Боль проходит, красота остается.

На душе с самого утра скребли кошки, и Насте было плохо еще с ночи. Такое самочувствие ей было непонятно, потому что ничего не предвещало беды: температура не было, горло не болело, голова не раскалывалась. Не было сил, и даже не физических, а моральных. Хотелось закрыться в комнате и не с кем не говорить, но пришлось надевать школьное платье и укладывать волосы так, чтобы они не мешали. Теперь было невозможно заплести их так, чтобы они не лезли в глаза. Марат спокойно спал в своей комнате, потому что занятия в их школе, в которую он перешел несколько дней назад, начинались позже. Диляра уже пожарила блины на завтрак, а за столом сидел отец и пил чай с граненного стакана. Настя хотела проскользнуть мимо, но мужчина громко позвал, так что сослаться на то, что она не услышала, не получалось. Сев на стул, девушка готовилась к очередной лекции. —Тебя выгнали с балетной школы?–Он держит в руках стакан, сжимая его,– Докатилась. Это всё твои гулянки, что с тобой вообще происходит? Я тебя так не воспитывал! Что, решила пойти по стопам брата? Тоже в университет не пойдешь? Он хотя бы долг перед родиной исполнял, а ты кем будешь? —Пап, перестань. Мы сходим в школу, решим этот вопрос, я не делала ничего плохого,–Она глаза опускает, смотря на тарелку с блинами. —А хорошего ты что сделала? С каким-то дебилом начала встречаться?–Суворов старший злится, ударяя по столу кулаком,–Это не хорошо, понимаешь? Хорошо было, если бы ты училась нормально и с балета тебя не выгнали, а ты катишься вниз. —Я в школу опаздываю,–Настя встает с места, напоследок кидая взгляд на маму, которая смотрит с сожалением в глазах. С Дилярой они договорились о том, что Кириллу ничего говорить не будут. Его реакция была неизвестна, поэтому девушка боялась и просила молчать. Подходя к школе девушка увидела бегущего в противоположную сторону Андрея. Кажется, тот не замечал никого, просто летел сломя голову и почти падал на льду, успевшим образоваться за ночь. Сама не зная отчего, тревога внутри выросла еще сильнее, но девушка даже не успела окликнуть друга. В школе же было спокойно, дети и подростки ходили по коридорам и общались между собой, кто-то читал учебники или книги, а кто-то просто сидел в кабинетах. Казалось бы, такая обстановка должна дарить спокойствие, но что-то все равно было не так. Как на зло, Настя так и не встретила никого из Универсама, так что просто расположилась в кабинете на своем месте. Суворова еле перетерпела желание уйти с нескольких уроков, была раздраженной и дерганой. Как только прозвенел звонок, она выбежала из кабинета в гардероб, схватила куртку и побежала домой. В квартире стоял ужасный запах перегара, отчего Настя подумала, что отец вернулся домой и снова напился, либо же просто пришел пьяным, как это иногда бывало. Но его дома не было, зато в ванной комнате были Марат и Диляра. Младшего обливали водой, пока тот говорил что-то нечленораздельное, похожее на мычание. Девушка наблюдала за этой картины оперевшись на дверной косяк и прикрыв рот ладонью. Видеть брата в таком состоянии было страшно, ещё страшнее – не знать, почему он к такому пришел и где он был. —Марат, что произошло?–Старшая сидела в комнате братьев, один из которых лежал на кровати и почти засыпал. —Мы с Вовой на кладбище были, он про Афган рассказывал,–Говорит бритый перед тем, как развернуться спиной к сестре. Та больше не стала тревожить и просто вышла, закрыв за собой дверь. Никаких идей и мыслей больше не было, поэтому Суворова решила отправиться на базу Универсама. Сама не знает для чего и что там хочет услышать, но точно знает, что нужно поговорить с Валерой. Вчера тот, скорее всего, ждал её после балета, а она даже не смогла дозвониться и сказать, почему ушла раньше. Но подвал был пуст, не считая нескольких незнакомых лиц и Лампы, который сидел на тренажере и чистил чью-то куртку. —Привет, а где Валера? —Пацаны ушли к Адидасу, там случилось что-то. —А ты случайно не знаешь, что конкретно? Младший только плечами пожимает, возвращаясь к своему занятию. А Насте ничего не оставалось, кроме как уйти домой, так и не найдя ответа. Хотя и однозначного вопроса у нее не было. Не было ничего. Никакой конкретики. Почему Вова за сегодня встретился со всеми, кроме нее? Совсем не хотел знать, как у сестры дела? Или просто не мог? Но почему на своих пацанов он нашел время, а на нее нет? —Насть!–Она уже почти дошла до подъезда, когда услышала свое имя, обернувшись увидела Валеру. —Я тебя искала,–Она складывает ладони, выдыхая в них теплый воздух, чтобы согреть. —Я тоже тебя вчера ждал,–Он усмехается, ожидая ответа. —Прости, я тебе звонила, но тебя не было. Меня выгнали с балета, пришлось уйти раньше, из-за этого совсем из головы твое обещание. —В смысле выгнали, за что?–Он внимательно слушает причину, а после молча притягивает девушку к себе,–Хочешь, я пойду поговорю? —Хочу, но тогда меня даже близко к школе не подпустят, а мне так не надо,–Она смеется,–мама обещала разобраться, но сегодня Марат что-то натворил и было не до этого. —Кстати, про Марата,–Турбо прикусывает нижнюю губу, пытаясь подобрать слова, а потом говорит всё на одном дыхании,–Айгуль больше нет. Она в окно вышла. Айгуль. Больше. Нет. Эти три слова въедаются в голову, звучат наперебой, но в один момент становится тихо. Вот оно. Вот почему она чувствовала тревогу. Что-то лопнуло. Настя вытирает холодной нос ладонью, чувствует теплую алую жидкость и молчит. Валера обеспокоено хватает девушку за руку и ведет в квартиру, где их встречает Диляра. Та сразу ведет дочь в ванну и останавливает кровь, хлынувшую из носа, пока парень остается сидеть на кухне. Настя, прижимаю вату к ноздре, забрала Туркина в свою комнату, от лишних глаз и ушей. —Марат знает?–Смотрит прямо ему в глаза, но кудрявый понимает, что она даже сфокусироваться не может. —Нет,–Валера хотел придвинуться ближе, но девушка вытянула руку, останавливая его. —Мне.. мне нужно побыть одной, хорошо? Извини, если.. —Одной? Одной в смысле совсем или сегодня?–Он подскакивает с места, заставляя Суворову вздрогнуть от неожиданности. —Не знаю, может и завтра тоже. Я не знаю, в последнее время столько всего произошло… —Ясно, я пойду,–Турбо уходит, но Настя провожает его только взглядом, сил встать нет. Выйти из комнаты она смогла только через полчаса. Преодолев небольшой коридор, она оказалась на пороге, рассматривая лицо младшего брата. Тот скучающе пялился в потолок, и даже не представлял, что произошло с его возлюбленной. Старшая хотела сесть напротив, рассказать, но её хватило только на то, что бы открыть рот. И закрыть, так и не произнеся и слова. Она не представляла, как можно сказать то, что разрушит буквально все в человеке. Не знала, как брат отреагирует на такую ужасную новость. И узнавать ей, если честно, совсем не хотелось. Она бы предпочла, чтобы Марат просто забыл об Айгуль, но разве так можно? Разве можно забывать о той, кто погибла от общества? От ужасных устоев улицы? О таком нужно было говорить громче, о таком должны были показывать короткометражки в кинозалах, а не только о группировках. О таком должны писать, это должны останавливать. Но общество делает наоборот. Оно топит жертв. Женщин и парней, подвергшихся насилию. —Насть, все нормально? Ты уже несколько минут стоишь так,–Бритый разглядывает сестру с головы до ног, она все еще оставалась на пороге комнаты. —Ты ел? Если нет, то иди, пока отец не приехал. Он сегодня не в духе. —Что, опять мозги выносил? —Да, но не обращай внимания, сама уже разобралась. Загружать его не хотелось. Не сейчас. Возможно, было эгоистично вот так молчать и ждать, когда он узнает самостоятельно, но так хотелось подарить брату еще хотя бы несколько моментов без разбитого сердца. Без злобы на весь мир. Без боли. Возможно, уже завтра, а может и сегодня он узнает о произошедшем, его внутренний мир круто перевернется. А Насте придется поддерживать, но как это сделать, если она сама не понимала, что в таких ситуациях говорить?

***

Тихие, без посторонних лиц похороны пройдут уже сегодня. Большинство соседей к Ахмеровым не пошли потому, что про их уже покойную дочь ходили слухи. И ведь никого не смущало, что от них же она и погибла. Всем будто бы было наплевать, даже родителям девочки. Те тоже внесли огромный вклад для того, что бы Айгуль вышла в окно. Ей нужна была поддержка, а не вечные ругательства и обзывательства. Ее нужно было отгородить от жестокого общества, а не заставлять ходить к обозленным одноклассникам каждый день. Универсам не уберег её от изнасилования. Родители не уберегли от смерти. Её никто не поддерживал, кроме Марата. Если бы он только знал, если бы он успел, Настя бы сейчас не стояла у железной ограды. Она была одной из немногих, кто пошел на похороны. Суворовой конечно хотелось передумать, но она понимала, что ей нужно быть там. Ей нужно это видеть. Мерзкий звук. Отвратительный. Ужасный. Кажется, теперь он будет сниться в кошмарах. Звук ударов, которые разносятся по небольшой территории от заколачивания гроба. Мать Айгуль еле стояла на ногах, стирая слезы носовым платком. Отец девочки тоже не мог устоять на ровной земле, но не от горя, а от количества выпитого алкоголя, которой он заливал в себя несколько суток подряд. Настя смотрела молча, только шмыгала носом и даже не пыталась унять слез. На душе было настолько плохо, что ей захотелось выпустить наружу вчерашний ужин. Когда гроб начали засыпать землей, Суворова поняла, что это конец. До этого оставалась какая-то глупая надежда на чудо. На то, что это все ложь. Но сейчас, смотря на то, как четырнадцатилетнюю девочку хоронят в холодной земле, Насте хотелось кричать. Навзрыд. Только сейчас она осознала, из-за чего умерла Айгуль. Попав к группировщикам, начав встречаться с одним из них, она подвергла себя большой опасности. Доверилась им, а они сделали больно. Это они убили её. Не она сама. Они подтолкнули на это. И тут Суворова вспоминает про то, что это Турбо распустил слух по всему дома культуры. Это он в тот вечер нашептал той гадкой девушке, чтобы она разнесла новость. Но за что Валера так поступил с ни в чем невиноватой девочкой? Все начали расходиться, проходя мимо девушки, которая стояла за оградой. Та ловила на себе безразличные взгляды, пока рядом не прошел старший Ахмеров. Он остановился напротив, долго щурил захмелевшие от алкоголя глаза, а после резко схватил ту за грудки пальто. —Убью твоего брата, убью!–Запах перегара ударяет прямо в нос, Настя морщится и пытается убрать руки,–И тебя убью! —Отпусти, давай, пойдем,–Неизвестный мужчина отцепляет того от Суворовой, напоследок кидая на нее взгляд. Она только поправляет верхнюю одежду и съехавший с головы черный платок. Аккуратно двигается по снегу ближе к могиле, опускается на корточки и кладет четное количество гвоздик, купленных на отцовские деньги. Уходить из кладбище было лучше, чем идти туда, но теперь на душе было еще тяжелее.

***

—Спасибо, что пришла нам помочь,–Васильев ставит кружку чая перед подругой,–Юля вчера потерялась пришлось Универсам просить, Турбо нашел. —Какой молодец. Юлька, ты где была?–Настя улыбается, наблюдая за тем, как девочка рисует. —Я шапку продавала! Валера сказал, что я теперь 15 копеек буду. —Эй, 15 копеек, пойди в комнате мультики посмотри, мы скоро придем,–Андрей провожает сестру взглядом, закрывает дверь на кухню,–я сказать кое-что хотел, про Марата и Турбо. —Что-то серьезное? —Да, там из-за Айгуль. В общем, Марата отшили. Турбо отшил. Ногами бил, до крови,–Васильев замечает, как лицо Суворовой меняется за секунду,–я пытался заступиться, но там толпа была. —Спасибо,–Она встает из-за стола, направляясь к выходу из квартиры,–что рассказал. —Ты куда? Пожалуйста, Насть, не делай глупостей! Я не могу пойти с тобой, мне не с кем оставить Юлю! Но девушка уже не слышит, просто надевает на себя куртку и выбегает в подъезд, захлопывая дверь квартиры. Она это так просто не оставит. Не позволит никому так обращаться с ее братом, особенно после того, что тот пережил. Особенно тому, кто к этому привел. В подвале Универсама она оказывается довольно близко, сразу натыкаясь на знакомых людей. Она отпихивает их локтями, направляясь в каморку дальше. Там на входе стоит её цель – Валера. Он видит её состояние, красное и злое лицо, но просто смотрит. А Настя пользуется моментом, сразу и без разбора ударяет тому звонкую пощечину. —Какого хрена?–Он возмущается, но девушка его перебивает. —Какого хрена, Валера, серьезно? Ты что вообще творишь?–Она кричит, а Туркин только закрывает дверь, даже не замечая Вахита, который сидел на диване. Тот просто молчал и смотрел за конфликтом, вжавшись в угол и притаившись. —Хватит орать. Схера ли ты сюда приходишь и просто бьешь меня при всех? —Да ладно! А брата ты моего не стеснялся бить! Ногами, ногами, при всех, толпой!–Ей не хватает воздуха, но она не обращает внимания и ударяет парня ладонями по груди, толкая его,–Ты брата моего ногами бил! Он мой брат, понимаешь? Ты девушку его убил, Валера! С каждым словом она бьет все сильнее, сжимая ладони в кулаки, пока Турбо позволяет это делать. Настя чувствует накатывающую истерику, но не позволяет себе расплакаться в такой момент. —Почему ты молчишь?–Она не успокаивается, продолжая стоять на своем,–ты Вове обещал! Обещал не вести себя как мудак, а ты? —Ты ничего не понимаешь,–Это всё, что он говорит, перехватывая тонкие запястья. —Чего я не понимаю? Пацанских понятий, по которым можно бить парня? Даже если это брат твоей девушки?–Суворова пытается вырвать руки, но цепкая хватка не позволяет этого сделать,–Или, может быть, ваши законы, да? Девушка не должна то, девушка не должна это. Айгуль не была виновата в том, что вы её не уберегли, а потом и убили! —Успокойся, я никого не убивал,–Валера начинает злиться, сжимая руки сильнее. —Отпусти, мне больно. —Я отпущу, если ты не уйдешь. —Уйду. И перед этим ударю тебя еще раз. И к братьям моим не подходи, и ко мне тоже! —Ты не можешь меня бросить, не забывай. —Я могу тебя бросить, потому что я не твоя собачка, ясно? —Ты не можешь меня бросить, пока этого не захочу я. Будешь рядом, иначе твой брат точно будет страдать. —Ты сумасшедший, Валера! Отпусти,–Теперь ей страшно и она пытается уйти. —Я тебя люблю, ты это понимаешь? И не хочу отпускать, ясно? —Ты больной что ли? —Турбо, отпусти её,–Вахит понимает, что это всё нужно заканчивать. Он встает между парой, убирая руки кудрявого от девушки, пока та заходит за спину лысого и прячется. Теперь она понимает, с кем связалась и о чем говорил Вова. Не нужно было это начинать, нужно было бежать. Бежать, пока была возможность. Сейчас она только бежала до дома, чувствуя, как по лицу катятся крупные слезы. В квартире был Марат, но тот не вставал с кровати и просто лежал, думая о своем. Настя проходит к нему, обнимает и гладит по голове. —Ты знала что она умерла?–Старшая молчит, из-за чего брат отодвигается,–Ты знала? Почему ты не сказала? —Марат, я узнала вчера, но… —Ты должна была мне сказать,–Его глаза стеклянные, а голос слегка дрожит,–я отомщу за неё. —Ты обрабатывал лицо? —Коневич подсобил. —Что? Коневич? Где он тебя выцепил? —Когда Турбо отшивал. Насть, тебе надо расстаться с ним, ясно? —С этим небольшие проблемы… —Из дома не выходи, ему не отвечай, потерпи день, я решу. —Что ты собрался делать? Но Марат этот вопрос оставляет без ответа, и старшая понимает, что тот настроен серьезно. —Пожалуйста, только не влезай в самое пекло, ладно? Она получает кивок в ответ, еще раз прижимает брата к себе и уходит в свою комнату. Ей было страшно. За себя, за младшего, за Вову, который был в розыске. Сегодня она поняла, что встречаться с группировщиками – совсем не романтично. Это страшно, опасно и может привести к необратимым проблемам. А еще ей было страшно с того, что она всё равно испытывала к Валере чувства, хотя он поступил ужасно по отношению к её семье и ей самой. От этого было отвратно, но она понимала, что всё со временем угаснет и жить станет легче. Легче, если она не будет высовываться. Но что Турбо может сделать с Маратом в таком случае? Сегодня тот показал, на что способен из-за пацанских понятий.