Жертвы и охотники

Корделия уже несколько часов успешно сопротивлялась периодическим попыткам Кристофера пробить блок. После неудачи парень, очевидно, вспоминал её не самыми лучшими словами, потом пережидал некоторое время и начинал заново. Насколько Корделия глупа, если сразу не позвонила ему и не поговорила откровенно, а продолжала терпеть головокружения, едва ли не теряя сознание? Вероятно, она самая глупая и трусливая ведьма в мире. Тем не менее рассказать о себе и узнать правду о Крисе было ещё страшнее. Даже несмотря на то, что Крис обычный маг, скорее всего, просто очень сильный и догадливый, всё равно Делия переживала. Мысль о том, чтобы поиграть с ним, теперь казалась женщине безрассудной. Делать вид, что не подозревает ничего о том, что он её раскусил, отложить кулончик — это помогло бы только временно. Верховная безумно устала от лжи, в которой была вынуждена жить. Лгать Крису о себе, девочкам — о Крисе, говоря, что ездит ночевать к подруге. Не применять магию там, где для неё это было привычно и естественно. А ведь Делия считала себя тем, кто ненавидит ложь. Теперь же она лицемерно лгала. Винила себя за это, но продолжала. Рано или поздно у кого-то из них должно поубавиться энтузиазма, и один должен будет позвонить другому. Корделия решила, что нужно быть умнее, и набрала первой. Тем более что блок треснул уже во время набора номера. «Вечер становится томным», — подумал Майкл, когда ему наконец удалось пробить блок на кулоне Эмили, и он услышал её сбившееся дыхание. Точнее, дыхания он слышать не мог, но ему мерещилось обратное. По крайней мере, звонок, раздавшийся на телефоне, убедил мужчину в том, что ведьма явно была удивлена. На самом деле ему понадобился не один час, чтобы сломать защиту кулона, и одному Сатане известно, сколько матерных слов маг посвятил Эмили в процессе. — Да? — вальяжно, растягивая звуки, отозвался Майкл, взяв трубку. — Крис… привет, — явно волнуясь, поздоровалась девушка. — Ну здравствуй, Эмили, — Майкл подчеркнул это имя. Наверняка фальшивое. — Признаться, думал, ты начнёшь с криков, а не с приветствия. Я вот, например, очень кричал, когда ломал твой блок. Ты меня удивила, маленькая ведьмочка. Не думал, что кто-то может сравниться с моей силой. — Полагаю, говорить, что я не понимаю, о чём ты, уже поздно? — робко спросила девушка. — Милая, если бы ты хотела и дальше не палиться, отложила бы мой кулончик в сторону, а не давала бы мне открыто понять, что наложила на него толстую стену. — Ты не оставил мне выбора, мой «мистер самый сильный маг», — фыркнула она. — Установил слежку через кулон, да вот не учёл, что мне становится плохо почти от любого магического воздействия. Разве я могла не поиграть с тобой после такого? — И как игра? Нравится? — Честно? Не очень. Я планировала всё также оставаться обычной Эмили, ничего не смыслящей в какой-то там магии, в твоих глазах. Думаю, и ты не хотел бы раскрывать себя. Интересно, почему? — Потому что не все люди нормально относятся к магии, и ты это знаешь. Не хотел, чтобы ты убежала от меня, увидев, как я набираю воду в ванной одним только взглядом. К тому же я тёмный маг, а это, какого-то хрена, пугает не только обычных людей, но и самих ведьм, — с досадой пояснил мужчина, начиная мять в руке плед, на котором лежал. — Но хуже этого было бы, если бы ты просила меня показывать тебе всякие магические фокусы, как в цирке, или умоляла и тебя наделить силой. — По тем же причинам скрывалась и я, — согласилась с ним Эмили. — Думала, ты непременно попросишь вытворить что-нибудь эдакое, показать фокусы, да. Хотелось побыть обычным человеком. Я была уверена, что у меня это получается. Очень долго, Крис. Майкл слышал, что она пытается быть спокойной, но тревога в её интонациях выдавала с головой. Где-то чуть-чуть прикрикнет, где-то, наоборот, слишком стихнет. Чего она так боится? — Ты могла наёбывать меня очень долго, Эмили. Но пытаться убедить меня, что твои разные глаза — фотошоп, верх идиотизма, дорогая. Нет, это имело место быть, если бы ты не дрожала, когда смотрела на эту фотку. И наскоро слепленная подмена воспоминаний про стрельбу в баре с твоим мужем меня тоже не впечатлила. — А ты?! — начинала злиться ведьма, потому что её назвали глупой. — Совсем не умеешь эмоции прятать. Я сразу увидела, что ты всё понял. Сам не помнишь, какой строгий взгляд на меня метнул? А ещё утром мне было плохо, когда ты пытался залезть ко мне в голову, пока я спала. Что вообще за шпионаж такой?! Почему прямо не спросил, кто я?! — А ты бы сказала?! — рыкнул на неё Майкл. — Не знаю! — отозвалась Эмили. — А ты бы сказал?! — Не знаю! Они молчали с полминуты, а потом вместе рассмеялись. Это было верхом повисшего между ними напряжения, и оно вышло именно таким образом. Конечно, смешного было мало: слова Криса о том, что он тёмный маг, беспокоили её. Майкл же боялся, что Эмили одна из тех, кто остерегается тёмных магов. — Ты безумно настойчив, — устало сказала девушка. — Я почти потеряла сознание. — И надо было тебе так долго защищаться? — строго спросил мужчина. — Прости меня, Эмили. Если бы я знал, то не делал бы этого. И прости, что пытался следить за тобой. Я обычно не увлекаюсь подобными вещами, но моё любопытство взяло верх. Майкл злился и вместе с тем чувствовал себя виноватым. Он ведь совершенно не задумывался о том, что его колдовство может быть губительным и пагубно воздействовать на Эмили. Да и давно пора было бы запомнить, что, если она не рядом и не прижата к постели, будет упрямиться до последнего. — Прощаю, — сдалась она. — В первый и в последний раз, Крис. Мне не хотелось бы общаться со сталкером. И да, тёмная магия влияет на меня не больше, чем светлая, так что дело не в твоих тёмных силах. Я знаю многих тёмных магов, почти все мужчины-колдуны владеют именно ей. Потому что… — Тестостерон сильный ингибитор и подавляет связь с прекрасным? — продолжил за неё Крис, смеясь. — Именно так, — улыбнулась Корделия сама себе. — Ты пробовал пользоваться светлой магией? — Разумеется. Хороший маг должен знать хотя бы азы. Я неплохо владею ей, но иногда мне гораздо проще справиться тёмной. Когда я обнаружил в себе способности к колдовству, вообще не знал ни о каком разделении магий, об энергиях и обо всём прочем, — поделился с ней парень. — В моей семье не было колдунов. Не в ближайших поколениях точно. Мои домашние меня боялись из-за магии. — Довольно частая история, — кивнула ведьма сама себе. — Надеюсь, они не выгнали тебя из дома? Большинство моих подруг столкнулись с таким. Она не стала говорить «сестёр», пока опасаясь рассказывать о ковене и о верховенстве. — Я сам ушёл, — гордо ответил Крис. — Пытался подавлять свои способности, чтобы угодить им, но…к чёрту, — грустно сказал он. Нотка печали в его голосе не ускользнула от ведьмы. — Мне жаль, — искренне пыталась поддержать его Делия. — Моя мама была ведьмой и с самого детства рассказывала мне о магии. Она не боялась меня, но это всё равно не дало ей плюсик в карму, — хмыкнула женщина. — Скорее, я её боялась. — Паршиво, — вздохнул Крис. — Безумно. — Так как тебя зовут в итоге? — Эмили, а тебя? — Крис. — Значит, пока не до конца раскрываемся? — хихикнула Корделия. — У тебя есть ещё тайны, мистер «самый сильный»? — Самый-самый, если смог сломать такой заковыристый блок. Давненько так не потел, правда. Так что это у меня есть все основания полагать, что это ты тёмная лошадка. — Как-нибудь познакомимся по-настоящему, — пообещала она. Крис согласился, не желая давить. — Пора спать. Расскажешь сказку на ночь? — смеясь, спросила она. — Расскажу, если расскажешь, как. Мне их не читали в детстве. — Правда?! — аж подскочила ведьма. — Как же так?! Боже, мне невероятно жаль! — Ты чего? — расхохотался парень. Ему даже стало неловко, что она так переживала из-за такой мелочи. — Брось, как будто их всем читают. В родительском кодексе прописано, что ли? — Именно так! — грозно ответила женщина. — Нет, Крис, так не пойдёт. Ложись и слушай, я почитаю тебе сказку. Прекрати ржать! Это, между прочим, помогает развивать фантазию и учит мечтать о хорошем. Майкл не мог перестать удивляться и хохотать, слушая её. Боялся, правда, что смех сорвётся и превратиться в всхлип: его, вообще-то, в своё время дико обижало, что бабушка, которая растила его, ни разу не согласилась почитать хоть одну несчастную сказку. Он сдался только потому, что не хотел, чтобы Эмили услышала, как он постепенно начинает краснеть и вытирать непрошенную слезу. Майкл собрался, взял себя в руки и успокоился. По приказу ведьмы парень закрыл глаза и начал вслушиваться в нежный голос в трубке. Безумно мелодичный, красивый, приятный и такой полюбившийся за месяцы телефонных разговоров и страстных ночей. Всеми силами пытаясь не уснуть, он представлял себе, что лежит рядом с ней, зарывшись носом в мягкие пушистые волосы. А их кровать, мерещилось ему, находилась где-то в несуществующей стране, где не было ни целей поработить мир, ни отвратительного понимая, кто он, ни злобной бабушки Констанс — никого и ничего. Только эта женщина, светлая, добрая, притягательная и, чего греха таить, любимая. Корделия улыбнулась, слыша храп Криса в трубке. С чувством выполненного долга она шёпотом пожелала ему спокойной ночи.

***

Джек постучался в комнату Корделии. Он приехал недавно, чтобы проведать девушек, так как немного переживал за Верховную после убийства Линды. К тому же, он хотел поговорить с ведьмой. Может, попросить какой-нибудь успокаивающий отвар. — Входите, — послышалось за дверью, и Джек вошёл. — Здравствуйте, мисс Корделия, — поздоровался мужчина и приблизился, становясь рядом с ведьмой, смотрящей в окно. — Джек? — она развернулась к нему и одарила тёплой улыбкой. — Не ожидала вас тут увидеть. Или вы предупреждали, а я не помню? Простите, в последнее время столько дел, и от меня всё ускользает. — Нет-нет, всё в порядке, я никого не предупреждал, — поспешил успокоить её Кроуфорд и встретился с немного удивлённым взглядом. — Простите, что без приглашения. Я волновался за ваше состояние. Ну знаете… — Из-за Линды, — уверенно продолжила за него Корделия. — Понимаю, ничего страшного. Мои девочки тоже очень переживали за меня. В основном потому, что самой Линде мы так и не рассказали, кого убийца пытался сделать из неё. Теперь меня мучает вина. В остальном, со мной всё нормально. — Вы не должны винить себя. Линде не стоит знать, что «Каратель» копировал вашу внешность. Это может её шокировать или разозлить, и она не поймёт, что вы ни в чём не виноваты. Может, ей станет сильно хуже после таких новостей, так что лучше молчать. На вашем месте я бы тоже молчал, — поддержал её Джек. Он уставился в окно и усмехнулся. — Я терзаюсь чувством вины уже давно и до сих пор не научился с ним жить. Поэтому не советую даже начинать его испытывать, — грустно улыбнулся мужчина. — О чём вы? — Уилл, — вздохнул Джек. — Я видеть его не могу сейчас. Мне казалось, что я злюсь на него, но нет: я злюсь на себя. Это я настоял на его возвращении в ФБР, когда у нас появилась особо крупная и запутанная серия убийств. Он говорил, что не хочет, но я настаивал. Манипулировал жизнями, которые он не спасёт, если не поможет нам в поимке «Миннесотского Сорокопута». Алана сразу сказала мне, что это плохая идея и что я могу подвести Уилла к краю. Я обещал, что этого не будет. И именно мы с Аланой, с моей подачи, познакомили Уилла с Ганнибалом. Ганнибал… влиял на него с самого начала. Намеренно путал его сознание, внушал, что Уилл болен психически, мешал следствию, подставлял его, в конце концов. Повесил на Уилла серию своих убийств и сделал это так… Так, чтобы никто не поверил Уиллу, когда он обо всём догадался. Запихнул в клетку и сам же вытащил оттуда. И даже тогда я не сразу поверил. Джек говорил сначала отстранённо, как о том, что давно в прошлом. Но потом паузы между предложениями становились длиннее, он стал чаще опускать глаза, одними губами шептал что-то вроде «Черт возьми»! Корделия, видимо, заметила его волнение быстрее его и прикоснулась к плечу, посылая свою успокаивающую волну. Это ещё сильнее развязывало язык. Да и ведьма не вмешивалась, лишь внимательно слушала и кивала, давая понять, что ей это действительно интересно. — Нам всем было паршиво: и Уиллу, и Алане, и мне. Но мысль, что после такой подлости от Ганнибала Уилл перестанет с ним контактировать, внушала мне хоть какое-то успокоение. — Но Уилл не перестал, верно? — Не-а. С тех пор я видел в его взгляде одержимость… Желание посадить Ганнибала любой ценой. Уилл пошёл к нему на терапию снова, чтобы втереться в доверие, узнать его. Но ни он, ни я не учли, что натура Уилла в чём-то схожа с натурой доктора Лектера. Просто Уилл способен на эмпатию, поэтому сдерживал свои желания…убивать, а Лектер — нет. И Лектер это отлично знал. Боже, до сих пор не видел психиатров гениальнее, чем Ганнибал, — с горькой усмешкой выплюнул Джек. — Они заигрались. Убийства, нанесение друг другу физического и морального вреда — для них это было что-то вроде флирта, игры, соревнования. И чем больше они играли друг с другом, тем сильнее притягивались. Ганнибал утянул Уилла во тьму, и в этом моя самая прямая вина. — Я не думаю так, Джек, — сочувственно вздохнула Корделия. — Ганнибал… он… я замечаю за ним заинтересованность всем, что связано с чем-то из ряда вон. Загадочные убийства, странные спецагенты, культы, психопаты — я всё время вижу в нём эту тягу к аморальному и необычному. Если вы говорите, что он так сильно влиял на Уилла, значит, рано или поздно, он сам бы его нашёл. Вы просто ускорили этот процесс. И к тому же, нельзя спасти того, кто этого не хочет. Уилл говорил Алане, на нашем прошлом собрании, что сам выбирал раз за разом возвращаться к Ганнибалу. Вы не властны над этим. И чем сильнее вам хотелось помочь, тем легче вас было сделать пешкой в их игре. — Возможно, — кивнул Джек, в душе всё ещё не очень соглашаясь. — Может, в ваших словах есть правда, но мне трудно принять, что Уилла нельзя было спасти с самого начала. — Знаю. Трудно смириться с тем, что ты ничего не можешь поменять. Иногда это заставляет опускать руки. — Я вроде приехал узнать о вашем состоянии, но в итоге нагрузил вас, и теперь мы оба грустим, — виновато улыбнулся Джек. — Лёгкая хандра — это ещё не грусть, — улыбнулась в ответ Корделия. — Через осознание неудач мы растём, так что и мне полезно чуть-чуть приуныть. Не хочу, чтобы вы ещё и здесь чувствовали себя виноватым. Вы, наверное, устали с дороги. Давайте принесу вам расслабляющий отвар? — Если вас это не затруднит, буду очень признателен, но тогда мне будет неловко. — Бросьте, вам не к лицу смущение, — посмеялась женщина и вышла, пообещав скоро вернуться. Джек-таки засмущался. Через пятнадцать минут Корделия вернулась в комнату с двумя дымящимися кружками, летящими по воздуху, и подносом снеков в руках. — Решила, что вам и перекусить не помешает. Еда всегда помогает мне не грустить. — По вам этого совершенно не видно, в отличие от меня, — хлопнул себя по небольшому животу Джек и «поймал» кружку. — И по вам, не придумывайте. — Покойная жена говорила, что я похож на толстого ежа, когда чем-то обеспокоен. Я начинал объедаться и отекать. Это прибавляло мне «милоты» в её глазах. — И она была права, если вы чуть «раздуетесь», как ёж, будете милым. Соболезную вашей утрате. Мой муж тоже умер, хоть мы и были в разводе, но мне было больно. — Спасибо. Вы тоже примите мои соболезнования. Я едва справился с потерей Беллы. Больше всего мне хотелось, чтобы рак настиг меня, а не её. Вы не пытались воскресить мужа? — У меня была такая мысль. Но тогда я ещё не была Верховной, и без тела не смогла бы сделать этого. Это даже сейчас очень трудно. К тому же, это было бы неправильно. Мой муж был охотником на ведьм, и за моей спиной убивал моих учениц, как я уже говорила однажды. Я винила себя ещё не один год после того, как узнала об этом. Мне было всё равно даже на то, что я пострадала, но чувство стыда перед девушками сводило меня с ума. Всё время думала о том, как могла быть такой слепой и не замечать несостыковок в его поведении и лжи, — усмехнулась Корделия, на миг опять почувствовав себя той наивной дурой. — Я продолжала любить его, когда всё вскрылось, и отказалась убивать его, хотя моя мать, Фиона, настаивала на этом. И даже несмотря на то, что он раскаялся, я бы больше никогда не смогла доверять ему. — А как он умер? Простите, это не моё дело, — осёкся Джек. — Вы можете не отвечать. — Всё в порядке, — заверила Делия, и они одновременно сёрпнули напитком. — Моя мама развязала войну с кланом Вуду-ведьм. Хэнк работал на Мари Лаво, их королеву. Он хотел защитить меня… мне хочется так думать. Скорее всего, он хотел избавить себя от обязательств перед ней. В общем, он ворвался в их дом, убил её девушек, но Куинни успела убить его. Куинни тогда ушла от нас на сторону Вуду. — И вы простили её? — удивлённо спросил мужчина. — Она была юной девушкой и просто запуталась. Фиона тогда всех нас пыталась рассорить, и ковен был пороховой бочкой. Немудрено, что Куинни чувствовала опасность и непонимание со стороны подруг и ушла туда, где, ей казалось, все такие, как она. Чёрные и разбирающиеся в её силах. Настоящие сёстры. Моя девочка уже выросла, сама поняла, что к чему, и я не виню её ни в чём. Сейчас она отличная помощница и преподаватель. Каждому бывает нужен второй шанс. — Но не каждый его получает, — знающе хмыкнул мужчина. — Я бы не дал второй шанс вашему мужу, например. — Я была готова его дать. Буквально умоляла себя этого не сделать. Не убей его Куинни, может, я бы со временем и приняла неверное решение сойтись с ним. — Рад, что вы этого не сделали. Вы очень хороший человек и заслужили наилучшего к себе отношения, — уверенно сказал Джек, и Делия немного покраснела. — Не смущайтесь, мисс Корделия, я даже не приукрасил. Простите, что относился к вам и к ведьмам предвзято на первой встрече. — Ну всё, прекратите, — хихикнула Корделия. — Вы получили свой второй шанс и показали себя с лучшей стороны. Да и ничего плохого я от вас не замечала. Так что в очередной раз прошу вас не испытывать вину. — Я поработаю над этим, обещаю, — посмеялся Джек. Они допили чай и обсудили пару предстоящих собраний. Мужчина уже собрался уходить, как в дверях появился Уилл, перед этим коротко постучавшись. — Меня впустила Зои. Алана потеряла тебя. У тебя выключен телефон, и я предположил, что ты можешь быть здесь. — Тогда сейчас заеду к Алане, — хмуро ответил мужчина и вышел, стараясь игнорировать Уилла. — Вас угостить чаем? На улице прохладно, — пытаясь разрядить обстановку, спросила Верховная. — Не стоит, мне уже пора. Хочу поговорить с Джеком. — Думаю, вам обоим это нужно, — кивнула ведьма. — Удачи. — Спасибо, — ответил Грэм и развернулся, но потом вновь остановился. — Мисс Корделия, я пока не уверен в этом точно, но всё же скажу. Пусть я и не могу оставить Ганнибала, по крайней мере, я сегодняшний, — начал Уилл, и Корделия заинтересованно прищурилась. — Но если бы я в своё время не ответил на его приглашение «поиграть» в «поймай меня, если сможешь», если бы не попытался изменить его, а он меня — Ганнибал был бы мёртв, а у меня был бы шанс на нормальную жизнь, насколько это возможно. Поэтому если вы узнаете, что рядом с вами — убийца — бегите. — Я не понимаю, — медленно протянула Корделия. — Что это значит, Уилл? — Я тоже ещё не уверен, поэтому не буду говорить прямо. Просто запомните мои слова. Как только вы решите, что всё можно исправить или обойтись без немедленного похода в полицию — вы пропадёте. После этих слов он ушёл, оставив Корделию в замешательстве.

***

В Куантико ждали разрешения на эксгумацию захоронений с жертвами «Карателя», чтобы ведьмы могли попытаться посмотреть, что произошло, и воскресить убитых. На это требовалось некоторое время, и Корделия решила, что ненадолго вернётся в ковен вместе с Зои и проведает девушек, а заодно наложит на Академию более мощную защиту. Однако планы резко поменялись, когда ей позвонил Ариэль, преподаватель в элитарной школе «Готорн» для выдающихся юношей. Там учились молодые мужчины-колдуны, живущие также под началом Верховной. Ариэль настаивал на визите её и её совета, говоря, что у них появился ну просто невероятный молодой преподаватель. На вопрос Корделии о том, почему знакомство с этим парнем не может подождать, злобный ущемлённый старикашка (ущемлённый, потому что ненавидел женщин и то, что они могут быть Верховными, а мужчины — нет) ответил, что мистер Майкл настолько силён, что вызывает полную уверенность в том, что является Альфой. Альфа — мужчина, который может сравниться в силе с самой Верховной ведьмой и после её смерти занять её пост. Альфы никогда не рождалось, более того, ведьмы знали, что это миф, что байку про Альфу придумали обиженные мужчины, желающие «приструнить» женщин и вновь сделать их зависимыми. Корделия точно знала, что этот Майкл не может быть несуществующим Альфой, но что-то подсказало ей, что всё же стоит слетать в Лос-Анджелес и проверить, как идут дела в Готорне. Поэтому, сказав Зои, чтобы та вылетала через пару дней после неё, Корделия поехала в ближайший отель Ричмонда, чтобы хорошенько подумать о вновь взыгравших тревогах и снах и кое-кого воскресить.