В кадре

День первой вычитки сценария медленно подходил к концу официальной части, постепенно освобождая проживающих его людей от излишнего волнения. Именно этого Се Лянь и не мог понять — он ведь пришел в коллектив, набранный невероятно популярной и богатой компанией, почему же все его коллеги, за исключением разве что Хуа Чэна и еще пары исключений, так волнуются? Се Лянь вовсе не считал волнение чем-то неестественным для опытных актеров. «Разумеется, волноваться могут все…» — размышлял про себя он, при этом находя всю ситуацию донельзя странной. Суть в том, что опытный человек, сколько бы сомнений ни одолевало его голову, не позволит своим волнениям отразиться на его профессиональной деятельности; для этого в сущности и нужен опыт. Актеры второго и третьего планов сегодня на вычитке показывали себя, мягко выражаясь, плохо. Дело явно было не в безответственности — текст был известен, но едва извлекался изо рта, стесняемый заиканием, ненужным восклицанием и многими другими речевыми последствиями волнения. Се Лянь начал даже сомневаться, что одной встречи на вычитку хватит, и предложил самым волнующимся коллегам немного позаниматься вместе — и ему благо, и начинающему актеру, и дальнейшим съемкам. — Гэгэ, не хотел бы ты встретиться почитать сценарий вместе? Се Лянь был не только тем, кто предлагал встретиться, но еще и получил аналогичное предложение. Логичнее всего для собственного блага Се Ляню заниматься именно с Хуа Чэном — они главные герои, очевидно, что друг с другом у них гораздо больше общих сцен, чем с кем бы то ни было еще. Вот только никому из них это ни было нужно! Се Лянь занимался с детства, практика могла стать лишь приятным дополнением к прочей подготовке, но точно не была необходимостью. Хуа Чэн тоже не только за красивые глаза стал популярен: на вычитке он отыгрывал влюбленного так, будто действительно грезит о Се Ляне… о персонаже Се Ляня многие годы. — Сань Лан, я восхищен твоим ответственным подходом, но правда ли ты считаешь, что нам это нужно? — он говорил с нескрываемым сомнением, но едва не запнулся, когда лицо его собеседника омрачилось горечью и обидой — то ли на Се Ляня, то ли на жизнь в целом. — Гэгэ, я ни в коем случае не пытаюсь сказать, что ты сегодня плохо справился! Я… просто, разве нам не нужно взаимодействовать чаще, чтобы и на площадке хорошо справиться? — Неужели ты всегда сближаешься с партнерами по сценам?.. — размышлял вслух Се Лянь. Он совершенно иначе подходил к своей работе; ровно наоборот, если быть точнее. Отдалялся, чтобы абстрагироваться от отношений с человеком и перейти в мир, где существуют только их роли. — Нет. Впервые, — Хуа Чэн ответил на озвученные мысли, смотря партнеру прямо в глаза. — Романтика ведь совершенно уникальный жанр, к нему нужен уникальный подход… Хуа Чэн будто бы смущался, и Се Лянь невольно заразился этим смущением — слишком уж его коллега был приятен в общении. Се Лянь глубоко вдохнул, и принял, что отказать такому очаровательному мужчине не может. — Сань Лан, до съемок неделя, но я уже умудрился себе почти все время забить… У тебя, наверное, еще труднее ситуация… — с сомнением начал Се Лянь, смотря в умилении, как красивое лицо напротив окрашивается разочарованием. — В среду вечером у тебя есть время? Тут же разочарование обратилось в милейшее выражение, удивительно сочетающееся с острыми и строгими на вид чертами лица. Хуа Чэн ярко улыбался, и даже потянулся рукой к Се Ляню, но быстро одернул собственный жест, видимо, посчитав слишком фамильярным. — Да! Гэгэ, подскажи, откуда я могу тебя забрать? Се Лянь скинул гео-метку места встречи с Цюань Ичжэнем — молодым актером, пышущим к профессии невероятной страстью, но ранее выступавший исключительно на сцене. Се Лянь проникся историей, ведь и сам много выступал в театре, и хоть оба они не обладали большой известностью даже в его рамках, актеру, как более опытному, хотелось оказать хоть какую-нибудь поддержку. Цюань Ичжэнь играет роль офисного сотрудника второго плана и состоит в паре с актрисой, которая после обсуждения заняла роль девушки, проявляющей активное внимание к Се Ляню на протяжении первых двух серий. И Цюань Ичжэнь, и Бань Юэ много взаимодействовали друг с другом и с Се Лянем, а в конце должны были составить пару, о которой при хороших сборах будет второй сезон. Сложив все факты вместе, Цюань Ичжэнь подошел к Се Ляню в конце вычитки и попросил помочь. Резона отказывать не было, и они договорились о встрече. «Главный любовный интерес» каким-то образом оказался интересен всем даже вне рамок сюжета. Он ни в коем разе не принижал свои навыки — он и правда обладает большим опытом и, как следствие, впечатляющими навыками, — но проявляемое к нему внимание выходило за рамки его представлений о собственной значимости. Пока он беседовал с Хуа Чэном о некоторых более далеких совместных сценах, которые имеет смысл отработать в ближайшую среду, к нему никто не подходил, но стоило «главному герою» отлучиться по делам других проектов, как к Се Ляню тут же подошли. — Хм? — вопросительно хмыкнул актер, когда перед ним оказались две милые девушки, одна из которых присутствовала на вычитке, как режиссерка, а вторая — как актриса плана примерно третьего. — Гэгэ, а вы ведь придете на корпоратив в честь знакомства? — высоким голосом спросила очаровательная актриса. — Даже не знал, что он будет, — удивился Се Лянь, занося руку в сторону затылка в неуверенном жесте. Секунду спустя он встал из-за стола в нежелании выглядеть грубияном. — Не подскажете, когда он? — Прямо сейчас! — воодушевленным хором ответили обе девушки. «Кажется, права отказаться у меня нет…» .・。.・゜✭・.・✫・゜・。. — Се Лянь, ну же, хоть стопочку в честь начала работы! — едва не икая, говорил продюсер. Всю встречу Се Лянь пил сок в окружении пьяных от мала до велика людей — такова уж судьба трезвенника. Большинство оставляло Се Ляня в покое, стоило ему только заикнуться о нежелании пить, некоторым же было достаточно негодующего выражения. Но чем выше зарплата человека относительно заработка остальных, тем он, как известно, больше о себе думает и больше мнит в себе важность. И продюсер, зарабатывающий сильно больше каждого, никак не мог смириться с отказом от кого-то, вроде Се Ляня. — Пожалуйста, господин Ли… Ну правда, я и от одной стопки байцзю свалюсь, разве хотите вы такую трагедию в первый же день? — он старался отвечать мягко, но сохранять напор хотя бы в своих намерениях. — Ну Се Ляшечка, ну разве ж это трагедия?.. Кого ни разу на такси домой не отправляли, тот, считай, и не жил! — продюсер водил стопкой прямо перед лицом Се Ляня, невольно чувствующего маслянисто-рисовый запах. — Гэгэ, выпей, пожалуйста! За наш будущий успех! Когда к продюсеру присоединилась часть тех, кто за весь вечер предлагал Се Ляню выпить, ему перестало хватать напора для отказа. «Что ж, вечер будет трудным», — подумал он, сглатывая обжигающий горло напиток. Пока оставался в полном сознании, он написал на бумажке свой адрес и положил в карман. Шутки про такси имели полное право оставаться шутками, но Се Лянь не просто так отказывался от алкоголя — он мало того, что не очень уважал свою пьяную версию, так еще и легко может спиртом отравиться! Чего и требовалось ожидать, это произошло. Выпившему одну стопку Се Ляню было еще труднее отказывать напирающим, а выпившему две уже перед глазами было трудно разглядеть хоть что-то, кроме напихивающих «приветственные» стопки рисового вина. Выпивший три уже и вовсе реальность не воспринимал. — Гэгэ, — Се Лянь услышал низкий, но мягкий голос, — ты же не пьешь, я думал, ты и не пойдешь… Владелец голоса, кажется, нес выпившего трезвенника на спине. Се Лянь перебирал в наполнившейся болезненным звоном голове, чей же это мог быть голос. В неосознанном перемещении не закрепленных рельефными руками частей тела он наткнулся на горячую шею; ее обладатель тут же вздрогнул, даже чуть шатнулся, и Се Лянь от неожиданности открыл глаза, увидев перед собой сплошной красный. «Сань Лан?..» — думал Се Лянь, пытаясь сфокусировать взгляд. «Разве я говорил ему, что не пью?..» — Гэгэ, проснулся? — спросил Хуа Чэн, заметив шевеление возле своего плеча. Се Лянь что-то промычал в ответ, но, кажется, и сам не понял, что имел в виду. По всей видимости, он проснулся очень вовремя, ведь его почти сразу после пробуждения опустили на твердые, но удобные сидения автомобиля. Хуа Чэн, укладывая Се Ляня, включил подогрев на задних сиденьях и, расставив руки по обе стороны от плеч пассажира, начал допрос. — У меня всего два варианта, гэгэ. Либо ты сообщаешь мне, куда отвезти, либо молчанием соглашаешься с тем, что я отвезу тебя к себе. Се Лянь лежа смотрел полуприкрытыми глазами на Хуа Чэна, нависающего над ним. Он воспринимал речь, но в самом себе силы говорить не чувствовал, потому просто взял руку коллеги, едва не лишая того равновесия, и опустил себе на грудь, успешно лишая коллегу всякого здравомыслия. — Гэгэ?.. — краснея под стать своей рубашки, тихим голосом спросил Хуа Чэн. — Пожалуйста, давай об этом не в машине и не пока ты пья-… ох, тут что-то лежит? Прямо под ладонью Хуа Чэна в кармане на груди лежала бумажка с адресом. Забравший ее выглядел одновременно и радостным, и разочарованным. — Засыпай, гэгэ. Нам ехать полчаса. .・。.・゜✭・.・✫・゜・。. — Спасибо большое, господин Се, — благодарила сотый раз за день девушка с мягкими и аккуратными чертами. — Пожалуйста, Бань Юэ, давай без такого официоза… — тоже в сотый раз просил Се Лянь. Бань Юэ оказалась не только его коллегой, но и фанаткой, все детство пересматривающей фильмы с Се Лянем и едва не называющей его «Генералом Хуа» в честь роли в одной серии фильмов. — Но вы ведь так нам помогаете! — возражала девушка с горящими глазами. — Я ведь и сам тренируюсь вместе с вами… Не преувеличивай… Занятие прошло отлично даже с учетом излишней благодарности Бань Юэ. Оба актера справлялись на уровень выше вычитки сценария; должно быть, мягенький и на вид, и по сути Се Лянь сглаживал беспокойства одним только видом. По сути они втроем просто прошлись по всем совместным сценам, редко останавливаясь для интонационной проработки. Гораздо больше Се Лянь беспокоился не об актерах-новичках, а о том, с кем ему встретиться только предстоит. Он не видел Хуа Чэна с вечера дня вычитки, хотя и тогда он видел лишь черты коллеги, а никак не его самого — воспоминания приносили только стыд, и освежать их не очень хотелось. Утром после трагедии — как произошедшее охарактеризовал Се Лянь — Хуа Чэн написал ему, справляясь о самочувствии, и тот был вынужден ответить благодарностью. После этого — никаких взаимодействий. Се Ляню было слишком неловко, слишком страшно написать самому, даже для того, чтобы подтвердить заранее обсужденную встречу. Впрочем, писать сейчас было бы довольно поздно — если Хуа Чэн испытывает к нему неприязнь после произошедшего, то своим поведением Се Лянь вовсе не поспособствовал обратному. — Се Лянь, вы выглядите немного обеспокоенным. Разве вы не говорили, что встречаетесь с другим актером после нас? — с сомнением и скрываемой в голосе заботой, которую Се Лянь, разумеется, заметил, спросил Цюань Ичжэнь. Все трое уже спускались на лифте — встречу можно было считать полноценно оконченной. — Да, так и должно быть… Просто не уверен, что он ко мне настроен так же позитивно, как и вы. — Правда? Не думаю, что в команде есть хоть кто-то, кому вы не очень нравитесь… — поделилась соображениями Бань Юэ. Удивительно, но ее слова были похожи на правду — легко распознающий эмоции Се Лянь и правда не увидел ни одной резко негативной, направленной в его сторону; да и в целом между собой все представители рабочей группы были крайне дружелюбны. Возможно, сказывалось то, что все они были преисполнены благодарности объединившей их компании, а потому и друг к другу, испытывающим те же чувства, относились с добром и предвкушением к совместной работе. — Гэгэ! «А?..» Как только они опустились на первый этаж, сквозь стеклянные двери Се Лянь увидел красно-черную фигуру, и даже услышал приветствие-восклицание с его стороны. Се Лянь был рад увидеть Хуа Чэна, но не мог собраться с мыслями! Обычно красную часть его образа составляла одежда, иногда акцентный макияж и красные линзы… Сейчас ярче всего в его образе был букет насыщенных, свежих красных роз. Се Лянь почувствовал, как его щеки окрашиваются в тот же цвет. — Хуа Чэн? — спросил Цюань Ичжэнь, ожидавший если и увидеть кого-то, то начинающего актера, которому могла бы потребоваться помощь Се Ляня. — Добрый день, коллеги, — поприветствовал Хуа Чэн глубоким низким голосом, не стесняясь своей яркой улыбки, сверкающей еще сильнее, стоило только краешком глаза заметить румянец любимого. — Я пришел забрать у вас гэгэ. Бань Юэ завороженно смотрела на букет и, кажется, многое для себя поняла. — А зачем вам букет? — поинтересовался Цюань Ичжэнь в лоб. — Хочу подарить гэгэ. — А. Несмотря на отсутствие вопросительной интонации, Цюань Ичжэнь выглядел несколько шокированным происходящим, будто бы и вовсе от такого ответа получил только больше вопросов, но задавать их почему-то лишился сил. Се Лянь все еще не мог выдавить из себя ни слова, но активно собирался со всеми имеющимися мыслями в попытке выудить из них что-то стоящее. — Сань Лан, не ожидал, что ты зайдешь внутрь! И букета, конечно, тоже не ожидал… Пойдем? — Пойдем, гэгэ. Они вышли из здания, пока пара начинающих актеров оставалась возле лифта, смешивая в головах полученные эмоции и ощущения разного характера. Когда Се Лянь и Хуа Чэн оказались в машине, навевающей первому неприятные воспоминания, второй вновь заговорил. — Гэгэ, извини, что я так… Мне просто очень хотелось подарить тебе цветы, — начал объяснение он. Се Лянь и сам не заметил, как стал держать букет, видимо, это произошло где-то между лифтом и машиной, но лицо его едва ли выражало благодарность, достойную такого букета. — Ты упоминал, что очень любишь цветы, вот я и решил… Но ты не выглядишь особенно счастливым. Не беспокойся, больше так не буду. Он улыбнулся, но, наверное, намеренно не стал скрывать легкую печаль в выражении. Хуа Чэн ведь профессиональный актер! Или это печаль на деле была слишком сильна и явственна, что даже профессиональному актеру скрыть ее было непросто?.. — Сань Лан! — воскликнул Се Лянь. — Пожалуйста, не принимай мою реакцию близко к сердцу… Наверное, к счастью, я не помню, когда говорил тебе про цветы, но я правда их люблю и был в шоке от получения такого подарка. Спасибо тебе огромное! .・。.・゜✭・.・✫・゜・。. — Мне кажется, будет естественнее говорить это менее нежным тоном. Бесспорно, гэгэ, так я стопроцентно влюблюсь, но в этой сцене ты видишь меня впервые, — комментировал Хуа Чэн, сидящий на удобном диване из черной кожи. Квартира популярного актера представляла особое интерьерное зрелище, и не будь у Се Ляня важного дела, он бы точно рассматривал все картины и «экспонаты» несколько часов. — Справедливо подмечено. Наверное, лучше и вовсе проявить немного строгости… — Согласен, гэгэ, ты ведь практически начальник! Попробуй! — «Карл, ну посмотри, разве новичку приятно от такого напора?» — спросил пустоту Се Лянь, позволяя себе некоторую жестовую вольность — она помогала представить, как будешь играть в моменте. — «Мы ведь не в средней школе, чтобы до новеньких допытываться…» — «Ах…» — выдохнул Хуа Чэн, имитируя влюбленность с первого взгляда. На момент этой сцены Джейсон — герой Хуа Чэна, — уже видел Кристиана несколько раз, но говорит с ним лично впервые. Так как все предыдущие опосредованные встречи имели в себе немало романтического подтекста, на момент первого разговора Джейсон уже беспробудно влюблен. — «Рад вас встретить! Меня зовут Кристиан, вы не против познакомиться?» — тон стал несколько дружелюбнее, но не таким мягким, как в предыдущую попытку. — «К-как я могу быть против! Мистер Кристиан, меня зовут Джейсон! Я очень… очень-очень рад вас встретить и познакомиться с вами!» Се Лянь посмеялся про себя, не позволяя эмоции отразиться на лице. Заикающийся и смущенный Хуа Чэн выглядел слишком непривычно! — «Не волнуйся ты так! Если переволнуешься на этапе знакомства с коллегами, как же выдержишь саму работу?» — «Я… я справлюсь». Вот и конец. — Думаю, в этот раз получилось идеально. Гэгэ, согласен? — обычный голос Хуа Чэна звучал чуть ниже чем сценический для конкретно этой роли, и Се Лянь был рад возможности услышать привычный тембр. — Да, отлично! Получается, пришла пора… — Нет, гэгэ, прости! — Сань Лан, сцена с поцелуем буквально основа всего остального сериала! Мы не можем пропустить ее, проработав при этом все остальные даже частично важные сцены! — Се Лянь искренне не понимал, почему для Хуа Чэна так принципиальны поцелуи. Се Лянь очень много раз целовался исключительно для кадра или изображал поцелуи на сцене; это не было частью обыденности, но и чем-то из ряда вон никогда не представлялось. «Разве приобретать реальный опыт в нереальных обстоятельствах — не сама суть работы актера?» — спрашивал себя Се Лянь, при этом полностью отдавая себе отчет: Хуа Чэн гораздо более успешный и реализованный актер, чем он. — Гэгэ, не подумай. Я правда хочу поцеловаться с тобой… правильно, чувственно и красиво, просто… Я не смогу поцеловать тебя так, если между нами не будет близости достаточной для такого. Хуа Чэн будто бы слишком вошел в роль Джейсона — начал смущаться, как он, едва ли не заикаться, и — осознанно или нет — делать акценты не на тех словах в предложении. По крайней мере, Се Лянь не мог объяснить услышанное никак иначе. — Хорошо. Полагаю, если все будет совсем плохо, просто переснимут. Ты, главное, не переживай так, Сань Лан! Если все будет совсем туго, снимут кого-то из нас со спины и просто изобразим поц-… — Нет! — возразил Хуа Чэн. — Пусть сериал и комедийный, это чувственная сцена, поцелуй должен быть настоящим! Се Лянь ярко улыбался, уже не находя в себе сил сдерживать смех — Хуа Чэн был слишком милый в совмещении принципиальности и смущения. — Сань Лан, ну до чего же ты глупый!