собачье сердце

дома, закончив со всеми делами, хонджун развалился безвольной уставшей звёздочкой на кровати. сегодня самому пришлось бегать по важным вопросам, которые требовали его присутствия. сначала этот противный сонхва, который каждого из щенков проверил по три раза, а те, напугавшись, даже сначала не поняли, что происходит, но потом привыкли. потом ещё этот минги, которого пришлось успокоить под предлогом взять с собой на банкет вместо юнхо. наверняка тот сразу возомнил о себе что-то стоящее, но это было сродни обещанию ребёнку о конфете взамен на хорошее поведение — никто не обещал ведь, что так будет всегда. — выглядишь уставшим, — юнхо покорно ложится рядом в ожидании прикосновений — я всегда такой, юнни, — треплет по голове с улыбкой, целуя нежно, и гладит по щекам. — надо будет поискать тебе хорошую суку к весне. хочется получить хорошего щенка юнхо показательно обиженно насупился, заставив лениво рассмеяться. он такой влюблённый щенок. — щеночек, твои гены не должны пропасть зря. овчарок и так трудно достать. твои щенки ценные, но для меня драгоценнее тебя никакой собаки не будет, — шепчет ласково, поглаживая по голове, пока пёс лежал у него на груди юнхо знал это и прекрасно понимал. точнее его инстинкты знали, а он им следовал, как и любая собака, но всё равно обижался, ведь в моменты случки он начинал пахнуть другой собакой и хозяин мог на него за это разозлиться, пусть это и происходило только в голове юнхо. к слову сегодня хозяин на удивление пах только собой, ёсаном и самим юнхо, что было очень приятно, поэтому пёс довольно дышал им, наслаждаясь прекрасным моментом, когда тот был только в его распоряжении. — ты ведёшь себя странно, щеночек, — смеётся тихо, когда чужой нос поднимается до шеи, вновь оказываясь под своим псом, но не протестуя. — что случилось? юнхо не отвечал, обхватив чужое запястье и положив руку себе на голову. ему хотелось внимания, и он ничего не мог с этим поделать. хонджун только улыбнулся нежно, поглаживая пса по голове и в очередной раз позволяя вести себя, как тому захочется. он никогда не причинит вреда, поэтому дома можно забыть о снятом ошейнике — можно собрать тебя к вечернему ужину? — шепчет, дыша сбито от внутренних переживаний, прямо на ухо — сам? ты уверен, юно? — пёс показательно заскулил, опуская одну руку на тело хозяина и сжимая его талию. — хорошо-хорошо, не нервничай, я никуда от тебя не уйду, щеночек, я здесь, всё хорошо хонджун начал осторожно гладить пса по голове, оставляя короткие поцелуи на его виске, щеке и макушке. тот явно переживал, видимо, ощущая, что сегодня хозяин поедет без него, но пока расстраивать любимца не хотелось, поэтому ким поспешил успокоить юнхо, целуя аккуратно и со всей нежностью, какую мог себе позволить в адрес любимого пса. — у меня плохое предчувствие, хозяин, — тычется носом в шею, наваливаясь на чужую грудь и тихо поскуливая. — может, ты лучше останешься дома? мы могли бы поиграть… — малыш, это официальное приглашение, я не могу его проигнорировать, ты же знаешь это лучше меня. вейцманы друзья моей семьи, это было бы грубостью с моей стороны, — тяжёлый вздох со стороны пса. — но, если хочешь, можешь помочь мне собраться. ты же знаешь дресс-код юнхо кивает, решив ещё какое-то время пообниматься. так было спокойно, и не возникало никаких переживаний. хонджуну даже подумалось отменить своё обещание минги и взять с собой юнхо, чтобы не заставлять того нервничать, но в голове был план, который ничто не должно было нарушить, даже грустные и потерянные глаза его любимого пса, которому пришлось слишком грубо для приказа сказать, что он остаётся дома и должен его сторожить. — н-но хозяин! — юно, я еду с другой собакой. останься сегодня дома, я вернусь поздно. еда в холодильнике, всё нужное ты найдёшь сам, — пытается оставаться холодным, но всё же целует напоследок, слабо улыбнувшись. — так надо, малыш юнхо оставалось только кивнуть и посмотреть вслед закрывшейся слишком быстро двери. псам без ошейника выходить нельзя, и он это прекрасно знал, проскулив и направившись в спальню.

[дом сонхва]

— а я сегодня еду с хозяином на званый ужин, чонхо! — мне тебе похлопать? — можешь, ведь ты остаёшься с саном! чонхо недовольно прорычал на слишком громкого корги, завалившегося на его законную территорию — диван в гостиной. уён продолжал злобно смеяться над бедным ротвейлером, чьей участью почти всегда перепадало оставаться сторожить дом, пока со второго этажа не спустился их хозяин, уже собранный для поездки. уён поспешил подойти, довольно обнюхивая сонхва и получая очередную порцию внимания с довольной улыбкой. — уённи, иди собирайся, мы скоро выезжаем, — оставляет на лбу поцелуй, смотря вслед довольно побежавшему на второй этаж псу чонхо смотрел на это отстранённо, вновь вернувшись в книгу и сделав полностью самостоятельный вид. сонхва от этого улыбнулся, подсаживаясь на диван и заглядывая в книгу. пёс весь подобрался от некого страха, пока не получил свой поцелуй в щёку. — что читаешь, чонни? — ротвейлер покраснел от обращения в свой адрес, теряя всю серьёзность — благословенные монстры… ты советовал, — бубнит, оказываясь в тёплых объятиях и откладывая книгу в сторону — нравится? — кивок. — я рад чонхо теряется в одежде хозяина, зарываясь носом в мягкие ткани с приятным парфюмом, и обнимает за талию, выглядя совершенно крошечным в родных руках и блаженно прикрывая глаза от очередного поцелуя в макушку. он смаковал каждое мгновение рядом с хозяином, позволяя гладить себя по голове, спине и широким плечам. из-за собственнических наклонностей уёна пришлось учиться довольствоваться минимальным вниманием, но и его хватало: мимолётные поцелуи, короткие прикосновения и ласковые прозвища делали своё дело, превращая страшного пса в покорного, ещё совсем молодого щенка, готового на всё, чтобы хозяин ещё раз погладил или назвал по-доброму. но всё хорошее в его случае длится слишком коротко. на них налетел обиженный корги, тут же отнявший у младшего пса мгновения нежности и самое драгоценное — хозяина. — я готов, хозяин! мы можем ехать! чонхо в сердцах проклинает уёна где-то в своей голове, вновь делая совершенно отстранённый вид и углубляясь в чтение. он знал, что всё внимание заведомо уделяется фавориту, но всё равно его натура рада не была, и внутри он скулил обиженно и готов был драться с противной овчаркой, но по крайней мере теперь у него был только один конкурент в этом доме. — мы поедем, чонхо. посторожи дом и проследи, чтобы санни ничего не сломал, — оставляет на виске мимолётный поцелуй на прощание и вскоре действительно покидает дом. — хозяин снова ушёл с уёном? чонхо только тяжело вздохнул, кивнув. сан осторожно сел рядом на диван, обняв пса за плечи. сегодня тот на удивление не сопротивлялся, и кот довольно замурчал, потираясь головой о плечо. сан был наивным и очень любвеобильным, поэтому часто заменял любовь хозяина своей. конечно, для чонхо это было не совсем тем, но этого вполне хватало, чтобы чувствовать себя нужным в доме сонхва. — пойдём посмотрим фильм? книжки скучные, — мурлычет, заставляя чонхо согласно кивнуть, и забирается младшему псу на руки, чтобы вскоре начать смотреть более интересный, чем книжки, фильм оказавшись в машине, корги быстро садится на колени сонхва, довольно улыбаясь и оказываясь в кольце из рук. — не считаешь, что чонхо тоже пора переезжать к остальным псам? он уже не щенок… — начинает уён, укладываясь на плече хозяина — он останется дома, мы обсуждали это, ённи. он такой же член нашей семьи, как и санни — санни кот! его легче терпеть сонхва улыбается, поглаживая свою овчарку по голове. конечно, он был ревнивым псом, как и положено любому из его породы, но чонхо был единственным, кого ему не удалось вытравить. того же минги пришлось отдать не только из-за несоответствия поведения, но пак предпочитает не думать об этом, пока его шею усердно выцеловывает избалованный корги. главное, чтобы на ужине он вёл себя прилично, а остальное можно стерпеть. — у меня есть ощущение, что хонджун придёт с минги — с чего это? — возможно, захочет похвастаться, если ему удалось его подчинить. он любит хвастаться — а как же юно? — удобнее укладывается на плече и слыша тихую ухмылку — если всё будет, как я сказал, хонджуна ждёт весёлая ночка, — улыбается хитро, оставив руку на голове корги