STIX

— Кацуки… Голос звучал приглушённо, словно его обладатель находился на далёкой планете. Подобное нередко возникает, когда пытаешься разговаривать по телефону через дешёвые наушники с плохим микрофоном. Так что зовом Кацуки не заинтересовался. С его истощённым организмом ему предстояло проспать как минимум сутки, тело ощущалось неподъёмным. Веки еле дрогнули, но это вся реакция, которой удостоили Шото. Уже которую ночь он любовался охотником, слушал его тихое сопение и спокойное сердцебиение. Тот факт, что Кацуки, — с его-то нравом, — расслабился в присутствии Стикса и подпустил того ближе, грел душу. В далёком прошлом возлюбленный Шото отличался мягким и ласковым характером, он любил флиртовать. Совсем недавно вампиру удалось вспомнить один эпизод, связанный с Кудо, что отозвалось ностальгической улыбкой на лице и саднящей болью в груди, ведь то время утрачено навсегда. Кацуки другой. Он всегда реагировал пылко, даже, бывало, яро, поэтому Шото привыкал к бурному темпераменту. Кацуки храбрился, пытаясь скрыть страх, но сердечный ритм выдавал превышение всех норм, стоило вампиру только приблизиться. На самом деле Шото не осуждал его, ведь почти всё окружение опасалось и обходило стиксов по широкой дуге, если им предстояло столкнуться. В отличие от них Кацуки не боялся говорить как есть, а ещё не избегал зрительного контакта, несмотря на их не самое дружелюбное знакомство. Думая об этом, Шото чуть сожалел, что повёл себя резко в ту ночь в парке. В особенности огорчало то, как беспощадно он обошёлся с Деку, тем более что сейчас они с Эйджиро перешли допустимую грань. Шото надеялся, что с ними не возникнет проблем, во всяком случае, ему нужно внимательно приглядеться к Мидории и выяснить, не представляет ли тот угрозу. Если Эйджи окажется ослеплён чувствами и его повергнут, Шото никогда себе этого не простит. Конечно, он понимал, что вряд ли сможет насильно дистанцировать своё дитя от охотника, потому что и сам отличился беготнёй к Кацуки по ночам. Здесь он ухаживал за ним, чаще всего наблюдая его спящим. Однако в такие моменты Стиксу удавалось прикасаться к нему так, как тот бы никогда не позволил будучи в сознании. Поэтому и сейчас почти невесомым касанием пальцев Шото огладил скулу человека, а затем убрал с его глаз мешающиеся пряди волос. Приятная кожа Кацуки отдавала тепло хладным рукам вампира. Шото после обращения перестал чётко различать температуру различных предметов, но нынешние ощущения ему нравились. В момент соприкосновения согревались не только руки, но и внутри него будто бы растапливался кусок глыбы. Наверняка это его сердце, в котором место для любви и заботы до сего момента сохранялось для одного только Эйджиро. Шото за две сотни лет повстречал немало вампиров, оборотней и других существ. С некоторыми он встречался единожды, но бывали и те, с кем он провёл годы совместной жизни. Но столь повышенное внимание к человеку у него впервые. Он считал это глупым влечением, Шото всегда относился к подобным связям с пренебрежением, не говоря уже о том, что побаивался, как бы Эйджиро не отошёл на второй план, если вдруг предстоит обратить кого-то ещё. Ему хотелось так преданно и горячо любить только его. Но Кацуки… Если вдруг он изъявит желание, сможет ли Шото отказать ему? Нахмуренные брови Шото и его пристальный взгляд, — серьёзно, умел бы он им испепелять, то от Кацуки остался бы один уголёк, — напряжённое разглядывание не заканчивалось. Шото не понимал, что двигало охотником, раз он решил отправиться в логово нефилима. Какие безумства посещали его голову? Вряд ли его удастся разговорить. Шото приподнял Кацуки и подложил под его спину две подушки, придавая телу более сидячее положение. Проснуться ему это не помогло, зато он завозился. — Кацуки… Омерзительный слизень, размером с человека, тянул свои щупальца к его ногам. Кацуки постарался отбрыкнуться, но ему не удалось откинуть склизкое существо. То, в свою очередь, налегло на его ноги и продвигалось вперёд, оставляя мокрые липкие следы. Гадкое чувство ужаса не покидало охотника, оказавшегося в безвыходном положении, его вот-вот поглотит чудище. Подсознание подсказывало ему, что это всё сон, но беспокоиться меньше он не стал. — Фу, блять… Сгинь уже, я щас проснусь, — пригрозил Кацуки, отмахиваясь рукой. Его ноги холодели и мокли под телом моллюска. — Да отлепись ты! Точно. Все силы высосал этот чёртов слизняк. Нужно взять себя в руки. Кацуки сжал зубы и выдохнул, резко перекатываясь на бок и освобождаясь. Однако в эту самую секунду он распахнул глаза и увидел, как нависает над пропастью. Он резко выставил руки вперёд и коснулся пальцами пола. Высота оказалась не настолько большой, как ему показалось на первый взгляд, к тому же почти сразу его уложили на спину и глядели с удивлением. Он чуть не укатился с кровати и повезло, что вампиры отличались быстрой реакцией. — Проснулся? — повёл бровью Шото, сохраняя позицию своей руки на чужом боку на всякий случай. — Слизняк… То есть не ты… — нахмурился Кацуки, выпалив первое, что у него крутилось на уме после странного сновидения. Необходимо освежить память и прийти в себя, потому что пока в голове всё смешалось в единый ком. — Ты скорее пиявка. Шото молчал, его губы сжались в узкую полоску, что Кацуки расценил как тихую агрессию. Состояние Кацуки беспокоило вампира, что-то не давало покоя настолько, что хотелось ворваться в дом Таками и заставить его говорить. Кацуки встретился взглядом с Шото и заметил в тех просьбу. Что это за взгляд такой? Обиделся на «пиявку»? Но это всего лишь безобидная шутка с толикой правды. Ах, точно. Он вдруг вспомнил, что уже видел эту мольбу — именно так Шото смотрел на умирающего Эйджиро. Неужели узнал, что Кацуки осталось жить меньше года? Хотя вряд ли его бы это расстроило, он ведь не его дитя. — Слышь, Тодороки, а ты не слишком увлекайся моей задницей, я ещё не закончил с твоей… Кацуки будто током прошибло. Он даже выпрямился и сжал в пальцах одеяло под собой. Внезапно его спокойный взгляд сменился на шокированный. Ярким пятном в памяти всплыла картина, которая предстала перед его взором под конец видения. Это заставило его замереть и пронзить мысы своих ног немигающим взглядом. Вот это пиздец. Это охренеть какая несмешная шутка. — Кацуки? — заметил изменения Шото. — Ты… Ты Тодороки? — В Кацуки теплилась надежда, что это всего лишь плод его воспалённого мозга, ничего не имеющий общего с реальностью, но изумление на лице Шото доказывало обратное. — Да. Моя фамилия Тодороки, — с опаской произнёс вампир, подумав, что в прошлом убил кого-то близкого для парня. — Тебе она знакома? Кацуки отрицательно помотал головой и прикрыл ладонью глаза. Он не мог поверить в то, что увидел своё будущее таким. Лучше бы его разорвали на части десятки кровососов. Получается, вампир, что убьёт его — это Шото, решивший обратить себе любовника? Да нихера. Это недопустимо. Такое никак не может стать реальностью. И если у него есть возможность изменить ход своей жизни и пойти по иной ветви развития, то нужно разрушить всё в ёбаном зачатке. А тот довольный Кацуки пусть трахается с кем хочет, но уже в другой жизни, вселенной, планете — неважно. Но не он. — Хер ли тебе надо? — перешёл на грубость Кацуки, а затем хлёстко ударил Стикса по руке, убирая её со своего бока. Выброс энергии пронёсся через всё тело и вонзился яркой вспышкой в момент соприкосновения. Перед глазами у Кацуки всё потемнело: его ослепила собственная руна солнца, чуть не выбивая из сознания. Из-за истощения сил становилось тошно; импульс принёс ему больший вред, нежели вампиру. Аояма когда-то предупреждал о подобном, но прочувствовал Кацуки такое впервые. Шото порядком удивился, но боли ожидаемо не почувствовал. Охотникам не удастся перешагнуть доступный порог сил, чтобы ранить древних. — Убери чары, — мягко призвал Шото, но руки оставил при себе и более не касался человека. Знал ведь, что Кацуки ненавидел прикосновения, поэтому дозволял себе телесную близость, пока тот спал. — Расскажи, зачем ты приезжал к Ястребу? Какие ответы ты ищешь? Шото не акцентировал внимание на том, что его атаковали чарами намеренно, скорее, посчитал, что охотник сделал это по привычке. Кацуки в который раз удивился спокойствию Шото, к тому же говорил он так, будто мог выдать всё, что интересовало собеседника. Впрочем, очевидно, что ему совсем не понравится то, что удалось узнать Кацуки на сеансах с нефилимом. Никто не обрадуется, если враг начнёт глубоко копать и пытаться выявить слабые места. Конечно, кое-какие вопросы задать действительно хотелось. Кацуки распирало от любопытства, какие события их ожидали дальше: как происходила терапия над отравленным вампиром, сколько длилась и как ощущал себя после? Может, у него и иммунитет выработался к яду, делая его теперь совершенно неуловимым?.. Ко всему прочему, было ещё кое-что, не дающее Кацуки покоя. Ястреб выдвинул некие условия для Шото, заставив его жить подле него все эти годы. Что это: клятва в вечной присяге, шантаж, угроза, контракт с дьяволом, проклятье? Кацуки посмотрел на Шото и облизал губы, предполагая. Что век назад, что сейчас — он не выглядел податливым. Будь у него возможность, он бы выяснил это с помощью ока прозрения, но ему больше нельзя полагаться на магический артефакт, иначе сдохнет из-за крайне любопытного носа, не прожив и года. Интересно, сколько ему осталось после второго сеанса? — Ты много отвлекаешься, — констатировал факт Шото, улыбаясь уголками губ. Его рука опустилась на плечо Кацуки, но тот резво уклонился от соприкосновения взглядами, а затем повёл плечом, скидывая и эту руку. — Почему ты не смотришь на меня? — Ты несколько раз зачаровал меня, если вдруг забыл. И сейчас тебя ничто не останавливает сделать то же самое, — фыркнул Кацуки. А ведь правда: если Шото посчитает, что охотник с ним недостаточно искренен, то мог прибегнуть и к таким мерам. Нужно избавиться от него, прогнать как можно скорее. — Ты же знаешь, что я сделал это для твоего блага, — тут же оспорил чужое заявление Шото, а его голос стал раздражённым. — Жаль, что ты сам не беспокоишься о нём. Порой мне кажется, что у таких охотников, вроде тебя, в голове сплошь и рядом суицидальные мысли. Отвечай: зачем ты поехал к Ястребу? — Кацуки чуть не задохнулся от возмущения, когда услышал приказные нотки. — Он тебе не друг и даже не колдун, торгующий магией. Ты слишком слабый. Если он пожелает тебя поглотить, то ты и глазом моргнуть не успеешь. Тебе повезло, что я успел прийти. Повезло? Да что этот упырь себе позволяет? Когда он стал так открыто дерзить и главное — кто вообще ему разрешил чесать языком всё что вздумается? — Заткнись уже. Кацуки наконец посмотрел в жаждавшие получить ответы глаза, однако… — Мы с тобой тоже не друзья, не тебе меня поучать. Только я могу решать, что и как мне делать, понятно? — с нажимом проговорил он, складывая руки на груди. — Мы всего лишь заключили пакт о временном перемирии: я остался в городе, как ты того и хотел, чтобы мой друг не погиб. Плевать я хотел на тебя и твоё мнение, это ты мотаешься ко мне каждую ночь и обхаживаешь. А взамен что, ждёшь, когда буду поить тебя кровью? От охотника донёсся смешок, а Шото растерялся, но быстро совладал с собой. Неожиданно, но его ранили эти слова. Возможно, потому что считал, что им удалось сблизиться, да и со своей стороны агрессии он не выказывал, чего не сказать о Кацуки. Однако, прожив столько лет бок о бок с разными личностями, Шото научился держать лицо даже в сложных ситуациях, к тому же ему не хотелось выглядеть ранимо и импульсивно в глазах того, кто на столько младше него. — Мне не нужна твоя кровь, — уже во второй раз повторил вампир, что до смешного абсурдно. Конечно, ему нужна любая человеческая кровь, ведь она утолит его голод, так почему он отказывается? Кацуки злился, он не верил Шото: тот не мог не хотеть его крови. — Тогда нахера ты приходишь? Чего тебе надо? Вот чёрт. Зачем он вообще продолжал этот бессмысленный диалог? В его состоянии нужно отсыпаться и набираться сил, а не выяснять отношения со Стиксом. Почему же язык не поворачивался сказать ему «уходи»? Кацуки выдохнул и облизал губы. Он устал. И уже заведомо чувствовал себя проигравшим. У грёбаного кровососа вечно находились контраргументы, с которыми ничего нельзя поделать. Чего стоят манипуляции, которыми он так любил раскидываться. — Я и сам об этом думал, — признался Шото, а его взгляд смягчился. — Увидев тебя, я вспомнил человека, которого знал, когда ещё сам был смертным. Я думал, что навсегда забыл его внешность, но благодаря тебе я снова вспомнил его… — Шото чуть помолчал, как будто размышлял, стоило ли вдаваться в подробности, но всё-таки заговорил снова. — Спасибо. Он был очень дорог для меня. Каждый раз я приходил за новыми воспоминаниями, потому что в моей памяти остались сплошь негативные, но ничего не вышло. Ты другой. Чем дольше нахожусь с тобой, тем сильнее убеждаюсь, что внешнее сходство и запах — это всё общее, что у вас есть. Кацуки притих и опустил взгляд на уровень грудной клетки вампира, ему до раздражающего нравился голос Шото. Такой мягкий, мелодичный, но в то же время в нём ощущалась ледяная сталь. Кацуки внимательно слушал всё, что тот говорил, учитывая, как сдержанно и редко он это делал. Глупое восхищение, но его не удавалось подавить. — Тогда тебе больше незачем приходить, — тихо ответил охотник, ощутив неприятный укол ревности и обиды. Только идиот станет раздражаться из-за того, что приходили не лично к нему, а за приятными воспоминаниями о бывшем. Получается, он идиот. Шото сдержано улыбнулся, а Кацуки силился не смотреть на его губы. Вампир моргнул и опустил взгляд вниз, замолчав. Вряд ли, конечно, но было похоже, будто он смутился. — Ты произвёл на меня впечатление, Кацуки… — волнение волной окатило сначала охотника, а затем и Стикса. Неужели это тот самый разговор, который приведёт их к той самой ветви? — Сначала я планировал держать дистанцию, но, признаться, мне сложно сдерживаться. Хочу приходить к тебе каждую ночь: слышать твой голос; видеть, как ты крепнешь, как составляешь план по вылазкам на охоту. И защищать тебя во время них. Кацуки обомлел, слова звучали как признание в любви. Сердце от такого забилось быстрее: приятное предвкушение и пугающее волнение захлестнули одновременно. Он не понимал, к какому из этих чувств ему стоило прислушаться. Он так боялся того сценария, в конце которого окажется в постели вампира будучи одним из них, что на кончиках пальцев появилась дрожь. — Совсем ебанулся? — выгнув бровь, прозвучал голос Кацуки до одури грубо. Самому стало неприятно, но нельзя разводить сентиментальности. — Ты мне что, в любви признался? Гадство! Нужно было иначе сформулировать мысль, ведь вопрос предполагал и положительный ответ, а с ним Кацуки не знал, что будет делать. Неправильно заданный вопрос принесёт абсолютно нежеланный ответ. Нужно как-то заткнуть Шото до того, как он произнесёт хоть один звук. Но как? Отвлечь его, закрыть рот ладонью, приказать замолчать? Однако, пусть он и противился, что-то внутри него встрепенулось. И только по прошествии нескольких секунд Кацуки осознал, что это его пульс. Тот бился так мощно, что отдавало вибрацией поверх одежды. Блять, блять, блять! Ёбаное палево. — Не отвечай, — выпалил Кацуки, но в то же время заметил, как Шото склонил голову в положительном ответе. — Можешь воспринимать и так. Охотник прикрыл глаза и рухнул головой на подушку, не веря, что это действительно произошло. Он качал головой из стороны в сторону, а затем закусил губу. Как быть? Ему стало так радостно, что аж паршиво. — Нельзя. Это недопустимо, — в который раз проговорил он сам себе. Шото понимающе промычал. — Я тоже никогда не был в отношениях с человеком, — вдруг признался он, изумив Кацуки. — Поэтому во мне оставалось много сомнений до нынешнего момента. — Пиздишь же. Человек — твоя пища, по-твоему, я поверю, что ты ни одной девицы не закадрил? Шото отвёл взгляд и даже как-то вздохнул. Его утомил этот разговор, но не потому, что приходилось много разговаривать, хотя во многом это тоже играло роль. — Я нравлюсь женщинам, но я вампир, поэтому всегда осторожничал, хотя знаю, что это возможно. — Возможно что? Трахнуть кого-то, не убив в процессе? Шото не сдержал смешок, этот вопрос заставил его улыбнуться. — Люди — хрупкие, беспомощные создания. Такими я их вижу. Я столько раз причинял им боль, наблюдал за тем, как ломаются их кости, слушал, как жизнь уходит из их сердец. В моей голове не вяжется, что я могу любить кого-то подобного. — Звучало подобно тому, как лев не мог влюбиться в антилопу. — Но у них есть то, что необходимо нам. Кровь. — Кацуки посмотрел на него так, словно тот звучал абсолютно очевидным образом. — Говорят, бурлящая от любви кровь самая прекрасная. Я никогда не допускал подобных отношений с человеком, поэтому не знаю наверняка, но я был бы счастлив попробовать. Думаю, это стало бы великим наслаждением — питаться от того, кто полностью мне доверяет и отдаёт всего себя. Кацуки сглотнул, представляя, как Стикс очерчивает губами изгиб на его шее, а затем выпускает клыки, после чего они оба предаются наслаждению. Тело окатило горячей волной, граничащей с возбуждением. Хватит об этом думать. Что за идиотизм: как он мог позволить Стиксу флиртовать с собой, как смел сам возбуждаться? Нельзя романтизировать этот бред, нельзя романтизировать этого монстра. Он чудовище, убийца, вампир. Тот самый, что высасывал из людей жизнь, дабы продлить свою собственную. — Вряд ли ты знаешь, но кровь меняет свой вкус в зависимости от эмоций человека… Мерзость. — Мне неинтересно, — перебил его Кацуки, не желая слушать подробности. Его напугало, как легко воспринимались чужие слова, совершенно не вызывавшие ненависть. Нужно вспомнить, что вампиры сделали с его семьёй в прошлом, с его товарищами, другом. — Не слишком ли ты разговорился? — Думаешь? — засмеялся Шото, показавшись таким беззаботным, что в груди у Кацуки снова всё поджалось. Почему он такой прекрасный? Так мило улыбается. Чёрт. — Может, уже заткнёшься? — Кацуки старался грубить, но звучал мягче. Его бесила эта каша в голове, он не понимал, почему ведёт себя так глупо, ведь уже всё решил — у него нет ни единой причины продолжать общение. Но Шото действительно красивый. И изящный. По-вампирски изящный, таинственный, словно отточенная мастером фигура. И то, как он смеялся, заставляло Кацуки замирать. — Конечно, я могу, но и ты можешь мне помочь с этим, Кацуки. Что? Это прозвучало слишком близко. В мгновение ока Стикс навис над телом охотника. Тот глупо моргнул, вспоминая всё сказанное раннее. С чем помочь? Тем временем его поблескивающий из-за чар взгляд бегал по лицу приблизившегося вампира, останавливаясь то на губах, то на гетерохромных глазах. Как же они завораживали, впервые находясь вот так близко. Кацуки желал быть зачарованным, чтобы вампир смог принудить его. Хуже всего осознавать, что он по собственному желанию приоткрыл рот и почти перестал дышать в ожидании, когда чужие губы накроют его собственные. Да он такой же двинутый, как этот сраный Стикс. Их губы наконец соприкоснулись, потому что вампир посчитал, что ему дали зелёный свет. Их языки случайно сплелись, и, честно говоря, Кацуки прижался к спинке постели, как загнанный зверь, но одновременно с этим руки тянуло к телу напротив. Он так сильно сжимал ими одеяло, желая привести себя в чувства, что становилось больно. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановиться. Внутри он боролся не меньше, умоляя себя прекратить, но чувство, желавшее этот поцелуй, победило. Как только руки Шото коснулись затылка Кацуки, тот и сам потянулся в ответ, притягивая вампира ближе. Осмелев, они позволили друг другу углубить поцелуй, сделать его развязным и мокрым. Язык ощущался прохладным, но заметно, как вампир мигом поднял температуру своего тела, чтобы человеку стало комфортнее. Вкуса крови Кацуки, на удивление, не почувствовал. Он ждал, что будет солоновато, но в итоге напомнило ментол. Сердцебиение Кацуки стало таким громким, что, казалось, должно было оглушить чувствительные уши вампира. Шото действительно наслаждался этим звуком, он так воспылал от одобрения охотника и делал всё, чтобы не поранить и не испугать. Одновременно с этим Кацуки наоборот словно пытался отыскать клыки, активно перехватывая инициативу в поцелуе, ему происходящего казалось мало. Внутренне он желал, чтобы вампир поранил его совсем немного, и ему удалось легонько поцарапать язык о чуть выступавшие клыки. Это свело с ума Стикса, обсасывающего чужой язык с такой преданностью и благодарностью, будто на большее и рассчитывать не мог. Каким-то неведомым чудом Кацуки резко пришёл в себя и осознал происходящее. Он сразу оттолкнул податливого Шото от себя и поспешно вытер рот запястьем другой руки. Его дыхание участилось, как после хорошего спринт-забега, он пытался отдышаться. — Ты… Ты конченый псих, ты зачаровал меня! — мгновенно обвинил его Кацуки, покраснев от стыда, потому что помнил всё от и до. А это могло значить лишь то, что он находился в ясном уме на протяжении всего процесса. — Ты знаешь, что это не так, — спокойно ответил Шото. На нём никак не отразилось то, что между ними происходило, а ведь очевидно, потому что он вампир, которому не нужно дышать, который наверняка даже не испытывал никаких эмоций. — Ты напуган? — Чёрта с два! Я тебя ненавижу! — выпалил он разгорячённо. — Ублюдок, чтоб ты провалился. Как ты посмел поцеловать меня? — Шото видел, что охотник вёл себя загнанно, ему даже хотелось всерьёз его зачаровать, чтобы помочь успокоиться. — Я нихера о тебе не знаю, а тут ты заявился, стал признаваться в любви и полез сосаться. По-твоему, это ок? И тут до Шото дошло — он поспешил. Люди более чувствительны, они не живут вечно, более щепетильны в выборе партнёра и большинство из них не пытается испробовать все безумства. Вампиры, наоборот, зачастую пускаются во все тяжкие, не говоря уже о том, что пол любовника перестаёт иметь смысл. — Я могу рассказать о себе. Хоть ты и называешь меня монстром, но когда-то я всё-таки был человеком. Впрочем, вампиром я прожил намного дольше, — Шото смотрел неотрывно в одну точку, и не оставалось сомнений — он точно вспоминал то самое время. — Меня обратили против моей воли. Это сделал… — Мне плевать, — соврал Кацуки и мигом прикусил язык, потому что ему на самом деле было жесть как любопытно послушать эту историю. Но и на попятную пойти не мог. — Вот как. Тогда что бы ты хотел узнать обо мне? — Никто не говорил, что я хочу что-то о тебе знать. — Слова Кацуки звучали жестоко, это ранило с виду непробиваемого вампира, так что он лишь вежливо улыбнулся, заставив охотника испытывать совестливое чувство вины. — Встречаться с тобой я тоже не собираюсь. — Кацуки рвано вдохнул. — С этого момента я запрещаю тебе заходить в мой дом. Будет лучше, если ты перестанешь попадаться мне на глаза раз и навсегда. Вот и всё. Он наконец-то это сказал. Впервые на лице Шото проскользнуло такое изумление, как будто ему дали пощёчину. Однако он совладал с собой и вернул маску хладнокровия. На лице не осталось и тени улыбки, а ведь она ему так подходила. На душе у Кацуки скребли кошки, язык так и порывался прокричать всё, что перечеркнёт ранее сказанное. Не слушай меня. Я лгун. Я хочу послушать о тебе, знать тебя… — Хорошо, я понял. Нет, ты не понял. — Я больше не появлюсь намеренно. Был рад узнать тебя, Кацуки. Не уходи. Бакуго еле подавил желание схватить поднимающегося Шото за руку и остановить его. Проникающий под одежду холод заставил Кацуки окончательно осознать, что он остался в комнате один. Вампир ушёл через балкон, наверняка давление от запрета заставило его действовать ещё быстрее. Кацуки закрыл рот ладонью, боясь прокричать имя Стикса, чтобы тот вернулся и послушал его бредовые оправдания. Но даже так он надеялся, что вот-вот увидит мелькнувшую на балконе тень. Однако присутствие Шото больше не ощущалось. Вот и всё. Сценарий будущего их больше не ждёт.

***

Шуршание одежды, тихие постанывания и звуки поцелуев до сих пор раздавались в комнате Эйджиро. Они с Изуку никак не могли насладиться друг другом, охотник и вовсе не мог поверить, что так скоро проникся чувствами к тому, кого обязан истреблять. Но ведь тот не виноват, что так устроено природой: их вид питался, убивая другой, верно же? — У меня уже губы болят целоваться, — хихикнул парень. — Вот они — минусы быть человеком, — поддержал его смех Эйджиро и чмокнул расположившегося на нём Изуку в линию челюсти. Чуть ниже билась от пульса жилка, по ней-то он и провёл языком, прикрывая глаза. Деку выдохнул от восторга, у него всё вибрировало от гудящих чар и испытываемого возбуждения. Тело покрылось мурашками в предвкушении очередного поцелуя. Когда он только пришёл, то лежал тряпочкой, а уже сейчас настолько окреп, что взобрался на колени Стикса и с упоением целовал его сам, чтобы не выглядело так, словно его зажимают и не дают выбора. Конечно, об этом он думал меньше всего, но ему действительно хотелось показать всю отдачу и симпатию, которую испытывал. И оба парня вновь слились бы в бесконечном поцелуе, если бы не кот, спрыгнувший с кровати и побежавший к двери. — Мурк! Изуку улыбнулся, поглядев, как распустился белоснежный хвост. — Хочет выйти? — предположил он. — Не-а, Шото вернулся, — перевёл вдруг Эйджиро с кошачьего. Ему пришлось вылезти из-под человека и пойти к двери. — Что? — не поверил своим ушам Изуку, ведь его пентаграмма гармонии молчала. Неужели в их жилище столько блокирующих чар? — Не знаю, как он это делает, но всегда чувствует его ещё до того, как он заходит в дом. — Ничего себе, реакция лучше, чем у моих чар. Кошки и правда удивительны, — заметил Изуку и подумал, что вероятно, по этой же причине те чаще других животных становились фамильярами у колдунов. И действительно, буквально пара секунд, и пентаграмма на тыльной стороне ладони Изуку потеплела, оповещая о появлении ещё одного очень сильного вампира. Его аура отличалась от Эйджиро, будто бы подкрадывающаяся изморозь. Изуку поёжился и сглотнул, касаясь лба. Несколько часов назад Шото извинился перед ним, но всё равно звучал и выглядел так, словно готов снова впиться клыками в его шею. Сердцебиение от такой мысли ускорилось, так что охотник пытался мысленно успокоиться: если бы Шото хотел его убить, то не стал бы приводить в свой дом. Эйджиро обернулся, услышав эту панику, так что сразу оказался рядом. Изуку от неожиданности вздрогнул и даже выставил руку вперёд, огораживаясь, ведь вампир только-только стоял у двери, но оказался рядом с ним в мгновение ока. — Тише, это я, — мягко оповестил Эйджиро, огладив щёку парня. В это же мгновение он ощутил дрожь в теле Изуку. — Эй… Так устроено природой: их вид питался, убивая другой… Это оправдание он использовал для Эйджиро, совсем забываясь, что для всех кровопийц, будь то дети, коих он встретил чуть раньше, или взрослая особь, являлся добычей. — Ничего не могу с собой поделать, — выдохнул он, отводя глаза в сторону. На них выступили первые слёзы. Изуку сжал одеяло, хотелось как можно скорее покинуть это место и оказаться дома. — Я постоянно вспоминаю, как он напал на меня, как его клыки вонзились в мою шею… Пальцы Изуку коснулись того места. Раны от укуса быстро зажили, однако в момент воспоминаний там чувствовался непрекращающийся зуд. — И то, как я умирал… — Изуку огляделся, наконец осознавая своё положение. — Боже, как я додумался прийти сюда? — обезоружено прошептал он и проскулил что-то нечленораздельное, когда его притянули к чужому телу, обнимая. — Он же убьёт меня… Привёл сюда, чтобы убить. — Нет, — твёрдо заявил Эйджиро. — Это не так. Он погладил Изуку по спине и поцеловал в висок, пытаясь передать толику своих сил, действительно сопереживая. Изуку казался в такие мгновения ещё меньше и беззащитнее, чем обычно. В привычной обстановке Эйджиро бы умилился, но, по правде говоря, он не был уверен, что Изуку не прав. Возможно, Шото действительно замышлял что-то подобное и полностью имел право не отчитываться перед младшим, но всё-таки теплилась надежда, что он не настолько жесток. В том плане, что в прошлом у них не возникало подобных ситуаций: Эйджиро не заводил долгосрочных отношений с людьми, а Шото не совал свой нос в его постель. — Я выйду к нему, а ты пока оставайся здесь. Обещаю, что он к тебе не зайдёт, — уверенно заявил Эйджиро и поднялся, сразу же выходя из комнаты. Некоторая истерия, в которую впал Изуку, вдруг затронула и вампира. Эйджиро надеялся, что ему не придётся сражаться с создателем, лишь бы помочь человеку выбраться. Так-то шансов у него маловато, он не пытался сепарироваться больше века, из-за чего их связь лишь крепла. А ведь те, кто покидает своих прародителей, через некоторое время даже могут противостоять их воле. Во всяком случае не следовало накалять обстановку. — Мурмяу! — Кот тоже нырнул в открывшуюся дверь и радостно побежал встречать хозяина. Изуку, оставшись совсем один, всхлипнул и замер, прислушиваясь. Однако в этом магическом месте огнёвка глушилась чарами тишины, поэтому не удалось различить голоса, стоило двери захлопнуться. Он покачал головой, не веря, что всё это действительно происходит: какой же он дурак, что побежал в неизвестность после первого перепиха. Что бы ни говорил Эйджиро, для него это могло быть однократным развлечением, хотя вёл он себя слишком нехарактерно для подлеца. Изуку почему-то казалось, что он не стал бы утаивать такие вещи и сказал прямо, если бы не планировал продолжать встречи. Он совсем не такой, как те вампиры, которых они встречали раньше. Эйджиро действительно отличался. Либо Изуку просто влюблённый дурак. И Эйджиро тоже, раз всерьёз допустил мысль, как будет сражаться с Шото. Тот не источал враждебный настрой, он вообще, судя по поведению, не настроен общаться. Стикс прошёл по коридору и спустился вниз по лестнице, игнорируя ласкающегося о его ноги Тецу. Что-то не так. Эйджиро не мог понять, что именно, но что-то шло не как обычно. Шото вёл себя нетипично. Он вроде должен был навестить Бакуго. Значит, это из-за него?.. Младший не знал, как подступиться, поэтому не решался спрашивать прямо, но с ним и не собирались говорить. Шото прошёл мимо, не обронив и слова, на его лице читалась злость и непонимание. Эйджиро переместился к двери собственной комнаты, загораживая её, но Шото, кинув вопросительный взгляд, миновал её, собираясь пойти к себе. — Ты куда? — изумился Эйджиро и последовал за старшим. — В каком смысле? — вдруг переспросил он и остановился. Потребовалось несколько секунд, чтобы его взгляд переменился на удивлённый, а затем понимающий. — Ты… Забыл, что Изуку здесь? — метко подметил Эйджиро и по чуть дрогнувшему взору прародителя понял, что это действительно так. — Ты же сам его привёл. Теперь сомнений в том, что с Шото что-то произошло, совсем не осталось. Эйджиро собирался выяснить всё от и до, но для начала ему нужно отправить Изуку домой. — Неважно. Скоро начнёт светать. Я отведу его к волкам, они довезут его до дома, — проинформировал Шото и двинулся к двери, но сразу же перед ним возникло тело. — Сколько раз я просил тебя не перемещаться в доме? Ты постоянно что-то ломаешь. Да ну? Пару дней назад что-то он не особо беспокоился за испорченные вещи, когда запульнул его в стоящую мебель. Хотел бы Эйджиро озвучить эту мысль, но решил, что лучше не злить Шото больше, чем есть сейчас. Тот пусть и старался говорить не раздражённо, но получалось плохо. После того, как Кацуки отказал ему и прогнал, мало желания возиться с какими-либо делами, не говоря уже про его трусливого друга. — Кхм! Я как раз хотел поговорить о том, что Изуку пора домой, — Эйджиро выпрямился и заглянул Шото в глаза, пытаясь отыскать там все ответы о его состоянии. — Но он всё ещё слишком тебя боится. Давай я сам отведу его к Тайширо, это ведь недалеко. Раны почти зажили, да и я быстро справлюсь. Шото отвёл взгляд, размышляя, а Эйджиро посчитал, что тот не захотел делиться своими эмоциями и испугался, что его прочтут. Это злило. Шото чем-то опечален, а младший об этом ни сном ни духом. Ещё большим шоком стало то, как тот забыл про находящегося в их доме охотника. — Что-то случилось? — наконец решился спросить Эйджиро, а Шото коротко кивнул, но не для того, чтобы ответить на этот вопрос. — Ладно, иди, — одобрил он предложение младшего и развернулся, тут же уходя к себе. И это всё? Радость от полученной свободы перекрывало беспокойство за Шото. Что, чёрт возьми, произошло? Сегодня он вернулся раньше обычного, и Эйджиро думал, что это из-за Изуку, но всё оказалось совсем не так. Значит, точно Каччан. Чем столь гнусный недочеловек мог расстроить древнего вампира? Может, Бакуго кто-то грохнул? Учитывая его паршивый характер, местные могли избавиться от него в первую очередь. Что уж тут — сам Эйджиро так сильно разозлился, что прикидывал, успеет ли наведаться к нему домой перед рассветом. С таким же настроем он зашёл и в комнату, сразу же отмечая, как Изуку, забившись в угол, стоял в оборонительной позиции с кинжалом в руках. Похоже, он ожидал худшего исхода. Деку же концентрировал свои силы в одной точке, чтобы хотя бы ненадолго оглушить вампиров чарами солнца и сбежать. — Хочешь напасть? — удивился Эйджиро, но говорил беззлобно, даже шутливо. Изуку виновато поклонился, чуть не расплакавшись снова от пережитого нервоза, всё-таки он успел прикинуть с десяток вариаций событий, в которых всё заканчивается фатально. Он убрал кинжал обратно в портупею, заставив свои руки не дрожать. Похоже, от него всё-таки не собирались избавляться. — Мой милый, испуганный барашек, я же сказал, что тебе нечего бояться. Оказывается, ты тот ещё паникёр, — ласково проворковал Эйджиро и заключил парня в объятия. — И как ещё охотником умудрился стать? — Как раз потому, что я охотник и сейчас у вас дома, он мог бы использовать это… — нахмурив брови, тихо высказался Изуку. — Я слышал, некоторые гнёзда мстили охотникам самым жесточайшим образом, поэтому испугался, когда представил, что вы со мной можете сделать. Эйджиро вопросительно поднял брови, чуть отстранившись. — Ты меня удивляешь, мой милый Изуку. Кажется, я давал тебе понять, что мы встречаемся. — Да, но… — Не бойся. Шото не станет тебе вредить, а если попытается — я встану на твою защиту. Изуку обескураженно выдохнул. Неужели и правда тот готов противостоять отцу из-за отношений с человеком? Вот, значит, как это случалось: все эти книги и рассказы о любви, о самопожертвовании, отдаче и безумствах — похоже, всё правда. Значит, и со своей стороны он должен выложиться по полной, оберегая Эйджиро. Изуку улыбнулся и кивнул. Теперь, услышав эти слова, ему стало намного лучше. Всё-таки в присутствии Шото ему пока не удастся расслабиться. Понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть. — Я понял, прости. — Он благодарно прижался к Эйджиро, обнявшись, а затем отстранился. — Мне пора возвращаться, — Изуку взглянул на свой мобильный. — Только что звонил Шинсо, но мне пришлось сбросить. Если он подумает, что на меня напали, то может поехать сюда или даже созвать весь штаб на мои поиски. — Какой заботливый… — фыркнул Эйджиро. — Не совсем, — улыбнулся Изуку, — просто этой ночью мы должны были выйти на патруль вместе, но я специально поехал в другую сторону, чтобы найти тебя, а ему наврал, что перепутал адреса. «Ты ещё жив, бесполезный?» — гласило новое сообщение от Шинсо. — О чём я и говорил, — усмехнулся он, начиная печатать ответ. — Хочешь, я убью его? — предложил Эйджи, вызвав у Изуку смех. — Не надо, он всегда такой. — Надо же, есть кто-то хуже твоего Каччана, — заметил вампир и ждал реакцию, но Изуку слишком увлёкся написанием текста и всё прослушал. «Я жив, иду домой. Отдалённо слышу перемещения вампиров, но они не приближаются. Чётки слабо заряжены, но работают» Развёрнутый ответ в его случае выглядел характерным и точно давал понять, что Изуку находится в безопасности и писал это сам. К тому же на всякий случай у них были кодовые слова для обозначения критических ситуаций. — Ты что-то говорил? — виновато спросил Изуку. — Ничего важного, — ответил Эйджиро и кивнул в сторону телефона. — Чётки? — Ага, — улыбнулся Изуку и достал их из кармана, показывая длинную вереницу из бусинок. — Мне их отдал ушедший в отставку охотник; не знаю, где взял, но какое-то время они скрывали моё присутствие в ночи, хотя я старался не высовываться. Но теперь они абсолютно бесполезны, полностью разряжены. Я не чувствую в них магии, нужно обратиться к Мэй, может, она сможет что-то с ними сделать. — Хм-м… — Эйджиро почесал затылок и огляделся, будто пытаясь что-то отыскать. — В следующий раз я тебе кое-что подарю, сейчас уйдёт уйма времени на поиск. — Ого, — заранее восхитился Изуку и тоже огляделся. — Какая-то магическая вещь? — Да. Увидишь. Идём, я тебя провожу. Шото разрешил выходить. Изуку неуверенно ступал шаг за шагом следом за Эйджиро, осторожно выглянув за пределы комнаты и убедившись, что там больше никто не находился. Впрочем, кое-кто, а именно, — кот, — мгновенно привлёк к себе внимание шуршанием. Он царапал закрытую дверь, пытаясь её отворить, но та не поддавалась, да и хозяин не торопился его впустить. Изуку сразу догадался, к кому так рвётся Тецу, так что решил отвлечь животное, лишь бы миновать встречу с отцом семейства. — Кс-кс! — Деку присел на колени, похлопав по ним, чтобы подозвать кота, и тот отреагировал мгновенно, уже успев соскучиться по ласке. Изуку поглаживал нежную шёрстку и слышал мурчание Тецу. Теперь он мог бы успокоиться, если бы не увидел, как Эйджиро опустил дверную ручку вниз, собираясь войти к Шото. Изуку даже забыл о дыхании, замерев. Кот предательски решил его покинуть, услышав скрежет ручки, однако дверь осталась неподвижной. Тогда Эйджиро постучался костяшками пальцев. — Шото, впусти Тецу. Я скоро вернусь, — попросил он вместо кота, сожалея, что приходится уходить, но он не мог не проводить Изуку, да и оставить здесь не получится — тогда того точно начнут искать. Наконец дверь перед Тецу распахнулась и тот, радостно муркнув, забежал внутрь, прыгая на постель. Изуку же сглотнул, всё также оставаясь на коленях на полу, он не мог свести взгляда с лица Стикса, пока тот и сам перевёл взор лично на него. Тело охотника задрожало ощутимее, по нему волнами проходил пугающий холод. Ох боже, ох… Ему не стоило так сильно бояться, но что остаётся, когда тело само так реагирует? — Разве я не сказал… — строго и холодно начал Шото, — что не убью тебя? Прекрати трястись, иначе больше никогда не увидишься с Эйджи. А ты, — тут же перевёл он строгий взгляд на младшего. — Проследи, чтобы он всё понял и отведи его уже на выход. Скоро рассвет, задержек я не потерплю. Понял? Эйджиро только успел неловко кивнуть, как дверь захлопнулась и оставила обоих парней лишь глупо хлопать глазами. — Ха-ха, отругал нас, — попытался разбавить напряжённую атмосферу Эйджиро. — Этого у него не отнять, он всё-таки мой отец. — Но он и меня отчитал, — вдруг запричитал Деку и, кажется, даже надулся. Он самостоятельно поднялся, отряхиваясь от шерсти на штанах, но тут же понял, что страх снова покинул его. — Как будто я специально его боюсь… Хоть он и красивый, но жуткий и холодный. Его даже тот нефилим боится… — Красивый? Эй! — возмутился Эйджиро, приревновав. — Я вообще-то ещё много чего о нём сказал, а ты услышал только это? Ты что, настолько ревнивый? — ужаснулся Мидория. — Да это же рэд флаг! Нам нельзя быть вместе! Эйджиро нахмурился, а Изуку искренне рассмеялся. Оба они наконец двинулись на выход из убежища, пока Шото подпирал дверь с обратной стороны. Он глядел за тем, как кот вылизывал шёрстку, но на самом деле думал лишь о том, как его ухаживания оказались отвергнуты. Более того, он совсем не мил для Бакуго, а это значило, что вот-вот они вновь могли стать врагами и встретиться в бою. И, конечно, Мидория Изуку. К нему стоило присмотреться внимательнее. Если он попытается навредить Эйджиро, то его будет ждать незамедлительная смерть. Или, быть может, стоило избавиться от него сразу, пока их с Эйджиро чувства не окрепли. Тецу поднял голову и поглядел на хозяина, глаза которого несли в себе опасность. Хищник готов нападать. Кот зашипел и попятился назад, спрыгивая с кровати и прячась за неё. Порой его хозяин источал поистине ужасающую ауру.

***

Выйдя за пределы жилища Стиксов, Изуку ожидал чего угодно, но не непроглядной тьмы. Он даже испугался, что мог ослепнуть, но мерцающий от уведомления телефон успокоил его. Эйджиро приобнял его, поворачивая к выходу из туннеля, так что, приглядевшись, Изуку увидел лунный свет, падающий на покрытую тонким слоем снега землю. — Здесь всегда так темно? — Деку огляделся, осознавая, что с противоположной стороны нет и намёка на выход. — Здесь совсем не темно, — усмехнувшись, ответил Эйджиро, а Изуку удивился, но понятливо промычал. — Всегда было интересно, как вы видите. Как кошки в ночи? — Могу обратить тебя, и посмотришь, — вампир засмеялся над выражением лица Изуку. — Шучу. Мы с Шото не обращаем людей. — Изуку только хотел спросить, почему, но Эйджиро продолжил говорить, переводя тему. — Днём некоторую часть туннеля заливает солнце, можно сжечь глаза, если смотреть туда. Что до остального, то здесь полно магии. И она сильна. Таками лично устанавливал защитные чары: они работают так, что ни один нежеланный гость не сможет отыскать дверь в наш дом. Если ты придёшь с искренними и добрыми намерениями, то сможешь увидеть вход, но если в тебе скрывается корысть, то раз за разом ты будешь упускать его из вида. — Ого… — с чистым недоумением протянул Деку, но не пытался намеренно что-то разглядывать сейчас. — Если я приду к тебе днём, то смогу войти, или вы закрываетесь на ключ? — Все зависит от твоих намерений, — повторился Эйджиро и улыбнулся, а затем поднял пискнувшего от неожиданности Изуку на руки. — Ты приехал на машине? — Нет, на автобусе. Каччан забрал мою машину, ему куда-то надо было отъехать, — поведал охотник и обхватил шею Эйджиро руками. — Только не говори, что ты меня до дома собираешься нести. Я не переживу второго раза, — его до сих пор мутило, стоило вспомнить, как его прокатил на себе Шото. — Нет. — Сразу после этого Изуку пришлось зажмуриться, так как резкий порыв ветра холодил глаза. Стикс действительно стал перемещаться, но делал это недолго. Совсем скоро он остановился, а уткнувшийся в его шею охотник услышал голоса и хихиканье. — Мы на месте. Голоса и хихиканье? — Снова? — возмущённо воскликнул некто, и Изуку тут же отбрыкнулся, слезая с чужих рук. После этого его ослепили огни здешних фонарей, которыми были увешаны местные дома. Те располагались средь леса, так что первым тревожным звоночком стало именно это, а затем только его пентаграмма стала вибрировать и теплеть. Вот чёрт, это не самый обычный жилой посёлок. Изуку прикрыл глаза рукой от слепящих огней — те после темноты казались слишком уж яркими, — а затем увидел нескольких парней примерно его возраста и одного школьника. Они не люди, Деку чувствовал это наверняка. Его тело чуть задрожало в миг осознания, что перед ним оборотни. — Подкинешь его до дома, Тай? Не занят же? — Так-то у меня были дела, — со вздохом заключил оборотень и посмотрел на человека. — Серьёзно? Это же тосимский охотник. — Он самый, — весело заключил Эйджиро. — Мы с ним встречаемся, так что будьте аккуратны и сильно не кусайте. Брови Тайширо удивлённо приподнялись, а затем он посмотрел на часть своей стаи, что патрулировала зону их владений этой ночью. Этим жестом он убедился, что никто из парней не ляпнет чего-нибудь лишнего. Рин недовольно сложил руки на груди, но никто ведь не будет его слушать, если он скажет взять охотника в заложники. — Долго нам ещё твоих любовников по домам развозить? Мы тебе не такси, — фыркнул самый младший, Рин, а Изуку подзавис на этом моменте, отодвигая на второй план то, что он стоит среди волков и Киришима попросил тех не кусать его сильно. — Эй, это грубо! — запричитал Эйджиро. — Последний раз был давно, не нужно клеветать и порочить моё чистое имя перед Изу. Я бы и сам его проводил, но Шото велел мне возвращаться. — Всё ещё злится за то утро? — понимающе кивнул Тайширо. — Могу его понять, ты поступил, как несмышлённый щенок. — Пф, — фыркнул Эйджиро и закатил глаза. — От щенка слышу. Я тебя помню ещё мелким, тряс своим хвостиком от страха. А сейчас отчитывать меня пытается. — Тайширо добродушно улыбнулся, не собираясь вступать в конфликт. К тому же в чём-то он был согласен. — Короче, подвези Изуку до дома, пожалуйста. — Ладно, ладно, — согласился оборотень и протянул руку к охотнику. — Я Тайширо, вожак. — Изуку, — представился охотник, хоть это уже и сделали вместо него, и ответил рукопожатием, после чего посмотрел на Эйджиро, как на предателя. — На такое мы не договаривались. — Знаю, малыш, но это проверенный и безопасный способ. Да уж, проверенный… Настолько, что даже один из оборотней возмутился. Это здорово подкосило Изуку, заставив его подумать, что он стал для Киришимы очередной игрушкой, которая ему скоро надоест. Но не успел он что-либо ещё сказать, как его губы смяли в мягком поцелуе. Вот так на глазах у всех. Изуку замялся и покраснел до кончиков ушей, заставив вампира отстраниться. — Ты чего делаешь? — прошипел он, поглядывая на оборотней, один из которых цокнул языком и разве что его показательно не стошнило. — Прощаюсь. До встречи, мой милый мнительный ягнёнок, — Эйджиро погладил Изуку по голове, а затем чмокнул в нос и отстранился. — Оставляю его на тебя, Тай. Головой отвечаешь. Оборотень кивнул, и после этого Киришима тут же исчез. Лишь огнёвка позволила отслеживать вампира ещё какое-то время, прежде чем звуки его перемещений не стихли совсем. — Пойдём, моя машина на парковке, — участливо сказал Тайширо. — Амаджики, ты за старшего. Тот вместо ответа отвернулся, но этого, похоже, оказалось достаточно для вожака, потому что он направился к выходу — в город. Мидория неловко сглотнул и двинулся следом, соблюдая небольшую дистанцию. Вот уж не думал, что ему придётся так тесно контактировать с оборотнями, учитывая, что те ещё и дружны с вампирами. Нефилим ни в чём не солгал, он говорил чистейшую правду об этом устоявшемся миропорядке. — Значит, встречаетесь с Эйджи? Давно? — Не очень, — тихо признался Изуку, чувствуя, как внутри вновь поднимается обида. — А он часто так… То есть… Нет, это неважно, извините. — М-м… Не обращай внимания на слова Рина, он ещё молод, в нём кипит энергия. Порой он не следит за тем, что говорит, но о таком тебе лучше поговорить лично с Эйджиро. Если спросишь напрямую, уверен, он не станет увиливать, — улыбнулся парень, пытаясь приободрить охотника. — Надеюсь, ты без оружия, потому что мне не хотелось бы неприятных эксцессов в пути. — Ох, у меня есть оружие, — Изуку чуть приподнял куртку, показывая чехол от кинжала. — Но я не собираюсь его использовать против вас. Как охотник на вампиров я так себе, а про оборотней вообще молчу. Ничего не знаю о том, как на них охотятся. Тайширо снова улыбнулся, но в этот раз в эмоции прослеживалась грусть, и сделал приглашающий жест, указывая на свой крузак. Возможно, это глупая затея, но Изуку окончательно сошёл с ума, когда согласился сесть в машину к незнакомцу, внутри которого наверняка скрывался разъярённый зверь. Кто знает, может, Киришима так избавлялся от своих нежеланных пассий и поэтому тот мальчишка так отреагировал? Но Деку слишком расстроился тем фактом, что мог быть мимолётным развлечением для вампира, поэтому вёл себя тихо и пассивно. Тайширо тоже не пытался разговорить его и успокоить. Он исполнял просьбу, так что делал это ответственно и совсем скоро приехал по нужному адресу. Оборотень уехал только тогда, когда увидел, как зажёгся свет в пустой квартире. Возможно, через этого парня получится узнать больше об Очако, но нужно сделать это в более располагающей обстановке. Вряд ли бы он выдал хоть что-то в своём нынешнем унылом состоянии.

***

Лучи закатного солнца прорывались сквозь неплотно закрытые шторы. Те развевались лёгким дуновением ветра из приоткрытого окна, но в помещении не становилось холодно. Наоборот, находившимся там Очако и Хитоши было жарко. Он брал её резко и глубоко, обхватывая бёдра крепкими пальцами. Удовольствие граничило с дискомфортом, настолько противоречивыми получались ощущения. Очако слишком много думала о предстоящей охоте, переживая, как вот-вот самолично отдаст себя на растерзание голодной твари. Даже с учётом, что это во благо братства, вероятные последствия ужасали до мурашек на коже. Внутренний голос во всю трубил немедленно остановиться, прекратить эти пытки над собой, но Очако упорствовала, сама не до конца осознавая, ради какой цели двигается дальше. Из-за отца, что сломал ей жизнь, или же из-за Хитоши, в которого она так крепко влюбилась? Вопросы сменяли друг друга, ведь отец давно мёртв, и она свободна, а Шинсо за небольшой промежуток времени изменился до неузнаваемости. Они не виделись всего лишь несколько дней, как по приезде Очако увидела его совсем иным человеком. Впрочем, она и сама могла немало измениться, учитывая события последних дней. Они оба выглядели как те, кто таил секреты. Тайн становилось настолько много, что пропасть между ними росла. И если физически они близки, то эмоционально их разделяла чёрная дыра. И Хитоши доказывал это всё больше. Очако не могла в полной мере обернуться и взглянуть на него, но почему-то была уверена, что тот даже не фокусируется на процессе. Словно бы все совершённые им фрикции происходят на автомате. Мыслями охотник находился где-то не здесь, как и в остальное время: он всё чаще выглядел задумчивым и скрытным. И Очако хотела знать, о чём его думы, но не входила в список доверенных лиц. И вряд ли в принципе кто-то входил в этот список. Очередной резкий толчок заставил девушку думать быстрее, ей хотелось завершить процесс и желательно получить при этом оргазм. Придётся брать всё в свои руки. Она сжала пальцами подушку, в которую уткнулась лицом, и зажмурилась. С её губ сорвался тихий стон удовольствия, во многом сымитированный. Ей хотелось привлечь к себе внимание, и у неё получилось. Хитоши расслабил пальцы, проводя ими вверх к плечам, а затем опустился вниз, опаляя дыханием спину партнёрши. В этом месте находилась татуировка капкана, но Очако хорошо контролировала свои чары, тем более что, как оказалось, ими она могла навредить и человеку. Хитоши нависал над Очако, но не торопился покрывать её кожу поцелуями. Она так этого хотела, что сжималась от нетерпения. Ей не хватало пылкости, чувств и прелюдий. Движения Хитоши стали плавнее, увеличилась амплитуда, но даже это не раззадорило Очако, а ведь она обожала смену темпа. — Готова кончить? — уточнил Хитоши, и Очако зачем-то утвердительно промычала. Почему? Неужели ей стало невмоготу? Ведь логичнее было бы честно заявить о своих желаниях, заставить Хитоши принести ей удовольствие; Очако хотела большего: сменить положение, оказавшись лицом к лицу с любимым, а затем бесконечно целоваться с ним, сплетаясь в крепких объятиях. Очако любила зарываться руками в богатой шевелюре Хитоши, но, похоже, парень не настроен на столь близкий контакт. А ведь только так Очако смогла бы ощутить необходимые эмоции. Так у них случалось в прошлом, ведь они провели немало жарких дней и ночей. Так что же случилось, если в конечном итоге у них остался сухой, ничем не примечательный, секс? Невольно, но Очако вспомнила свой недавний опыт с оборотнем. Он бы точно покусывал её во всех местах, где только смог дотянуться, а затем зализывал или зацеловывал их. Горячими ладонями он бы обхватил её тело, приятно сжимая и лаская соски. Очако бы плавилась от того, как глубоко входил его член, надавливая на все чувствительные места внутри. А ведь это Тайширо мог что-то в ней поломать. Она ведь не беременна от него, верно? С другой стороны, её либидо с утра прямо-таки кричало как можно скорее утолить её голод, как бывало во время овуляции, но та ведь прошла ещё неделю назад. Какой у неё вообще сейчас период? Нужно будет проверить календарь и убедиться, что экстренные контрацептивы подействовали. — М-м-м… — И почему Тайширо снова всплывал в её мыслях? Отчего же Очако была убеждена, что он мог дать ей намного больше? То, в чём она так нуждалась. — Ах! — прикрыв глаза, ей пришлось снова концентрироваться на происходящем. Так уж вышло, что во время секса большую часть времени она думала о качестве этого секса, о предстоящей вылазке, а ещё о Тайширо. Хитоши шумно выдохнул и ускорился до максимума, посчитав стон девушки за одобрение. Очако снова простонала и зажмурилась, цепляясь пальцами за простынь. Нет, не получалось. У нее не выходило кончить, как бы она ни пыталась. А теперь и вовсе не выйдет, потому что Хитоши закончил в презерватив и тут же вышел из неё. Он завалился на постель и переводил дыхание, а Очако аккуратно легла и потянулась, разминая затёкшие ноги. Внутри всё кипело от неудовлетворения, но она не могла никак исправить своё состояние. — Ты же кончила? — Угу, — улыбнулась Очако, впервые сымитировав оргазм, ещё и соврав при этом. — Хотя сконцентрироваться было сложно, твой дядя трижды звонил на мой телефон. — Рвёт и мечет, потому что вчерашняя вылазка с Мидорией была паскудной. Этот придурок уехал в другой конец города. Не знаю, каким чудом он там не скопытился, — Хитоши фыркнул. — Сегодня мы с тобой точно прихлопнем какую-нибудь тварь, теперь нас по праву можно назвать сильнейшими партнёрами. Шота возликует. — Ну да… — тихо ответила Очако, на что Шинсо тут же продолжил. — Пора проверить твои новые чары в действии, хватит отсиживаться. Не забудь выпить аконитовое зелье перед выходом. Я первый в душ — затем собираемся. Хитоши рывком поднялся с постели и ушёл в ванную. Прискорбно. Он совсем не мог сфокусироваться. Все мысли то и дело возвращались к Каминари и произошедшему на крыше. Благо, сработала мужская физиология, так что ему не пришлось оправдываться перед Очако за свой нефункционал. Что-то в нём извратилось после действий нефилима: тот привнёс ему интерес к чему-то неземному и недоступному для обычного человека. А ещё вскрылись странные фетиши: ему понравилось доминирование, но не когда доминантом выступал он. Эта, казалось бы, позорная весть, заставляла сгорать от позора, особенно в тот самый миг, когда он допустил мысль, что Очако могла властно оседлать его и даже чуть придушить во время процесса. Но ещё сильнее будоражила мысль, как всё это провернул бы с ним нефилим. То, как торкало от его прикосновений и взгляда, нельзя сравнить ни с чем другим. Он как искусный инкуб, знающий всё о пристрастиях слабых людишек. И Хитоши сопротивлялся как мог, но раз за разом выходил в ночи, лишь бы отыскать подлого демона вновь. Кто знает, возможно, убив пару тройку вампиров, тот явится сам, ведь нарекал себя чуть ли не правителем этого города. Вряд ли ему понравится самоуправство охотников. А если от сирены Очако снесёт голову даже Стиксам, то главенствующей партией станет их штаб. Хитоши ждал этой власти, ведь тогда вся нечисть мгновенно затихнет, подчинившись новым правилам.