Часть 1
12 декабря 2023 г., 13:13
Когда ты узнаёшь, в чём заключался план твоих ребят по «устранению» вашей проблемы с Микки Пирсоном, то хочешь рассмеяться, слегка истерично и испуганно, потому что, возможно, они только что нарисовали на себе огромную мишень, которую не сможет стереть никакое количество одолжений. Подавив первую реакцию и сильнейшее желание проораться, ты сразу переходишь к практическим вопросам: видели ли их, сумел ли кто-нибудь уйти и что они сделали с оружием. Придя к выводу, что все вы в полной заднице, даёшь им выходной, но приказываешь оставаться в зале, потому что не веришь, что они не пойдут и не попытаются сделать что-нибудь ещё более глупое, например: вступить в союз с тем, кто послал убийц за головой Смита. Остаётся только надеяться, что спасение жизни Смита добавило достаточно плюсов к твоей карме, чтобы получить пожизненное служение Пирсону, а не дорогу в морг.
Нет ничего удивительного, что Рэймонд Смит появляется в зале. Не удивительно, что Карапузы выглядят готовыми наброситься на него. Не удивительно, что он пришел с двумя громилами, которые, вероятно, не смогли бы справиться с твоими ребятами в драке, но им и не нужно беспокоиться об этом, ведь у них есть оружие, которого ты не видел с тех пор, как начал свою жизнь с нового листа.
— Можем мы поговорить наедине? — спрашивает Смит, глядя на мальчишек с весельем в глазах. Для него они, должно быть, всего лишь дети, играющие в гангстеров, а ты ощущаешь себя обеспокоенным отцом, вынужденным разбираться с пожаром, который они случайно устроили.
— Я обещаю что никто не пострадает, — добавляет он, когда замечает твой внимательный взгляд в сторону собственной охраны.
Ты веришь ему, потому что до сих пор он не давал ни одной причины, чтобы не делать этого, так что указываешь рукой на комнату, которая отведена под офис, и говоришь парням, чтобы они не пытались ничего сделать, ради всего, что им дорого.
Смит с легким любопытством оглядывается вокруг, спокойно повернувшись спиной, так как прекрасно знает — ты не идиот и понимаешь, что до сих пор жив лишь потому, что ему так хочется, что он мог бы убить тебя ещё при первой встрече и может убить тебя сейчас без всяких проблем и последствий.
Он разглядывает фотографии и вырезки из газет на стенах, безделушки на полках, а ты ждешь у двери, скрестив руки на груди, следя за ним взглядом. Если он хочет заставить тебя напрячься, ему стоит стараться получше.
Смит откидывает пальто, достаёт свой пистолет, кладет его на стол и разворачивается к тебе.
Тебя не впечатляет ход «пистолет на столе». Пистолет это всего лишь пресс-папье, пока им кто-нибудь не воспользуется и даже тогда всё зависит от того, насколько правильно им пользуются.
— Думаю, вы знаете, почему я здесь, — говорит он, присаживаясь на стол.
— Я бы предпочёл, чтобы вы сами сказали, — отвечаешь спокойно и незаинтересованно. Ты не жертва, пока он не решит так, а всё что он делал до сих пор — это демонстрация силы. Это не впечатлит тебя. Это не может впечатлить тебя, если это произойдет, ты проиграешь.
Он слегка улыбается, явно забавляясь тобой так же, как и Карапузами, и говорит:
— Ваши детишки пытались убить моего босса. Есть идеи, почему они решили это сделать?
Ты глубоко вдыхаешь и тяжело выдыхаешь.
— Они решили, что это единственный способ покончить с моим долгом ему.
Потому что ты принадлежишь им в той же степени, что они тебе, и Карапузы до сих пор верят, что всё можно решить, сделав один верный ход, но они так и не поняли, что есть люди серьёзнее их, и из-за этого им очень-очень хреново.
— На их счастье, он выжил, — это значит, что они не умрут. Может быть убьют только тебя, чтобы преподать урок. — Ещё лучше для них то, что они в итоге спасли его жизнь, — он немного откидывает голову назад, чтобы смотреть на тебя сверху вниз. Ты остаешься где стоял, скрестив руки с безучастным выражением лица.
— Те двое, которых они застрелили — они были друзьями тех русских, которых вы оставили на моей лужайке, — ты начинаешь думать, что может быть, только может быть, вы все сегодня выживете.
— Звучит так, будто вашему боссу тоже очень повезло, — замечаешь на всякий случай, если это не пришло им в голову.
— Так и есть. Он не в восторге от покушения на убийство, но доволен тем, как всё обернулось, — Смит смотрит на тебя, и ты удерживаешь его взгляд, ожидая, к чему ведет вся эта прелюдия. — И вы спасли мою жизнь. Этому он тоже рад.
Ты почти улыбаешься этой недосказанности, уголок рта дёргается, но как бы там ни было, ты знаешь, что ещё не свободен.
— У вашего босса есть сообщение для меня или он прислал вас сделать обзор событий? — ты не пытаешься казаться бесстрастным, но сохраняешь спокойствие. По какой-то причине, они всё ещё не желают убить вас.
— Нам бы хотелось, чтобы впредь ваши парни не попадались нам на пути. Им может не так повезти в следующий раз, — ты не чувствуешь ничего кроме неприязни к подразумеваемой угрозе. Если связываешься не с теми людьми, то приходится мириться с последствиями.
— Я поговорю с ними. Думаю, они не поверили мне, когда я сказал, что нам больше не придётся оказывать вам никаких услуг.
Смит кивает и встаёт.
— Что касается вас, мой босс и его жена приглашают вас присоединиться к ним сегодня за ужином, — он берет свой пистолет и убирает его обратно в кобуру, наконец отводя взгляд.
— Ужин, — говоришь ровно.
Он смотрит на тебя, проявляя эмоций не больше, чем бывает при обсуждении погоды.
— Ужин, — повторяет он просто. — Сказали, что они надеются, что вы любите рыбу.
— Кто-то придёт сюда за моими ребятами, пока меня нет? — или может быть, рыба — это способ сказать, что он скоро будет кормить рыб. Неужели гангстеры и сейчас так говорят? Говорили ли они так на самом деле когда-нибудь?
— Никто не собирается обижать ребят, Тренер, — говорит он, слегка прокатывая обращение на языке. Отлично осознавая, как ты заботишься о них и понимая твою готовность сразиться с ним, если так у них появится шанс, хоть это и будет бесполезно. Просто продолжение демонстрации силы, и ты не можешь позволить себе сдаваться.
— Что случится если я отклоню приглашение?
— Совершенно ничего, — Смит пожимает плечами. — Вы пропустите немного хорошей еды.
До этого момента он был честен. Не хочется предполагать, что теперь он начал лгать.
Глубоко вздыхаешь и разжимаешь руки.
— Сколько времени осталось до ужина? — ты решаешь посмотреть, что будет.
— Сорок минут, — он подходит к тебе и оглядывает с ног до головы. Что-то в том, как его взгляд задерживается на твоей шее и руках заставляет думать о не только профессиональном интересе. — Меня послали за вами.
Ты оглядываешь себя. Ты будешь ужинать с Микки Пирсоном и его женой в спортивном костюме.
— Ведите, мистер Смит, — говоришь, жестом указывая на дверь.
Вы застаёте мальчишек сверлящих взглядами помощников гангстера. Они не рады услышать твои планы на ужин.
— Всё будет нормально, — спокойно говоришь им, и хоть не чувствуешь абсолютной уверенности, но даже намёк на обратное заставит их попытаться исправить ситуацию по-своему.
— Да ладно, Тренер, вы не можете пойти с ними, — говорит Эрни, и он, и остальные смотрят умоляюще и обеспокоенно.
Ты жестом просишь Смита дать вам пару минут и рассказываешь ребятам о недавнем разговоре, опуская такие детали как пистолет и подразумеваемая угроза в тоне Смита. Несмотря на тщательное редактирование, они не выглядят убеждёнными.
— Всё будет в порядке, если вы не будете настаивать на решении проблемы, которой больше уже не существует, — говоришь, пристально глядя на них и надеясь, что они в это поверят.
— А как насчёт вас, Тренер? — спрашивает Прайм-тайм, бросая на Смита обвиняющий взгляд.
— Даю вам слово, что Тренер вернётся живым и невредимым, — говорит Смит, поочередно глядя каждому из детей в глаза. — Он поужинает, а потом вернётся сюда.
— Четыре часа, — говорит Эрни. — У вас есть четыре часа чтобы вернуть его сюда.
— Четыре часа, — соглашается Смит, будто этого времени не будет достаточно чтобы убить тебя и избавиться от тела, будто ребята смогут что-то сделать, если Смит солгал.
Садишься на заднее сидение со Смитом и машешь рукой парням через окно, уверенный, что как бы ни сложился вечер, ты уже попал.
Вы едете в тишине, громилы, видимо, больше заинтересованы в дороге, чем в разговорах с тобой, а Смит занят перепиской с кем-то, но ты ценишь это. Нет никакого настроения вести светские беседы, особенно если учесть, что громилы периодически проверяют тебя через зеркало заднего вида.
Когда вы оказываетесь у дома Пирсона, ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Здесь пахнет деньгами и властью, всё вокруг напоминает о том, что в руках этих людей находится твоя жизнь, что любое соглашение, достигнутое вами сегодня, будет действовать только до тех пор, пока они считают это нужным. Твои шансы на положительный исход целиком зависят от того, насколько Смит ценит своё слово.
Конечно, есть вероятность, что Смит говорил буквально и планирует убить тебя у твоего собственного порога, после ужина.
Первое, что удивляет — это как искренне Пирсон рад, что ты принял приглашение. Он пожимает твою руку, представляется сам (как будто есть хоть какой-то шанс не знать кто он), представляет свою жену (которая, просто стоя в дверях напоминает укрощённую стихию), и спрашивает, как вы доехали.
— На светские беседы нет времени, — говорит Смит, стоя в нескольких шагах от вас. — У него комендантский час.
— У него… — начинает Пирсон непонимающе, затем, видимо, вспоминая, что ты стоишь рядом, поворачивается. — У вас есть комендантский час?
— Мои ребята беспокоятся о моей поездке сюда в одиночестве, — ты делаешь неопределённый жест, — так что мистер Смит обещал вернуть меня через четыре часа.
Убираешь руки в карманы, игнорируя быстрое переглядывание между Пирсоном и Смитом.
— Кстати, прекрасный дом.
— Этого времени вполне достаточно для еды и напитков, — говорит Розалинд, рассматривая тебя. Её взгляд не задерживается ни на чём, даже на тренировочных кедах. — Но недостаточно для хорошего разговора, — она приподнимает уголки губ, — У ваших мальчиков есть какой-то план, на случай вашей задержки?
Ты слышишь глубокий вздох Смита, но не отводишь взгляда от Розалинд Пирсон. Это проверка, и она даже не пытается скрыть этого. Тебе ясно, что она могла сказать это тоньше, если бы захотела, но вместо этого решила показать клыки и пристально изучить тебя, давая понять, что оценивает, сравнивает с другими, кто стоял перед ней раньше. Её муж вежливо улыбается, и всё это похоже на классическую схему «плохой/хороший полицейский», только все знают, что хороших полицейских не бывает, есть только улыбающийся ублюдок и неулыбающийся.
От этого мурашки по коже.
— Не было, когда я уезжал, но я не верю, что они просидят без дела четыре часа, — говоришь, позволяя им самим делать предположения о масштабах будущей катастрофы.
— Тогда, полагаю, мы должны позаботиться, что вы окажетесь дома вовремя, — говорит Пирсон, жестом указывая вглубь дома. — И если уж на то пошло, вы не одни сегодня. Рэй — ваш спутник на этот вечер.
Рэй. Сокращенное от Рэймонд. Это имя Смита. Микки Пирсон только что пошутил, будто Рэймонд Смит — твой спутник.
Ты поворачиваешь голову достаточно, чтобы краем глаза увидеть Смита, и замечаешь, как он напрягся. Прямо перед тобой Розалинд Пирсон улыбается искренне и с удовольствием, потому что поняла шутку, что бы та ни означала.
— Мы надеемся, что ты присоединишься к ужину, Рэй, — говорит она. — Мы не встречались раньше с твоим другом и подумали, что оставив его без твоей поддержки будем неправильно поняты. А теперь, если вы позволите. — Она разворачивается и следует за своим мужем.
Полностью повернувшись к Смиту, замечаешь, что он наблюдает за спиной Пирсона, в выражении его лица есть нотка обиды, которая исчезает, как только он ловит твой взгляд. Похоже, ты единственный, кто не понял шутки. Слово «друг» обращает на себя внимание, но ты решаешь отложить это на потом, чтобы поразмышлять, когда не будешь занят попыткой выжить в потенциально смертельно опасной социальной ситуации.
В столовой сервирован стол, стулья расположены по обеим сторонам длинного обеденного стола, Микки Пирсон с женой сидят напротив Смита и тебя, и человек, больше похожий на головореза, чем на кого-либо ещё расставляет еду, полностью разрушая малейшее представление о том, что этот ужин является чем-то иным, кроме предупреждения. И, несмотря на это, Пирсоны продолжают лёгкую беседу. Ты и трех минут не продержишься в обсуждении волнует ли кого-то в наше время Мадонна.
— При всём уважении, — говоришь раньше, чем кто-нибудь продолжит. — Не могли бы вы сказать, зачем я здесь? Я осознаю роль моих парней в событиях последних дней, но мистер Смит сказал, что они свободны, главное чтобы в дальнейшем держались подальше от ваших дел, так что я вынужден предположить, что вам что-то нужно от меня, — тебе необходимо, чтобы эти люди перестали притворятся и сказали уже что за хрень здесь творится.
Рядом с тобой Смит опять напрягается.
— Я хотел познакомится с вами, — говорит Пирсон, отпивая вина. Пьёт медленно и не продолжает, пока не ставит бокал на стол. — То, что сделали ваши мальчишки было очень, очень глупо и всё могло пойти очень, очень плохо для них. Насколько я понимаю, они пытались помочь вам? — ты киваешь. — Мне не нравится то, что они пытались сделать, но я готов оставить всё как есть из-за результата. А теперь… — он делает паузу, то ли чтобы подумать, то ли для драматического эффекта. — Я уважаю их верность и благие намерения. Как сказал вам Рэй, если вы сделаете так, что они больше никогда не встанут у меня на пути, у меня не будет причин трогать кого-либо из вас, — он жестом указывает на Смита. — Однако гораздо важнее то, что вы спасли жизнь Рэя, — он поднял нож и отрезал кусочек рыбы на своей тарелке. — Мне бы пригодился такой человек как вы, но Рэй сказал, что вы предпочли бы держаться подальше от моих дел. Я могу уважать и это желание, — он подносит еду ко рту и начинает жевать.
— Мы хотели узнать, кому обязаны спасением Рэя, — продолжает Розалинд, в конце улыбаясь тебе. Эта улыбка врубает сигнал тревожной сирены в твоей голове на максимальную громкость, и что-то во всей это ситуации напоминает о времени, когда в шестнадцать лет ты ужинал в доме своей девушки и её родители проверяли тебя. — И хотели выразить свою признательность.
Ты немного наклоняешь голову, выражая свои уважение и благодарность.
Рядом с тобой Смит остаётся напряжённым и не расслабляется, даже после того как ты сам заключаешь, что Пирсоны не собираются причинять тебе вреда и можно немного отпустить ситуацию. Ты не сомневаешься, что они убьют тебя если дать им причину, но по крайней мере сегодня ты в безопасности, и, пока вы переходите в гостиную ты осознаёшь второй сюрприз этого вечера — ты уже практически наслаждаешься вечером. И ты не можешь сказать того же о Смите, который отводит взгляд на протяжении всего ужина, пока ты пытаешься понять, что эти трое знают, а ты нет.
Третий сюрприз вечера — это когда вместо того, чтобы понять шутку, ты неожиданно собираешь воедино всё, что видел на протяжении всей встречи: как ловил взгляды Смита на Пирсона, замечал как Смит встаёт, чтобы наполнить бокал, именно в тот момент, когда Пирсон допивает свой, как отводит глаза, если Розалинд рассеянно берёт руку мужа во время разговора, а он убирает волосы от её лица. Первые два пункта ты сначала относишь к гипертрофированной преданности, которую привык ожидать от гангстеров, но дальнейшее? Ты задаёшься вопросом: всегда ли он так небрежен, или это замечаешь только ты, потому что обращаешь на него внимание? И ты за даёшься вопросом, знает ли об этом его начальство.
Также ты отмечаешь, что Смит предпочитает пить воду после основного блюда и периодически сверяется с часами.
— Мне жаль прерывать разговор, — говорит он, вставая сразу после того как ты допиваешь третий или четвертый бокал за вечер, — но если мы сейчас не отправимся обратно, то может возникнуть ситуация.
Ты тоже засекал время и благодарен ему за то, что тебе не придётся самому просить об отправлении домой. Если вы уйдете сейчас, то у вас будет даже минут десять в запасе, а может больше, с хорошим трафиком. За это ты тоже благодарен.
— Отвезёшь его домой, Рэй? Не думаю, что для этого тебе нужен Банни или Дейв, — предлагает Пирсон, и Смит смотрит на него пару секунд, чуть приподняв бровь, прежде чем согласиться.
— Спасибо, что присоединились к нам. Надеюсь, мы ещё увидимся, — говорит тебе Розалинд, и если б ты знал меньше, то подумал бы, что она серьёзна.
— Спасибо за приглашение, — отвечаешь и не добавляешь, что надеешься на уникальность этого мероприятия.
Выходя из комнаты вместе со Смитом, слышишь, как Пирсон тихо говорит, — Он мог выбрать и хуже.
Его жена коротко фыркает и отвечает, — Хуже он уже выбирал.
Смит закрывает дверь и ведёт тебя дальше. Он двигается немного быстрее обычного.
К машине вы идёте молча, ты бросаешь взгляд на Смита. Вид у него задумчивый, губы поджаты, а глаза смотрят в никуда. И решаешься нарушить тишину только когда вы садитесь в машину, спрашивая. — Просто, уточняю, ты не собираешься меня убить, верно?
Ты смотришь на его профиль и улавливаешь легкий изгиб рта вверх, сообщающий тебе, что ответ тебя устроит.
— Нет, тебя не убью ни я, ни кто-либо из сотрудников моего босса, — делает паузу и добавляет, — насколько я знаю, никто не собирается тебя убивать.
— Хорошо. Это был приятный ужин, было бы обидно, если бы вы просто готовили меня на убой.
Он отчётливо улыбается на это, но возвращает серьёзность, когда поворачивается к тебе.
— Ты же понимаешь, что сказанное сегодня правда, не так ли? Если они снова облажаются, ты умрешь.
Твоё хорошее настроение испаряется и остается только очень большая усталость. Но за то, что он не считает тебя тем, кто может всё испортить, ты немного признателен.
Откидываешься на сидение и смотришь на дорогу впереди.
— Имеется в виду, что убьют меня или меня и парней? — твой голос отлично передает степень твоей усталости.
— И то, и другое закончится твоей смертью, — говорит он с легкой назидательностью.
Значит, твои парни смогут с этим справиться. Ты сможешь с этим жить. Но ты не понимаешь, почему это волнует Смита.
— Я не знал, что ты беспокоишься об этом, Рэй, — говоришь с иронией, скрывая собственное недоумение.
— Ты спас мою жизнь, — он быстро облизывает губы, поворачивает голову и смотрит на тебя, говоря, — я не хочу твоей смерти.
Ты повторяешь эту фразу у себя в голове. Рэймонд Смит хочет, чтобы ты жил.
— Ты как-то поспособствовал, тому, как всё прошло? — спрашиваешь, потому что Розалинд Пирсон назвала Смита твоим другом и похоже сейчас подходящий момент подумать об этом.
— Я не знаю, — он пожимает плечами, — когда мы говорили обо всём произошедшем, я просил их оставить тебя и твоих парней в покое. Мы все были живы и лучше не иметь с вами дел слишком долго.
Ты фыркнул. Он прав.
— Должен ли я тебе что-нибудь?
Его рот кривится от досады.
— Ты спас мне жизнь, помнишь? Думаю, мы в расчёте, — бросает на тебя быстрый взгляд, — ты никогда меня больше не увидишь.
Поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него. Изучаешь форму его носа, изгиб уха, линию шеи и думаешь, что видеть его никогда не было проблемой, проблемой было только то, что следовало после.
«Никогда не видеться» не проблема, пожалуй. Ты больше не хочешь оказывать ему никаких услуг.
— Я извиняюсь за сегодняшний вечер, — говорит он, вырывая тебя из собственных мыслей. — Если бы я знал, что они планируют, то остановил это.
Оу. Похоже он объяснит, в чем заключалась шутка.
— Я до сих пор не понимаю к чему всё это было, — признаёшься ты. — Сначала появляешься ты со своими головорезами, а потом Пирсоны ведут со мной милые светские беседы.
— Извини за,— уголки его рта дёргаются от сдерживаемого смеха, — головорезов. Это превратило не слишком дружелюбное приглашение в ещё менее дружелюбное.
— Сейчас я себя чувствую великодушным. Вы прощены, — ты киваешь, изображая торжественность.
— Это так мило с вашей стороны, — отвечает Смит со смехом в голосе.
Может быть из-за трёх или четырех выпитых бокалов или чувства облегчения от того, что вы со Смитом только вдвоём в машине, но сейчас ты чувствуешь себя прекрасно и достаточно смелым, чтобы настоять. — Так что всё-таки происходило сегодня на ужине?
Он смотрит на тебя вопросительно.
— Ты действительно не понимаешь?
— Ни единой грёбаной идеи. Я только знаю, что жена твоего босса, должно быть, очень опасная дама.
Выражение его лица подсказывает тебе, что ты прав в выводах.
Медленно, бросая короткие взгляды на тебя каждые пару слов, он говорит. — Похоже, они приняли мою благодарность тебе за интерес.
Хах.
— Хах, — ты немного сужаешь глаза, и просто для уверенности добавляешь, — когда ты говоришь «интерес», то имеешь в виду… — неопределённо взмахиваешь рукой, подумываешь сделать неприличный жест, но сейчас неподходящий момент, пожалуй.
— Сексуальный, романтический, не платонический, «хочу пригласить на ужин и встать на колени» интерес, да.
Как вкусно он говорит. Ты старательно сдерживаешься от того, чтобы представить себе это; ты сможешь вернуться к этому позже. Или утром. Или в душе.
Ты уверен, что всё твое неверие и смущение отразились на твоём лице. Теперь всё произошедшее приобретает оттенок неловкости.
— Дай-ка я проверю, правильно ли я понял, — указываешь на Смита, который уделяет больше внимания тебе, а не дороге. — Твои боссы пригласили меня на ужин чтобы… дать свое благословление? — после произнесения вслух это кажется ещё более абсурдным.
Смит скорчил гримасу.
— Я думаю, это было больше для того, чтобы нас свести, но да. И это тоже.
Ты так много хочешь спросить сейчас, но времени до возвращения домой осталось так мало.
— Почему тебе необходимо их благословление, чтобы встречаться с кем-то?
Он хмурится и бросает на тебя неверящий взгляд.
— Это всё что тебе интересно?
— А о чём ещё я должен спрашивать? — на твоём лице по-прежнему замешательство.
Его рот немного приоткрылся, выражая недоумение, и слегка скосив на тебя глаза он говорит. — Я ожидал комментария о том, что они сводят меня с мужчиной.
Ты поднимаешь брови.
— Хочешь что-то мне об этом сказать?
Он не отвечает, только крепче сжимает руки на руле.
Отворачиваешься от него и смотришь на дорогу.
— Я встречался с девушками, — говоришь медленно, — я встречался с парнями, — костяшки пальцев Смита расслабляются. — Мне больше нечего сказать.
Он кивает один раз.
— Я… — он барабанит пальцами по рулю, — ты кажешься приятным человеком, но я не заинтересован в отношениях на данный момент.
Ты не можешь удержаться от фырканья. Давно уже никто не называл тебя «приятным». Смит кидает на тебя раздражённый взгляд.
— Тебе не нужно быть таким обходительным, Рэй, — ты усмехаешься, глядя на его ничего не выражающее лицо и обдумываешь, что сказать дальше. Как много тебе следует рассказать? Будет ли Смит готов к твоим признаниям? — Я не знал, что происходило, до этого момента, а если бы и знал… — ты продолжаешь смотреть вперёд, старясь дать ему максимальное пространство. — Я могу сказать, кто тебе интересен.
Смит глубоко вдыхает. Что бы ты не сказал дальше, это не сможет сделать ситуацию менее неловкой, так что ты замолкаешь.
— Я работаю над этим, — говорит он после минутного молчания.
— Он знает? — ты всё ещё не смотришь на него.
Он смеётся. Коротко и невесело, это вызывает острый укол жалости.
— Это вероятно одна из причин сводничества.
— Ах, — это откровенно жестоко.
— Я действительно сожалею об этом, — он смотрит на тебя. — Опять же, это не твоя проблема. Просто я… неподходящий человек для отношений прямо сейчас, — и снова возвращает своё внимание дороге.
— Спасибо за ясность, — пытаешься пошутить ты, и добавляешь. — Так на самом деле тебе не нужно их благословление?
На этот раз его смех искренен.
— Моим последним парнем был Флетчер, так что думаю они бы хотели высказаться по поводу следующего.
Флетчер. Это который журналист? Нет, он свинолюб. Флетчер — это частный детектив. Когда вы познакомились, он показался настоящей дрянью. Стоит задуматься, не связана ли его явная антипатия к тебе с его статусом экс-бойфренда.
— Я могу понять привлекательность Пирсона, но Флетчер? — говоришь осуждающе. Ты осуждаешь его. Тебе нужно, чтобы он знал, что ты его осуждаешь.
— Это не было серьёзно, — говорит он слишком быстро, чтобы ты мог поверить.
— Не похоже, что это была случайность, — отвечаешь легкомысленно, надеясь, что он понимает, что ты не имеешь ничего против.
— Он был моим парнем, какой бы плохой идеей не были эти отношения, — морщится он. — Может мне стоит попробовать что-нибудь «не серьёзное».
— Я поражён, мистер Смит, — твой тон не оставляет сомнения в том, что ты шутишь. — Я не думал, что вы из тех, кто любит просто трахаться.
— Ты думал обо мне? — он довольно ухмыляется.
— Мимоходом, — пожимаешь плечами, кокетливо улыбаясь, — Ты очень привлекательный.
Хотя бороду можно и убрать.
— Спасибо, — он повторяет твоё выражение лица, — Ты тоже неплох.
Машина поворачивает за угол, выезжая на твою улицу. Ты видишь компанию ребят прямо у входа в зал и знаешь, что это твои Карапузы, и всё что ты можешь — это молиться, чтобы они просто ждали тебя, а не разрабатывали план проникновения в особняк Пирсона или ещё что-то, столь же безрассудное.
Смит тормозит напротив зала. Оружия, похоже, ни у кого нет.
Ты выбираешься из машины и, импульсивно, наклоняешься обратно, перед тем как закрыть дверь, чтобы сказать. — До свидания, Рэй.
— До свидания, — он улыбается тонко и приятно. — Больше я тебя не увижу.
Кажется, он считает это забавным. Ты поднимаешь бровь и закрываешь дверь.
Ты не видишь, как он отъезжает, потому что тебя немедленно окружают твои ребята и забрасывают кучей вопросов: что произошло, всё ли в порядке, не причинили ли тебе вреда и тому подобное. У них так много вопросов, что ты не можешь и слова вставить, так что приходится повысить голос, чтобы их угомонить. Теперь, когда ты знаешь, что никому из вас не угрожает скорая гибель, у тебя есть очень, очень много слов об их идее убийства Микки Пирсона, так что ты заводишь их в зал, позволяешь удостоверится в том, что Смит сдержал обещание, вернув тебя живым и здоровым, и тогда ты ясно даёшь им понять всё, что думаешь о них. Громко и чётко.
Ты хочешь верить, что они поняли, что стоит держаться как можно дальше от марихуановых наркобаронов.
***
— Ну, если Пирсон не планировал ничего плохого… — начинает Эрни спустя два дня после ужина с Пирсонами, когда он и остальные уже пережили стыд от выволочки за произошедшее. Он смотрит настороженно, и ты машешь рукой, чтобы продолжил. — Так зачем приглашал на ужин? В зале ребята продолжали свои тренировки, но было заметно как все замедлились, стараясь услышать твой ответ. Они ошеломлённо замирают, когда ты говоришь. — Он хотел свести меня со своим консильери, — ты не можешь винить их в том, что они замерли посреди тренировки, новость и правда удивительная. Что так же удивительно, так это то, что после кратких переглядываний, Бенни спрашивает. — И когда свидание? Ты моргаешь и таращишься на него. — Когда что? — переспрашиваешь резко. — Когда вы собираетесь с ним встретиться? — отвечает Бенни, двигая руками, будто что-то может сделать эту идею менее абсурдной. — Почему я должен идти куда-то с ним? — ты хмуришься и продолжаешь пристально смотреть на него. — А почему нет? — хмурится Бенни. — Помните мы говорили о том, что Микки Пирсон — это плохие новости? — ты оглядываешься на остальных ребят, которые просто смотрят в ответ. — Это был не риторический вопрос, я хочу знать, что вы помните об этом. После их кивков, ты продолжаешь. — Микки Пирсон — это плохие новости. Рэймонд Смит — его правая рука. Это значит, что он — такая же плохая новость, только он не может действовать, пока его босс не разрешит. — Это станет проблемой, только если вы разобьёте ему сердце, верно? — говорит Праймтайм. Ты закрываешь глаза, сжимаешь губы и делаешь глубокий вдох перед тем как снова посмотреть на них. — Мы не для того прошли через все эти проблемы, выбираясь из бандитских разборок, чтобы самостоятельно туда вернуться, — замечаешь ты. Никто не выглядит убеждённым. — Вы не попадёте в криминальный бизнес, просто встречаясь с гангстером, — пожимает одним плечом Праймтайм, — всё просто, Тренер. Мальчишки кивают. — Мы позаботимся о нём, если он причинит вам неприятности, — добавляет Эрни, и ребята кивают с ещё большим энтузиазмом. — Это именно то, чего я не хочу, чтобы вы делали с тем, с кем я буду встречаться, — предупреждаешь ты. — Но в этом и беда, Тренер, — Бенни говорит медленно и нерешительно, — Мы никогда не видели вас с кем-нибудь. И это нормально, если вы не хотите, но мы знаем, что хотите и… почему нет? — Что мы хотим сказать, Тренер, мы думаем будет круто, если у вас появится кто-нибудь, — говорит Эрни, указывая на остальных, — мы иногда разговариваем и, в общем, мы хотим чтобы вы были счастливы. Часть тебя очень тронута. Насчёт остального задумаешься — какое же ты создаёшь впечатление, раз они считают, что тебе следует пригласить на свидание гангстера. — Я не собираюсь встречаться с Мистером-Правая-Рука-Наркобарона-Смитом, — говоришь непререкаемым тоном и отправляешь их заниматься своими делами. — Подумайте об этом, Тренер, — говорит Бенни, — почему нет? Потому что Смит — это плохие новости, и потому что он уже хочет кое-кого другого. Потому что ты убил двух человек из-за него и до сих пор не знаешь, почему ты сделал это. Ты игнорируешь вопрос, но не можешь игнорировать то, что Рэймонд Смит не выходит из твоей головы эти два дня и назойливые мысли всплывают в самые неподходящие моменты. Исключая те моменты, когда ты думаешь о нём специально, когда идёшь в душ и возвращаешься к мысленной картинке, которую создали его слова, и дотрагиваешься до себя, представляешь его на коленях, улыбающегося тебе, самоуверенного и жаждущего, его руки на твоих бедрах и его взгляд в глаза, прежде чем взять в рот твой член. Это раздражает тебя. Тебе не нравится идти вниз по улице и вспоминать его руки, сжимающие руль, тебе не нравится включать телевизор и вспоминать как Пирсон называл его твоим спутником, тебе не нравится смотреть на мальчишек и знать, что отчасти они в безопасности потому что Смит попросил об этом, что тебя было недостаточно, чтобы защитить их. Ты думаешь о том, что он оценивал тебя, и не можешь отрицать, что оценивал его тоже, и ты возвращаешься к мысли о том, чтобы зарыться рукой в его волосы, в то время пока он будет раздевать тебя. Или всё может быть наоборот. Ты можешь прижать его к себе, шептать ему на ухо самые грязные обещания, рукой обхватить и дрочить его член, смотреть, как он теряет самообладание, чувствовать, как его руки сжимают твои плечи, когда ты подводишь его к краю, как он стонет тебе в шею, когда кончает. Ты уже видел, как он злится, испытывает отвращение и боится, а теперь хочешь узнать каково это — видеть, как он кончает. Хочешь увидеть, как он потеряет дар речи. Это хорошая мысль. Возможно, это даже реалистичная мысль — он же смотрел на тебя. Секс — это не обязательно отношения, и он упомянул возможность поиска чего-то лёгкого. И ты начинаешь думать об этом.***
Это одна из самых худших идей, что посещали кого-либо на этой неделе, она, пожалуй, занимает второе место в рейтинге, но только потому что мысль «трахаться с Микки Пирсоном» всё же хуже, чем «хотеть трахаться с консильери Микки Пирсона». По моральной шкале твоя идея болтается в самом низу, хотя бы потому, что у идей твоих ребят были частично альтруистические мотивы, в то время как твоя базируется на чистом эгоизме. И это не останавливает тебя от поездки к дому Смита. Звоня в его дверь, ты говоришь себе, что может быть его нет дома и это будет знаком для тебя возвращаться домой, принять холодный душ и никогда больше не думать об этом. Дверь открывается. Может быть, это знак, что вселенная ненавидит тебя. Смит не скрывает удивления при виде тебя. Он моргает, сужает глаза, заглядывает тебе за спину, приветствуя тебя, а затем спрашивает, — Не обижайся, но что ты тут делаешь? Ты глубоко вдыхаешь и выдыхаешь сквозь зубы перед тем, как сказать, — Я здесь, чтобы предложить тебе кое-что. Ты один? Выражение его лица становится ещё более сложным, но он кивает и приглашает тебя внутрь, прося оставить обувь у двери. — Я ужинал, — поясняет он, ведя тебя на кухню, где рядом с бокалом вина стоит тарелка с наполовину съеденной лазаньей. Поблизости нет стула. — Дай мне минуту убрать это, и мы поговорим, — он открывает микроволновку, отправляя туда тарелку, но останавливается на полпути, чтобы спросить, — Уже ужинал? — Нет. — Хочешь присоединиться? — спрашивает, уже поставив тарелку обратно на стол и подходя к духовке. Вытаскивает лазанью, и ты должен признаться, что один только запах заставляет тебя почувствовать голод. Это всего лишь лазанья, а не дорогущий стейк. Ты можешь принять это. И всё же в каком-то уголке твоего сознания, в части, которая помнит истории, пугавшие и волновавшие тебя в детстве, возникают образы фейри и то, что никогда нельзя есть в их домах, иначе не сможешь уйти. — Конечно, — отвечаешь ты. Тот, кто накладывает тебе порцию лазаньи на тарелку выглядит очень по-человечески. Если сегодня вечером и произойдёт катастрофа, то из-за того, зачем ты здесь, а не из-за совместного ужина. К тому же, если ты откажешься, тебе придётся по возвращении домой ужинать в одиночестве. Смит накрывает стол в столовой, пока твоя порция разогревается, а ты остаешься ждать на кухне, наблюдая, как он приходит и уходит со столовыми приборами, бокалом для тебя и своей порцией. Вы занимаете места напротив друг друга в противоположных концах стола, и ты не теряешь время на копание в тарелке, потому что пахнет прекрасно, и ты думаешь, что шансы получить пинок под зад после озвучивания твоего предложения очень высоки, так что решаешь съесть как можно больше, пока это не произошло. Ты знаешь, что он рассматривает тебя, пытаясь понять зачем ты пришёл, но притворяешься, что не замечаешь. — Я думал, что больше тебя не увижу? Что-то произошло? — он спрашивает и в его тоне проскальзывают тревожные нотки. Ты улыбаешься ему, — Мои ребята вели себя хорошо, если это, то что тебя волнует. Он практически расслабляется, — Тогда что же? Твоя улыбка становится шире, — Я думал о нашем разговоре в машине в тот день, — он сжимает губы в тонкую линию. — Как давно вы с Флетчером расстались? Он изучает тебя перед тем как произнести, медленно и монотонно, — Восемь месяцев. Ты киваешь. — И ты ни с кем не встречался с тех пор, — он ничего не отвечает на это, только сверлит тебя взглядом и никак больше не реагирует. Ты не можешь его винить. — Я подумал… Как я говорил, ты привлекателен. Как ты сказал, я тоже неплох. Точно достаточно хорош, чтобы поймать на себе пару твоих заинтересованных взглядов, — на лице Смита промелькнуло чувство вины, — Ты сказал, что не хочешь отношений и я уважаю это, но, могу я быть честен с тобой? Ты смотришь на него и ждешь реакции. Он выглядит слегка заинтересованным говоря, — Продолжай, — сопровождая слова жестом в твою сторону. — Я действительно думаю, что тебе не помешает хороший трах, — его брови взлетают, а глаза неверяще распахиваются. — Скажите мне, мистер Смит, когда последний раз вашим партнёром была не ваша правая рука? — Ты действительно спрашиваешь меня об этом? — ты видишь веселье в его глазах, это намного лучше угрозы убийства, которой ты ожидал. — Отвечать ты не обязан, — делаешь глоток вина, — Я здесь, чтобы предложить соглашение, — кладёшь ладони на стол. — Никто из нас не ищет отношений и тебе бы не помешал партнер, который не возражал бы против твоего увлечения кем-то другим. Он фыркнул и откинулся в кресле, наблюдая за тобой. — Ты проделал весь этот путь сюда, чтобы сказать, что нам стоит трахнуться? — может его голос и звучит безразлично, но то, как глаза рассматривают тебя, выдаёт его интерес. — Да. Ты можешь трахнуть меня, если ты предпочитаешь так. Мне без разницы, — говоришь небрежно. Он молчит, рассматривая тебя и ты пользуешься шансом съесть ещё немного. — И ты искренне не возражаешь против того, что я хочу кого-то другого? Твоя очередь фыркать. — Для начала, не ври мне. Ты можешь быть не заинтересован во мне настолько же как в своём боссе, но ты смотрел на меня достаточно раз, чтобы я знал, что ты не возражаешь против меня. — Это правда, — согласился он, слегка наклонив голову, что можно было бы назвать кивком. — Во-вторых, я бы беспокоился, если бы здесь были вовлечены чувства, но всё сводится к тому, что ты горяч и я вижу шанс на что-то взаимовыгодное, — отпиваешь ещё немного. — Ты можешь смотреть на это как на способ не умереть от сексуального воздержания, пока остаёшься эмоционально недоступным. Всё может закончится, как только ты будешь готов начать искать настоящего партнёра, — ты отставляешь бокал и смотришь ему в глаза. — Что думаешь, Рэй? Ты смотришь как он закрывает глаза, снимает очки и крутит их в пальцах. И ловишь его взгляд, когда он поднимает глаза на тебя — позволяя ему увидеть, что ты серьёзен, что твоё предложение в силе, стоит ему только захотеть этого. Ты отвлекаешься, когда Смит облизывает губы перед ответом. — Это звучит как чертовски хорошее предложение, — звучит отстранённо и тебе это не нравится. — Не стесняйся обдумать это, — произносишь, отодвигая свой стул. Определённо, это была плохая идея. Не стоило сюда приезжать. — Спешить некуда. — Извини, если это прозвучало не понятно, — он поднимает руку, не давая тебе встать. — Я имел ввиду, что принимаю предложение, — это звучит лучше. Его глаза фокусируются на тебе, тон почти игривый, а улыбка на губах многообещающая. Ты изучаешь его. Он отвлекается чтобы поправить очки и это даёт тебе возможность сделать ход первым. Ты считаешь это вполне уместным теперь. — Оставайся там, пожалуйста, — говоришь, вставая и медленно и целенаправленно приближаешься к нему. Это его дом и это он, возможно, имеет при себе оружие, но не страх заставляет тебя думать об осторожности, а тот факт, что он сел как можно дальше от тебя, что он ел на своей кухне стоя, что он любит кого-то другого. Ты встаёшь рядом со Смитом и спрашиваешь его, может ли он повернуть свой стул к тебе, и он выглядит слегка позабавленным. Поднимает на тебя глаза и уточняет, — Ещё какие-нибудь просьбы? — таким тоном, который говорит тебе, что ты можешь просить о чём угодно, но получишь ли это, будет зависит только от него. — Только одна, — отвечаешь ты, наклоняясь вперёд и сохраняя зрительный контакт, пока твои руки не ложатся на его колени. — Останови меня, если ты этого не хочешь. На секунду он выглядит ошеломлённым, затем его выражение смягчается, и он поднимает руку, чтобы почти коснутся твоего лица. — Ну разве ты не джентльмен, Тренер? — поддразнивает он. — Ты же знаешь, что у меня есть настоящее имя, не так ли? — ты проводишь руками вверх по его бедрам. — Как и у меня, но ты назвал меня «мистер Смит», — его тон не меняется, а рука обхватывает подбородок. — Я называл тебя «Рэй», — твои руки достигают внутренней стороны бёдер. — Только иногда, — голос Смита становится глубже, а рука движется ниже по шее, — и только для того, чтобы поиздеваться надо мной тем или иным способом, — значит, он заметил. Не то чтобы ты был очень тонкой натурой. — Очень хорошо, Рэй, — твой тон не придаёт его имени никакого оттенка, не вызывает никаких эмоций, как будто это просто ещё одно из миллионов существующих слов, хоть тебе и хочется поддразнить его и немного посмеяться над ним, просто потому что ты можешь. Твои руки остаются на месте. — Я учу своих ребят уважать чужие границы и спрашивать разрешения, и стараюсь поступать так, как проповедую, — кладешь палец на ширинку. — Если ты не хочешь этого, останови меня. — Вперёд, — он опускает руку и смотрит, как ты ослабляешь его ремень, расстёгиваешь пуговицу и молнию на брюках и достаёшь его член. Ты чувствуешь, как он резко вдыхает, когда ты обхватываешь его пальцами, и почти смеёшься, когда вдруг понимаешь, что последним человеком, который делал это, мог быть Флетчер. Флетчер, который продал его. Флетчер, из-за которого чуть не погиб не только Смит, но и Микки Пирсон. Ты снимаешь свои очки, кладёшь их на стол, и опускаясь на колени ловишь удивлённое выражение его лица, но не можешь и дальше уделять этому внимание, так как твой рот уже занят его членом и попыткой взять его как можно глубже. Это заставляет его произнести твое имя, облегчение и желание переплетаются в этом слове, и жаждешь услышать его снова. Ты отклоняешься назад и посасываешь самый кончик, чтобы иметь возможность посмотреть вверх. Глаза Смита прикованы к тебе, его губы немного приоткрыты, и ты знаешь, что он желает большего и он так же желает тебя, когда его рука касается твоего лица, касается так легко, будто ты можешь исчезнуть в любое мгновение. Ты улыбаешься как можешь, самодовольно и приглашающе, и снова берешь его глубоко в рот, постанывая и наслаждаясь изменением его дыхания. Всё это посылает волну жара прямо к твоему члену, но ты не хочешь пропустить ни секунды происходящего, хочешь знать, что заставит его стонать громче — облизывание или посасывание, хочешь знать, когда именно он начнет бормотать слова поощрения, ты хочешь запомнить, что именно ты сделал, что заставило его быстро повторять твоё имя и сказать что он близок, и поэтому ты игнорируешь свой член, чтобы заставить Рэймонда Смита кончить, облизывая и посасывая, пока он не откинется на своем стуле, тяжело дыша. Ты медленно встаёшь, возвращаешь на место очки и берёшь салфетку чтобы вытереть рот. Он смотрит на тебя благодарно, хотя его взгляд всё ещё немного расфокусирован. — Похоже ты нуждался в этом, — легко говоришь ты. — Это было хорошо, — отвечает с придыханием, прикрыв глаза и откинув голову назад. Теперь ты не представляешь, что делать дальше. Ну, или точнее, ты хочешь кое-что сделать с тем какой ты твёрдый, но сейчас точно не подходящий момент. — Я должен идти, — говоришь, складывая салфетку и убирая её в свой карман, благодарный за то, что он похоже не заметил твоего секундного колебания. — Спасибо за ужин, дорогой, — добавляешь и радуешься вызванному смеху. — Скоро увидимся, — отвечает он, поднимая голову и смотря на тебя. Любой, кто бы увидел сейчас его лицо, понял бы что он только что кончил, и ты так гордишься собой, что, совершенно не думая, наклоняешься, целуешь его в лоб и, пока твои губы прижимаются к его коже, говоришь, — До встречи. Затем ты разворачиваешься и отправляешься домой. И только когда ты дрочишь, вспоминая произошедшее, тебя по-настоящему осеняет, что ты только что начал.***
Около обеда Смит пишет тебе, спрашивая твой адрес и когда ты будешь дома, так что вечером ты не удивляешься, увидев его машину у подъезда и его самого, стоящего рядом с сигаретой. Ты замедляешь шаг, как только замечаешь его, пользуясь шансом спокойно рассмотреть его. Тем вечером в его машине ты был на волне облегчения от выживания и слегка пьян после выпитого у Пирсонов, а прошлой ночью был слишком занят представлением своей идеи и ожиданием любого намёка на «пинок под зад». Перед этим ты имел с ним дело только в контексте страйков, которые пришлось выполнять из-за глупости твоих пацанов, он в то время был полностью сосредоточен на проблемах Пирсона, на том что делать с Флетчером и на том, как вырулить из всего случившегося, так что и ты фокусировался на ситуации в целом, а не на нём. Вот и получается, что это первый раз, когда ты видишь Смита расслабленным и первый раз, когда можешь просто смотреть на него не отвлекаясь ни на что другое. Он должно быть краем глаза заметил твоё приближение, потому что повернул голову и ждёт тебя с лёгкой улыбкой. Тебе понравился его взгляд — спокойный и уверенный, взгляд человека, который помнит предыдущую ночь так же хорошо, как и ты, и, вероятно, не прочь повторить. Склоняешь голову в знак приветствия и продолжаешь идти в том же неторопливом темпе. Он никуда не двигается, а ты наслаждаешься видом. — Ты же знаешь, что это вредит здоровью, не так ли? — произносишь останавливаясь напротив, держа руки в карманах куртки. — Твои парни ограбили марихуановую ферму, а ты читаешь лекции о вреде табака? — широко улыбается он. — В травке нет смол, насколько я знаю, — говоришь прямо. Это просто факт; ты не пытаешься доказать что-либо и не пытаешься победить в чём-то. — Но она всё же влияет на лёгкие, — бросает в ответ и его тон совпадает с твоим, так что ты не знаешь, хочет ли он доказать свою точку зрения или просто констатирует факт. Он затягивается сигаретой и протягивает её тебе, — Хочешь сказать, что ты никогда не курил? Берёшь у него сигарету, — Даже не намекал на это, — делаешь глубокую затяжку, а затем бросаешь сигарету на землю и тушишь кроссовком. Смит смотрит как ты выдыхаешь дым, всё ещё опираясь на машину и не двигаясь. Встаёшь рядом так, чтобы тоже опереться на машину, а боком почти касаешься его. Смотришь прямо перед собой. — Не думал, что увижу тебя так скоро, — это правда. Ты ждал его не раньше, чем через пару дней. — Не знаю, помнишь ли ты, но вчера ты ушёл не предоставив мне и шанса вернуть услугу, — его слова звучат укоризненно. И дразняще. И может слегка растерянно. — Ты сказал: «Скоро увидимся», когда я сказал, что ухожу, — напоминаешь ему. — Я не слишком связно мыслил в тот момент, — отвечает после паузы, очень серьёзно и с оттенком удовлетворения. Переводишь на него глаза и натыкаешься на его взгляд, ожидающий и приглашающий. — Было неплохо, да? — если ты и звучишь самодовольно, то кто может тебя винить? — Давно подобного не было, — тебе нравится, как изгибается его рот, нравится, как он смотрит на тебя с открытым интересом и то, что ты можешь смотреть так же в ответ, и всё что он делает — это немного наклоняется к тебе, чтобы его рука коснулась твоей. — Но да. Ты был хорош. — Если ты хочешь, можем подняться, и я сделаю это снова, — наклоняешь голову в сторону дома, — это мой дом, так что я никуда не уйду, после того как ты кончишь. — Может быть позже, — он отталкивается от машины и становится перед тобой, — я здесь, чтобы пригласить тебя на ужин. Его ухмылка говорит, что он осознаёт двусмысленность своего предложения, так что ты поднимаешь брови и спрашиваешь, что он запланировал. Он задумчиво хмыкает, даже делает серьёзное лицо, а ты бросаешь на него осуждающий взгляд, который на самом деле не подразумевает ничего плохого. Ты понимаешь, чего он хочет, и он знает, что ты знаешь, и вам действительно приятно будет провести вечер вместе, прежде чем наброситься друг на друга. — Наш вчерашний разговор напомнил мне, что прошли месяцы с тех пор, как я последний раз выходил куда-то с кем-то, кто никак не связан со мной по работе, — ты отталкиваешься от машины, оказываясь в его личном пространстве, достаточно близко, чтобы это нельзя было проигнорировать, но не настолько, чтобы показаться придурком. — Я подумал, что раз уж мне нужно вернуть тебе вчерашнюю услугу, а тебе в любом случае нужно ужинать, то нет причин не сходить куда-нибудь. — Звучит очень похоже на свидание, — поддразниваешь его. — Если ты беспокоишься о романтике, то я могу встать на колени прямо в туалете ресторана, — Смит придвигается ближе. Он смотрит на твой рот, наверняка вспоминая, где он был прошлым вечером, потом поднимает глаза выше и улыбается, что-то в его лице напоминает о том моменте, когда он разговаривал с Флетчером о хищниках и добыче. Тебе так и хочется затащить его к себе в квартиру и прижать к ближайшей твёрдой поверхности. Твоя собственная улыбка повторяет его. Ты никогда не был добычей. — Звучит скандально, Рэй. Я за, — ты наклоняешься еще ближе, достаточно чтобы почувствовать тепло его губ своими и, после секундного промедления, заметив, как у него мелькает мысль сократить расстояние, делаешь шаг назад и разворачиваешься в сторону здания. — Тогда мне стоит переодеться. Ты слышишь, как он глубоко выдыхает и следует за тобой. Твоя квартира не столь впечатляюща, как его дом, но Смит не подаёт виду, когда ты впускаешь его. Ничего не видно на его лице и позже, когда ты появляешься свежевымытый и одетый в единственный костюм, который держишь на случай приглашения на чью-нибудь свадьбу. Это не модный костюм, это куча ткани, которая позволяет тебе выглядеть презентабельно в ситуациях, когда твой комфорт не приоритетен. Тебе никогда не нравилось, как он выглядит: жёсткий и несколько великоватый. — Нравится, то что видишь? — спрашиваешь Смита, изучая его лицо в поисках реакции. — Если бы не нравилось, то меня бы здесь не было, — отвечает он, подходя ближе и делая жест в сторону твоей шеи, — Насчёт этого… — Я не собираюсь надевать галстук, — предупреждаешь ты. — Я и не собирался предлагать, — дёрнув уголком рта говорит он. — Тогда что? Он медленно кладёт руки на воротничок твоей рубашки. — Могу я? О. Ты оставил две верхние пуговицы расстёгнутыми. Киваешь, понимая что он ждёт разрешения, и тогда Смит расстёгивает ещё одну. — Я ожидал не этого, — дотрагиваешься до воротничка. — Так смотрится лучше, — он отстраняет твои руки от рубашки. — Ещё какие-нибудь модные советы? — Рубашка с закатанными рукавами всегда отлично работает, — отходит назад, рассматривая тебя с ног до головы, — Но я не думаю, что ресторан — лучшее место для этого образа. — Буду иметь это в виду, если когда-нибудь захочу соблазнить тебя. — Мне бы этого хотелось, — он произносит это так, будто говорит серьёзно, — Ты готов? — Веди, — отвечаешь, махнув в сторону выхода. Следуешь за ним к машине и на протяжении поездки наблюдаешь за ним, следя как его руки лежат на руле, и представляя их на себе, изучая линию его шеи и представляя, как целуешь дорожку от ключицы до угла челюсти, видишь, как он улыбается, когда понимает, что ты рассматриваешь его, и представляешь каково это — прикусить его губу. Когда он заговорил об ужине, ты опасался, что он поведёт тебя в место, которое захочется спалить, где за один только взгляд на обстановку можно получить счёт, сопоставимый с месячной оплатой аренды квартиры, но ресторан куда вы приехали, хотя и безусловно стильный, кажется нормальным. Никто не обращает внимания на то, что твой костюм стоит не так уж много, а когда ты изучаешь меню, то понимаешь, что, конечно, никогда бы не пришёл сюда просто так, но мог бы себе это позволить, если бы хотел произвести впечатление на свидании или отпраздновать годовщину. — Доволен? — уточняет Смит, когда ты откладываешь меню и выражение его лица говорит тебе, что он понимает, что твой интерес связан не только с аппетитом. — Да. Теперь я в меньшей степени чувствую себя шлюхой. Твой тон и выражение лица должны были точно показать, что это шутка, но он хмурится. — Это то, что ты думаешь происходит? — он откланяется назад, плечи напряжены, а челюсти сжаты. — Я шучу, Рэй, — серьёзно смотришь ему в глаза, — я знаю, что… — ты не уверен, как это сказать, поэтому просто произносишь это так, как есть в голове, сопровождая неопределённым жестом, — я знаю, что ты хороший. Он изучает твоё лицо. Ты ставишь локти на стол, прекрасно зная, что это может кому-то не понравиться, переплетаешь пальцы и встречаешь его взгляд. — Мало кто мог бы назвать меня хорошим, — наконец произносит он. — Это потому, что большинство людей, которые имеют с тобой дело, связаны с твоей работой, — говоришь не задумываясь. Похоже, это был правильный ответ, потому что он расслабляется. — Ты же знаешь, что я не пытаюсь ничего купить, верно? Ты фыркаешь и качаешь головой. — Рэй, ты мог заехать за мной на самом дорогом спорткаре, и я бы всё равно не изменил своего мнения. Смит всё ещё изучает тебя, его глаза слегка сужены, словно он пытается найти скрытую деталь на картине, губы чуть изогнуты в улыбке. Что бы он ни пытался найти, результат его устроил, потому что он снова смотрит в меню, указывает на строчки с напитком и горячим блюдом, и шепчет, — Пожалуйста, закажи это для меня и встретимся в туалете. А затем встаёт и уходит. Хах. Похоже это действительно происходит. Ты делаешь заказ за вас обоих и оставляешь пиджак на спинке кресла, прежде чем последовать за Смитом. Ты очень-очень рад, что туалет достаточно большой и чистый, чтобы ты мог не беспокоится, что что-нибудь заденешь. Он закрывает дверь и прислоняет тебя к стене. — Для ясности, — он опускается на колени и начинает расстёгивать твои штаны, — я обычно не тороплюсь, но они наверняка заметят, если мы оба будем отсутствовать слишком долго. — Докажешь это в другой день, — говоришь это и сразу затыкаешь себе рот рукой, потому что он вытаскивает твой член и проводит языком от основания до головки. Он выглядит очень самодовольно, поднимая на тебя глаза и тебе нравится это, нравится, что он знает, что делает и какой эффект оказывает на тебя, единственное о чём ты сожалеешь, что пока он отсасывает тебе, ты точно никак не сможешь сосредоточится на том, как он выглядит заставляя тебя кончать. Микки Пирсон даже представить себе не может, что он упускает. Ты цепляешься за эту мысль, за осознание того, что именно ты наслаждаешься губами и языком Рэя, и держишься за неё, пока он доводит тебя до края. Позволяешь своей голове откинутся на стену позади тебя и смотришь в никуда, пока Рэй умывается и проверяет свой внешний вид в зеркале. — Я буду за нашим столиком, — говорит, выходя и оставляя тебя в одиночестве приводить себя в приличный вид. Психологическое восстановление занимает некоторое время, потому что ты продолжаешь думать о произошедшем, поражаешься собственной удаче, ведь было множество вариантов того, как всё могло бы пойти не так, и потом снова вспоминаешь как Рэймонд Смит только что стоял перед тобой на коленях. К твоему возвращению за стол напитки уже поданы, а Смит проверяет что-то в телефоне. Он мило тебе улыбается, когда ты садишься на место и убирает телефон в карман. — Это заняло у тебя больше времени, чем я ожидал, — говорит он, являя собой образец невинности. — Ты был настолько хорош, — берёшь свой напиток и делаешь глоток. — Спасибо, — салютует тебе бокалом. — Поздравляю с отличной идеей о нас. В этот момент приносят вашу еду, и ты расстроен нарушением атмосферы, но после пары кусочков готов продолжить общение. — После произошедшего, — начинаешь ты, не пропуская его улыбки, — я должен предположить, что ты бывал здесь раньше. Иначе ты никак не мог знать, что нас не поймают. — Я бывал здесь, но только по работе, — съедает кусочек со своей тарелки. — Майкл иногда устраивает здесь встречи. «А хотел ли ты когда-нибудь отсосать Микки Пирсону в этом туалете?» Ты старательно отгоняешь эту мысль. — Серьёзно? И никогда не брал с собой Флетчера? — ты постарался сказать это достаточно намекающе, чтобы заставить его брови двигаться. — Очень смешно, — невыразительно ответил он. — Я просто хочу знать, может быть, мы только что разделили что-то особенное, дорогой, — произносишь голосом, сладким до тошноты. Смит смотрит на тебя секунду, а затем ломается — смеётся, прикрывая рот рукой, и ты не можешь оставаться спокойным и тоже смеёшься. — Что это была за херня? — спрашивает Смит, указывая на тебя рукой и тряся головой, от его веселья осталась широкая улыбка. — Я был очарователен, разве не заметил? — ты уверен, что на твоём лице такая же улыбка. — Это было ужасно, больше никогда так не делай, — показывает на тебя пальцем, — теперь это будет моим ночным кошмаром. — Я только могу попытаться сделать твои кошмары менее страшными и более интересными, — хоть и знаешь, что и у тебя есть кошмары, которые невозможно сделать менее страшными, сны о плохих решениях и худших последствиях, которые, как ты хочешь сказать себе, больше тебя не беспокоят. У Смита, наверняка, тоже есть свои плохие сны. Вместо ответа на это, он говорит, — Отвечая на твой вопрос, нет, я никогда не приглашал сюда Флетчера. Я старался не встречается с ним в местах хоть как-то связанных с моей работой. — Это, должно быть, сильно сокращало список, — замечаешь ты и по выражению его лица понимаешь, что попал в точку. Разговор перетекает на более общие темы. Вы оба избегаете упоминания Микки Пирсона и Карапузов, вы развлекаетесь, комментируя окружающих людей и обсуждаете, сможешь ли ты одолеть его громил («Их зовут Дэйв и Банни») в драке. Вы разговариваете пока едите, и продолжаете говорить ещё долго после того как официант уносит пустые тарелки. Ты даже не пытаешься потянуться за счётом, когда его приносят и позволяешь платить Смиту, а затем он подвозит тебя домой. — Спасибо за ужин, — говоришь, когда он останавливается у твоего крыльца, — хочешь подняться? Ты действительно надеешься, что он скажет «да». Ты хочешь узнать, что он может сделать, имея неограниченное время и ты хочешь снова заставить его кончить. — Я бы хотел этого, но уже куда больше времени, чем я планировал, — в его голосе звучит извинение, и ты задаешься вопросом, как долго тебе придётся ждать, чтобы снова прикоснутся к нему. — Жаль, — ты тяжело вздыхаешь, — когда ты свободен? — Ты можешь приехать в пятницу вечером. Если приедешь пораньше, можем поужинать, — он говорит это так небрежно, как будто ничего не имея в виду. Возможно, так и есть. Но вчера ты застал его ужинающим на кухне в одиночестве. Вы оба можете поужинать самостоятельно или поесть вместе перед тем как трахнуться. — Конечно. Напиши мне время. И снова ты не видишь, как он уезжает. Машина остаётся на месте пока ты заходишь в подъезд.***
Если бы тебя спросили, каковы твои ожидания от этого соглашения с Рэймондом Смитом, ты бы ответил, что надеешься на то, что этот мужчина будет хорош в постели и не окажется на самом деле психопатом, который будет угрожать тебе или твоим ребятам, если ему что-то не понравится. Это всё, чего ты хотел и в чём нуждался. Ты и представить себе не мог, что в пятницу после работы окажешься у него дома и будешь помогать ему готовить. Он написал тебе время, когда он будет тебя ждать на ужин, а потом спросил, что ты думаешь насчёт стейка. Тебя осенило, что он будет готовить, а значит если ты придёшь точно вовремя, то обнаружишь уже накрытый стол, а продолжать есть его еду, не помогая, кажется очень невежливым, поэтому ты сказал ему, что приедешь пораньше, чтобы помочь ему. — Ты же понимаешь, что я готовлю уже много лет? — уточнил он, приведя тебя на кухню. — И могу обойтись без помощи. — Я не знал до этого момента. Тем не менее, это и мой ужин тоже. Как же я буду выглядеть, если позволяю делать всё только тебе? — ты закатываешь рукава и моешь руки в раковине, и он выглядит довольным, когда ты снова поворачиваешься к нему. — Кем-то вроде пещерного человека, — предполагает он, вручая тебе фартук и тут же начиная давать указания. Это лёгкая работа, потому что он дает тебе скучные задания, типа почистить картошку, и вы коротаете время за разговорами о прошедшей неделе и планах на выходные. У твоих парней скоро бой. Смит хочет поехать куда-нибудь на день. Ваши дни прошли как обычно и вы оба, похоже, пришли к выводу, что чем меньше ты будешь знать о работе Смита, тем лучше, так что в основном вы разговариваете о твоих ребятах. — А они знают, где ты сейчас? — когда вы садитесь за стол, спрашивает Смит. Сегодня их места расположены на одном конце стола, одно напротив другого. — Нет, и я не скажу им. Он кивает. — Это имеет смысл. После всего, я не думаю, что они обрадуются узнав, что ты всё ещё общаешься со мной. Ты почти смеёшься над этим. — Общаюсь? Это теперь так называется? Он возвращается на кухню и раскладывает еду по тарелкам. Ты не пытаешься помочь, только смотришь. — Нет, не так, — Рэй смотрит на тебя смеющийся глазами, — но про остальное им знать не обязательно. Он подаёт тебе твою тарелку, и вы садитесь за стол. — На самом деле они могут обрадоваться, если узнают правду, — говоришь после первых съеденных кусочков. Чёрт, этот мужчина умеет готовить. Микки Пирсон действительно не представляет, что он упускает. Смит смотрит на тебя вопросительно. Ты ешь ещё немного, пока думаешь, что сказать дальше. — Они спрашивали меня зачем Пирсон приглашал меня на ужин, и я рассказал им, что он пытался нас свести, — Смит моргает, — они оценили идею. — Ты сказал своим парням, что Майкл пытался свести тебя со мной и им это понравилось, — очень ровно повторяет он. — Они хотят, чтобы я нашёл себе кого-нибудь, — пожимаешь плечами и продолжаешь есть. — Они действительно твои дети, не так ли? — он сжимает губы, чтобы не улыбаться. — Мои парни. Я говорил, когда мы познакомились. — Я помню, — Смит улыбается в свою тарелку, — И они не стали комментировать то, что я предпочитаю мужчин? — Тебе действительно нужно знать чьё-то мнение на этот счёт? — с любопытством смотришь на него. — Всегда найдётся кто-то со своим мнением, — слишком отстранённо отвечает он, чтобы ты поверил. — Они хорошие парни. Импульсивные, и слишком изобретательные на свою беду, но хорошие, — опустив глаза, более серьёзно ты добавляешь, — я не терплю дерьма в своём зале. Смит смотрит на тебя так же, как смотрел в ресторане, будто пытается найти что-то скрытое и похоже, что он хочет что-то сказать, но в итоге передумывает и просто кивает. — В любом случае, выходит тем вечером Майкл преуспел, верно? Ты мысленно хмыкаешь. — Думаю, да, — ты съедаешь ещё кусочек, давая себе время подумать. — Он вложил идею в твою голову, — продолжает Смит бросая на тебя многозначительный взгляд. — На самом деле это сделал ты. Ты сказал, что он думает, что ты хочешь пригласить меня на ужин и встать на колени, и, конечно, это был яркий образ, — ты смеёшься, осознав, что только что сказал. — И в итоге ты это сделал. — О, — он моргнул, — я сделал это, да? Ты киваешь. Он вздыхает и берет свой бокал. — Ему не обязательно знать об этом, — в его словах звучит почти тоска и определённо звучит боль. — Почему, думаешь, будет ревновать? — Он не будет ревновать, — он пьёт, — он станет самодовольным, поскольку мы теперь… — на его губах на мгновение мелькает задорная улыбка, — общаемся. — Значит мы это так называем, — говоришь, чтобы разрядить обстановку, потому что Смит не смотрит на тебя и выражение его лица выверенно нейтрально. — Только иногда, — ты смотришь в свою тарелку, чтобы дать ему немного времени чтобы прийти в себя, — и мы разговариваем прямо сейчас. — Правда? Я думал это прелюдия. — Я могу сделать кое-что получше, — говорит он. Ты бросаешь на него взгляд и обнаруживаешь, что он вернулся к еде. Вы оба решаете оставить эту тему и вернуться к ужину. После еды ты помогаешь ему убрать со стола, потому что помнишь, как в прошлый раз вы даже ничего не убрали. А после он устраивает тебе экскурсию по дому, потому что вы оба предпочитаете сделать паузу перед тем как наброситься друг на друга. — Я не могу отделаться от ощущения, что мы не совсем правильно действуем, — говорит Смит, когда выходит из ванной, выглядя очень увлечённым обдумыванием того, что заставило его произнести это. — Пока это работает для нас, я не вижу проблемы в наших действиях, — отвечаешь ему, вытирая руки полотенцем и следуя за ним. — Итак, спальня или ты предпочитаешь, что-то менее личное? — Я не буду трахаться на диване, если ты спрашивал об этом, — говорит и жестом приглашает следовать за ним. — Никогда? — на вид это был очень хороший диван. — Хотя бы сегодня, — открывает дверь в комнату и пропускает тебя внутрь. Первое, что ты замечаешь входя — это то, что его кровать слишком большая для одного человека, — я люблю комфорт, — добавляет он, когда понимает куда ты смотришь. — Здесь может трое разместится, Рэй, — ты подходишь к кровати и садишься на неё. — Устраиваешь тайные оргии? — Если я расскажу тебе, они перестанут быть тайными, — он подходит ближе, останавливается напротив тебя и ты осторожно кладёшь руки ему на бёдра. — Можешь пригласить меня на следующую, — так как он не отодвинулся, ты притягиваешь его ближе. — Я добавлю тебя в чат группы, — он смотрит на тебя со смехом в глазах и тянется к твоим очкам. Ты позволяешь ему снять их и отправить на ночной столик. — Как мы это сделаем? — спрашиваешь его, когда он садится рядом. — У тебя есть предпочтения? — Нет, а у тебя? — Тоже. — Бросим монетку? Монетка решает, что ты будешь сверху. Ты откидываешься на кровать — вероятно с простынями лучшего количества нитей, какое только может быть в простынях — и наслаждаешься этим, пока он ходит за тем, что вам понадобится. — Уже спишь? — толкая твоё колено своим. Ты приподнимаешься на локтях, чтобы посмотреть на него и киваешь в сторону вещей у него в руках. — У тебя уже было всё необходимое или ты закупился для меня? — Да, — говорит он, раскладывая всё на тумбочке. Ты видишь смазку, презервативы и перчатки, и ты не уверен, то ли это тот факт, что этот человек хочет, чтобы ты надевал перчатку смазывая его или то, что он не стал просить тебя надеть презерватив, а просто принёс его, но сейчас ты чувствуешь гордость за себя, решившего переспать с Рэймондом Смитом, самым безопасным мужчиной в стране. Ты также чувствуешь почти что влюблённость в него, поэтому встаёшь перед ним, обхватываешь руками его бёдра и медленно приближаешь своё лицо к его, давая ему время оттолкнуть тебя, если это не то, чего он хочет. Он встречает тебя на полпути, его глаза закрываются как раз перед тем как ваши губы встречаются. Губы Рэя мягче, чем ты ожидал, и они размыкаются, стоит тебе прикоснуться к ним языком. Его поцелуй, напротив, решительный и голодный, ты понимаешь, что у него есть все шансы уничтожить тебя, когда чувствуешь как он прикусывает твою губу и какой стон вырывается у него, стоит твоим рукам обхватить его ягодицы. Он распахивает твой пиджак и запускает руки под ткань на спине и груди, а ты думаешь, мог ли он представить, что это произойдет в тот момент, когда с небрежным интересом рассматривал тебя, прощаясь в первый вечер. Он стягивает твой пиджак, позволяет ему упасть на пол и разрывает поцелуй чтобы снять собственные очки, отодвигается от тебя, чтобы положить их рядом с твоими, подальше от края тумбочки и кровати, в максимальной безопасности. Ты смотришь на его ладони, скользишь взглядом по рукам до плеч и шеи и, наконец, до лица и когда вы встречаетесь глазами, Рэй ухмыляется и снимает свой свитер. Ты опять придвигаешься ближе и подталкиваешь его, пока он не садится на кровать и улыбаешься, когда он начинает расстёгивать твою рубашку. Ты наклоняешься, кладёшь руку ему на шею, целуя его, другой рукой опираясь на его бедро, но он больше заинтересован в твоём раздевании, так что приходится прервать поцелуй, чтобы помочь ему избавиться от твоей рубашки и стянуть рубашку с него. После этого ты не видишь причины, почему бы не взглянуть на открывшуюся кожу. С каплей гордости Рэй откидывается назад, опираясь на локти, рассматривая тебя с тем же интересом, что и ты смотришь на него. Ты наклоняешься вперёд, чтобы поцеловать его, а он обхватывает тебя руками за плечи и тянет на себя, забрасывает ноги на кровать и поворачивается чтобы устроиться выше на кровати. Тебе удается не упасть на него, и ты прижимаешься ближе, чтобы почувствовать как можно больше его кожи своей и позволить этому контакту зажечь вас. Его руки исследуют твою спину, а ты тянешься к его шее, проводя по ней губами, стараясь не оставить никаких следов, пока твоя рука ласкает и изучает каждый дюйм открытой кожи, до которой ты можешь дотянуться. Рэй обхватывает твои бедра ногами и притягивает тебя к себе, приподнимаясь, чтобы прижаться ещё ближе, а ты целуешь и царапаешь зубами кожу его плеча и двигаешься вместе с ним, бездумно, пока он не тянется расстегнуть твои брюки, и ты отодвигаешься, чтобы раздеться до конца. Ты берёшь перчатку и смазку с тумбочки, пока он откидывает одеяло, а ты вспоминаешь свои фантазии о том, как ты прижимаешь его к себе и заставляешь потерять самообладание. Он смотрит на тебя, всё ещё уверенный и полный достоинства, и представляя, как он выстанывает твое имя, тебе трудно сосредоточиться на том, что ты делаешь. Но ты справляешься. — Иди сюда, — говоришь ты, притягивая и усаживая его к тебе на колени. Выражение его лица немного меняется, и ты думаешь, что он не ожидал подобного. — Я не видел твоего лица, когда отсасывал тебе, — объясняешь ты, обводя его анус пальцем, пытаясь заметить малейшую тень дискомфорта, — и я не увижу его, когда ты окажешься на локтях и коленях, — ты начинаешь слегка надавливать и медленно вводишь в него палец, глядя в его прикрывшиеся глаза. — Ты сволочь, — говорит он, его руки ложатся тебе на плечи. Его пальцы подрагивают, когда ты начинаешь его растягивать. — Не нужно быть таким грубым, Рэй. Он закатывает глаза и глубоко вдыхает. Ты продолжаешь растягивать его. — Я — мудак, которого ты собираешься трахнуть, я могу говорить всё, что хочу, — отвечает он через пару секунд. Ты фыркаешь и добавляешь второй палец. — Тебе нужна была пауза, чтобы придумать ответ? Рэй открывает глаза и бросает на тебя оценивающий взгляд. — Я сейчас немного рассеян, — сквозь стиснутые зубы говорит он и снова закрывает глаза. — Да, я заметил, — говоришь очень самодовольно и тебя совершенно не волнует, что он слышит это. Твой голос звучит грубо, но если он заметит и это, тебе тоже всё равно. Ты хочешь спросить подхватил ли он слово «мудак» от своего босса или всегда им пользовался, но замечаешь, как его лицо начинает расслабляться и решаешь промолчать. Думаешь что упоминание его неразделённой любви не слишком поспособствует настроению, которое ты пытаешься создать. Для вас обоих будет лучше, если ты промолчишь. И, определенно, для него будет лучше, если ты добавишь третий палец, хоть ожидание уже и превращается в пытку. Его глаза закрыты, и ты видишь, как он начинает получать всё больше удовольствия от твоих пальцев, и этого почти достаточно, чтобы отвлечься от собственного стояка. Часть тебя считает, что причина, почему Рэй закрыл глаза и не смотрит на тебя, в том, что пытается представить на месте человека трахающего его пальцами, Пирсона, но ты решаешь, что это не важно до тех пор, пока он не назовёт тебя «Майклом». И ты заставишь его запомнить кто с ним в постели. — Думаю ты готов, — говоришь, когда твои пальцы начинают свободно скользить внутри него. — Наконец-то, — выдыхает он и звук его голоса посылает горячую волну прямо к твоему члену. Торопливо снимаешь перчатку и расправляешься с презервативом, пока Рэй устраивается на постели опираясь на руки и колени. Если бы ты не был так нетерпелив, то дал бы себе несколько секунд насладится видом, но так как ты на пределе, то сразу спрашиваешь, готов ли он. — Давай же, — немедленно отвечает он. И вот ты трахаешь Рэймонда Смита. Тебе нравится, как он ощущается вокруг тебя, нравится, как он выгибает спину, нравится, что он говорит чего ему хочется, но что почти заставляет тебя утратить всякий контроль, это то, как он наконец произносит твоё имя, выстанывая его, будто больше ничего в мире не имеет значения. Наверняка его имя сейчас звучит так же, но ты не следишь сейчас за собственными интонациями, твой мозг занят куда более важными вещами — насколько ты близок к тому чтобы кончить и как сделать так, чтобы Рэю было не на что жаловаться после. Продолжая двигать бёдрами, ты обхватываешь рукой его член и с нажимом дрочишь, наслаждаясь тем, как он просит тебя продолжать, говорит, как ему хорошо и как выстанывает твоё имя, когда кончает. После этого ты тоже отпускаешь себя. Ты плавно выходишь из него и ложишься, раскинув руки и ноги, а Рэй просто валится рядом, закидывая руку тебе на грудь в каком-то странном жесте, который даже самый великодушный человек не смог бы назвать объятием. Его тёплая кожа рядом с твоей и когда ты закрываешь глаза — это прикосновение остаётся единственной реальной вещью во всей вселенной, более важной чем твоё собственное сердце, всё ещё быстро стучащее в груди, и ты говоришь себе, да, ты только что заставил консильери Микки Пирсона стонать твоё имя. И ты уверен, что в следующий раз ты сможешь довести его до крика. Улыбаясь этой идее, поворачиваешь голову и смотришь на Рэя, который смотрит на тебя полуприкрытыми глазами, выражая удовлетворение всем собой. Снимаешь, завязываешь и бросаешь на пол презерватив, поворачиваешься на бок и придвигаешься ближе к Рэю, запускаешь руку в его волосы и лениво целуешь его, он отвечает так же, посасывая твои губы, выдыхая тебе в рот, а ты опять думаешь, что Микки Пирсон не знает, что теряет. Он разрывает поцелуй, чтобы дотянуться до одеяла и набросить его на вас обоих, затем устраивает голову на скрещенных руках, его лицо повернуто в твою сторону, глаза слегка прищурены, как будто он всё ещё пытается что-то понять. Ты снова откидываешься на спину и позволяешь ему наблюдать за тобой, наслаждаясь тишиной, которую нарушает только звук проезжающих по дороге машин. Ты не знаешь сколько времени проходит, перед тем как он произносит, — Я завтра свободен. Ты бы пошутил над его нетерпением, но слишком занят мысленно сверяясь со своим расписанием. — Бой, я упоминал раньше, — отвечаешь, тряхнув головой. — Ох, точно. — Воскресенье, у меня? — предлагаешь осторожно. — Только если встретимся пораньше. В понедельник мне нужно работать. Смит отталкивается от кровати и у тебя появляется возможность оценить его руки и грудь, когда он делает это. Он замечает твой взгляд и улыбается тебе весело и многообещающе. — Пойдём, я покажу тебе где душ, — говорит, поднимаясь с кровати и не думая прикрываться. Ты подбираешь мусор с пола и следуешь за ним в ванную, а там предлагаешь ему принять душ вместе — наполовину потому, что хочешь и дальше на него смотреть, наполовину потому, что удобно, когда есть кто-то кто потрёт спину и настроит нужную температуру воды. Интересно, что он думает о твоих шрамах, тех, которые невозможно представить, как результат чего-то безобидного, вспоминает ли он о двух парнях у него в саду, убитых тобой легко и без колебаний. Тебе любопытно, к каким выводам он может прийти и насколько они близки к истине. Он ничего не спрашивает, и ты тоже не спрашиваешь об отметках на его коже, за исключением одной, в нижней правой части живота. — Аппендицит? — спрашиваешь, когда вы выходите из душа, проводя по шраму двумя пальцами. — Когда мне было семнадцать, — подтверждает он, беря полотенце из-под раковины. — Откуда ты знаешь? — Думаешь ты первый человек со шрамом после аппендэктомии с которым я спал? — берёшь протянутое полотенце и начинаешь вытираться. — Я мог бы им быть, — он быстро вытирается, странно механически, не уделяя этому особого внимания. — Теперь оперируют по-другому, — он хмыкает своим мыслям. — Кто-то из твоих бывших обсуждал с тобой отсутствие аппендицита? Это странная тема для разговора. — Не осуждай темы моих постельных разговоров или я спрошу тебя о Флетчере, — издевательски серьёзно говоришь ты. Смит морщится. — Он много говорил о себе, если тебе интересно, — он выходит из ванной, забирая полотенце с собой. — Ещё какие-нибудь вопросы обо мне? — говорит уже из спальни. Оборачиваешь полотенце вокруг талии и идёшь на поиски собственной одежды. — Пока никаких, — ты обнаруживаешь собственное бельё рядом с кроватью. Смит появляется в пижамных штанах и с чистыми простынями. — Помоги мне с этим, — и ты обнаруживаешь себя помогающим менять простыни в одном нижнем белье. Должно быть мучительно делать это в одиночку, вот что значит иметь неоправданно большую кровать. Когда дело сделано, он смотрит в окно, затем переводит взгляд на тебя и говорит, — Ты можешь остаться, если не хочешь ехать по темноте. Ты снова собираешь свою одежду и не спеша берёшь пиджак, используя эти секунды, чтобы понять, что может значить это предложение. В конце концов, ты просто хмуришься и смотришь на него. — Остаться? — Это простое предложение, не пытайся искать здесь второе дно, — небрежно говорит он, садясь на кровать. — Уже темно, и некоторые люди не любят водить машину ночью. — И где бы я спал? Вопрос получился несколько неловким. К счастью, выражение лица Смита осталось нейтральным. — Ты можешь воспользоваться второй спальней или спать здесь, — он пожимает плечами. — Это большая кровать. Ты смотришь на руки и грудь Смита и хочешь провести по ним языком, и трясёшь головой. — У меня нет зубной щётки. — У меня есть запасные. — И у меня нет одежды на завтра. Сегодня мне даже не в чём спать. Он улыбается половиной рта и качает головой, перед тем как сказать, — Ты же знаешь, что можешь просто сказать «нет», верно? Не нужно оправдываться. Ты понимаешь это. Говорить ему «нет» ты можешь с тех пор как ты помог разобраться с Флетчером, просто раз за разом не делаешь этого и всё ещё не знаешь почему. — Я не хочу оставаться на ночь, Рэй, — ты надеваешь пиджак. Смит кивает и встаёт, чтобы надеть верх от пижамы. — Для протокола, если ты когда-нибудь захочешь остаться, ты можешь, — ровно произносит он. И опять ты вспоминаешь сказки из детства о том, что нельзя засыпать в холмах фэйри. — Буду иметь это в виду, — ты совершенно уверен, что никогда не примешь это его приглашение. Ты ел его еду и занимался с ним сексом, но всё равно знаешь где выход. Он провожает тебя до двери, смотрит в глаза и просит, — Напиши мне, когда доберёшься домой, — и закрывает дверь раньше, чем ты успеваешь напомнить, что ты уже взрослый и что он всего лишь парень, с которым ты спишь, а подобные просьбы показывают насколько он ужасен в вопросах «несерьёзных» отношений. Тебе не остаётся ничего, кроме как идти к своей машине, не оглядываясь. Ты отправляешь ему сообщение, когда оказываешься дома. Рэй желает тебе спокойной ночи через минуту.
