Жертвы и охотники

Уилл задумчиво сидел над тарелкой куриного супа, который заботливо преподнёс Ганнибал, и потирал пальцами подбородок. С момента обнаружения трупа «Линды-Корделии», а именно Линдой звали убитую, и до сегодняшнего вечера кусок в горло не лез. Уилл был погружён в мысли о неуловимых преступниках и об их мотивах настолько, что еда казалась совершенно лишней. Он делал то, что когда-то его настойчиво просила не делать Алана: невольно сливался с натурой убийцы. Именно таким образом Грэм однажды ушёл и вернулся, прихватив с собой жажду крови. Одно дело экстраполировать образ мышления убийцы и его мотивы, другое же — становиться им, незаметно для себя сходить с ума. Однако теперь Алана могла не волноваться: вряд ли Лектера устроит, если Грэм будет понимать кого-то так же хорошо, как его. Поэтому Ганнибал не позволит ему пропасть в недрах чужого разума. — Уилл, ты так и не прикоснулся к еде, — в кухне появился Лектер, неожиданно оказываясь прямо над Грэмом. Его руки опустились на плечи и заставили на минуту забыть о «Карателе» и его возможном подопечном. Кто же знал, что у такого Дьявола, как Ганнибал, а именно личным дьяволом считал доктора Уилл, руки будут тёплыми и нежными. Чёрт, а ведь он людей регулярно разделывал, и даже его руки не могли никак этого выдать! Не будь у Грэма его сверхъестественной «чуйки», кто-нибудь догадался бы вообще, что Лектер был Чесапикским Потрошителем? Разумеется, находились ребята вроде Мириам Ласс, которые добирались до правды, но никто не сумел донести эту правду до полицейского участка. Многие даже выжить не сумели. — Уилл! — уже настойчивее повторил Лектер, видя, что Грэм не возвращается в реальность. Уилл вздрогнул, нахмурился и скинул руки Ганнибала с себя. — Ты отвлекаешь меня от меня расследования, — неудовлетворённо буркнул он и уставился на остывший суп. — Я потом поем. Никак не могу ухватить мысль о «Карателе». — Вот пока будешь есть, мы вместе попытаемся ухватить твою мысль, — мягко усмехнулся Лектер и сел напротив. — Ешь, Уилл. Ты не сможешь так вести дела, забывая о своём здоровье. — Не припомню, чтобы моё здоровье интересовало тебя, когда ты не только игнорировал мой энцефалит, но и помогал ему активно развиваться. Ах, да, ты носил куриные супчики мне в больницу и убеждал меня в том, что я просто схожу с ума. Вы такой заботливый, доктор Лектер, — с ядовитой улыбкой выплюнул Грэм, но всё же встал, неся холодный суп к микроволновке. Уилл продолжал разрываться надвое, и это как никогда ярко ощущалось по возвращении в Куантико. Если в Азии, где у него был только Лектер, он мог убеждать себя, что смирился со своими чувствами, со своей любовью к этому психопату, то при появлении таких вводных, как Джек и Алана, на него нахлынуло чувство вины за эту любовь. И вроде бы от истинной натуры не убежать: она догонит и вырвется вперёд тебя самого, докажет ещё раз, что ты такой же убийца, как и твой любовничек (какое противное слово, подумалось Уиллу). Однако Грэм всё ещё пытался спорить с самим собой, пытался забыть, с каким вожделением убивал людей, пытался оставить всё позади, внутри свербело предчувствие, что всё это ещё обязательно повторится. По этой причине он невероятно злился и огрызался на бедного Ганнибала, а тот пытался не показывать, насколько его это злит. Это даже подстёгивало, в какой-то степени. — Тебе нужно научиться отпускать, Уилл, и прощать. Иначе ты сгоришь от собственной злобы, — сдержанно ответил Ганнибал. — Тебя гложет чувство вины, и это вполне естественно в твоей ситуации, но с ним вполне можно бороться. Если хочешь, мы можем поговорить об этом… — Заткнись! — крикнул Уилл и стукнул по столу. — Доктор Лектер, вы уже давно не мой психиатр, и если я захочу поговорить с кем-то о вас непосредственно и обо мне, то сделаю это, пожалуй, с «Карателем», — вдруг он усмехнулся. — Думаю, с моим талантом проникаться убийцами мы быстро подружимся. Глядишь, вместе сделаем из вас красивую картину, положим… что-то навроде шашлыка на вертеле. В ваших лучших традициях. А потом обсудим, какую надпись оставить на вашей черепушке: «подходит» или «не подходит», — настроение сменилось на игривое, когда Грэм приметил тень раздражения, мельком появившуюся на лице Лектера. Ганнибал любил быть хозяином положения, и мало кому удавалось отобрать у него роль ведущего в диалоге. Но кому, как ни Уиллу, знать его слабые места и наслаждаться этим? — Помнится, после нашей с вами совместной расправы над Красным Драконом мы не на шутку сблизились. Возможно, я и с «Карателем» смогу проделать такое. Уилл обаятельно улыбнулся, что с ним случалось редко в последние дни, и с предвкушением ждал ответа. О, как прекрасно было наблюдать за смятением и обидой на лице Лектера! Как нравилось ощущать напряжение, повисшее в воздухе. Ганнибал любил проделывать что-то подобное со своими пациентами: заставлять их злиться и смущаться, стравливать с близкими, раздражать и вытаскивать наружу всё то тёмное, что встречается в каждом человеке. Ганнибал устраивал шоу и наблюдал с особым цинизмом со стороны за своими подопытными крысами. И Грэм очень быстро понял, что хочет видеть самого кукловода в роли крысы, снующей в панике туда-сюда. Конечно, довести Лектера до грандиозного эмоционально накала было почти невозможно, но даже маленькой победы в виде хмурого доктора Лектера, не знающего, чего бы ответить, пока было достаточно. — Твоя попытка вызвать во мне чувства ревности и раздражения удалась, Уилл, — недобро сказал Ганнибал и встал, грациозно и угрожающе подходя всё ближе. Он резко потянул Уилла за руку и дёрнул на себя, заставив врезаться в свою широкую грудь. — Пойдёмте, «не мой пациент» Уилл Грэм. Я расскажу вам подробнее о рецепте шашлыка на вертеле, — почти шепнул на ушко Лектер и немедленно утащил Грэма в спальню. Чего скрывать, помимо злобы, слова Уилла разбудили в нём и некоторое возбуждение. В конце концов, Уилл был единственным, кто мог тягаться с ним в интеллекте и остроте ума. Всегда было приятно посмотреть, как твоя половинка активно вовлекает тебя в игру под названием «чей язык острее». Когда «рецепт шашлыка» был рассказан, и они лежали, уставившись в потолок, Уилл уже почти не думал о чувстве вины и моральных принципах. В конце концов, нужно хотя бы иногда мириться с тем, что в присутствии Ганнибала это пустая трата времени и сил. Однако дело «Карателя» всё ещё крутилось в голове, и Грэм опять чуть было не забыл поесть. Пообещав Лектеру, что в течение часа обязательно поест, Уилл спросил, как именно убийца мог увидеть Корделию и в каких обстоятельствах. — Думаю, мы могли бы дождаться, когда Линда проспится после воскрешения и сама нам что-нибудь расскажет. Рано делать предположения. Возможно, она попалась на глаза убийце, когда та, наверное, это она, думала об очередной жертве. Сатанисты умеют во всём увидеть знак и руководство к действию. У меня были подобные пациенты: кошка, встретившаяся по пути ко мне на консультацию, птица, каркнувшая в безлюдном месте, старик, упавший неподалёку от их машины — всё для них имело вес и своё значение. Быть может, убийца приехал в Ричмонд по своим причинам, и Корделия случайно попалась ему на глаза несколько раз. Вот и появилась мысль, что она что-то знает или следит за ней, поэтому мешает. — Тогда бы она стала жертвой, — вздохнул Уилл, давая понять, что версия Ганнибала его не устраивает. — Она непременно должна была избавиться от помехи, но сделала предупреждение Корделии. И убийство было совершено не как обычно: не на глазах у людей и не в людном месте. Мне кажется, что наш «Убийца семи грехов» тому причина. Думаю, он «заметает» следы и управляет людьми во время «дела». Скорее всего, его не было рядом, и женщине пришлось действовать осторожно. Потом уже появился он и «почистил» всё. Может, он знаком с Корделией и почему-то запрещает её убивать. — У Корделии очень развитое чутьё, она бы поняла, будь второй убийца рядом с ней. А пойми она это, мы бы заметили, даже если каким-то чудесным образом она бы решила не сдавать его. Ганнибал, вообще-то, видел, что мисс Гуд что-то скрывает: на словах о подруге из Ричмонда уж слишком деланным было её спокойствие. Они звучали заученно и неестественно, будто бы Верховная готовилась к этому вопросу. Однако за время их недолгого знакомства Лектер составил какой-никакой психологический портрет этой женщины: она бы сдала убийцу. Такой вывод следовал из её острых реакций на трупы, желания постоянно кому-то помочь, мягких улыбок Джеку, Алане и даже ему самому, заинтересованности в самочувствии её коллег и рассказов о деспотичной эгоистичной матери и предательстве бывшего мужа. Мораль имела не последнее значение для ведьмы, да к тому же тот факт, что мистер Хэнк Фокс, которого она считала в целом хорошим человеком и неплохим мужем, оказался охотником на ведьм и изменником, и что она, узнав об этом, тут же подала на развод, говорил сам за себя. Было бы очень лицемерно после пережитого встречаться с убийцей. По сему Ганнибал предположил, что у неё появился мужчина и что этот мужчина вполне мог быть тем самым «убийцей смертных грехов», но Верховная этого пока не заметила. Ключевое слово «пока». Несмотря на некоторую наивность, мисс Гуд обязательно почувствует, что её «подруга из Ричмонда» и есть второй убийца, и тогда они приблизятся к разгадке. Всё-таки не просто так Лектер сторонился Верховной: она даже его приближение к кабинету остро ощущала и всегда заранее разворачивалась, чтобы поздороваться. Ещё до того, как доктор появлялся в дверях. А ведь в тот раз он специально всем сказал, что не придёт на собрание. Это было за пару дней до последнего убийства, и ведьмы Корделии ничего не ощутили. Да и её сны насчёт апокалипсиса внушали некое беспокойство: если она могла предугадать такое масштабное событие, смогла сделать это аж в самом начале серии убийств «Карателя», то и его планы на это расследование ненароком разгадает и порушит. Лектер решил ждать, когда до Корделии дойдёт, что её предполагаемый мужчина и есть один из тех, кого они ищут, и проследит за её действиями. Уиллу же он внушал, что рядом с Корделией убийц нет. Так будет интереснее. Если Грэм поймёт то же, что и он, всё закончится так быстро, что они и сбежать обратно не успеют, как окажутся под стражей. В конце концов, и гениальный Ганнибал мог ошибаться, и ему вся его теория просто мерещится. Слишком мало фактов, и те малочисленные притянуты за уши. Может, Лектер просто заражался «волшебной» грэмовской эмпатией или завидовал его таланту и неосознанно пытался подражать. Всё может оказаться совсем иначе, и это, опять же, только подогревает интерес. — Всё-таки предлагаю дождаться пробуждения Линды. — Пожалуй, ты прав. Пойдём поедим.

***

Все восхищённо хлопали Мэллори: ей удалось обернуть вспять все увечья на теле убитой Линды Барнс. После досмотра и бумажной волокиты на месте преступления тело девушки было доставлено в морг штаб-квартиры ФБР в Куантико, и Верховная дала понять, что Мэллори может приступать. Джек поперхнулся воздухом, когда увидел, как порезы, как в фантастическом кино, затягивались, кости распрямлялись, раны от иголки на губах зарастали и разглаживались. Алана схватила друга за плечо и вцепилась так крепко, что Кроуфорд шикнул от боли. Стало ясно, что Блум шокирована не меньше. Даже Ганнибал смотрел на всё с почти детским восторгом, а это дорогого стоило. Как только Линда издала громкий болезненный стон и судорожно схватила ртом воздух, Мэллори пошатнулась и упала в мягкие руки Верховной. Однако сразу успокоить и обо всём расспросить Линду не удалось: почему-то она тут же уснула, и Корделия успокоила всех, сказав, что такое бывает, когда у ведьмы недостаточно опыта и что стоит немного подождать. Она похвалила ученицу и повела её отдохнуть. Остальные тоже разошлись, условившись пока перевезти Линду в постель к ведьмам домой и встретиться там же на следующее утро.

***

Первым, что увидела Линда Барнс, очнувшаяся в тёплой постели в незнакомом доме, была русоволосая девушка в смешной чёрной шляпе. Она смотрела на неё мягко, слегка встревоженно и выжидающе. — Привет, — улыбнулась девушка и протянула Линде стакан воды. Голос её был очень приятным и тихим, но Линда не расслаблялась. — Я в Раю? Вы ангел? — спросила она, с подозрением разглядывая незнакомку. — Нет, — хихикнула девушка. — Ты всё ещё на земле, Линда. Мы, ведьмы, воскресили тебя. Точнее одна из нас. Ты что-нибудь помнишь? Линда всё же решила, что она в Аду, а не в Раю, и над ней таким образом издеваются. — Понимаю, как это может звучать, но я говорю правду, — сказала девушка и поставила стакан с водой на тумбочку. Она пошевелила пальцами, и кровать Линды медленно взлетела к потолку, а потом так же осторожно опустилась обратно. Барнс вскрикнула и вжалась в изголовье, но девушка поспешила её успокоить и слегка погладила по руке, после чего тело Линды против воли расслабилось. — Пожалуйста, не волнуйся, — суетливо начала говорить девушка. — Мы не причиним тебе вреда. Наоборот, мы хотели помочь тебе и поэтому воскресили тебя. С тобой очень жестоко обошлись и убили, и мы хотим найти убийцу и наказать, — поясняла девушка тоном воспитательницы детского сада. Её мягкий голос заставлял расслабиться и довериться. — Я… я не знаю, — замялась Линда. — Простите, я ничего не понимаю. Помню, точно помню, как меня убивали. Но поверить в то, что я воскресла… Линда покачала головой и зажмурилась. Потом снова открыла глаза и ещё раз убедилась, что это не сон. На Ад вроде тоже не похоже. Какой-то дом с большими окнами, светлый, уютный. Она не была привязана к постели, девушка рядом не выглядела зловещей, и Линда даже обрадовалась бы своему чудесному воскрешению, но всё ещё не могла в это поверить. — Меня зовут Зои. Мы сейчас в Куантико, Вирджиния. Мы нашли тебя в Ричмонде и привезли сюда. Я могу оставить тебя, чтобы ты могла прийти в себя и всё обдумать. — А как вы узнали моё имя? — почему-то именно это захотелось спросить. — Мы помогаем ФБР расследовать серию убийств. До тебя были ещё жертвы. Агенты ФБР узнали твои данные, — ответила Зои и взяла её руку в свою. — Данные не успели разойтись по СМИ, так что не переживай: никто не узнает о том, что с тобой случилось, — предвосхитила её волнения ведьма. Линда и впрямь волновалась о пожилых родителях: если бы они увидели в новостях её изуродованное тело, вряд ли их сердца выдержали бы. — Даже не знаю, радоваться мне или нет, — смущённо ответила Линда. — Умирать так больно! — прикрикнула она и вдруг разревелась. — Господи, мне было так страшно! Я так кричала в том подвале, но меня никто не слышал! А та женщина лишь смеялась надо мной! Зои обняла её и начала тихонько покачивать, позволяя выплакаться на своём плече. Да, умирать больно. Зои помнила об этом, помнила, как истекала кровью, когда повисла на заборе по собственной глупости. Помнила темноту, что наступила после адской раздирающей боли. Ведьма шептала девушке, что всё будет хорошо и что больше её никто и никогда так не убьёт, что ей на долгое время будет обеспечена защита от ФБР. Выплакавшись, Линда выпила воды и устало привалилась спиной к подушке. — Я хочу увидеть… ведьму. Ту, которая меня воскресила, — попросила она и потупила взгляд. Линда решила поверить Зои, ведь другого ей не оставалось. — Конечно. Я сейчас приведу её. Зои спустилась в гостиную и позвала девочек, Мэллори и Куинни. Корделия тоже пошла, хоть и переживала, что, увидев её, Линда может разозлиться или испугаться. Если «Каратель» рассказывал ей, конечно, подобие кого именно хотят из неё сделать. Делия ощущала вину чуть ли не за своё существование перед несчастной. Да и перед всеми остальными тоже. Всё же проблемы Корделию очень любили и никогда не обходили стороной. Может, если бы окружающие её люди не были с ней знакомы, то не оказывались бы втянуты в них. Первой в комнату зашла Мэллори и тепло улыбнулась Линде. За ней подтянулись Зои и Куинни, и только после них осторожно вошла Корделия. Линда ничего не сказала ей. Не разрыдалась, не набросилась с криками, а всего лишь улыбнулась так же неловко, как и Верховная. — Спасибо вам! — обратилась ко всем, а потом отдельно к Мэллори. — Боже, если бы не вы, мои родители бы, наверное, умерли от разрыва сердца. Я не знаю, как вас благодарить! Даже поверить не могу, что воскресла. — Только не рассказывай, что теперь будешь жить по-другому и что успела переосмыслить всю жизнь, и не становись монашкой, это будет лучшей благодарностью, — по-доброму посмеялась Куинни, садясь рядом с Мэллори. Линда растерянно кивнула. — Как ты сейчас? — участливо спросила Верховная, присаживаясь на краешек постели. — Ничего не болит? — поддержала расспросы Мэллори. — Я впервые воскрешала человека, и надеюсь, что ты в порядке. — Всё отлично, — поспешила успокоить их Линда. — У меня немного ломит тело, но это такая мелочь в сравнении с тем, что делала та сумасшедшая. Ух, хотела бы я сказать, что отомщу ей, но нет. Даже приближаться не хочу. Это просто дьявол во плоти! Я таких старух даже в психушке не видела, когда летом подрабатывала там уборщицей, — затараторила воскреснувшая, то и дело вздрагивая и обнимая себя руками. — То, что сделала эта женщина — просто ужасно и отвратительно, Линда. Но поверь, мы сделаем всё, чтобы ты никогда больше с ней не увиделась, — сказала Корделия. — У тебя будет охрана до того момента, пока мы её не поймаем. Мы также просим у тебя помощи, если это возможно. Опиши нам её, пожалуйста. Расскажи, что она говорила, может, называла какие-то имена. Но это всё можно сделать и попозже. — Нет, я готова и сейчас рассказать. Не хочу, чтобы этот ужас сидел со мной до конца дней, лучше сразу всё отпустить. Линда немного всхлипнула, снова погружаясь в тот злополучный день. Куинни убежала делать ей успокаивающий чай, а девочки приготовились слушать. Убийцу она описала, как темноволосую женщину лет пятидесяти пяти. Линда хорошо запомнила её жуткую улыбку: «Она постоянно улыбалась. Не знаю, почему, но, когда она говорила со мной, мне вспомнилась реклама зубной пасты. У неё были идеальные белые зубы и чёрная помада. Выглядело это жутко». Женщина постоянно говорила о какой-то миссии «её великого мальчика» и о том, что скоро польются реки крови. Она не называла никаких имён, к великому сожалению ведьм. А даже если бы и назвала, кто знает, были бы они настоящими. «Чокнутая», как окрестила её Барнс, твердила, что скоро «её мальчик» будет на пике своих сил, и начнёт действовать увереннее. Это она говорила, пока точила свой огромный топор. Топор, нитки с иголкой — это всё, что было при ней. Но потом она сильно разозлилась и заговорила о какой-то беловолосой дряни. Лицо её исказилось такой злобой, что Линда поняла: задобрить, заговорить или откупиться точно не выйдет. — Эта старуха говорила, что какая-то девушка, — всхлипнула Линда и постаралась выдохнуть. — Это девушка уже больше полугода вьётся у неё под ногами и мешает. Что если бы её не было, всё было бы гораздо проще и быстрее… Ик! — икнула Лин и нервно хихикнула. — И у неё на руке кольцо ещё было. Большущее такое… с козлиной мордой и пентаграммой. Наверное, это знак Сатаны. В общем, как мужская печатка. Даже нескольких пальцев за ним видно не было, когда она мне этой рукой губы красила. Простите… Я помню, что одно имя она всё же назвала, но какое именно — вспомнить не могу. Не знаю, почему. Всякие мелочи запомнила, а что-то важное совсем в голове не удержалось! Тьху! Бесполезная из меня помощница. Лучше бы так и оставалась мёртвой. Видимо, шок от воскрешения отпустил девушку, и она больше не могла сдерживать эмоции. Всё-таки пережить, как тебе какая-то старая сумасшедшая ломает ноги и зашивает рот, и остаться при этом стабильным, невозможно. Девочки заверили её, что она уже многое рассказала им и дала понять. Сказали, что завтра нужно будет поговорить с агентами ФБР и рассказать им то же самое или ещё что-нибудь, если вспомнит. Ей включили любимые комедии на телевизоре, обложили едой, и Мэллори с Зои принялись по очереди с ней сидеть, чтобы не оставлять в одиночестве.

***

Корделия перечитывала заклинания на восстановление памяти, чтобы хоть как-то помочь Линде вспомнить имя, которое называла убийца. Получается «Карательница», а не «Каратель». Хотя Гуд не знала, предпочитает ли та феминитивы. Может, она уже давно причислила себя к бесполому божеству, что со своей высоты вершит людские судьбы, размахивая топором. Недюжинная злость всколыхнула всё нутро Корделии: бедные жертвы столько пережили, бедная Линда пережила то, что, наверное, можно было пережить только на какой-нибудь войне, а эта дрянь всё время улыбалась! Ей было весело, видите ли! У неё миссия! Чёртов апокалипсис! Что ж, Верховная даже была рада, что стала причиной злости этой поехавшей. Меньше улыбаться будет своими идеальными белыми зубами и чёрным ртом! После злобы неминуемо одолело отчаяние: у них так мало данных для поиска. Даже если сложить её чутьё, талант к воскрешению у Мэллори, эмпатию Уилла и проницательность Ганнибала, они всё равно не предотвратили убийства, не поняли стратегию выбора жертв и не обезопасили жителей. Наверняка, «Каратель» и «Убийца семи грехов» уже укатили в другой штат или вообще в какую-нибудь Италию, а ФБР остаётся только ждать новый труп. Ну почему она такая бесполезная?! Вроде бы и Верховная, а силы кот наплакал. Может, для Джека и Аланы её представления и рассказ о восстановлении потерянных глаз и произвели впечатление, но сама Гуд знала, что и в половину не такая сильная, как её мать Фиона или Анна Ли, Верховная, чтобы была до Фионы. Может, мать была правда и Делия на самом деле такая дефектная? Не может защитить даже себя, не говоря уже о других. Не может понять, на кого именно указывают её сны, не может пробить защиту мага, который подтирал следы за «Карательницей». «Великий мальчик», — вспомнились слова женщины из рассказа Линды. Сын, что ли? Семейный подряд у них? От этой мысли стало ещё паршивее: родители должны учить хорошему, а не склонять к мясорубке из людей. Прежде, чем Корделия утонула в пучине самобичевания и поисков возможных вариантов расследования, её сильно ударило током, и голова закружилась. Блок, который она поставила на кулон, пытались пробить.