Следствие ведут мелюзины: Дело о волках и песнях

В приятном и живописном местечке к северу от Кур-де-Фонтейна стоял неприметный скромный домик, окружённый простеньким заросшим сорняками садом. К этому невзрачному, заброшенному строению ранним утром, когда солнце едва выглянуло из своей колыбели, подошёл человек в тёмно-коричневом длинном плаще. Лицо его скрывала медицинская маска, а на плечи давил тяжёлый объёмный рюкзак. Визитёр обогнул дом по едва заметной тропинке и направился к загороженной кустарниками двери погреба, разглядеть которую со стороны было практически невозможно. Раздался стук по условленному паролю: два слабых — три сильных — два слабых, и дверь открылась, пустив человека во тьму. — Рановато вы, господин посредник. — Визитёра встретил низкий жилистый паренёк с длинными волосами крашеными в огненно-рыжий цвет. — Договаривались же встретиться на выходных. — Я должен увидеть твоего начальника, — маска искажала голос, но скрыть раздражение и злость не могла. — Я настаиваю! — Ладно-ладно. Эй, Алая, проводи господина к семпаю. — Слушаюсь! — из темноты мгновенно выскочила девчонка с кругленьким румяным личиком и густыми гранатово-красными волосами. — Прошу, сюда. Под обычным крестьянским погребом оказался целый лабиринт из тесных коридоров без освещения. Визитёр не выдержал и снял маску: под землёй было трудно дышать. Они петляли, казалось целую вечность, пока не вошли в просторную комнату освещённую пневмуссионными лампами. Прямо на земле за низким столиком сидел странного вида человек с лисьими ушами, торчащими почти горизонтально и огромным пышным чёрным хвостом. В равномерном искусственном свете его обветренное худое лицо и маслянисто-чёрные длинные волосы скорее напоминали театральную маску. Звали его — Тигути Ясунага, и был он джонином возглавлявшем этот отряд. В отличие от остальных бойцов чистокровный ёкай-кицуне не брал псевдонимы никогда и всегда представлялся настоящим именем. — Ах, нет! — возмутился визитёр и не терпящим возражений командирским тоном принялся журить девчушку, которая даже не дернулась. — Я велел отвести к начальнику! А не к этому лисёнку на побегушках! Где ваш главный проходимец Сакито? Веди меня к нему. — Всё в порядке, Алая, ступай, я разберусь. — Лис говорил спокойно, не отрывая глаз от старого свитка. — Я не понимаю, что за бред. И как простая медитация тут поможет? — он продолжал сосредоточенно изучать текст на свитке, уделяя незваному гостю лишь самый минимум внимания. — Посредник, проходите. Девочка сразу убежала. — Эй, ты куда? А обратно меня кто отведёт? Ну что за безобразие! Ни какой дисциплины. — Не переживайте. На самом деле, хорошо, что вы подошли. Я как раз собирался принести извинения нашему господину нанимателю за инцидент с типографией. — Неужели ты не мог просто уйти? И вернуться позже. — Я думал, что легко справлюсь с теми марионетками… — Это называется меки, — себе в нос пробормотал визитёр. — Но обстоятельства сложились против меня. И облачение Предвестника оказалось ужасно непрактичным. В том костюме сражаться просто невозможно. — Слова лиса звучали как наспех придуманное оправдание, в котором он даже не заинтересован. — А ты и не должен был ни с кем сражаться. Просто доставить пакет на распечатку, якобы от имени Арлекино. — Посредник, я ещё раз спрошу: вы с господином нанимателем и правда желаете добиться своей цели через листовки и газеты? Это, по вашему мнению, сработает? Например: мои люди, наблюдали за реакцией жителей столицы на неправильный плакат. И единственные кому было не наплевать, не считая, конечно же, Фатуи — это две мелюзины. Позвольте повторить: ваши с господином нанимателем цели нереализуемы теми средствами, которые вы предлагаете. — Чушь несусветная! Вы оба ничего не знаете о Фонтейне! — Согласен. Например, мы ничего не знали о мелюзинах. — Правильно. — Человек в плаще даже договорить собеседнику не позволил. — Правильно! Давайте. Ну, давайте же! Все провалы свалим на мелких плюшевых куколок, которых месье Картонка притащил в наш славный Фонтейн, дабы потешить чью-то больную фантазию. — Простите, кто… вы сказали? — Нёвиллет же. Я зову, его месье Картонка, потому что даже кусок бревна отыграет эмоции лучше! — Ох, что за крики? — томный женский голос чарующим эхо прокатился по коридорам. Бесцеремонно в деловой разговор ворвалась высокая женщина лет тридцати, совершенно невероятной красоты. Особенно впечатляла её причёска. Длинные и тонкие словно нити шёлка пышные и воздушные как облака волосы цвета свежей весенней листвы струились до самой талии в сложной и модной фонтейнской укладке. Кроме того привлекал внимание опоясывающий талию красный плотный верёвочный шнур, к которому были привязаны талисманы. — А это вы, мадмуазель Судзука. — Строго посмотрел на вошедшую человек в плаще. — Голые ноги, до неприличия открытое декольте: я смотрю, вы продолжаете эксплуатировать этот заезженный и примитивный образ. — О, конечно, месье. А какой смысл его менять? Ведь он прекрасно работает. — Не смешите меня. Неужели в Тейвате ещё остались люди, которые купятся на столь дешёвый трюк?! — Боюсь, вы разочаруетесь в человечестве, но многие мужчины и даже некоторые девочки забывают и о морали, и о преданности, и о долге, даже ещё не начав говорить со мной. Может, вас убедят доказательства? — Они у вас есть? — Много! — промурлыкала она и так сверкнула глазами, что даже мелюзины бы остались под большим впечатлением. — Для начала: осмотрите на записи, карты таблицы, лежащие на столе семпая — всё это я добыла из Кур-де-Фонтейна, где очень мило побеседовала с одной несчастной юной жандарметкой, страшно обделённой родительской любовью. Ох, я в очередной раз убеждаюсь, что все беды в мире из-за плохого воспитания: одни родители любят своих детей слишком сильно, а другие слишком слабо. — Вот это откровение! Я вас умоляю, ближе к делу. Говорите уже: что узнали. — Малышка Одри охотно поведала мне об ужасах службы в палате Жардинаж и Особом патруле, в частности о работе наших очаровательных мелюзин. Явки, пароли, маршруты. — А вдруг она тебя раскусила и обманула? — лис пытался выглядеть серьёзным. Получалось не очень. — Тогда я очень расстроюсь и убью её. Другой моей добычей стал мальчик из Института Фонтейна. Он постоянно общался с мелюзинами: пытался изучать силу их глаз. Я узнала, в общих чертах, как они видят наш мир и в чём различаются. Общеизвестный пример — пятна крови. — Да, это я знаю, дальше, — торопил её нетерпеливый гость. — Потом — След! Каждый человек, зверь, чудовище и даже некоторые механизмы оставляют за собой некий визуальный образ, который видят только мелюзины. И твой след, малыш Ясу, ну очень яркий и запоминающийся, он рано или поздно приведёт их сюда. — Сразу надо было сказать! — лис вскочил с места. — Не паникуй, сенсей ведь вручил тебе свиток с той техникой. Она поможет. — Я её итак знаю! Изучил от скуки, пока томился в сёгунатских застенках. Это просто уникальная форма медитации. — Потом разберётесь со своей инадзумской магией. Что ещё вы узнали? — Не смотря на свои пренебрежительные слова о мелюзинах визитёр был крайне заинтригован. — Следующий уровень — глубинный взор. Глаза некоторых мелюзин способны изучать человека прямо сквозь одежду, кожу, плоть. Самые одарённые в этом девчата, конечно же, работают в медицине. — Хм, моего сына недавно водили к какой-то мелюзине с подозрением на язву желудка, — задумался гость. — Следующий уровень — абстракция! Мелюзины видят образы и символы кардинально отличающиеся от того что способен увидеть глаз человека, зверя или ёкая. И подчас картины эти принимают настолько вычурные странные формы, что в человеческом языке не хватит слов, чтобы их описать. — Мужчины уже молчали, пытаясь не потеряться в потоке новой информации. Судзука сделала короткий перерыв, что дать слушателям переварить полученные запретные знания. Свежая влажная фонтейнская ночь действительно располагала к полуфилосовским беседам о тайнах бытия. — Следующий уровень — артерии земли. Многие мелюзины видят артерии земли. Комментарии излишни. Судзука подождала пока, оба её собеседника кивнут головами и продолжила. — Следующий уровень — де жавю и жаме вю. То что уже было, но на самом деле еще не произошло. И то чего ещё не было, но на самом деле оно уже свершилось. — Это, как бы, прошлое и будущее? — Нет. Честно говоря, мы с тем мальчиком пытались разобраться сами, даже совета спросили у патрульной мелюзины Монт, но она лишь сказала: «Это не мой уровень. Ничем помочь не могу. Обратитесь к Эльфан». Но и это еще не всё! Следующий уровень — Врата! И тут уже мой учёный мальчик страшно распереживался. Вы не представляете, что с ним сделалось! Чуть табуретку об стол не разбил от возбуждения; научного, к сожалению. Как ни старался, сколько не бился головой о стену, ни одна мелюзина ему так и не дала… объяснений, конечно, что же это за Врата такие. — Может это как-то связано с концепцией «Врат Расёмон»? — Судзука готова была поклясться, что видит, как из ушей лиса валит пар. — А теперь, господа, держите ваши шляпы, иначе они улетят прямо в Бездну. У каждого из этих уровней есть свой отдельный показатель эффективности, а ещё сами уровни по-разному могут сочетаться у мелюзин. — Безумие какое-то. — Схватился за голову визитёр. — На самом деле всё это большое упрощение. Ведь есть малышки, которые не вписываются ни в одну из категорий. Но для наглядности и хоть какой-то научности сойдёт. Прошу взгляните. Судзука достала из маленькой сумочки бланк. «Форма №34.15.00-7 от 18.08.195 года после Катастрофы. Таблица силы взгляда для мелюзин. Утверждено Палатой Жестьон, Палатой Ордалис». Уровень — степень силы Кровь — видит слабо/средне/сильно/нет. След — видит слабо/средне/сильно/нет. Глубинный взор — проникает слабо/средне/сильно/нет. Абстракция — видит слабо/средне/сильно/нет. Артерии земли — видит слабо/средне/сильно/нет. Дежа вю и жаме вю — видит слабо/средне/сильно/нет. Врата — да/нет. — Несчастный мальчик подарил мне эту бумажку в качестве примера. И ещё уверял, что якобы в личных покоях Нёвиллета-доно, есть сверхсекретный сложно-защищённый сейф, в котором хранятся вот такие анкеты с данными о силе каждой мелюзины, в том числе о, идущей по нашему следу, Эльфан. — Такой сверхсекретный, что о нём знает пол Фонтейна, — джонин задумался. — Могу только гадать: сколько идиотов попалось в лапы закона, пытаясь найти его в доме у судьи. Хотя, если подумать… у меня появилась мысль о том, где могут быть спрятаны документы о мелюзинах. — И вы хотите сказать, что таких впечатляющих результатов добились благодаря внешности? — Нет. Добивалась я с помощью ума, — Судзука указала на свой лоб. — Красота — это оружие, которым нужно уметь пользоваться. Она, как нож. — Из-под складок платья женщина извлекла фонтейнский кинжал-стилет. — Неумеха даже хлеб нарезать не сможет и поранится сам; глупца, который размахивает ножом на улице, быстро схватят стражи. Умный же человек знает, когда применить оружие: на кухне чтобы сделать бутерброд, или в опасной ситуации вскрыть врагу вены. Вы же не думаете, месье посредник, что я вульгарно кидаюсь на каждого встречного со словами: «Ой-ей-ей! Кто это у нас такой милашка»! Женщина, которая бросается своей красотой, словно ножами, направо и налево — будет выглядеть не роковой соблазнительницей, а слабоумной коровой. — Много метафор, куча сравнений и всё это приправлено сомнительными утверждениями и лжевыводами с которыми легко не согласиться. Единственное чего я не получил — ни одного факта о том, как внешность помогла вам добиться успеха. Каким словами и действиями, конкретно, вы развязали язык жандарметке и учёному? Или у вас, ниндзя, тактика такая: пускать пыль в глаза? Лис по-прежнему выглядел спокойным и даже скучающим, а вот Судзука не стала сдерживаться и громко заразительно захохотала. — Ну, зачем вы это сказали?! Всё ведь было прекрасно: меня буквально прижало к стенке и связало по рукам. А потом… последняя фраза… ох, какая жалость. Стена из аргументов, которую вы так старательно строили, рухнула прямо на вас, месье банальность! «Разумеется, они пускают пыль в глаза, они ведь шпионы и разведчики. Последняя фраза и правда была глупой», — посредник сам уже, по первой реакции двух шиноби, догадался, что допустил ошибку. — Ну, я не на дебаты о философии пришёл. Довольно с меня скандалов. Перейдём к делу. Гость снял с плеч рюкзак и поставил на землю. Сняв застёжки и крепления, он начал распаковывать сложную аппаратуру. Лис свернул старые свитки, записи, документы и спрятал их в небольшой пыльный ящик, после чего помог гостю расположить на столе технику. — Я принёс камеры, как вы и заказывали. Только не понимаю, что вы с ними будете делать? Обычная фотокамера, кинокамера для профессиональной съёмки и модель оптики для меков. — Отлично! Мне нужно проверить ту технику. Включите любую, пожалуйста. Посредник развернул штатив и установил на него кинокамеру, добавив диск с плёнкой, а сам стал наблюдать, Судзука отошла к двери позади. Лис встал прямо перед объективом и спросил: «Меня видно?». Гость подумал, что это какая-то дурацкая шутка, включил запись и устало, заглянул в камеру. — Э-э-э! Не понял. Та показывала лишь пустую землянку. И обычная фотокамера, и сложная оптика для автоматонов тоже не выделялись: лиса они не видели. — И правда работает. Удивительно, — восхищённо прошептала Судзука. — Что за трюк? — Обижаете, месье посредник. Это не какой-то жалкий фокус, а настоящая древняя инадзумская магия. Особая медитативная техника, созданная Кицуне-Сайгу для единения с природой, обретения гармонии и просвещения. — Объяснила Судзука. — Невероятно сложная! Из нас всех лишь Сакито-сенсей и семпай, — она кивнула лису, — смогли её освоить и применять. — Какая ирония. — На тонком жилистом лице лиса впервые за всё время разговора возникла зловещая мрачная ухмылка. — Великая Сайгу но ками хотела всех помирить и объединить через медитацию, а теперь… — он не договорил погрузившись в свои мрачные мысли. — Я должен проверить. Интересно, а увидят ли меня мелюзины… — Ладно, признаю — представление эффектное, но как быть с нашим планом? Просто напоминаю: ваша команда должна была подготовить Фонтейну «сюрприз» ещё на прошлой неделе. — Строго сказал гость и начал паковать камеры обратно в рюкзак. — Так и есть. Мы выжидали подходящего момента, когда Нёвиллет будет весь день в театре Эпиклез на заседаниях. Если вам и господину нанимателю интересно: завтра в полдень сходите в загородный парк Селестийские поля к западу от столицы. Да, Судзука? — Верно. Я сама готовила «сюрприз». Моя любимая уловка. Зрелище будет не забываемое. О-о-о! Не могу дождаться! Лишь бы только эти мелюзины всё не испортили. — Видите, посредник, переживать не о чем. А сейчас, прошу простить. — Эй, лисёнок, куда это ты собрался? — Судзука перестала улыбаться. — Я задолжал одной механической леди танец. Гость собирался лиса остановить и устроить очередной скандал, но жестокий и дикий огонёк в глазах Тигути Ясунаги, ставших звериными, ошеломил человека и тот не смог сказать ни слова. — Простите, месье посредник. Эти ёкаи совершенно неуправляемые. — Снисходительно промурлыкала Судзука. — Ладно, однако, это ещё не всё. Как идёт перехват еды для той… как её… из Снежной? Где ваши сотрудники? Почему ещё не доложили? — Дорога долгая, даже на катере им приходится продвигаться с осторожностью, что бы не привлекать внимания. Кроме того им нужно будет избавиться от улик и костюмов после выполнения задания, так что мы ждём Вивьен-сан и Камыша лишь к будущему полудню. — А чем занимается ваш главарь, почему он не участвует ни в обсуждениях, ни в операциях? — Могу показать его, если вам угодно. — Правда? — посредник удивился, что Судзука в отличие от джонина Ясунаги не стала увиливать. — Ведите. Я бы очень хотел с ним переговорить. Они молча блуждали по коридорам несколько минут. Уже издали посредник расслышал монотонное пение множества голосов на незнакомом языке, сопровождаемое ритмичным металлическим звоном. Одна из комнат на пути оказалась перегорожена ширмой из чёрной ткани. Все странные звуки шли как раз оттуда. Судзука жестом предложила гостю заглянуть. Он приблизился к границе перехода и слегка отодвинул край ткани. Внутри землянки горело несколько красных свечей, в кругу по центру стояли люди в пурпурных одеяниях с высокими колпаками на головах, через одного они держали посохи со множеством металлических колец, которые звенели при каждом ударе о землю. Точное количество магов было трудно сосчитать, но среди них отчётливо выделялся Ороти Сакито — крупный мужчина с острым низким голосом носил совсем другое облачение. Во мраке ритуального помещения под зловещим кровавым сиянием красных свечей его тёмно-синие короткие волосы, неаккуратно торчащие вверх, казались впившимися в голову осколками зеркала, а закрывающая нижнюю часть лица маска в виде зубастой пасти монстра словно становилась естественной частью этого жуткого человека. Гость не стал заходить в комнату и отошёл назад. В кромешной тьме землянистых туннелей не было ни ламп, ни свеч, ни факелов. И хотя Судзука стояла рядом, гость видел лишь её мерцающие глаза. — Он всё возится с этими непонятными ритуалами? — прошептал посредник так тихо, как только мог. — Когда я приходил последний раз, три дня назад, они что-то колдовали и сейчас продолжают. — Сенсей готовит главное блюдо. Поверьте, это будет шоу, которое потрясёт Тейват. Всякие там Фатуи, Адепты, мудрецы-академики сойдут с ума от зависти. — Опять слова. Болтовня. Пустые обещания. Унылая демагогия. Только это мы от вас и получаем. А по факту все начинания сразу же проваливаются. — Большего сказать не могу, простите, не хочу испортить вам впечатление. А пока можете считать, что мы прощупываем почву. — Хватит, с меня довольно. Проводите до выхода. — Как пожелаете, месье посредник. Гость с радостью вдохнул свежий и влажный воздух, когда выбрался из подвала. Солнце уже поднялось над горизонтом и мягко светило. — Не забудьте завтра сходить в полдень на Селестийские поля! — Судзука бодро махала ему на прощание рукой.