Благословение свыше

Следующую неделю Эбигейл тоже отсутствовала в церкви, прилежно отыгрывала роль простывшей. На сей раз обошлось без корзинок, ведь пришлось угрожать Лилиан жестокой расправой, если пастор ещё раз придёт в её дом без предупреждения. Впрочем, еда неумолимо заканчивалась. Так что вечером пятницы пришлось выбраться из своей крепости. Девушка оделась потеплее, потому что воздух уже отдавал ноябрьской прохладой. Направилась к ближайшему супермаркету и про себя молилась, чтобы не встретить случайно Ричарда Хилла. Она то и дело поправляла воротник куртки, закрывала шею. Автоматические двери магазина раскрылись, впустив в уютное тепло. Несколько секунд она привыкала к температуре, а затем прихватила тележку. Покупки всегда действовали успокаивающе, и девушка не спешила с процессом. Ходила вдоль длинных рядов и бесконечных стеллажей, время от времени выкладывая продукты в тележку. Фасоль в томате, связка бананов, ржаной хлеб, яйца, апельсиновый сок, гранолы и йогурт к ним, упаковка мясного фарша — всё отправлялось на покупку. В крупах пока недостатка не наблюдалось, но Эбигейл прихватила две пачки спагетти из твердых сортов. С какой-нибудь подливой самое то. В отделе овощей и фруктов она почувствовала ностальгию. Вспомнила самую первую встречу с пастором. Как нещадно яблоки пожертвовали своей безупречностью, как пальцы вцепились в его рубашку, и как не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть прямо в глаза. Коллинз слабо улыбнулась, тут же подняла руку, прикрывая рот. Посмотрела по сторонам, чтобы не привлечь внимание. Благо, никому не было дела, они занимались своими покупками. Девушка подошла к ящикам с фруктами, но, дабы не повторяться, обратила интерес к апельсинам. С приближением зимы возрастала негласная, и тем не менее общепринятая потребность в цитрусовых. Собрав тройку самых упругих и красивых, поместила их в тележку. Через какое-то время всё же очутилась на кассе. Прихватила любимый шоколадный батончик и положила на ленту. Кассир вежливо спрашивал о скидочной карте и прочих сопутствующих мелочах, а Коллинз только мотала головой в ответ на каждый из вопросов. Все продукты уместились в экологичной сумке, девушка покинула магазин. С улицы завеял прохладный ветер, пришлось жмуриться, чтобы видеть дорогу. С автомобильный стоянки кто-то просигналил. Сердце коротко сжалось, она сильнее обхватила ручку сумки. Но звук не прекратился. В ответ ему раздался ещё один сигнал, более звонкий и протяжный. По ощущениям он прозвучал ближе. В страхе Эбигейл закрыла глаза, лёгкие не давали совершить нормальный вдох или выдох. Улица начала плыть, руки на ощупь старались найти точку для опоры. Не вышло — сумка скатилась с плеча прямо на асфальт. Банка с фасолью неприятно звякнула, но этот звук перекрывали клаксоны, которые то и дело резали слух. Ноги подкосились, Коллинз осела на холодную поверхность. В голове вспыхивали картины прошлого. Всё, как той ночью. ... Проливной дождь. Рёв автомобиля. Голова Альфреда Росса, залитая кровью. Протяжный крик с крыльца дома. ... — Нет. Только не снова... Она зарылась пальцами в волосы, мечась из стороны в сторону. Механический звук продолжал отбиваться в мыслях, хотя на деле никто уже не сигналил. ... Попытка бежать. Пустой взгляд мужчины в небо. Струя крови, что текла по щеке. ... — Не надо! Голос сорвался, ноги теряли чувствительность от неудобной позы. Эбигейл сидела почти на самой дороге, борясь с секундной мыслью лечь прямо на землю. И пусть другой автомобиль собьёт её, отправит к супругу, что заждался на небесах или в аду, или в какое ещё место могли определить его душу. Вдруг она закричала на всю улицу. Из последних сил, рискуя окончательно потерять голос. Редкие прохожие, если и хотели помочь, в страхе за собственную жизнь лишь проходили мимо, якобы не замечая агонию незнакомки. Господи, прошу, помоги. Не оставляй меня сейчас. Не дай мне умереть от этой боли. Накрой своей заботой. В глазах собралась влага, но девушка не была уверена — это её слезы или дождь из прошлого воплотился в настоящем. Неожиданно плеча коснулась чужая рука. — Эбигейл? Этот голос она узнает из тысячи. Глаза вмиг распахнулись, замерли на красивом лице напротив. Пастор сидел на коленях перед ней, свободной рукой убирал волосы с лица. — Вы в порядке? — обратился снова. Но Коллинз не находила в себе силы для ответа. Из-за криков горло болело, выдавало только бессвязные хрипы. Ричард быстро понял, что дела плохи, придвинулся чуть ближе. Его ладони, мягкие и широкие, прикрыли уши, словно защищая от голоса страха. Уловка сработала: сигналы автомобилей затихли. Слух вновь ловил шелест редких листьев на деревьях, голоса окружающих и тихое дыхание перед собой. Мужчина не отводил взгляда с её лица, ища крохи успокоения. — Всё в прошлом, Эбигейл. Призракам нет места в мире живых. Вы в безопасности, никто не причинит вреда. Я обещаю, даю своё слово, что не оставлю на пути освобождения. Верите мне? Короткую тираду пастор сопровождал нежными прикосновениями. Его правая рука гладила плечо, пока левая трогала волосы. Движения размеренные, плавные, чтобы отвлечь внимание. Дыхание девушки постепенно возвращалось в норму. Взор из запуганного, отстранённого стал осознанным. Перед ней сидел не ангел во плоти, но Ричард Хилл, который перевоплотился в него. И он, пожалуй, ещё лучше подходил для роли святого создания. С опозданием Эбигейл поняла, как близко они сидели друг к другу: она могла чувствовать его дыхание, запах, почти слышала стук сердца. Но вместо того, чтобы шелохнуться в сторону или дать пощёчину, она уткнулась в плечо мужчины. Боже, это ты послал мне Ричарда? Если да, я благодарю тебя. Ты не оставил своё грешное дитя, хотя мог, и был бы прав. Похоже, ты действительно милосердный отец. Его одежда пахла кондиционером и одеколоном. Запах слабый, но отдавал лаймом с гвоздикой. Необычное сочетание для служителя церкви. Уголки губ разошлись в стороны, и девушка обрадовалась, что Хилл не мог видеть её лица. Спустя пару секунд на спину опустились его руки. Едва ощутимо поглаживали Коллинз через куртку. Она могла поклясться, что кожа под одеждой загорелась от чужих касаний. И всё же именно в такой поддержке сейчас нуждалась израненная, напуганная пташка. *** Дом — место, в котором человек должен чувствовать безопасность. Дома снимаются маски, неудобные туфли и исчезают границы, которые выстраиваешь с окружающим миром. Почти все годы брака Эбигейл Росс-Коллинз чувствовала себя безопасно. Но не в последний, пятый год, и не шесть месяцев после трагичной смерти мужа. Его кабинет по-прежнему хранил в себе холодную отстранённость, суровость характера. И всё же она не могла удержаться от периодичных визитов на его территорию. Бывшую территорию. Даже когда овдовела и вернула девичью фамилию. Делала влажную уборку, проветривала комнату, чтобы воздух не становился затхлым, а после подолгу сидела за рабочим столом. Читала старые записи из дневника, изредка добавляла новые. Когда дела были совсем плохи, проваливалась в сон прямо на деревянной поверхности. Шея и плечи в столь неудобной позе наутро болезненно ныли, однако из раза в раз она возвращалась в кабинет и повторяла всё по новой. Походила на бездумную птицу, которая знала маршрут домой и в тёплые края, и летала только по нему. Дорога заложена в голове, так что даже лишний раз не надо напрягать мозги. Возможно, таким образом хотела искупить вину перед погибшим супругом. Замаливала грех прошлого, наказывая себя изо дня в день. В середине ноября она вновь посетила обитель Альфреда Росса. Погода стояла ветреная, холодная, так что окно было едва открыто. Девушка села за стол, пальцы пробегались различными предметами, пока в голове орудовала пустота. Ни одной беглой мысли. Как вдруг глаза наткнулись на фотографию пятилетней давности. Они вдвоём, в гавайских рубашках, на маленьком острове, название которое сейчас не вспомнить, как не пытайся. Вернее, которое мозг решил удалить из памяти, чтобы лишний раз не напоминать о тех редких светлых днях. Однако воспоминания уже расцветали перед глазами, будто всё происходило вчера. (Lana Del Rey — Honeymoon) "Медовый месяц. Время беспечности, любви и наслаждения простыми радостями. Альфред забронировал для них номер в отеле на целый месяц. Приносил кофе в постель, заботился, был нежен и внимателен. Даже когда телефон звонил, мужчина игнорировал навязчивых коллег и уделял всего себя дорогой супруге. Молодожёны занимались любовью почти каждый день. Именно любовью, ведь это то, что происходило между супругами за закрытой дверью. Эбигейл хорошо помнила их первый секс в отеле. В первую ночь дорога выдалась слишком утомительной, так что оба спали без задних ног. Но с наступлением следующей значение имели лишь чувства к любимому человеку. Девушка надела прозрачный комплект иссиня-чёрного цвета, не забыв про соблазнительный пояс с чулками. Альфред, до того просто наблюдавший, потянулся руками к возлюбленной. Обхватил бережно, прижал к себе. Меж ног уже зрело возбуждение, однако он не торопился. Несколько секунд просто обнимал мягкое тело, поглаживая чувствительную кожу на талии. Дыхание девушки стало глубже, тонкие пальчики зарывались в волосы мужчины, перебирали пряди. Хотелось вырвать мысленную цепь с петель, взять её здесь и сейчас, без долгих раздумий, но голос разума оказался сильнее. Или громче, Росс не задумывался. Вместо резких действий прихватил жену по бокам, уложил на кровать, сам нависая сверху. Её щёки соблазнительно покраснели, серые глаза бегали из стороны в сторону, не в силах сосредоточиться на мускулистом теле супруга. Она видела его обнажённым, и не раз, но всё же не могла без стеснения смотреть на тело другого человека. Шею обожгли горячие поцелуи, пришлось задрать голову. Растущее вожделение расходилось по всему телу импульсами, от самой макушки до кончиков пальцев. Правой рукой Альфред придерживал её щёки, в то время как левая исследовала тело лёгкими касаниями. Обманчиво лёгкими, ведь именно такой подход вызывал сильнейший отклик. Тело выгибалось навстречу чужим пальцам, а когда рука — как бы случайно — мазнуло по внутренней стороне бедра, изо рта вырвался тихий стон. — Миссис Росс нравится, когда её ласкают? Альфред давно хотел произнести это обращение. А после официального обручения она заиграла странно-возбуждающими нотками. Теперь его, по всем законам и формальностям. Полностью, беспрепятственно. Венка на шее вздулась, как бы выскакивая навстречу горячим прикосновениям. — Росс-Коллинз, — прохрипела где-то у изголовья кровати. — Что, прости? — Миссис Росс-Коллинз. Не забывай, что я взяла двойную фамилию. Девушка нашла в себе силы поднять голову и взглянуть в лицо искусителя. Его широкая ладонь по-прежнему гладила щеку, тогда как вторая подобралась совсем вплотную к промежности. Из горла вырвался рваный вдох, но взгляд она не отвела. Даже когда большой палец коснулся самой чувствительной точки. — Как тут забудешь, моя независимая жёнушка. Мужчина подтянулся вверх, чтобы вовлечь Эбигейл в поцелуй. Влажный, неторопливый, глубокий. Его язык вскоре проскользнул в чужой рот, пройдясь по ряду ровных зубов. Оба гортанно застонали. В бедро девушки ощутимо упиралось возбуждение супруга. Такой напор, напряжение передавалось и ей. Мыслить здраво едва представлялось возможным, когда желанный орган так тянулся к ней. Хотел оказаться внутри, заполнить собой, вознося к самым дальним уголкам сознания. И всё же новобрачные, точно мазохисты, оттягивали момент слияния собственных тел. Продолжали целоваться, пока не закончился воздух, и пришлось отстраниться на несколько сантиметров. Дыхание у обоих сбитое, рваное. Взгляд глаза в глаза, а в самых дальних уголках мелькали искры ожидания. Они синхронно улыбнулись, потому что знали, что последует дальше. — Я помогу? — спросила она с показной невинностью. А ловкие пальчики меж тем коснулись резинки белья мужчины. Он выгнул бровь, не уверенный, стоит ли шутить и ответить отрицательно. Наверняка девушка не оценит. Но улыбка всё равно стала шире прежнего. — Буду только рад. Трусы заскользили по бёдрам, высвободили жаждущий член. Он торчал так неприлично, бесстыдно, но что-то в этом для Коллинз виднелось прекрасным. Она бы провела неопределённое количество времени, рассматривая красивые набухшие вены и сплетения сосудов. Судя по одному лишь виду, Альфред едва сдерживался. Пожелав поиграть с огнём, девушка погладила самый кончик большим пальцем. Когда партнёр закрыл глаза и выдохнул куда-то в сторону, осталась довольна. Реакция последовала самая приятная, оттого бабочки в животе активно задвигались. Она коротко засмеялась, пока чужая рука не сжала бедро, отодвигая ногу в сторону. — Решила поиграть с моей выдержкой, проказница? — Что, если так? — Придётся пасть от своего же оружия. Он поднялся на локтях, закрывая обзор своим широким туловищем. Эбигейл глядела прямо на него, мысленно боялась, что же придумает её Альфи в ответ на короткую выходку. Ответное действие не заставило себя ждать. Обеими руками он стянул тонкие трусики, откинул в сторону. Глаза хищно заблестели в слабо освещённой комнате. Без предупреждения мужчина поднёс к её рту два пальца, смочил слюной, а когда она рефлекторно начала посасывать, аккуратно достал. Улыбка превратилась в ухмылку злодея, когда он направил пальцы вниз по телу. — Что ты?... Вопрос заглушил собственный стон, когда Эбигейл почувствовала указательный палец внутри себя. Он зашёл неглубоко, всего на одну фалангу, но возбуждение к тому времени было настолько сильным, что она смогла бы кончить от поцелуя. Через пару секунд вошёл глубже, совершая поступательные движения. Пальцы ног сжали края простыни, девушка сдерживала себя от метаний по кровати. Она настолько любила своего мужчину, что даже от такого незначительного действия получала форменное удовольствие. А он не собирался останавливаться. Через полминуты высунул палец полностью: тот весь намок от прозрачной смазки. Альфред коротко посмеялся. — Какой сладкой ты бываешь, дорогая. Иногда я сам себе завидую. Неожиданно поднёс руку к губам и неторопливо облизал палец. Эбигейл со смешанным чувством восхищения и неловкости глядела на его действия. Как же сексуально это выглядело. Вторая рука потянулась к застёжкам на чулках, чтобы раскрыть. — Нет, — шепнула мягкий протест. — Что такое? — Не снимай их. Мне нравится так. Мягко улыбнулся, устроился поудобнее меж её ног. — Мне тоже. Просто не хотел, чтобы было неудобно. — С тобой мне в радость и неудобства, Альфред Росс. И это не изменится. Ладошка взмыла к гладкому лицу, погладила щеку. Момент сентиментальности закончился также быстро, как начался. В следующую секунду мужчина вставил уже два пальца. Обильное количество смазки делало процесс безболезненным, но от неожиданности дыхание всё равно сорвалось. Пришлось откинуть голову обратно на подушку, вжавшись в неё ногтями. Пальцы аккуратно двигались, временами надавливали на переднюю стенку влагалища, вырывая особенно громкие стоны из скромной девушки". Воспоминание растворилось неожиданно, когда от ветра одинокая ветка застучала по окну. Эбигейл вздрогнула, осознав, где находилась. Осмотрела ненавистно-любимую комнату ещё раз и поспешила уйти. *** В субботу вечером разыгралась непогода. Наступил сезон дождей, и за окном лило, как из ведра. Небеса оплакивали приближение зимы, позволяя водным ручьям омывать улицы небольшого города. В такую погоду выходить из дома не хотелось совсем, к тому же, просыпалось определённое настроение. Что-то среднее между осенней хандрой и безграничной усталостью. Эбигейл заставила себя приготовить полноценный ужин, чтобы её надуманная простуда не перетекла в настоящую. Почистила картофель, замариновала мясо, нарезала овощи. В процессе готовки она всегда включала что-нибудь из джаза или блюза прошлого столетия на фоне. Те песни обладали особым настроением, которым невозможно не заразиться. Через какое-то время нога уже отбивала ритм, а бёдра двигались из стороны в сторону. Всё происходило по наитию, бесконтрольно, но девушка и не думала найти рациональность в приятных действиях. Духовка успела нагреться, когда она нарезала все ингридиенты и выложила в специальную посудину. Выставила таймер, бросила беглый взгляд на прозрачную дверцу. Она осталась довольна собой, но по какой-то причине энергия почти полностью ушла на готовку. Пришлось отложить мытьё посуды на попозже. Из динамиков продолжала играть музыка, когда неожиданно прозвенел дверной звонок. С Лилиан мы не договаривались, да и погода ужасная. Неужели снова?... Мысленно предположила единственно возможный вариант — сердце забилось быстрее. Коллинз осмотрела одежду, чтобы избежать неаккуратных пятен от готовки, и лишь затем подошла к двери. На её пороге уже второй раз оказался Ричард Хилл собственной персоной. С его одежды лилась вода, волосы промокли насквозь. Брови сами взмыли вверх, пока мысли лихорадочно пытались сформулировать слова. — Не скажу, что ожидала вас увидеть. — Знаю. Но я здесь, и вновь не с пустыми руками. — Поднял уже знакомую корзину, накрытую чем-то вроде пледа. Дождь не пощадил и гостинец. — Ну что вы стоите на пороге? Заходите скорее! — Спасибо. Он вошёл в дом. Преодолел границу, которую Эбигейл сама выстроила при первом визите. А теперь так спокойно пригласила в личное пространство, как будто не карала себя за излишнее расположение к служителю церкви. Пока он разувался, девушка рассмотрела содержимое корзинки. Множество фруктов и свежая, ароматная выпечка. Она улыбнулась, вспомнив, что о ней давно так не заботились. Возможно, слишком давно. — Хотите, чтобы я поправилась, Ричард? — Даже если бы что-то изменилось, вы не утратите красоту души, Эбигейл. Сказал так просто, искренне, что она вся сжалась. Как будто ток прошёлся по телу, отдал сигналы в мозг. Фраза слишком личная, учитывая обстоятельства их встречи, и место. Коллинз не нашла, что ответить, потому лишь бросила взгляд в район мужских ключиц. Рубашка закрывала их, но она была уверена, что глядела именно на них. Снова избегала прямого взгляда глаза в глаза. Заметила, что его одежда промокла почти до нитки. Неудивительно, с таким-то ливнем за окном. В голове пробежала идея, которая не имела права на жизнь. Впрочем, Эбигейл не просто дала ей созреть, но и нашла силы для того, чтобы озвучить. — Вы промокли насквозь. Пойдёмте, я найду для вас чистую и сухую одежду. И прежде, чем мужчина успел возразить, направилась вверх по лестнице. Через секунду услышала шаги за спиной, а пальцы меж тем начали подрагивать. Она заходила на опасную территорию, рисковала собственным покоем, и всё же не могла ничего с собой поделать. Отправлять мужчину в таком виде домой непростительно, но и дать ему заболеть девушка тоже не имела права, ни морального, ни какого-либо ещё. А вот с нравственной стороной она попробует договориться. Вдвоём зашли в бывшую комнату Альфреда Росса, Коллинз ощутила, как плечи коротко вздрогнули. Пастор не оставил такую реакцию без внимания, хотя спрашивать не торопился. Не его дело. Она открыла дверцы шкафа, стала искать что-то. (Lana Del Rey — Chemtrails over the country club) — Почему не взяли такси? — Церковь близко к вашему дому, да и я люблю дождь. — Настолько, что гуляете под ливнем без зонтика? — Настолько, что не боюсь мокнуть. Как видите, не растаял же. — Но были очень близки к... этому. Держа в руках сухие вещи, повернулась к Хиллу. Мокрая рубашка облегала его подтянутое тело, обрисовала напряжённые соски. Он стоял невозмутимо, с ровной осанкой, совершенно не стесняясь своего откровенного вида, и покраснела почему-то именно Эбигейл. Раскрыв от удивления рот, тут же его захлопнула и уткнула взгляд в пол. Ещё не хватало, чтобы подумал чего недоброго. Пришлось проглотить густую слюну перед ответом: — Вот одежда. Прошу, переоденьтесь и не чувствуйте стеснения. Полотенце на кровати. Поспешила ретироваться, но на самом пороге её остановил голос. — Эбигейл. — Да? — Это ведь его одежда, верно? На долю секунды в голове поселилась пустота. Окружающий мир сжался до уровня дверного косяка, в который впились пальцы. Его? Альфреда Росса? Кто этот человек, и почему я его помню? Мысленный ступор прошёл быстро. А после девушка улыбнулась спокойно и легко, как если бы боль осталась в далёком прошлом. Рука ослабила хватку, чтобы повиснуть вдоль тела. — Его одежда покоится с ним в гробу уже не один месяц. А это... — бросила взгляд, и на миг в нём мелькнуло сожаление, которое так же быстро исчезло, — это больше мне нужно, чем Альфреду. Второй раз произнесла его имя вслух со дня похорон. Губы от непривычки сжались, но Коллинз поспешила выйти и не смущать гостя. Из приоткрытого окна подул ветер, с письменного стола упал какой-то листок. Хилл подошёл ближе, взял его в руки. Листок оказался вырваной страницей из — судя по всему — дневника. Почерк нервный, дрожащий, однако он с уверенностью определил, что писала Эбигейл. Не хотел лезть в чужие секреты, но взгляд неосознанно пробежался по бумаге. "... не могу. Собственный муж вызывает во мне страшные желания. Иногда кажется, что я готова совершить нечто ужасное. Хотя почему кажется? Я способна на это. И сделаю, если он не прекратит истязать меня..." Начало записки он не обнаружил и решил, что если начнёт искать, то наверняка вызовет подозрения. Дабы не гневить хозяйку дома, аккуратно положил листок на место и продолжил переодеваться. Похоже, с тем, что он невольно открыл для себя, предстояло разобраться. На кухне Эбигейл сервировала стол на двоих человек. Салфетка возле тарелки, натёртые стаканы и картошка, что так соблазнительно дымилась после духовки. Подобная идиллия навевала странное ощущение дежавю. Как будто раньше такое случалось — и ведь действительно, было — только основное действующее лицо заменил новый актёр. Кто знает, какая судьба ожидала его? Размышления помогали отвлечься от неловкости, которая протягивала свои тощие пальцы под ткань одежды, забиралась в самое нутро. Через минуту ступени заскрипели под чужим весом. Эбигейл повернулась и едва не уронила тарелку. Пальцы в последний миг схватили керамику, удержав равновесие. Глаза распахнулись, как если бы увидели второе пришествие Христа. Чёрная водолазка идеально сидела на теле мужчины, подчёркивала широту плеч и ровную осанку. Брюки оказались великоваты, но тем аккуратнее выглядели стройные бёдра, чьи очертания легко угадывались под одеждой. Он разительно отличался от Альфреда, и всё же подбородок девушки предательски задрожал. Она вдруг почувствовала себя изменницей, что порочила память о муже. Другой мужчина в их доме, в его одежде, и ведь сама пригласила его. Не заметила, как вырвался одинокий всхлип. Эмоции всё ещё переполняли, и справиться с ними оказалось не так просто. Ричард не остался в стороне, подошёл к девушке. — Чем я могу помочь? Что для вас сделать, Эбигейл? Как нежно он произносил её имя! Так, как никогда не сказал бы мистер Росс. И оттого сердце сжималось в разы сильнее. Она нашла в себе силы коснуться его предплечья — он обхватил её в ответ — и через силу улыбнулась. Никогда ещё улыбка не была такой горькой, обессиленной. — Поужинайте со мной, Ричард. Пожалуйста, прошу вас. В этой просьбе едва ли заключалось очевидное приглашение. Коллинз молила пастора не оставлять её в этот вечер, не идти навстречу непогоде, рискуя здоровьем. Она отчаянно жаждала компании, компании мужчины, который поможет ей справиться с едой, которой оказалось слишком много для её скромной особы. Они глядели друг на друга, держались из последних сил, чтобы не пасть в объятия, самые крепкие и нужные в такой момент. Могли только гладить предплечья, якобы ненарочно, и смотреть, смотреть, смотреть в глаза напротив. Серый мрак и яркая зелень — контраст до того очевидный, что даже идеальный. Что-то в глубине чужих радужек подсказывало: чувства взаимны. На поверхности зрачков словно промелькнули искры, которые нашли отражение в очах другого человека. А о большем они и не мечтали. Лишь о том, чтобы чувства получили ответ. Ричард проскользил руками вниз, обхватил небольшие ладони. — Я поужинаю. С удовольствием. Уже чувствую изумительный аромат. В подтверждение своих слов выглянул из-за её плеча и поводил носом из стороны в сторону. Слёзы, которые не так давно готовились упасть под собственной тяжестью, довольно быстро высохли. От забавного поведения, не присущего сдержанному служителю церкви, девушка тихо посмеялась. Мягко высвободила руки и прошла к столу. Взяла одну тарелку, стала накладывать картофель. — Интересно, что бы сказала мисс Хардвик, узнай она о нашей встрече за ужином? Ричард сделал задумчивое выражение лица, почесал подбородок. — Уверен, ей бы не понравилось. Но мы не скажем, чтобы не злить лишний раз. — Ахах. Пастор Хилл, вы жестоки. Тарелка с горячей едой опустилась перед мужчиной. Взгляд его выдал изголодавшегося человека, так что руки спешно потянулись к столовым приборам. — Только когда никто не видит, мисс Коллинз. Они сидели напротив, несколько секунд рассматривая друг друга, а затем соединили руки для молитвы. В ту ночь кошмары не посещали Эбигейл.