Приручение

В комнате Морти стены обклеены плакатами из «Плейбоя», при виде которых Бэт постоянно поджимала губы, но ничего вслух не говорила, начитавшись в психологических блогах советов о воспитании подростков. В комнате Мары дверь всегда заперта, а шторы задернуты, через них едва-едва проникает солнечный свет — она словно скрывает позор от всего мира даже так, в собственном доме, где больше никто и никогда не навредит ей. Мара прячет под подушкой складной нож, который держит в своей руке, засыпая. Она спит мало. Её кожа болезненно-бледная, и она постоянно сонно моргает красными глазами, под которыми залегли темные круги. Морти находит крошечное пятно засохшей между половицами крови на полу их гостиной, когда убирается в доме. Бэт делать ремонт после того, как здесь все вокруг было залито красным, не стала — новые стены бы являли собой подтверждение того, что нечто страшное в их семье всё-таки произошло. Морти хочет разбить кулаки о пол, но вместо этого он приносит с кухонного стола зубочистки и начинает скрупулезно очищать их пол от крошечных багряных следов, снимая слои засохшей крови с пола вместе с лаком. Морти старается почаще убираться в комнате Мары: он знает, как важен порядок для тех, кто не в состоянии позаботиться о себе сам. Чистые полы и сладко пахнущая порошком постель не исцелят разум Мары, но так… Так ей будет намного комфортнее. Домашний уют — полная противоположность страху и боли. Морти сидит возле кровати сестры и держит её за свободную руку, когда она пытается уснуть, сжавшись в комочек и прижавшись спиной к стене. Морти обнимает Мару, щекоча дыханием шею сестры, когда она начинает тихо сопеть, когда её тело наконец расслабляется, когда её лицо теряет напряжение, теряет любые эмоции, превращаясь в маску сонного спокойствия. Они не говорят об этом с матерью, а мать не говорит об этом с ними. Бэт не говорит ни слова о том, что её дети словно сливаются воедино, постепенно становясь… Слишком близкими для брата и сестры. Любой психиатр бы назвал это аддикцией, удачно совпавшими попытками подростков пережить психологические травмы. Любой психиатр бы сделал все, чтобы безболезненно и правильно прервать процесс зацикливания Морти и Мары друг на друге, но у них нет совсем никого, и тесно прижатые друг к другу тела ощущаются самым правильным, безопасным и тёплым, что только есть на этом свете. Мару в школе больше не трогают. Морти начал мстить исподтишка, забыв о стереотипной справедливости и оставляя за собой следы кровавой бойни, не украшенной ни одним доказательством его вины: одноклассники его боятся, боятся трогать Мару, а старшие девочки берут её под свое крыло, всё пытаются затащить обратно в секцию тенниса, куда девушка ходила раньше, радуя школу успехами в спорте. Ракетки заброшены подальше в кладовку, униформа с эмблемой их школы покоится где-то в глубине её шкафа под стопками прежде любимой одежды, давно уже никем не тронутой и полностью замененной одной-двумя толстовками брата. В конце октября Морти случайно замечает на плече Мары затянувшиеся в тёмные корочки порезы. В начале ноября мать предаёт их снова.

***

— Знакомьтесь, дети. Это… Мужчина за спиной Бэт — высокий, на голову выше Морти, слегка сутулый, одетый в больничный белый халат поверх бирюзовой водолазки, и юноша отступает назад, неосознанно закрывая собой Мару. Окидывает слегка паникующим взглядом незнакомца, затем отводит глаза в сторону, лихорадочно оглядываясь: под рукой, как назло, нет ничего подходящего для самообороны, а мужик взрослый, сильный, и если он окажется сильнее Морти… Твою же мать. Уже второй раз они допускают одну и ту же глупую ошибку — считают свой дом безопасным местом. — …Это мой отец, Рик. Он поживет у нас… Какое-то время, пока… — женщина запинается — кажется, ей самой сложно дать четкий ответ на вопрос о том, когда этот Ричард исчезнет из их дома. — Впрочем, это все неважно! Папа, чувствуй себя как дома. Дети, ну же, — она наконец обращает внимание на двойняшек. — Не ведите себя, как зверьки. Ага, конечно. Мужик противно ухмыляется — у Морти холодок по спине бежит от этой улыбки — а затем кладет руку на плечо Бэт, заставляя её умолкнуть, и проходит вперед, подходит слишком близко, протягивая Морти ладонь для рукопожатия. Юноша неосознанно делает шаг назад, заставляя напряженную Мару отступить вместе с ним. — Ну типа здрасьте, приятно п-знакомиться, все дела. Морти не сводит взгляда с чужой ладони, но сам и не думает отвечать на этот жест псевдодружелюбия, а Мара как-то хрипло выдыхает и внезапно разворачивается, срываясь с места, и несется по лестнице, а несколькими секундами спустя на втором этаже громко хлопает дверь, по всей видимости, её спальни. Вот же блять. Да пошёл этот Рик нахуй.