the truth is out there

Прозрачно чистая гладь зеркала отражала в себе Рюджин, готовящуюся отправиться на бал. Пара девушек хлопотала вокруг неё, завязывая ленточки и затягивая шнурки на талии девушки, а также поправляя подол и рукава платья. Оно было роскошным, и неудивительно, ведь было сшито на заказ. Каждый бриллиант, кусочек ткани и даже самая маленькая ниточка, вроде бы ничего не значащая, от начала и до завершения кропотливой работы были подобраны в строгом соответствии желаниям клиента — и Рюджин была этим довольна. Её подчиненные действовали словно слаженный механизм, не заставляющий их обладателя лишний раз беспокоиться и налаживать систему. Или вовсе заменять испорченные детали, не пригодные к дальнейшей работе. Глубоко в душе девушка радовалась возможности выйти в свет, развеять тоску типичных и жестоко похожих друг на друга дней, даже не смотря на то, что она прекрасно знала, каких людей встретит в этом самом свете. Внешне на её лице не отображалось ни единой эмоции, и поэтому одна из девушек уже почти две минуты пыталась завязать один единственный несчастный бант, то и дело оглядываясь на выглядящий грозно взгляд госпожи. — За это время уже можно было бы начать шить новое платье, — бросила Шин, а бедняжка почувствовала, как в груди всё охладело и упало куда-то вниз. Через зеркало Рюджин впилась в неё глазами, видя каждое её малейшее движение, от чего та начинала ещё больше волноваться. И каким удивительным образом она оказалась подле кровожадной убийцы и бесчувственной преступницы? — Эффективность твоей работы прямо пропорциональна твоему заработку, и я не та, кто должен напоминать тебе об этом, — она сама взялась за чёрный атласный бант, так ясно переливающийся от света многочисленных ламп, впервые одновременно включённых в её комнате. Именно сейчас девушке начало казаться, что он совершенно не вписывался в её образ, как и куски алой ткани и кристаллов, пришитые на платье наподобие того, что она мерила в своём магазине. Несуразица, вызывающая рябь в душе, раздражала. Когда возня с платьем была закончена, девушка наконец обратила долгий взгляд на зеркало, рассматривая человека, который вновь повстречался ей в отражении. Это не она, а кто-то другой. У этой девушки нет «плёнки» на глазах, что не даёт ей видеть «людей» вокруг себя, а лишь их витающий в воздухе образ. Она узнаёт каждого, некоторым приветливо улыбаясь. У этой девушки нет льда в душе, который не позволяет ей покоя и живых чувств. Она находится в её отражении, но выглядит даже более настоящей, чем сама Рюджин. Она другой, но не чужой ей человек, а именно поэтому сегодняшним вечером Рюджин позаимствует её личность себе. Она наденет свою излюбленную маску мнимого беспокойства, подкреплённого неожиданным безразличием и возвышенного к пределу самолюбия, которое так презирают те, кто им не обладает. Неожиданно окно, казалось бы, плотно закрытое, распахнулось с сильным ударом о стену, впуская в комнату свежий зимний воздух, сегодня казавшийся особенно душным. Рюджин поморщилась, а с улицы в это же время послышался чей-то разговор, судя по всему, это были Лия и Юна, которые успели собраться раньше и уже ждали подругу. — Госпожа Шин, сегодня вы выглядите по-особенному прекрасно, — справа от девушки послышался знакомый мелодичный приятный голос, в зеркале рядом с ней возникла фигура в маске, до этого не появлявшаяся в комнате. Рюджин обратилась к ней взором, даже немного вопросительным, но тут же почувствовала отвращение, возникшее при виде этой маски. Она ненавидела само слово, которым её называли, а потому, одним движением руки она сдернула её с лица девушки, видя перед собой всё тот же то размытый, то и вовсе незаметный её глазам силуэт. — Она ведь сделана точно по твоим чертам лица, — вполголоса сказала Рюджин, поднеся злосчастную маску к лицу девушки, — как думаешь, могла бы эта маска подойти кому-либо ещё? Мин была в замешательстве, это было очевидно, но, глядя в её глаза, Рюджин почувствовала что-то ещё, веявшее холодом и тем же самым отвращением, лишь умноженным в сотню или даже больше раз. Отношение девушки к Шин изменилось или наоборот — оно всегда было таким? — Вокруг меня, в нашем обществе и во всей Корее наверняка много девушек с похожими чертами лица, может быть, даже полностью идентичными, так что эта маска подойдет многим, госпожа Шин. Девушка выдержала небольшую паузу, молчаливо разглядывая лицо Мин. — Правильный ответ, — Шин улыбнулась и перевела взгляд на зеркало. Её собственная маска была надета, а, значит, можно было отправляться на бал, названный в честь несуществующего алого цветка — вестника самой смерти, скрытого под знамёнами лести и лицемерия, что поначалу кажется дружелюбием и искренней симпатией. — Я оставлю её себе, — сказала Рюджин и отошла на шаг в сторону, когда Мин подалась вперёд, чтобы забрать маску. — Думаю, у тебя больше не будет необходимости её использовать, Ли Черён, — заметив неприкрытое удивление на лице второй, она с усмешкой добавила, — ты думала, что я забыла твоё имя? Разве я могла… Они встретились много лет назад, ещё будучи подростками, и до сегодняшнего момента всегда были рядом. Одна из них денно и нощно носила собственное имя, а вторая страдала от того, что этого самого имени её лишили, назвав коротко — Мин. — Поедешь со мной на бал, Черён? — с интонацией вопроса проговорила Рюджин утверждение, не поддающееся сомнениям. Она хорошо видела, как девушка, отражающаяся в зеркале вместе с ней, пыталась скрыть нарастающее беспокойство, уже в третий раз стряхивая невидимую пыль с собственных брюк. Она не спешила с ответом, но Шин он был и не нужен, потому что она уже всё решила. — У меня есть платье, из-за которого мы будем выглядеть с тобой словно пара, так что на этом балу ты побудешь не просто моей сопровождающей, — проговорила она, смакуя каждое слово, отойдя к шкафу, в котором было спрятано то самое платье, что в последний день её встречи с Йеджи «случайно» оказалось среди однообразных чёрных. — Оно слишком похоже на моё, но так уж и быть, я позволю тебе надеть его, — изображая дорогую снисходительность, сказала Рюджин, — надеюсь, что твои сборы будут не такими долгими, как мои. — Спасибо вам, госпожа Рюджин… То есть, извините, я хотела сказать, госпожа Шин. В ответ Рюджин ничего не сказала, лишь хмыкнув, и вышла во внешнюю комнату кабинета, оставив Черён одну, чтобы та собиралась. Предстоящий бал обещал быть интересным как минимум реакцией Йеджи на то, что Шин пришла не одна. А сама Йеджи непременно должна там быть, сомнений и быть не может, лишь догадки о том, насколько грандиозным будет её появление в преступном обществе. Окружающая их толпа и догадываться не будет, что та самая тень, которую они так яростно сравнивали с ней, сейчас находится посреди них, и пришла на бал не ради того, чтобы выпить шампанское в приятной компании. Она будет там ради неё. Тем временем Лия и Юна, до этого ждавшие Рюджин на улице, получили от неё самой сообщение, чтобы те ехали без неё. Юна, которая и без того с самого утра была как на иголках из-за предстоящей миссии, видимо, наконец как следует разозлилась и начала выражать свою злость в самых ярких красках, от которых Лие хотелось завернуть собственные уши в тонкие трубочки. — Она опять бросает нас, хотя раньше мы всегда ходили на миссии или ещё куда-то в троем, разве у неё мог кто-то появиться? Я очень сильно сомневаюсь в этом, пусть и была бы рада подтверждению этого, пока что только гипотетического факта. Если Рюджин не с нами, то она всегда одна, и иногда мне и вправду начинает становиться её жалко. Она такая сильная и независимая, управляет целой преступной организацией в одиночку, — она говорила с сарказмом, — а о любви никогда и не задумывалась. Да даже из друзей у неё только мы с тобой, да разве это жизнь? Проще уж тогда отказаться от этого прекрасного наследства и в целом от такой жизни, забрать деньги и уехать куда-нибудь подальше, чтобы никто не нашёл, разве я не права? Юна говорила без перебоя, Лие казалось, что даже без передышки, но общую суть сказанного она уловила и понимала даже, что в какой-то степени она согласна с ней. Вот только в реальности такого выбора ни у одной из них уже не было. — Ты же понимаешь, что она не может этого сделать? Если ты единожды ступил в преступное общество, на тебя с этого самого момента будет направлена тысяча, а то и целая сотня тысяч взглядов. От них невозможно убежать, как бы ты не пытался. Спрятаться тоже не получится, — сказала она с каким-то особенной грустью. — К тому же, Рюджин уже пыталась. — Что? — удивленно воскликнула Юна, направив вопросительный взгляд на Лию, сидящую рядом с ней на заднем сидении машины и смотрящую куда-то вдаль в окно. Почему ты не рассказывала мне об этом? — Потому что не видела в этом смысла. Это произошло ещё до того, как мы встретились с тобой, тогда её единственной опорой были мы с её безымянной помощницей, и Рюджин, не выдержав давления как раз на одном из таких балов решила, что сдаётся. Она решила, что бросит и организацию, и преступную деятельность, я, разумеется, поддержала её, заявив, что буду рядом даже так, но в самый ответственный момент всё пошло совсем не по нашему плану. Мы уже подготовили билеты и были в аэропорту, когда узнали, что самолёт, на котором мы должны были лететь, был подорван. Неудачная попытка убийства, которая доказала, что ей никуда не сбежать от такой жизни. — Чёрт, — Юна тяжело вздохнула, прикрыв глаза, и сама отвернулась к окну, подперев подбородок кулаком. — Но это в очередной раз доказывает, что мы должны держаться вместе, чтобы никто не оказался один в момент нападения или ещё чего-то подобного… — начала было Юна, но Лия перебила её. — Именно поэтому мы с тобой всегда вместе. Рюджин поставила нас в пару и ставит вместе на каждой миссии именно для этого, именно для того, чтобы мы могли помочь друг другу в экстренной ситуации. А отдаляёт она нас от себя, чтобы мы вместе с ней не подставились под удар, предназначенный для неё. У Рюджин просто другое понятие дружбы… Юна вновь тяжело вздохнула, теперь, кажется, грустнея ещё сильнее. Слова Лии многое для неё прояснили, но от этого не становилось легче, на душе только тяжелело от осознания того, что подруга, которой она искренне стремилась помочь, эту самую помощь и вовсе принимать не хочет, а сама пытается их защитить. Буквально всегда, как оказывается теперь. Даже в момент их первой встречи, когда Юна потеряла всё и была выброшена на улицу, Шин пыталась защитить её. Она спасла ту бедную девушку от жестокой действительности, подарив силу и власть, но втянув в самую густую тьму страшных происшествий. Она стала преступницей вместе с ней, но как и Лия, понимала, за что они борются и не смела сказать ничего против, потому что осознавала, что кроме них не найдётся никого, готового пойти на подобный риск. Картинка за окном сменилась с оживлённого города, сокрытого под темнотой тонированного стекла, на район, в котором будто не было ни единой души. Здания здесь были как одно, слишком сильно похожи друг на друга, поэтому поначалу тут можно было даже заблудиться и не понять, где именно будет проходить бал. Наконец машина остановилась перед тем, что оставляло тяжёлую тень на промятом асфальте. К удивлению, район, в котором они оказались, был не сильно отдалён от центра города, но, тем не менее, был пустынным. В этот день внешне не происходило ничего особенного, однако единственное, что выбивалось из общей привычной картины — это наплыв людей в столь нелюдимое место. Множество машин самых дорогих марок было припарковано в ряд, однако люди всё ещё продолжали подъезжать и выходили из машин, показывая самую изысканную элегантность собственных нарядов, подготовленных для того, чтобы их надели лишь один единственный раз — именно на этот бал. Девушки направились ко входу в здание, где их встретил юноша, одетый в строгий деловой костюм и с идеально уложенной прической. — Госпожа Лия, госпожа Юна, благодарим вас за визит на наше скромное мероприятие, — сказал он, поклонившись и пропуская их во внутрь. — Надеюсь, вас всё устроит, и этот вечер покажется вам лёгким, но в то же время приятным и запоминающимся. Если возникнут какие-то проблемы, то я всегда к вашим услугам. Юна уже хитро улыбнулась и мельком взглянула на Лию, когда поймала на себе её взгляд, прямо говорящий: «лучше не надо». Чуть наклонив голову набок, она вздохнула и без слов сказала: «ты же знаешь, что это меня не остановит». Проходя мимо парня, она легонько задела его за плечо и шёпотом сказала: — Надеюсь, что график твоей работы не помешает нам встретиться ещё раз, — легонько усмехнувшись, она отвернулась и зашагала вслед за подругой, намеренно покачивая бёдрами из стороны в сторону. Лия смотрела на неё укоризненно, скрестив руки на груди и наклонив голову набок. Ей не нравилась чрезмерная несерьёзность Шин, но в то же время она понимала, что ничего не сможет с ней поделать — Юна была слишком уверена в том, что делала. — Я надеюсь, что ты ревнуешь, Лия, иначе твой взгляд мне непонятен, — в несвойственной ей манере, произнесла девушка, проходя мимо подруги и двигаясь дальше, вглубь зала. Здесь всё было украшено слишком роскошно даже для тех, кто к этой роскоши привык. Красный бархат, которым были устланы белоснежные бетонные поверхности с красивейшими гравировками на них, буквально дышал духом кровавой мугунхвы, постепенно становясь главным символом места, в котором они оказались. Огромный зал больше напоминал театр своим великолепием, а люди, одетые в шикарные платья и костюмы, сшитые на заказ из самых дорогих тканей, прекрасно гармонировали с общей обстановкой в помещении. Высокие белые колонны служили главным украшением и своеобразными рамами картин и витражей. Местами мраморный пол отдавал звуками сотни шагов, переливаясь со светскими разговорами. Юна старалась не выдавать себя за кого-то другого, выглядела совершенно естественно и заигрывала уже не с первым попавшимся ей юношей. Лия же часто оглядывалась по сторонам, рассматривая гостей и пытаясь отыскать среди них знакомые лица. И у неё это хорошо получалось, ведь до бала девушка успела собрать информацию почти на каждого обитателя подобных мероприятий, кто хоть каким-то образом мог выделяться среди остальных. Например, эта дама, что сидела за столиком справа от них и попивала шампанское в компании девушек намного младше неё, была одной из самых уникальных персон этого места. Сон Чанми — не тлеющая роза преступного общества, больше известная, как владелица одной из крупнейших корейских компаний, тайно занимающихся нелегальными поставками оружия. Многие хотели найти её снисхождения, чтобы прибрать себе все те богатства, что Сон успела накопить за свою уже долгую жизнь. — Госпожа Сон, у вас такое красивое платье, розы на нём очень хорошо гармонируют с цветом вашего веера. Ваши дизайнеры, как и всегда, превзошли себя. — Да-да, у госпожи Сон всегда всё самое лучшее — именно то, чего она и достойна, — говорили девушки, пришедшие вместе со своими партнёрами, которые чего-то, да и достигли в преступном деле. — Неужели у неё настолько красивый сыночек, что все эти девушки хотят за него замуж? — спросила Юна, услышав обрывок диалога справа. — Даже если бы мужчина предлагал мне миллиарды долларов, я бы не согласилась выйти за него, не будь у него хорошенького личика, — усмехнулась она, отворачиваясь в противоположную сторону. «Ты навряд ли вообще согласилась бы выйти за кого-то замуж» — подумала про себя Лия и пошла дальше за подругой. Постепенно их окружение сменилось с торжественной пышности на строгий деловой стиль, которому придерживалось то меньшинство, относившееся к, так скажем, более высшему слою преступного общества. Основную массу здесь представляли мужчины, пришедшие в компании своих супруг, обсуждавшие между собой дела бизнеса. Те самые персоны, считающие, что роль женщины предопределена с начала времен и заключается она в украшении мужчины. Лия таких на дух не переносила, как и Юна и Рюджин, но сейчас приходилось терпеть, ради сохранения вида. — Это же подруги моей дорогой Рюджин! — наконец послышался знакомый голос, приближавшийся к девушкам. Мужчина, на вид которому было не меньше тридцати лет, приветливо улыбался, обращаясь к Юне и Лие. — Здравствуйте, господин Ли Бон Хва, мы тоже рады вас видеть, — чуть улыбнувшись, сказала Лия и вместе с подругой поклонилась. Господин Ли Бон Хва — старый друг семьи Шин, по сути единственный человек, которого Рюджин уважает в преступном обществе. Он искренне относится к ней уважительно, во многом именно потому, что Шин — дочка его самого дорогого друга, который, к сожалению, слишком рано покинул их. А поэтому Ли видит своим долгом помочь Рюджин, как если бы она была его собственной дочерью, и делает он это не просто на словах. Во многом именно благодаря ему Рюджин удалось продвинуть организацию «R» на ведущие позиции и стать настолько известной. Сам он не менее популярен среди преступников, так как владеет несколькими крупными компаниями и по статусу стоит на одной ступеньке с семьёй Шин. Помимо этого, он является главным организатором бала «Алой мугунхвы», большинство мелочей и деталей в этом зале было продумано именно им, как и список тех, кто сегодня присутствует на мероприятии. — Вы бы знали, как я рад, что вам удалось посетить бал в этом году, а то раньше сюда приходила только Рюджин, и видеть, насколько ей скучно здесь одной, для меня было настоящим испытанием, — говорил мужчина, пока они уже втроём двигались дальше к компании, в которой, казалось, происходил самый оживлённый диалог. В центре находилась девушка с яркими рыжими волосами, которая колко, даже не пытаясь обходить острых углов, отвечала почти на всё, что ей говорили, тем самым очень выделяясь на фоне остальных. Лия видела её в первый раз, что было очень странно. Она даже слухов о ком-то подобном не слышала, а тут объявилась эта незнакомая персона, которая, несомненно, вызывала у неё неподдельный интерес. — Вы думаете, что главное в бизнесе — это живой ум, но при этом же говорите, что женщина не сможет справиться ни с единой поставленной перед ней задачей, так что же, для вас — она мёртвое создание? — с усмешкой на губах обращалась она с одному из мужчин, у которого уже, по всей видимости, начинало закипать нутро от злости. — Тогда вам лучше бояться своей жены, вдруг посреди ночи вы проснётесь и увидите её блуждающей по дому в теле призрака. Кто-то смеялся над её словами, но не показывал этого, остальные же были на стороне мужчины, с которым она спорила, и старались не выражать ни единой эмоции, хотя по ним сразу было понятно, что они даже от внешней сути разговора далеко. — Вам бы лучше не давать причин на дурные слухи о себе, — состроив на лице противную улыбку, отвечал он незнакомке, — вы только появились тут, а уже строите о себе плохое мнение, но не волнуйтесь, такое поведение типично для глупой женщины, так что я вас на первый раз прощаю. Не подскажете, как ваше имя? — он уже прямо говорил незнакомке о том, что она глупа и неотёсана, пока ухмылка на её лице лишь росла. Теперь хихикала другая сторона, но, когда подошёл господин Ли Бон Хва, гул прекратился, и все обратили взгляды к нему. — Господин Ли Бон Хва… — начал было тот мужчина, но он его перебил. — Нет смысла показывать все свои плохие стороны перед новыми знакомыми, верно? — сказал Ли Бон Хва, обращаясь к собеседнику незнакомки. — Уверен, госпожа Хван была к вам дружелюбной, но вы просто не оценили этого, так ведь, господин Чон? Тот под всеобщим давлением согласился с ним, за что был вознаграждён улыбкой со стороны Ли Бон Хвы, который наконец отпустил его плечо, что начало болезненно ныть от сильной хватки. — Госпожа Хван, насколько мне известно, вы впервые на подобном мероприятии, надеюсь, мой бал понравился вам, несмотря на те минусы, которые вам, возможно, довелось заметить. «Он только с некоторыми обращается настолько уважительно, к тому же только с теми, кто заслужил настоящее почтение и доверие, так кто же эта незнакомка, а точнее — госпожа Хван?» — подумала Лия, бросая многозначительный взгляд на Юну, которая была озадачена не меньше неё. — О, спасибо за беспокойство, господин Ли Бон Хва, этот бал чудесен. А вам, господин Чон, стоит быть менее восприимчивым к критике, — она широко улыбнулась, чуть сощурив глаза, невероятно похожие на лисьи, — не думала, что состоявшийся человек будет настолько сильно обижен, если ему укажут на то, что он не прав, — пусть она говорила и с улыбкой, в её голосе слышалось настоящее отвращение, чуть ли не плевок в лицо того, к кому она обращалась. Последнее слово было именно за ней — и это звучало как объявление поражения для Чона. Злостно стиснув зубы он столкнулся с многозначительной улыбкой господина Ли Бон Хвы и, прикусив язык, удалился вместе со своей супругой, которая уже вот-вот собиралась что-то сказать. — Госпожа Хван, — обратился Ли Бон Хва к ней, — знакомьтесь, госпожа Юна и госпожа Лия. Надеюсь, это знакомство будет для вас более удачным, чем предыдущее.