обманул! Он соврал! Это всё Предвестник Дотторе! Это он во всём виноват. — Слушай, Замаль, — мелюзина шёпотом обратилась к пустыннику, — эту девушку, нужно любой ценой доставить в Кур-де-Фонтейн. Я понимаю, что итак по уши у тебя в долгу, но обещаю, что тебя щедро вознаградят. — Без этого никак? — он в очередной раз задумался. Ты же сам видишь, что твориться какой-то кошмар, вокруг зреет грандиозный заговор, а Октябрина — ключ к нему, который нельзя потерять. — Вы же не бросите меня здесь? Не оставляйте меня! — после произошедшего риторика Октябрины кардинально изменилась, по сравнению с тем, как она встречала этих двоих в первый раз. Она поднялась и хотела подойти к мелюзине и пустыннику, но подвели ноги, после такой жуткой безумной ночи силы стремительно покидали измученную девушку, не говоря уже о том, что ей и от преступников досталось. Октябрина упала на четвереньки. Да, мучительный кашель прошёл, но общая слабость от тяжело протекавшей болезни никуда не делась. — Ух ты, она вся начинает дымиться. Это нормально? — спросил Замаль. — Стой-ка! Ты тоже видишь этот дым? — Да. А не должен? — Она сильно перегрелась во время битвы. Замаль, скорее окружи её льдом. — Мне нельзя, — Октябрина вяло замотала головой и уже начала отползать сама. — От холода я болею… — Уже нет. Баланс элементов восстановлен. Хотите вы этого или нет, но теперь — мадмуазель Октябрина — полноценная часть стаи. Верьте мне, я мелюзина, мне виднее. — Пустынник создал лишь одну Стену Эрикса, так как хотел приберечь остатки сил на последнее представление. — Как только Октябрина прижалась к ледяной глыбе, её шерсть сразу же дымиться перестала. — О, Царица! Как же я тосковала по холоду, — она заговорила сама с собой, уже забыв про парочку «детективов» от переизбытка нахлынувших чувств. — Для начала нужно вернуться в столицу живыми. План такой: мы идём в Пуассон… — Нет, Эваль. С милостью богини мы отправимся прямо в столицу. Пойдём. Как там говорят у вас в Фонтейне: у меня есть ещё один козырь в рукаве.