Expecto Experimentum

Равнина с редкими вкраплениями почти высохшей растительности. Нависшие над головой грозовые тучи. В паре мест сверкают молнии – на землю падают первые капли. – Umbella! – Северус галантно разворачивает над их головами заклинание зонта. Говорить не хочется – только идти рядом, почти вплотную – конечно, исключительно чтобы поместиться под магическим навесом. Погода тёплая, поэтому даже капли, попадающие на них сбоку, не вызывают желания применить осушающее. Прогулка длится около часа – затем как из-под земли вырастает очередное место привала. Красивый дом из фиолетового кирпича. Точно так же в молчании они заходят внутрь. Затем голос Северуса: – Подойди к креслу, – интонация не позволяет обманываться: это приказ. Гарри чувствует, как от этого понимания внезапно перехватывает дыхание. Он подчиняется. – Сядь. Гарри садится. – Зажги огонь в камине, – слегка дрожащими руками достать палочку и выполнить. – Трансфигурируй кубок в конверт, – моментальное исполнение. – Тот, кто изобрёл Imperius, ничего не понимал в этой жизни, – говорит Северус негромко, но от каждого слова – вспышки внутри. – Мне совершенно неинтересно выполнение конкретных действий. Достаточно слышать в твоём дыхании… – Северус, – по непонятной причине сходя с ума, шепчет Гарри, наклонив голову и ощутив, как кровь приливает к щекам. – …и в моём имени. Это ни с чем не спутать. Иди за мной в спальню. Гарри поднимается на непослушных ногах по лестнице, думая краешком мысли о том, что за магию творит с ними это странное место. Это то самое естество? В спальне Северус бросает короткое: – Раздевайся. Гарри не понимает. Это такой же, как и он, подросток. Почему не возникает даже мысли не подчиниться? Точно ли тут не замешан Imperius? Стягивает одежду, едва помня себя. – Откинь одеяло. Ложись. Нет, на живот. Простыня прохладная, а спину холодят мурашки ожидания. – Тот, кто изобрёл Cruciatus, очевидно, тоже мало что смыслил. Пауза. – Flagellum. Раздаётся взмах – и ягодицу Гарри обжигает. Не сильно, это не назвать болью. Но внутри полыхает. Ещё один взмах невидимой плети – снова обожгло. Пауза. Ни взмахов, ни новых приказов. И Гарри не может не сказать чуть хрипло, на грани шёпота: – Умоляю… И новые вспышки на ягодицах приносят облегчение. Гарри удивлён своему естеству – он был не готов к тому, что оно окажется таким. Взмахи длятся и длятся… Потом Северус ложится рядом полностью одетый. И окончательно уносит его сознание прочь требовательными поцелуями. Через некоторое время немного отстраняется, поглаживая Гарри по плечам, и говорит с неожиданной теплотой в голосе: – Тебе сейчас лучше одеться, – это уже определённо не приказ. И Гарри понемногу возвращается, ошарашенный, в реальность. Натягивая майку, он осторожно спрашивает: – Северус, почему ты так искушён? – Ты забываешь, что я юн только внешне. Как я уже говорил, я лучшее, что есть в профессоре Снейпе, и лет мне столько, сколько ему. Когда Гарри уже одет, Северус говорит, сидя на краю кровати: – Прости, что оставляю тебя в таком состоянии. Я сейчас не в лучшем. Сегодня нам нельзя переходить грань – я не хочу заставлять взрослую часть себя сожалеть о моём поступке. И у тебя могли бы быть проблемы, Гарри. Ты в порядке? – Вроде того, – Гарри пытается улыбнуться, но он всё ещё слишком шокирован. Его удивление настолько велико, что оно оттесняет собой неутолённость желаний. – Хорошо, – серьёзно говорит Северус. – Пойдём готовить ужин. Утром Гарри понимает, что остановились они вовремя. Даже того, что произошло, достаточно для самых мрачных выражений на лице взрослого зельевара. Снейп занимается готовкой завтрака, и именно в этот момент Гарри подходит пожелать доброго утра. – Вероятно, оно и доброе, – следует хмурый ответ. А затем – сосредоточенный и недовольный взгляд. Гарри оборачивается и видит, что рядом с ним на кухонном столе стоит соль. Очевидно, она нужна сейчас Снейпу. Гарри уже ожидает, что тот выскажет просьбу её передать, но вместо этого слышит раздражённое: – Даже и не думайте. Я не дам вам ни малейшего повода мыслить в подобном ключе. И Гарри понимает: очевидно, профессор не может высказать сейчас ни одной просьбы или пожелания. Он (впервые после шести лет обучения) не хочет, чтобы его студент подчинялся. И Гарри считает за лучшее просто посторониться, чтобы зельевар смог сам подойти и взять солонку. – Я буду рад, если мы сможем выйти через полчаса, – профессор предельно осторожно подбирает слова, вот оно как: оказывается, существует идеальный способ сделать Снейпа тактичным. Хотя от этого Гарри немного грустно.