Slut

Сан полусонный выбегает из своей комнаты, чтобы ответить парой тройкой крепких слов на настойчивый стук в дверь. — Что? – рявкает он, затем моргает, вздрагивая от раздражения. – Что ты здесь делаешь? Ник смотрит на него с отвисшей челюстью. — Что случилось с твоим лицом? Вот так плохое настроение Сана восстанавливается. Он сердится, напрягает ноющую челюсть и собирается закрыть дверь, но Ник хлопает по ней рукой, останавливая его. — Подожди, не надо. Могу я войти? Я принес закуски. – Он держит пакет из магазина и встряхивает его, и, конечно же, Сан слышит шорох пакетов из-под чипсов. Однако громче - звон бутылок. Сан оглядывается назад, в комнату позади себя, прищуривается, чтобы сфокусировать взгляд на часах. Половина одиннадцатого. Слишком рано, чтобы зайти поболтать, и определенно слишком рано, чтобы принести с собой такие звенящие закуски, но как бы там ни было… решает Сан. Сегодня выходные, у него выходной, и у него чертовски болит лицо. Почему, черт возьми, нет. Он отступает назад и молча придерживает дверь. Ник усмехается и наклоняется, чтобы поднять стоявший у его ног ящик пива. — Серьезно? – спрашивает Сан. Ник пожимает плечами. — Ты хочешь сказать, что не хочешь выпить? Это ещё нормальное количество, мне хватит. – Он заходит на маленькую кухоньку и ставит бутылки в морозилку, затем достает из ящика пиво. – Ты входишь или выходишь? Сан закатывает глаза. — А как ты думаешь? – рявкает он, а Ник ухмыляется и протягивает ему пиво, которое держит в руках. Они играют в видеоигры и пьют, и примерно через час Сан начинает чувствовать себя как-то приятно. — Ты готов рассказать мне, почему ты здесь? – спрашивает он. Ник смотрит на него краем глаза, и лишь пожимает плечами. — Разве я не могу просто захотеть наверстать упущенное? И что на это сказать? Они не разговаривали по-настоящему уже много лет. С того момента окончания первого года обучения в колледже, когда они расстались перед общежитием, давая все обычные обещания оставаться на связи, оба зная, что они этого не сделают. Но когда-то они были друзьями. Хорошими друзьями. И назовите это ностальгией или глупостью (Сан хорошо представлял, как это мог бы назвать кто-то вроде Рэя, но в любом случае, черт с ним; Сан не был уверен, что Рэй и его маленькая группа вообще понимают, как выглядит дружба, по крайней мере, между нормальными людьми), но Сан достаточно счастлив, чтобы притвориться, что они смогут вернуть общение, хотя бы на некоторое время. Затем рука Ника ложится на его ногу, пальцы скользят прямо под подол его боксеров, и он понимает, к чему это. — Действительно? – спрашивает он, но, говоря это, откидывается на диванные подушки, раздвигая ноги, чтобы дать Нику больше места для действий. Они не делали этого уже давно, ну, больше года. Но теперь Сан думает, что ему следовало знать, что Ник своим приходом сейчас добивался именно этого; после того первого года обучения единственное, что у них действительно осталось, – это секс, а не дружба. — Ты не хочешь? На самом деле вопрос формальный, потому что Ник уже вцепился пальцами в резинку боксеров Сана и стягивает их с бедер. Сан думает о том, чтобы заставить его немного поработать, но затем его взгляд останавливается на рту Ника, приоткрытых и блестящих от слюны губах, и он решает, что старательная игра с флиртом переоценена. Кроме того, Ник все равно никогда бы в нее не вступил бы. Он уже знает, насколько прост Сан. Он приподнимает бедра и позволяет Нику стянуть с него боксеры. Сан уже полутвердый, член оживляется от интереса, а Ник усмехается и прикасается к своему рту кончиком пальца. Сан закрывает глаза и откидывает голову назад, поднимая руки, чтобы зарыться в волосы Ника. Он сжимает пряди пальцев, но не пытается контролировать движения Ника – он знает, что Ник предпочитает быть тем, кто командует. Если Сан хотя бы дернет пальцами, Ник остановится, отстранится и будет ждать с невыносимым терпением, пока Сан не вспомнит, кто здесь босс. Он поступает так, независимо от того, как далеко они оба зашли – просто отступит, уберет его руки, рот и член, заставит их сидеть так, твердыми и истекающими, пока он не подумает, что Сан может себя сдержать. Теперь, когда он об этом думает, именно Ник является главной причиной большей части любви Сана к сдерживанию. Но последние месяцы регулярного секса с партнером, который не умеет ждать, его испортили. И он не настолько давно не трахался, чтобы его тело полностью привыкло к отсроченному удовлетворению. Поэтому Сан старательно ведет себя прилично, позволяет Нику сосать головку его члена и лизать щелку языком в своем темпе, позволяет ему погружаться так медленно, как Нику нравится, не пытаясь подталкивать его дальше. Ник полностью вводит Сана внутрь, расслабляя горло, чтобы не поперхнуться; Сан чувствует, как его нос прижимается к коже нижней части живота, и осознание того, как глубоко его вобрали, заставляет его пальцы сильнее сжимать волосы Ника, а его бедра слегка подталкиваются. Сан напрягается, ожидая, что Ник оторвется, покачает головой и скажет ему, что пока он не сможет контролировать себя, они будут ждать, но вместо этого Ник стонет и просовывает руки Сану под задницу, побуждая его трахнуть его рот. Кажется, он не единственный, кто изменился. Теперь, когда у него есть разрешение, Сан прижимается бедрами к лицу Ника, сжимая пальцы в его волосах и задавая темп, который ему нравится. Ник нетерпеливо следует за ним, издавая одобрительные звуки позади своего горла, покачиваясь головой на коленях Сана, руки ритмично сжимают задницу Сана. Ловкие звуки губ Ника на нем достаточно громкие, чтобы их можно было услышать сквозь шум, доносящийся из телевизора, и Сан сосредотачивается на них, позволяя им разогреть его, заполнить его разум и заглушить любые другие мысли, которые могут захотеть его отвлечь. Подкрадывается что-то, бросаясь к краю не ради удовольствия, а с целеустремленностью человека, отчаянно желающего просто отключить свой мозг на пять секунд. Ник сглатывает вокруг него, и Сан кончает, дергаясь всем телом. Это приятно, но почему-то ему не хватает, и даже когда удовольствие все еще наполняет его тело, он чувствует, как неудовлетворенность овладевает им, отягощая его. Нежные руки поднимают ему боксеры вверх по ногам; Сан, не раздумывая, поднимает бедра, чтобы Ник мог надеть их обратно. Он смотрит на него сверху вниз и обнаруживает, что тот смотрит на него с опаской; чувство вины наполняет его грудь, и он использует руки, все еще держащиеся за волосы Ника, чтобы притянуть его к поцелую, слизывая вкус самого себя изо рта. Он просовывает руку в свободные спортивные штаны, которые носит Ник, и обнаруживает, что тот едва слышен, и дергает его уверенно и медленно, как ему всегда нравилось. Ник поворачивается к нему; он отстраняет свой рот от Сана. — Крепче, – говорит он напряженным голосом. – Быстрее. Сан подчиняется, надрачивая член быстро и сильно, и Ник стонет, дергаясь в руке Сана. Он хватает голову Сана руками и смотрит на него, в то время как тот дрочит, широко раскрыв глаза с блестящими слезами, и Сан чувствует, как струйка беспокойства скользит по нему, глядя на выражение его лица. — Ник, – начинает он, замедляя шаг, но Ник качает головой и отчаянно толкает бедра в руку Сана. — Пожалуйста, – говорит он, и это настолько не похоже на Ника, к которому привык Сан, что он подчиняется, не задумываясь, сжимая руку и двигая ей еще быстрее. Ник задыхается и кончает в ладонь Сана. Сан пытается помочь ему, но Ник отстраняется. Он опускается на пол и зарывается головой в колени, а его плечи начинают дрожать. Какого черта. Сан сидит, застыв, целых пять секунд, не зная, что ему с этим делать, но затем он слышит рыдания Ника, и это решает. Он скользит на пол рядом с ним и обнимает его за плечи. — Эй, – говорит он. – Все в порядке. Я… Ник поднимает заплаканное лицо с колен и качает головой. Он открывает рот, но из него выходит только очередное рыдание, а затем он практически падает на колени Сану, обхватывая его руками и крепко сжимая, пока он плачет в рубашку. Сан не очень хорошо ладит с плачущими людьми – он никогда не знает, что сделать или сказать или как успокоить – но он полагает, что сможет обнимать Ника, пока не пройдет буря, и именно это он и делает. Ник плачет, кажется, целую вечность, слезы и сопли намочили рубашку Сана – отвратительно, думает Сан, а затем чувствует себя засранцем – но в конце концов рыдания Ника переходят в всхлипывание, и он отстраняется. Его глаза опухли, а нос покраснел. — Прости, – говорит он, не встречаясь взглядом с Саном. – Я пришел сюда не для того, чтобы плакать на тебе. — Почему ты пришел сюда? – спрашивает Сан, думая, что в таком состоянии Ник действительно может дать ему ответ, но Ник только качает головой. Однако виноватый взгляд, который он бросает на него, говорит о многом; Сан думает, что, вероятно, его должно больше беспокоить то, что он явно был здесь для того, чтобы попытаться использовать Сана, чтобы забыть кого-то еще, но это не так. На данный момент он чертовски привык к этому, думает Сан, и его не удивляет горький гнев, который его переполняет. Однако это не для Ника, поэтому Сан просто сжимает задние зубы (позже у него будет болеть голова, если он не сможет разжать челюсть, но за последние несколько недель это тоже стало нормой) и с силой сжимает на это чувство. Неустанно сдавливая их пока он не изолирует это в глубине своего мозга, где все горькие и злые вещи, о которых он думает в последнее время, оживают, пока он не обнаружит, что у него есть возможность выпустить их из клетки. Или они вырвутся сами. Сделав это, Сан кивает сам себе и встает. Не обращая внимания на почти панический взгляд, которым Ник бросает в него, он идет в ванную, смачивает тряпку, затем приносит ее обратно и бросает ему. — Вытрись, – говорит он. – Я приготовлю немного настоящих напитков. Если Ник не будет говорить с ним о том, что сделало его таким несчастным (хотя Сан не идиот; у него есть довольно хорошая догадка, даже если Ник не говорит), самое меньшее, что Сан может сделать, это попытаться напоить его. Достаточно, чтобы не волноваться. Когда Сан понимает, какую ошибку совершил, становится уже слишком поздно. Ник, обычно веселый и дружелюбный пьяница, вместо этого становится воинственным и ожесточенным, бормоча в свой стакан что-то о бессердечных ублюдках, их глупых руках, улыбках и членах. Сан чувствует совершенно раздражающий приступ неохотного сочувствия в собственной груди и едва сопротивляется тому, чтобы самому пойти за алкоголем; последнее, что им нужно, это чтобы они оба облажались и поглупели нажравшись. Когда Сан пытается отобрать у него бутылку, настаивая на том, что с него достаточно, Ник выхватывает ее из его пальцев и мечется вокруг него с гораздо большей координацией, чем Сан ожидал от его пьяной задницы, выбегая из маленькой кухни и попадает прямо в Неса, который только что вошел в дверь. Ник теряет контроль над бутылкой, и она падает, разбиваясь у их ног и разбрызгивая стекло и алкоголь повсюду. Он теряет равновесие и чуть не падает, только Нес, схвативший его за руки, останавливает от падения. — Дерьмо, – говорит Сан. – Не двигайся, не позволяй ему двигаться, я что-нибудь принесу. Он идет в коридор за полотенцем, чтобы вытереть беспорядок, и уходит всего на две секунды, когда слышит голос Неса, за которым следует вскрик боли. Он сильно зажимает переносицу и возвращается в главную комнату и обнаруживает, что Нес очень осторожно провожает Ника к креслу. Ник идет подпрыгивая на одной ноге, оставляя следы крови. Сан вздыхает. — Я сказал не позволять ему двигаться, – говорит он, и Нес отбрасывает его, не глядя, вместо этого сосредотачиваясь на том, чтобы заставить несогласного и отказывающегося сотрудничать Ника сесть. А затем на том, чтобы вытащить один из больших кусков стекла с его ноги. Ник почти даже не вздрагивает; явно слишком пьян, чтобы осознать, что происходит. — Ну и дела, извини, я, должно быть, пропустил памятку о том, как бороться с пьяными придурками. Ты хоть знаешь, который сейчас час? Сан смотрит на часы: два часа дня. Он вздрагивает, затем пожимает плечами. — Я же не пьян. – говорит он, и Нес фыркает. — На этот раз, – бормочет он, и грудь Сана сжимается от смеси вины и стыда. Он делает вид, что не услышал слов Неса, и вместо этого предлагает полотенце. Нес смотрит на него пустым взглядом. — Что? — Нам нужно привести его в порядок и вымыть пол, что ты хочешь сделать? — Эй, я ни в чем не виноват, – протестует Нес. Ник моргает, глядя на него остекленевшими и расфокусированными глазами. — Ты не Сан, – говорит он, невнятно произнося слова. Нес закатывает глаза. — Да, хорошая работа, – говорит он, затем вздыхает и выдергивает полотенце из рук Сана. – Позаботься об этом идиоте, я всё уберу. Сан кивает и собирается помочь Нику подняться, но Нес хватает его за руку раньше, чем он успевает, и поворачивает к себе лицом. Его глаза блуждают по лицу Сана, а рот сжимается, губы образуют тонкую линию, которая появляется всякий раз, когда Сан приходит домой со свежим синяком от очередной пьяной (или не очень пьяной; Сан в эти дни так зол, что все вызывает у него желание махать кулаками с «врагом», и чувствовать, как под его руками что-то сломалось) драки. Он видит, как в глазах Неса назревает лекция, и спешит прервать ее до того, как она начнется. — Не сейчас, – говорит он и указывает на Ника. – Позже, ладно? Всего на секунду он думает, что Нес не позволит этому оставаться в стороне – его челюсть напрягается, а рука сжимает руку Сана, – но затем он вздыхает, кивает и отпускает его. — Позже, –говорит он, и это звучит как плохое обещание. Сан тащит Ника в ванную и толкает его в душ. Он сам ему сейчас не доверяет, поэтому забирается к нему сзади, поддерживая его, пока Ник неуклюже приводит себя в порядок. После этого он усаживает одетого в полотенце Ника на унитаз и становится перед ним на колени, проверяя рану на ноге на предмет наличия стекла и перевязывая ее, когда ничего не находит. Ник некоторое время молча наблюдает за ним, затем наклоняет голову в сторону. — Почему мы никогда не были вместе? – спрашивает он с искренним любопытством. – Мы нравились друг другу, и секс был хорош. Сан фыркает. — Мы не особо любили друг друга, да и вообще, ты хотел, чтобы с кем-то просто пошалить на камеру, помнишь? Ник вздыхает. — Да, но нам следовало попытаться. Возможно, мы бы до сих пор были вместе, и ни один из нас не был бы там, где мы сейчас. – Он похлопывает Сана по плечу неуклюжими пальцами. – Ты, особенно ты, заслуживаешь лучшего, понимаешь? Сан знает. Вот почему он ушел, почему он заблокировал номер Рэя и все его учетные записи в социальных сетях, почему он избегает его изо всех сил и делает вид, что его нет рядом, когда он не может избежать встречи (ненавидел себя за то, что заметил, что Рэй, кажется, не торопился поговорить с ним. То, что Сану эта ситуация причиняет боль, в то время как Рэй был в порядке, и мог как с самого начала, и подойти и заговорить). Но знание чего-то никогда не мешало никому желать, чтобы все было по-другому. — Ты тоже, – говорит он и видит, как его собственная боль отражается в кривой улыбке Ника. — Давай, пойдем, полежим немного. – Сан помогает Нику подняться и ведет его в его комнату, где выкапывает ему старую пару спортивных штанов и случайную футболку с принтом группы. Ник усмехается, когда надевает его. — У тебя всегда были самые удобные футболки, – говорит он, и Сан смеется. — Изношенные, ты имеешь в виду. Ник пожимает плечами и забирается на кровать, затем протягивает руки, как ребенок. Сан вздыхает, но следует безмолвному требованию, скользя к нему и позволяя Нику прижаться к себе. На самом деле он очень устал; забота о пьяных людях утомительна. Он закрывает глаза и позволяет себе дрейфовать. Сан просыпается через некоторое время, разгоряченный, немного дезориентированный и очень возбужденный. Он на своей стороне кровати, а Ник прижимается к нему сзади и твёрдым членом втирается в задницу Сана. Сан возбужден и уже исходит смазкой; Он думает, что Ник, должно быть, занимался его состоянием какое-то время, раз тело Сана так измотано. — Чт… – начинает он, но Ник шикает на него. — Могу я? – спрашивает он, уткнувшись носом в шею Сана, и Сан знает, что это не очень хорошая идея – это ничего не решит, не заставит Ника чувствовать себя лучше и не избавит его от душевной боли из-за того, кто действительно этого не заслуживает, – но он решает, что ему все равно. Они оба заслуживают того, чтобы на несколько минут почувствовать себя хорошо. Сан кивает и чувствует улыбку Ника на своем затылке. Он на несколько мгновений отстраняется от Сана; Сан слышит, как он роется в его ящике. Затем его тепло снова возвращается к спине Сана, и его руки спускают мягкие штаны с бедер, ровно настолько, чтобы обнажить его задницу. Ник касается его пальцами, пока Сан не прижимается к нему спиной и не течет по простыням, безмолвно умоляя. Только тогда Ник смазывает себя и толкается внутрь. Он сжимает бедро Сана смазанными смазкой пальцами и толкает бедрами в него внутрь и наружу, чтобы он мог изменить угол, скользнуть немного глубже. Сан стонет глубоко и тянется назад, чтобы схватить задницу Ника и побудить его толкнуться сильнее. Воздух горячий, тяжелый и влажный; под одеялами слишком тепло, и их кожа проскальзывает вместе от пота. Единственные звуки – это мягкие звуки ударов плоти о плоть, легкие вздохи и стоны, когда их тела двигаются вместе, и их тяжелое дыхание, когда они пытаются втянуть в легкие слишком густой воздух. Сан близко, он тянется к своему члену, но Ник отпускает его ногу и хватает его за руку, отдергивая ее прежде, чем она успевает коснуться. — Нет, – он задыхается в воздухе. – Так. Сан дрожит, корчась как на острие ножа, так близко, но не в силах преодолеть последнее препятствие. Затем Ник сильно кусает его за шею, и все получается: Сан приближается, кусая собственные губы, чтобы остановить звук, который хочет вырваться наружу. Ник вскоре следует за ним, издавая тихий звук, который он вовсе приглушает в затылке Сана. Руки Ника крепко обнимают его; слишком туго. Сан дергается, но это заставляет Ника держать объятия крепче. Сан чувствует что-то мокрое на своей шее и замирает. — Я ненавижу тебя, – шепчет Ник прерывистым и полным слез голосом, и Сан морщится, закрывая глаза, когда его глаза сами жгут сочувственные слезы. Он знает, что эти слова не для него, и его не беспокоит осознание того, что он не тот человек, с которым Ник сейчас находится в постели. Ник на самом деле тоже не тот человек, с которым он в постели, если честно. "Сейчас ничего не поделаешь", – думает он. Единственное, что они могут сделать, это дождаться, пока эта боль пройдет. Ему просто хотелось бы, чтобы они оба с самого начала были умнее. ~****~ Пи'Йо заставляет его сесть на старые ящики в задней комнате, пока она достает лед для его опухшей руки. Ее рот сжат в тонкую линию, и когда Сан пытается что-то сказать, извиниться за то, что зашел так далеко, что начал драку в ее баре и закончил ее на парковке того же бара. Пи'Йо качает головой и смотрит так яростно, что слова застывают на его языке прежде, чем он успевает сделать что-то большее, чем просто вдохнуть. В любом случае, наверное, это хорошо. Он не знает, какой звук вырвется из его разбитого и опухшего рта. Пи'Йо, возможно, была бы достаточно любезна, чтобы оставить свое мнение о действиях Сана при себе, но Нес этого не делает. Он появляется примерно через полчаса, стиснув челюсти и растрепав волосы, как будто он провел по ним пальцами. — Ты выглядишь как дерьмо, – говорит он, его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, а затем: – Какая чертова бейсбольная бита, Сан? О чем, черт возьми, ты думал? — Они действительно принесли биту, – говорит Сан, и да, его голос именно такой плохой, как он и опасался: скорее шепотное карканье, чем что-либо еще. Нес так сильно сжимает зубы, что Сану кажется, что он слышит, как что-то трескается, и морщится от сочувствия к челюсти Неса. — Мне плевать, чья это была бита, засранец, – рявкает он. – Что меня волнует, так это то, что мне просто пришлось подробно объяснять этому ублюдку снаружи, почему выдвижение обвинений против тебя за то, что ты избил его до чертиков, а затем преследовал его машину с чертовой бейсбольной битой, нанесло бы вред его здоровью … — Тебе не обязательно было это делать. — Да, я сделал, и ты знаешь почему? Потому что, если бы я этого не сделал, ты бы не охлаждал эту руку прямо сейчас; ты бы сидел в тюремной камере. Они не дают второго шанса таким людям, как мы, Сан, они нас запирают и выбрасывают ключ. Ты понимаешь? — Я… — Потому что я вообще-то так не думаю. Я не думаю, что ты сейчас много чего получаешь. Я знаю, что этот засранец, который трахнул тебя, трахнул тебя и в голову, ладно, я знаю, что он… — Это не его вина. – Немедленный ответ и правда. Нес усмехается, но Сан непреклонно качает головой. – Это не так. Это не Рэй… у меня всегда были с этим проблемы, ясно? Да, сейчас все плохо, но он этого не делал… Я делаю это не из-за него. — Тогда почему? – Нес смотрит на него, и Сан видит, что ему нужен ответ, что-то, что могло бы объяснить этот беспорядок, что-то (или кого-то) винить, но правда в том, что у Сана его нет. Он всегда был таким – таким злым, его так легко вывести из себя. Когда он был моложе, он ввязывался в драку за дракой, его чуть не выгнали из школы, и он приводил свою мать в отчаяние, пока однажды их сосед не затолкал избитого и окровавленного Сана в его машину с перекошенным лицом, и Сан подумал, что он выгнали, и отправили туда, где он больше не мог разбить сердце своей матери. Он был в ужасе, и с облегчением, и в ярости, и набросился, потому что именно это он и делал тогда, это было все, что он умел делать, и мужчина схватил кулак в воздухе и выкрутил, а Сан сложился, как папиросная бумага. Его не выгоняли. Его отвели в спортзал и научили боксировать. Позже в том же году тот же сосед установил у себя во дворе боксерскую грушу, чтобы Сан мог ею пользоваться, и постепенно он взял себя в руки. Этот мужчина теперь был его отчимом, и никто не был счастливее Сана в тот день, когда они с мамой обручились. Теперь он смотрит на Неса и качает головой. — Я не знаю, – говорит он, – но я соберусь, ладно? Обещаю. Я делал это раньше и сделаю это снова. Нес смотрит на него долгим взглядом, затем кивает. — Хорошо. Но если ты снова возьмешься за это дерьмо, и я сам соберу тебя и отправлю домой. Ты меня слышишь? Сан кивает. — Я слышу тебя. — Уверен? Потому что такими темпами ты окажешься в тюрьме или умрешь, а я на это не хочу смотреть, Сан, ясно? Я не буду. — Тебе не придется, – обещает Сан, и он имеет это в виду.