Следствие ведут мелюзины: Дело о волках и песнях

— И может случиться так, что даже доблестный рыцарь, исповедующий лишь добродетели, в час полуночный обернётся кровожадным волком. — Эльфан вслух читала первые строчки из книжки «Сказки старого Фонтейна». — Пригодиться. Беру. — Она добавила ещё один пункт к обширному списку покупок. Пока Замаль и Эваль ехали на рандеву к волчице ранним вечером минувшего дня, Эльфан кое-как брела по улицам столицы. За спиной у неё была битком набитая сумка, а в руках целая стопка книг. Прохожие периодически здоровались и предлагали свою помощь, и некоторые из них делали это чересчур навязчиво. Один раз мелюзине даже старушка с палочкой вызвалась помогать, но Эльфан, конечно же, вежливо отказывалась. Обиженная на весь мир и раздраженная она возвращалась домой после целого дня бессмысленных допросов. А Фонтейн продолжал жить своей жизнью. Правда уже не чувствовалось в воздухе того пьянящего и дурманящего веселья, которое захлестнуло страну в первые месяцы после спасения от Пророчества. Люди стали сдержаннее и осторожнее, а разговоры серьёзнее. Вдобавок трагедия на типографии напомнила многим, что помимо угроз мифических, древних, загадочных есть и гораздо более приземлённые опасности, с которыми тоже нужно бороться. О последних Эльфан и размышляла. Но тягостные раздумия быстро обратились настороженностью и сосредоточенностью, когда возле своего дома она заметила высокого человека с медным оттенком кожи в униформе искателей приключений. — Синьора Эльфан, позвольте обратиться, — о том что человек этот из Натлана и ждёт именно её, мелюзина догадалась с первого взгляда, даже ещё до того как он заговорил с ней напрямую. — Ждите. — Она поставила книги на небольшой почтовый ящик у двери, отперла замок и затем перетаскала всю поклажу на ближайший журнальный столик. И только после этого уделила время незнакомцу. — Меня зовут — Грон. Гильдия искателей… — Из какого клана или племени? — резко прервала его мелюзина. — А это важно? — человек растерялся. — Да. Очень. — Клан Когтей пиропарда. Наверное. — Его глаза забегали, голос стал неуверенным и мямлящим. — И зачем вы меня искали? — Мою помощь. Вам предложить хочу, — он плохо говорил на академическом диалекте (искусственном языке), который повсеместно распространился после Войны архонтов и к настоящему время стал буквально всеобщим. — Вы в курсе, что руководство ГИП Фонтейна отклонило мой запрос, а Катерина просто вежливо послала меня подальше. Вы не нарушаете устав своими действиями? — Нет. Глава мне объяснил, идальго Вильфор: размешать такие запросы нельзя, но если каковта человеч сам захотет, — Эльфан вздрогнула от сбившейся речи незнакомца, — помочь мелюзине, то гильдия не будет против. По… как это сказать? — Личной инициативе? — Да. — Полагаю такое возможно. Как любит говорить наша Архкоммандор Глорианита — бюрократию не любят те, кто не умеет ей пользоваться. Но конкретно к вам у меня будет несколько вопросов. Если не возражаете. — Адпинямю. — Что-что? — В смысле: да, понимаю. — Вы недавно в Фонтейне? «У него дизартрия, что ли? Натланцы из Диких земель так речь не коверкают». — Наверное. А какой сейчас месяц? — Конец ноября. Искатель приключений поднял глаза вверх и начал загибать пальцы, бормоча что-то на родном диалекте. — Чуть больче года. Если точнее — скоро 14 месяцев с поезда. — А в гильдию вы попали у себя дома или здесь? — Вы что, синьора! У нас в Натлане гордые браканьеро во всякие гильдии не ходят. — Полагаю, вы имели в виду кабальеро? — О Драконьи огни! Как я мог! За такое соскобление язык выгибают! — Успокойтесь, расслабьтесь, приведите мысли в порядок, вы не на допросе, — Эльфан прикрыла и опустила глаза. — А теперь медленно и ровно объясните: почему вы пытаетесь выдать себя за муратанца? — Я ни за кого себя не выдаю. — Тогда где ваши татуировки, шрамы, увечья? — Ух ты! А вы хорошо знакомы с традициями страны огня. — Мой друг — главный внештатный эксперт по культуре племён Натлана и пустынной части Сумеру. Кроме того, я очень люблю читать. Так вот, в вашем образе, месье Грон, есть сильные противоречия, которые не дают мне покоя: я вижу остаточные следы татуировок и шрамов своими глазами, но на самом деле их нет. — Эльфан подянла и открыла глаза. «Человек, мужчина или женщина — не важно, достоин наносить на своё тело «знаки отличия» только после инициации. Первая проходит в 12-15 лет, детали и точный возраст уже зависят от племени. Если я правильно помню: существуют шесть ключевых точек на теле человека в племенной традиции шрамирования. Две «грязных»: ноги и живот. 1) Ноги ближе всего к земле, к пыли и грязи которые не дают теплу огня и лучам солнца достичь кожи; то что из земли добывают полезные ископаемые и растительный корм натланцев не волнует. По той же логике в иерархии элементов Гео стоит на последнем месте у жителей Диких земель. 2) Далее живот — может быть «разукрашен» в течение некоторого времени после первой инициации, с разрешения старших соклановцев. Относится к грязным точкам, так как смерть от ранения в живот медленная и мучительная, то есть недостойная; ну и ещё по ряду чисто физиологических причин. 3) Потом спина. Это уже переходная точка. Её украшают тату и шрамами только взрослые, либо отличившиеся в войне и охоте молодые. И наконец три священные точки: руки, голова, грудь (область сердца). 4) Украшать руки племенной натланец может только после того как пройдёт вторую инициацию — вызов! Поединок со старшим членом племени. После него же он получает первый «достойный» шрам — чаще всего это круг (символ солнца) на тыльной стороне левой ладони. Так же после этого человек может наносить узор в виде руки на другие части тела, кроме низшей точки (ног). Культ руки можно наблюдать только в Натлане и только среди «диких» кланов. Объясняется их почтение перед этим образом легко: рука наносит удар, она повергает врага, она добывает пищу на охоте, и, самое главное, рука подносит жертвы богам. У человека есть ладони с пальцами, а у зверей и чудовищ их нет. Отсюда кстати разделение среди множества подвидов драконов на священных и простых. Священны те у кого человеческие руки с пальцами. Очень стройная система, на первый взгляд, которая рушится простым фактом существования хиличурлов, за что племена их и ненавидят так страшно. Факт: на диких землях хиличурлов практически не осталось. 5) Предпоследняя точка — голова. Вопреки логике не самая главная. Да она выше всего остального тела, и ближе к солнцу, но сердце всё равно важнее. Только самые могучие воины и охотники имеют право татуировать голову. И как раз на лице этого гражданина я вижу остаточный след от самой популярной татуировки в клановой среде — след Белой длани. Значит, в своём племени это уважаемый человек. 6) Ну а высшая честь — иметь шрамы и татуировки на груди. Во многих кланах лишь вожди, предводительницы, жрецы и шаманки имеют право носить татуировки на груди. По этой же причине они часто её обнажают — чтобы продемонстрировать свой статус каждому, и дабы избежать недопонимания. Условно «цивилизованным» народам такое, конечно, кажется дикостью. Многие племенные натланцы верят, что люди мыслят и думают сердцем, а не головой. Есть много легенд и сказок о том, как воительнице или охотнику отрубали голову, а они продолжали сражать и жить. Мой минимум по Натлану, к счастью, я ещё ничего не забыла. Там ещё много разных сект и объединений, те же муратанцы со своим архонтом. Но это всё мне не интересно. А у этого парня есть любопытный остаточный след от татуировки». — Например, на правой руке чуть ниже запястья, извивающиеся огни похожие на браслет. Если не ошибаюсь это — знак брачного ритуала? Вы женаты? — Был. — Примите мои соболезнования. Что с ней случилось? — Эльфан нарочно затронула такую болезненную тему, чтобы посмотреть на реакцию подозрительного (на её взгляд) человека. — Вернее спросить: что со мной случилось, — мрачно улыбнулся тот. — И что же? — Меня изгнали из племени и смыли все знаки отличия за преступление, — он опустил глаза. — Разве есть способ удалять татуировки и шрамы? — удивилась Эльфан: «Я об этом не слышала». — Да. Шаманы недавно придумали: молоком драконессы их смывают. Раньше-то просто руки рубили и бросали в Пепельное море. А сейчас многие кланы ударились в этот ваш… гутализм. — Может гуманизм? — Ага, он самый. — А вдруг вы решили вступить в ИЧО, секту Истинного чистого огня, и потому избавились от всех «украшений». — Да вы за кого меня принимаете! Смотрите, у меня волосы на голове чёрные и это не курик… — Парик. — Он самый. А ичошки красят шевелюру в белый. И я не муратанец — у них волосы красные и лица другие совсем. — Грон ударил себя кулаком в грудь. — Пусть Великое пламя сожжёт меня дотла на этом самом месте, ежели я молвил вам хоть толику лжи! — Когда он перестал думать над речью и подбирать слова, его академический стал гораздо стабильнее. — Хорошо. Верю. Простите за допрос. Нужно было убедиться, что вы не шпион. Сейчас обстановка очень сложная. Очень сожалею. — Эльфан сменила тон и успокоилась после этой сцены: «Лжи и правда не вижу. Сказанные им факты выглядят достоверно. А нарушения речи похожи на психогенную дизартрию приобретённую, потому что речь в целом стабильная, неграмотная конечно, но без тяжёлых дисфункций. Хм… стресс от изгнания из родного дома и разрыва с возлюбленной. Да, вот сейчас очень похоже на правду, но заключения давать рано, я и анамнез толком не собрала. Месье Гамилькар поставит диагноз точнее. Ну, пока терзать его нет смысла. Просто понаблюдаю дальше». — Не извиняйтесь! Я этого недостоин. — И я бы приняла вашу помощь, если вы ещё не передумали. — Конечнет! — Тогда… — мелюзина задумалась: «Это многое меняет. Как поступить? Наведаться в гости к парочке важных свидетелей, пока ещё не поздно?». — Вы могли бы доставить меня за городские стены? Нужно найти одного человека. Направление я скажу. — Всё что пожелаете! Как вам удобнее устроиться? — На плечах, если это вас не оскорбит. — Ни капли. Отправляемся сейчас же? — Да. Подождите, я закрою дверь. Презабавнейшее зрелище предстало глазам жителей и гостей столицы тем вечером: мелюзина катающаяся на плечах огромного натланца. Измученным и завистливым взглядом её проводила вечно уставшая Монт и простонала: «А что так можно было?». Добрались они очень быстро, Эльфан даже не успела удивиться, как перед её носом возник небольшой двухэтажный домик, довольно скромный по меркам Фонтейна, но зато с обширными угодьями, красивой беседкой, конюшнями и фруктовым садом. Во всех окнах главного здания горел свет, а из открытых ставней доносились шум и голоса. — Благодарю. Вы свободны. Разговор предстоит длинный. Будьте здесь неподалёку. — Как пожелаете, синьора. Эльфан постучала в дверь. Открыли не сразу. Прошло минут пять, пока дверь не распахнула 15-летняя девчушка в вечернем коктейльном платье на три четвери. Личико её пылало красками от веселья и смеха, но от увиденной мелюзины и краска, и смех быстро с него сошли. Девчонка перепугалась и убежала вглубь дома с криками: «Мама, там мелюзина. Мелюзина в форме!». — Ведёт себя, так словно кого-то убила, — подметила про себя Эльфан и без приглашения зашла в дом. Музыка и разговоры стихли. Из комнат в прихожую начали заглядывать люди. Оценив их наряды и возраст, Эльфан поняла, что попала на званый вечер. — Ох, Лизи, не сходи с ума. — Хозяйка дома вышла с кухни, держа в правой руке фужер с красным вином. — Добрый вечер, мадмуазель Элеонора Бранди. Простите за вторжение. — О, это же уважаемый гид Эльфан. Рада вас видеть прошу, проходите. — Не гид. Детектив Сумеречного двора при исполнении, — мелюзина достала из кармашка небольшое удостоверение. — И благодарю за приглашение, но я не хочу мешать вашим гостям. Я бы ненадолго попросила вас прогуляться и побеседовать о вашем муже: Люсьене Д’Абажюре. — Ах, поняла! — женщина нахмурила брови и задумчиво уставилась в пустоту. — Вы на счет той певицы из Снежной? Как её зовут? Августина Волковна? — Октябрина Валкановна! — донёсся раздражённый голос её дочери из глубины дома. — Ого, у вашей девочки отличная память. Она не забыла такое сложное имя. — Благодарю за комплимент. От имени Лизи. И я права? Вы по поводу концерта? — Верно. — Эмиль, — хозяйка дома позвала опрятного мужчину с прилизанными светлыми волосами, — присмотри тут, ладно? Я отойду. — Конечно, дорогуша, не торопись, — он отвечал бодро и весело, присутствие мелюзины-детектива его совершенно не беспокоило. Солнце ещё только-только клонилось к горизонту и ярко, болезненно светило в глаза с запада. Эльфан и хозяйка дома обошли здание с северной стороны и встали в тенёчке. Из окон верхнего этажа постоянно выглядывало взволнованное личико девочки, из-за чего пришлось отдалиться и спрятаться в белой обвитой лозами беседке. — О, Архонты! Моя дочь просто сплошной комок тревожности, — недовольно покачала головой Элеонора Бранди. — Прошу простить её не элегантное поведение. — Прощаю. Что с концертом? — Не подумайте, что я увожу разговор в сторону, но все мелюзины такие напористые. Даже ваша дражайшая подруга Эваль. Однажды я попала в ужасную ситуацию — у аквабуса отказал двигатель прямо посреди линии Клементина. Мы так перепугались. А вот уважаемая Эваль, наоборот, веселилась и воспринимала это как приключение. — Да, она любит приключения. Что с концертом? — А с концертом у нас, как обычно производственный кошмар. Совершенно типичное для Фонтейна явление, когда постановщики меняются один за другим. — Я не вчера родилась. Я всё это знаю. Конкретно объясните что произошло. — Я не могу знать, что там было раньше, но полгода назад продюсер Итэн Галор объявил о начале постановки мюзикла из Снежной. «Восстание ездовых собак». У него пылились долгое время авторские права и, узнав, что одна девушка из Серебряной стаи перебралась в Фонтейн, сразу решил подключить её к проекту. Однако наша дорогая гостья уже собиралась выступать для узкого круга на малой сцене и участвовать в крупных масштабных постановках желанием не горела. Если вы сомневаетесь в моих словах, то побеседуйте лично с месье Галором. Всё это я передаю вам с его слов. — Поняла. — И дальше он просто «подрезал ей крылья». Подкупил или запугал владельцев концертных площадок, после чего ни о каком сольном выступлении речи больше не шло. Видите, госпожа мелюзина. Полагаю, та девочка совершенно не привыкла к подобным «манёврам», и когда пришла на новую постановку была просто в ярости. Честно слово, я думала, она там нас всех поубивает. — Вы декоратор? — Да. Я готовила декорации и заодно помогала костюмерам, так как хорошо знакома с традициями Снежной. — Ваш муж, Люсьен Д’Абажюр, когда присоединился к команде? — Уже ближе к концу всей фантасмагории. Поначалу месье Галор лично планировал заниматься постановкой, но наша гостья произвела на него неизгладимое впечатление, когда разорвала ногтями каменную стену. И он сразу приставил Марселя де Вильи. — Стоп. Кто это? Такого не знаю. — Совсем мальчишка. Молодой режиссёр. Но очень способный. Он даже нашёл общий язык с нашей гостьей. Подобрал ей грамотного преподавателя по вокалу. — Зачем? Она же — оперная дива. — Ой, мадмуазель мелюзина, что вы! Это она вам так сказала? Ни капельки. Когда я слушала её в первый раз, это был даже не уровень самодеятельности. — А я слышала её пение несколько дней назад, и голос у Октябрины был поставленный, уверенный. — Разумеется, ведь уже полгода она занимается с репетитором. Давайте сразу обозначим важную деталь: данные и способности к пению у нашей гостьи несомненно есть, а самое главное есть очень сильное желание и любовь к музыке. За шесть месяцев упорной работы она поднялась невероятно высоко. Тот вокал, что у неё имеется на данный момент не стыдно даже в театре Эпиклез показать. Я говорю о состоянии на момент нашего первого знакомства. Я не знаю, чем… Октябрина (правильно?) … занималась у себя дома, но это точно были не уроки вокала. — Тогда для кого она собиралась на малой сцене выступать, до большой постановки. — Ох, скажем так: её экстремальный голос заинтересовал любителей экспериментальной музыки. Мадмуазель мелюзина, вы слушаете? — Да, внимательно, — Эльфан казалось, витала в облаках, взгляд её был устремлён не на собеседницу, а куда-то вдаль. — Продолжайте. — Как пожелаете. В двух словах, шло у нас всё очень бодро. Мы с Марсельчиком пошли на уступки и согласились изменить сценарий по просьбе нашей гостьи. Все непонятные моменты выкинули, оставили трагический финал. А потом пришёл месье Галор и распсиховался от увиденного. Наш вариант показался ему слишком мрачным. А учитывая настроения того времени: похищения девушек, Пророчество — ужас! Людям было нужно что-то доброе и позитивное. И вы представляете, в роли нового постановщика месье Галор увидел моего мужа! Добро и позитив явно не входят в список добродетелей нашего холеричного Люсьена! Если изволите спросить мнение моей скромной персоны: наш хитрый продюсер сделал это, только чтобы насолить мне. — Зачем? — Я его отвергла. Маленькая подленькая мстюшка от столь же маленького и подленького месье Галора. — Достаточно. Госпожа, как давно вы разошлись с мужем? — Не сыпьте мне соль прямо открытую рану. Наш конфликт длиться уже больше года, всё началось задолго до злополучного мюзикла из Снежной. Мон Люси категорически отказывается от развода, а наши адвокатишки только пожимают плечами. Я как раз договорилась с одной юристкой из Ли Юэ… — Что у него с финансами? — Ох, наша драгоценная защитница, вы даже не спросили, а был ли у несчастного мон Люси конфликт с кем-нибудь на площадке. — Итак понятно что были. Без скандалов не обходится ни одна постановка Люсьена Д’Абажюра. — Моя дорогая мелюзина. Эта девочка-волчица сломала ему руку. Вытянула вот так, прямо, а потом сложила, как гармошку. Там не осталось ни единой целенькой косточки. Глупенький мон Люси сейчас лежит в Академии Сумеру. Лучшие мудрецы востока пытаются восстановить его спрессованную оконечность. — Свидетели были? — Ох, ну что за вопросы, моя радость! Случилось это в разгар репетиции. А наблюдали за разыгравшейся драмой и актёры из труппы, и работники сцены, и ваша покорная слуга. — И никто… не сообщил? — Глаза Эльфан начали наливаться жутким тёмно-малиновым сиянием. — А почему мы сразу должны сообщать? Его рука — его проблема. Пусть сам сообщает. И я была уверена, что он донёс в палату Жардинаж. Вы полагаете: творящийся кошмар — это его рук дело? Неправильный плакат, нападение на типографию — зачем ему всё это нужно? Банальная месть? — Кто сейчас руководит спектаклем? — Ну, формально никто, но, по сути, управляю всем я. Месье Галор махнул рукой и сказал: делайте, что хотите, только завершите к сроку постановку. Так что мы вернулись к варианту Марселя. — Почему никто не сообщил? — Мадемуазель мелюзина, люди боятся. Она из Фатуи! И как будто этого мало! Сама по себе невероятно сильная и чудовищно вспыльчивая. Не все в Фонтейне такие же могущественные, как вы, миледи Эльфан. Люди просто не верят, что палата Жардинаж и Сумеречный двор смогут их защитить. Похитителя девушек они проморгали. Лже-Архонта на троне проспали. Пророчество сбылось, пусть и не так страшно, как предполагалось. Почему нам приходится ждать, что все наши проблемы решит какая-то вульгарная, невразумительная свалившаяся с неба Сью Мари? — Кто? Что за Сью? — Ох, это лишь популярный драматургический термин. Как жаль что вы не следите за модерновыми тенденциями. Не обращайте внимания. — С меня довольно! — на женщину устремили свой выэигающий свет два горящих пурпурным огнём солнца. — Собирайтесь, я и мой временный помощник конвоируем вас с дочерью во дворец Мермония. — Ой, божечки! А это, позвольте узнать, с какой такой радости? — Даже если ваш муж не виновен, настоящие преступники попытаются его подставить, чтобы запутать следствие. Они не пощадили абсолютно непричастных работников типографии. Это прошедшие войну жестокие палачи, они убьют вас без жалости, без колебаний. И я даже не понимаю: почему вы ещё живы. Бледная Элеонора выронила из рук фужер и начала мягко оседать на пол. — Так даже лучше. Ну-с, продолжим. Вы очень эффектно сменили тему, когда речь зашла о деньгах месье Д’Абажюра, признаю. Но вы не ту мелюзину решили «развести» своей дешёвой болтовнёй. И что с финансами? Говори, пока я ещё сдерживаюсь. — Вот, — женщина едва смогла приподнять руку, и вяло покрутила кистью. — Что «вот»? Где деньги, Лора?! — Здесь… — Что значит… — Эльфан осенило: Беседка, в которой они сейчас «мило беседовали» была сделана из песчаного дерева, привезённого из Облачного предела. Обширные конюшни с породистыми скакунами, богато украшенный дом, изысканные яства и вина. — Муж обвиняет вас в растрате семейного имущества и финансов, верно? Потому и не разводиться? — Он… жмот. Я чуть-чуть… для души. — Это были последние слова Элеоноры, после которых женщина провалилась в глубокий обморок. — У некоторых вместо души Бездна. Ну, тут больше делать нечего. Возвращать её в сознание не стану, пусть так остаётся, хотя бы не будет жужжать всю дорогу. Чтобы не осложнять жизнь месье Грону, я, пожалуй, велю конюхам Лоры подготовить экипаж. И напоследок я осмотрю её гостей: мало ли, кто среди них затаился. И чем же в итоге закончился поход Эльфан за уликами: званый вечер испорчен, хозяйка дома в обмороке, дочка хозяйки в истерике, натланец Грон в шоке от творящегося в Тейвате безумия, а сама Эльфан в обиде на эгоизм и фамильярность свидетельницы. Даже солнце на всех обиделось и спряталось за горизонт, в свою колыбель. Порядочные граждане возвращались к своим пенатам. Эльфан не дотерпела и задремала прямо на плечах Грона, который нёс её домой после кордебалета интриг и скандалов во Дворце Мермония. Эваль, Замаль и Октябрина бороздили моря на ледяном саркофаге. Наступила ночь. Фонтейн заснул. Проснулись ниндзя.