Часть 2
12 декабря 2023 г., 14:06
Мало что могло бы сделать более очевидным, что трахаться с Рэймондом Смитом — плохая идея, чем то, что открыв в воскресенье дверь, ты замечаешь насколько он контрастирует с окружающей обстановкой. Твой дом — памятник плохой эксплуатации, с мерцающими лампочками и грязно белой краской во всех местах общего пользования, но место дешёвое, никаких проблем с сантехникой, и ты не проводишь здесь достаточно времени, чтобы заботиться о чём-то, кроме безопасного сна. Смит, тем временем, стоит перед тобой одетый в чёрные пальто и ботинки, серые брюки, свитер и белую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы, опрятный и почти элегантный, в том, как он держит себя, — два прилагательных, которые никто не сможет связать с этим зданием. Ты знаешь, что под этим пальто должен быть спрятан пистолет.
— Привет, Рэй, — улыбаешься ему и делаешь шаг назад.
— Привет, — он поднимает руку, чтобы показать сумку, когда входит. Ты старательно игнорируешь то, что это движение позволяет тебе увидеть кобуру его пистолета, — Я принёс то, что осталось от вчерашнего ужина.
На двери, которую ты открыл, чтобы впустить его в свою квартиру, два замка и цепочка. Об этом ты тоже не думаешь.
— Рэй, я хотел поговорить с тобой об этом, — говоришь, закрывая дверь и поворачиваясь к нему, — ты думаешь я не умею готовить?
Он бросает на тебя озадаченный взгляд. — Почему ты спрашиваешь?
Ты поднимаешь бровь. — Ты принёс свою еду ко мне домой.
Он переводит взгляд на сумку и снова на тебя. Медленно, так что ты понимаешь, что это просто для усиления эффекта, он улыбается тонкой и двусмысленной улыбкой с намёком на озорство, и говорит. — Это для тебя. Если после того, как я с тобой закончу, у тебя останутся силы готовить ужин, я расторгаю наше соглашение.
Ты фыркаешь и трясёшь головой, забирая у него из рук сумку, и говоришь, — Я буду тем, кто прекратит это, если ты не оправдаешь мои ожидания, — относишь сумку на кухню, чтобы переложить еду в холодильник. — Это карри? — уточняешь, рассматривая контейнер не открывая его. Он принес только одну порцию.
— Да, — отвечает Смит из гостиной. — Ты такое не ешь?
— Я не говорил этого, Рэй. Просто спросил.
Ты проводишь быструю инвентаризацию содержимого холодильника, прежде чем закрыть его и присоединится к Смиту. Он снял своё пальто и оставил его на диване. Кобуру он тоже снял, и подозреваешь, что сможешь найти его пистолет под пальто.
Смит смотрит в окно, его руки в карманах.
— Что-нибудь интересное? — спрашиваешь останавливаясь позади.
Он качает головой и поворачивается к тебе.
— Ну что, пойдём? — говорит, наклоняя голову в сторону двери ведущей в спальню.
В прошлый раз он не заходил в спальню. Там не было ничего интересного тогда, как нет и сейчас, просто кровать, тумбочка, шкаф и несколько безделушек. Всё хоть сколько-нибудь важное для тебя ты хранишь в офисе или сейфе.
Смит смотрит на твою кровать, и ты чуть не давишься воздухом, сдерживая смех, наблюдая за его попытками сохранить нейтральное выражение лица.
— Вот так выглядит кровать нормального размера, Рэй, — поддразниваешь ты.
Его губы дрогнули, и он поднял глаза одарив тебя абсолютно не впечатлённым взглядом. Тебя это не волнует, куда важнее подойти ближе к нему, поднести руку к воротничку его рубашки и ухватить за верхнюю пуговицу.
— Это для меня? — спрашиваешь, касаясь тыльной стороной пальцев его кожи.
— Дай определение "этому", — он кладёт руки тебе на талию и усмехается.
— Я отчётливо помню, что ты был застёгнут на все до единой пуговицы, когда я приносил тебе видео с тем журналистом, — ты ухмыляешься, когда он морщится и смеёшься, когда он опускает руки и делает шаг назад.
— Тебе обязательно было вспоминать об этом сейчас? — он закрывает глаза и трёт пальцами лоб.
— Всё что я хотел сказать, что в тот день ты ничего мне не показал, а во все остальные наши встречи на тебе был галстук, — ты идёшь за смазкой, презервативами и перчатками. — Но ты не надевал галстук в пятницу и сегодня, — говоришь из ванной.
На лице Смита всё ещё заметно отвращение, когда ты возвращаешься, поэтому ты передаёшь ему принесённое, чтобы отвлечь. Он рассматривает все предметы и одобрительно кивает, перед тем как положить их на тумбочку вместе со своими очками.
— Мы говорим о галстуках? — уточняет он, присаживаясь на кровать.
— О том, что ты их не носишь, — отвечаешь, становясь перед ним.
— Ах, это, — он кладёт руки тебе на бёдра и притягивает ближе к себе. — Учитывая для чего мы встречаемся? Это похоже на пустую трату времени.
— Это любопытно, — отвечаешь, прижимаясь к нему.
— Если хочешь, в следующий раз я могу надеть галстук, — одна его рука проникает под твою рубашку, ложится на спину, останавливая тебя. Другой он снимает с тебя очки и откладывает их к своим.
— Мы до сих пор не знаем будет ли следующий раз, Рэй, — говоришь, подначивая его. — Ты сам загнал себя угол несколько минут назад, помнишь? — твоя ладонь устраивается на задней стороне его шеи. Рука под твоей рубашкой начинает выводить круги по твоей коже.
— Будет следующий раз, — обманчиво ровно говорит он. — И следующий. И ещё один.
— Мне это нравится, — отвечаешь, приближая своё лицо к его, Рэй сокращает дистанцию и целует тебя.
После этого всё становится просто. Прикосновения, ощупывания, раздевание. Рэй целует твою шею и твои пальцы впиваются в его плечи, пока он готовит тебя. От того, как много времени он уделяет этому, ты чуть не начинаешь скулить.
— Чёрт побери, Рэй, ты не настолько большой, — говоришь ты, пока он тщательно разрабатывает тебя всего одним пальцем, заставляя тебя содрогаться от потребности в большем.
— Я осторожен, наберись терпения, — ты готов поклясться, что он хочет рассмеяться, но твой разум слишком занят тем, что Рэй до сих пор не трахает тебя, чтобы ты мог хотя бы попытаться с острить в ответ.
Ты думаешь, что мог бы расплакаться от облегчения, когда он, наконец, оказывается в тебе, а потом, возможно, от благодарности, потому что он явно стремится оправдать все им же созданные ожидания.
Микки Пирсон должно быть действительно любит свою жену, если добровольно отказывается от этого.
После, когда ты лежишь на кровати на животе и Рэй лежит на боку рядом с тобой, ты думаешь, что стоит потратится на кровать побольше, чтобы не ощущать его дыхание на своём плече, пока вы наслаждаетесь послевкусием. Ты пытаешься игнорировать это; стараешься помнить, что он лежит так близко, потому что твоя кровать не рассчитана на троих, что границы между вами чётко определены.
Это сложно сделать, когда Рэй прижимает кончики пальцев к твоей спине и тихо говорит. — Ты напряжён.
— Ничего страшного, — бормочешь в ответ. Тебе нужно, чтобы он прекратил. Ты хочешь, чтобы он продолжал.
Рэй хмыкает, сомневаясь, и проводит пальцами вверх, рисуя какие-то фигуры на твоей коже, и ты говоришь себе, что всё хорошо, что ты можешь закрыть глаза и расслабиться под его прикосновениями. Глубоко вдыхаешь и отвлекаешь себя попытками отгадать есть ли какой-то смысл в его движениях или это просто случайные линии, и за этим забываешь, что в этом такого.
— Думаю, у нас будет следующий раз, — говорит Рэй самодовольно, удовлетворённо и в тоже время мягко.
— Да, я не хочу вставать и готовить, — бормочешь куда-то в подушку.
Ты открываешь глаза, чтобы посмотреть на Рэя, и видишь, что он выглядит очень довольным собой. Снова закрываешь глаза, позволяя ему насладиться моментом. Он заслужил.
И всё-таки, тебе приходится встать с постели, потому что Смит начинает испытывать дискомфорт от пота и запаха секса, так что ты тащишь его в душ и пользуешься ещё одним шансом изучить его кожу пока моешь ему спину.
Есть что-то неправильное в облике Смита, после того как он одевается — может быть это его волосы больше не зачесанные аккуратно назад или какое-то общее ощущение расслабленности, но образ сильно отличается от первоначального. Ему по-прежнему не место в твоём здании, но по крайней мере выглядит непринужденно, следуя за тобой на кухню.
— Теперь ты рад, что я принёс тебе ужин? — спрашивает, опираясь на дверной косяк, пока ты достаёшь контейнер из холодильника.
— У меня есть и своя еда, но я ценю твой жест. Останешься на ужин? Из того, что принёс ты и что было у меня, получится хороший ужин на двоих.
Он колеблется. Ты надеешься, что он решит остаться, нет никаких причин вам обоим ужинать в одиночестве.
— У тебя есть стол? — наконец говорит он, заходя на кухню и начиная осматриваться в поисках тарелок и столовых приборов.
Стол у тебя есть — маленький, складной, который он собрал в гостиной, пока ты разогревал еду.
— Ты действительно планировал здесь не есть? — спрашиваешь, принеся тарелки.
— Что ты имеешь ввиду? — он садится.
— Ты принёс только одну порцию, — тоже садишься и с упрёком смотришь на него. — Собирался оставить меня есть в одиночестве?
— Мы не обсуждали ужин в планах на сегодня, — он пожимает плечами. — Я только хотел быть уверен, что ты поужинаешь.
— Ты ведь понимаешь, что у тебя плохо получается вся эта часть с чем-то "не серьёзным", не так ли? — спрашиваешь, слегка сомневаясь.
— К счастью для нас, ты знаешь, что я не имел ввиду ничего особенного.
— Я не могу представить, какой ты, когда ты эмоционально доступен, — говоришь качая головой, и не понимаешь, что в твоих словах такого, что вызывает у него задорную улыбку.
Вы продолжаете разговаривать про твоих парней, о месте, где вчера был Смит, и ваших планах на неделю.
Ты соглашаешься на следующую встречу в пятницу у Смита. Ты обещаешь приехать пораньше, чтобы помочь готовить.
Когда он поднимает пальто, чтобы уйти, ты вспоминаешь, что он взял с собой пистолет.
***
Иногда кажется, что тебе стоило бы больше беспокоиться о том, как легко Смит вписался в твою жизнь. Ты думаешь об этом, когда видишь, как он выходит из комнаты, чтобы ответить на звонок или хмурится, набирая сообщение. Ты думаешь об этом, когда находишь синяк расстёгивая его рубашку. Ты думаешь об этом, когда аккуратно кладёшь своё пальто поверх пистолета, чтобы прикрыть его. Ты говоришь себе, что всё хорошо, когда целуешь его, когда заставляешь его выстанывать твоё имя, когда он забрасывает на тебя руку пока вы лежите рядом. Ты говоришь себе, что в этом нет ничего плохого и позволяешь себе создавать общие привычки со Смитом: ужин и секс по пятницам, секс и ужин по воскресеньям. Остальные твои дни проходят как обычно, и ты позволяешь дням и неделям пролетать мимо, и, однажды, взглянув на календарь понимаешь, что прошло два месяца с того дня, когда ты появился у Смита дома с плохой идеей и сомнительными намерениями. — Уже два месяца? — говорит он, помогая тебе готовить. В какой —то момент тебе удалось уговорить его отвечать за ужин по неделям, и ты гордишься собой, что он ни разу не пожаловался на это. — Уже два месяца, — подтверждаешь ты. Два месяца ты готовишь, подкалываешь его из-за Флетчера и пишешь ему, когда приезжаешь домой от него. Ты всё ещё не остаёшься у него. Ты продолжаешь делать всё возможное, чтобы разрушать его, когда вы вместе. Вы никогда не говорите о Микки Пирсоне, оба всякий раз меняете тему стоит ему всплыть в разговоре. Ты поворачиваешься, чтобы спросить у него что-то неважное, просто чтобы продолжить разговор, но натыкаешься на уже хорошо знакомый вид — его глаза слегка сужены, губы приоткрыты и он смотрит так, будто у него есть какая-то мысль связанная с тобой, но он никак не может облечь её в слова. Делаешь шаг в его сторону и вопросительно смотришь. — Рэй? Он моргает и смотрит на тебя с извинением. — Нам надо поговорить, — устало говорит он. Это не может быть хорошо, но ты не можешь представить ничего из имеющего к тебе отношение, что могло бы заставить звучать подобным образом. — Тогда давай поговорим, — соглашаешься ты. Проверяешь чтобы плита была выключена и ничего никуда не упало, а после поворачиваешься, подходишь к нему и опираешься на кухонный стол. — В чём дело? — с любопытством, но без нервов. Самое масштабное, что может случится — это то, что он разлюбил Пирсона и решил закончить ваше соглашение. Это забавно, но ты думаешь, что будешь скучать по нему. И ты определённо будешь скучать по этой кухне. Он почти улыбается на твой вопрос. — Обычно люди реагируют по-другому услышав эти слова. — Потому что это слова для расставания, — говоришь, пожимая одним плечом. — Ты и я не в отношениях. Полагаю, ты хочешь прекратить это? Смит сжимает губы в тонкую линию. — Нет, это... — он снимает очки, закрывает глаз и трёт переносицу. Ты напрягаешься. — Только не говори мне, что хочешь начать что-то серьёзное, — говоришь холодно, почти бессознательно отстраняясь от Смита. Он опускает руку и хмурится. — Нет, не беспокойся, — говорит он через секунду, надевая очки обратно. — Дело не в этом, — он отходит от тебя, берёт что-то грязное со стола и идёт к раковине. — Майкл узнал, что мы с тобой... — он колеблется, — "разговариваем", — снова поворачивается к тебе с нейтральным выражением лица. — Ты сказал ему? — разве он сам не говорил, что не хочет, чтобы Пирсон знал? — Он спросил. Ты пытаешься представить, какие причины могли быть у Пирсона для этого. Ревность? Он, наконец, решил перестать упускать всё, что может предложить Смит? Нет, вряд ли. Смит говорил, что Пирсон не заинтересован, и ты склонен верить в это. — Ты должен быть точнее, пока что я ничего не понимаю, — наконец произносишь ты. Смит тяжело вздыхает. — Помнишь, ты уронил кастрюлю в прошлый раз? — ты киваешь. — Я разговаривал с Майклом в тот момент. Позже он спросил меня с кем я был. Ты морщишься. — А соврать ему ты не мог? Смит недоверчиво поднимает бровь перед ответом. — Я стараюсь не врать Майклу. — Звучит умно, — ты вздыхаешь. — И что конкретно ты сказал ему? — Что это ты был у меня тем вечером, — просто отвечает он. — И ничего больше? — ты не веришь. Здесь есть что-то, что ты упускаешь. Губы Смита опять крепко сжаты, но теперь дергающийся уголок рта подсказывает, что он просто пытается не улыбнуться. — Он не спрашивал почему ты был здесь, и я не собирался рассказывать ненужные подробности. Первым начинаешь улыбаться ты, благодарно и весело. Смит намеренно скрывающий информацию от своего босса, был чем-то неожиданным. С другой стороны, Смит не похож на человека, любящего обсуждать свою сексуальную жизнь. — Разве это не ложь через умолчание? — подтруниваешь ты. — Я был абсолютно честен, — преувеличено серьёзно отвечает он, глядя прямо в глаза, словно обиженный твоим недоверием. Через секунду он расслабляется и добавляет, — к тому же, я не думаю, что тебе бы понравилось вновь попасть в поле зрения Майкла. Рэй скрыл информацию от Пирсона из уважения к тебе. — Я полагаю, это не сработало, — говоришь, решая не думать об этом. — Иначе бы мы сейчас об этом не говорили. Смит кривит рот. — Он устраивает званый ужин в следующую субботу и попросил меня пригласить тебя, — он облизнул губы. — Как мою пару. Ты моргаешь и смотришь на него. Смит удерживает твой взгляд и ждёт. — Он хочет видеть меня на светском вечере? — уточняешь ровно. — Да. — Как твою пару, — твой тон не меняется. Ничего в его позе не говорит о том, что он не в восторге от разговора. Его плечи расслаблены, лицо ничего не выдаёт. Он отвечает на полсекунды позже, чем ты ожидаешь. — Да. Ты вспоминаешь тот первый ваш совместный ужин, когда он сидел на другом конце стола и ты медленно и осторожно подходил к нему. — А Флетчера когда-либо приглашали на подобные мероприятия? — спрашиваешь вместо того, чтобы спросить о том, что действительно хочешь узнать. Эффект мгновенный: Смит бросает на тебя не впечатлённый взгляд. — Естественный вопрос, — поспешно говоришь ты. — Я пытаюсь разобраться. — Флетчера никогда никуда не приглашали, — отвечает Смит не меняя взгляда. — Если он устраивает ужин, значит ли что ты будешь работать? — спрашиваешь нахмурившись. — Следить за тем, чтобы никто не пытался сделать ничего подозрительного? — может быть, угрожать кому-нибудь, затащить несчастного ублюдка в комнату и вежливо разговаривать с ним, пока пистолет будет лежать на столе. — Он сказал, что я заслужил выходной, — морщится и поворачивается к раковине, начиная мыть то, что оставил там. Ты смотришь на его спину и вспоминаешь, как два месяца назад Пирсон пригласил тебя на ужин в качестве пары Смита. Вспоминаешь грустный смех Смита по дороге домой. Вспоминаешь, как Смит сказал тебе, что Пирсон был бы очень доволен, если бы узнал, чем вы двое занимаетесь. — Рэй? — неуверенно спрашиваешь ты, пока он борется с разделочной доской. — Да? — ты решаешь верить, что его тон звучит напряженно из-за того он сосредоточен на том, что делает, а не из-за опасений за исход разговора. — У меня есть вопрос. Ты не обязан отвечать, — ты предпочтёшь молчание лжи. Он заканчивает мытьё разделочной доски и отставляет её на сушку, вытирает руки кухонным полотенцем и поворачивается обратно к тебе. — Продолжай, — нейтральный тон, нейтральное выражение лица. Может ты ошибаешься и никакой проблемы нет. — Почему твой босс приглашает меня на ужин? Он делает пренебрежительный жест рукой. — Ты не обязан идти. Я сказал ему, что ты, вероятно, будешь занят. Ты смотришь на него, ожидая, ответит ли он на твой вопрос. Он только смотрит в ответ. — Спасибо, — говоришь, когда понимаешь, что он точно больше ничего не скажет. — Я ценю это, — ты говоришь серьёзно. Ты надеешься, он знает это. Он кивает и возвращается к раковине, так что ты решаешь продолжить готовить. В перерывах между раздачей инструкций и контролем за тем, чтобы всё вышло как надо, ты почти забываешь о предложении Пирсона. И уж точно ты забываешь о нём, когда после ужина вы с Рэем направляетесь в его спальню. У тебя есть дела поважнее, поэтому Рэй застаёт тебя врасплох, когда позже говорит, — Он сказал, что рад за меня. Его слова наполовину заглушаются матрасом и твоей кожей, потому что он, похоже, считает, что лучший способ охладиться после секса — это превратиться в морскую звезду и закинуть на тебя руку и ногу, а тебе в результате достаётся его дыхание в плечо и его жар не дающие расслабиться. — О чём ты говоришь? — спрашиваешь, едва шевельнув головой, чтобы мельком увидеть его лицо. — Ранее ты спрашивал, почему Майкл пригласил тебя на ужин, — он вздыхает и его дыхание почти ожигает тебя. — Он пригласил тебя на ужин, потому что считает, что это хорошо, что в моей жизни есть кто-то, кто может меня отвлечь. — Он сказал именно так? — спрашиваешь, садясь. Рэй, сволочь такая, не двигается с места и теперь его рука оказывается внизу твоего живота, а дыхание щекочет бедро. — Я сказал ему, что ты, вероятно, не сможешь прийти на ужин и у нас нет ничего серьёзного, а он ответил, что это не важно и он рад, что я провожу время с кем-то, — он произносит это легко, будто простой факт, будто его чувства к Пирсону — это не что-то над чем он до сих пор работает. — Он считает, что отвлечься — это то, что мне нужно. Его глаза закрыты и выглядит он уставшим. И ты не думаешь, что только из-за того, чем вы недавно занимались. Ты облизываешь губы и отвечаешь, — Значит, это следующий шаг в плане твоего босса, как помочь тебе забыть его. Рэй фыркает. — Да, так и есть, — он двигается, чтобы перевернуться на бок и посмотреть на тебя. Но рука остаётся на бёдрах. — Похоже, он хочет, как лучше. Разве не благими намерениями вымощена дорога в ад? — Ему нужно перестать пытаться помочь тебе, — говоришь, постукивая по его руке. — Он делает тебя несчастным. Он ухмыляется и проводит пальцами по твоей коже. — Мне нравится к чему привела его последняя попытка, — как бы желая убедиться, что ты понял, что он имеет ввиду, он медленно проводит рукой по твоему бедру. — Это только потому, что тебе повезло, что он решил, что я тебя заинтересую, — зарываешься рукой в его волосы и серьёзно смотришь на него. — Ты хочешь, чтобы я избил его? Он хмурится и всматривается в твоё лицо. — А это откуда взялось? Ты поживаешь плечами и ложишься обратно лицом к лицу с ним, вынуждая Рэя всё-таки убрать от тебя руку. Ладонью гладишь его плечо. — Я ценю к чему привело его вмешательство, но ты не хочешь, чтобы он имел отношение к твоей личной жизни, — ты усмехаешься и легкомысленно продолжаешь. — Я пытаюсь защитить твою честь. Рэй вздыхает и бросает на тебя веселый взгляд, граничащий с умилением. — Ты не можешь с ним драться. Мне придётся с этим разбираться. Ты вспоминаешь о пистолете, который упорно продолжаешь не замечать, и позволяешь своей руке упасть на кровать. — А разве ко мне нет особого отношения? Уголок его рта поднимается в личной улыбке. — Есть, но я получаю больше, находясь в теплых отношениях с Майклом, чем с тобой. Ты поднимаешь бровь. — Я заставил тебя выкрикивать моё имя пятнадцать минут назад, — замечаешь ты. Тебе нравится, когда он произносит его, нравится, как звучит его голос, нравится разница между тем, как он называет тебя по имени, и тем, как он называет тебя "Тренер", и тебе нужно перестать думать об этом, потому что Рэй, произносящий твоё имя — одна из твоих самых любимых вещей, и это направляет все твои мысли вниз. — Он платит мне зарплату. Секс с тобой бесплатный. — Я кормлю тебя хотя бы раз в неделю, — говоришь ты, притворно возмущаясь, в награду видя как Рэй пытается сдержать смех. — Моя зарплата позволяет мне купить еду. — Ты ранил меня, Рэй. — Переживёшь. В отличии от других. Ты вспоминаешь Рэя с пистолетом, переводящего взгляд с тебя на тела на лужайке, и представляешь, что бы могло случится, если бы ты решил уйти. — Итак, — резко произносишь, заставляя себя отбросить эти мысли. — Ужин у Пирсона в следующую субботу. — Светский вечер на котором тебе не обязательно присутствовать, да, — поправляет тебя Рэй. — Там будет достаточно весело, чтобы пойти одному? — с сомнением спрашиваешь ты. Его молчание говорит тебе обо всём. — Я пойду с тобой, — произносишь импульсивно, сразу же задумываясь повлияет ли это на ваши планы на пятницу и воскресенье. — Ты не обязан, — настаивает он. Прижимаешь кончики пальцев к его груди и заглядываешь в глаза прежде чем сказать. — Если ты не хочешь, чтобы я пошёл туда, то можешь просто сказать, Рэй. Я не обижусь. Он качает головой и приподнимается на локтях смотря сверху вниз. Кладешь руку на его ладонь и начинаешь рассеянно поглаживать тыльную сторону его пальцев. — Спать вместе это одно. Но пойти вместе на званый вечер? — он на мгновение отводит глаза. — Ты будешь окружён людьми, с которыми ты не хотел иметь никаких дел. — Ты беспокоишься обо мне, Рэй? — дразняще спрашиваешь ты. Он не выглядит позабавленным. О. Ты меняешься в лице и притягиваешь его ближе для поцелуя, а отстраняясь прикусываешь его нижнюю губу. — Не беспокойся, — говоришь, когда он опускает ладонь на твою грудь и толкает тебя назад, пока ты не оказываешься на спине. Он садится, смотрит на тебя и ты добавляешь, — пока никто не просит меня об одолжениях, всё будет хорошо. — Ты воспринял это лучше, чем я ожидал, — говорит, водя верх-вниз по твоей груди рукой. — И чего ты ожидал? — После того лица, что ты сделал, когда подумал, что я хочу предложить нормальные отношения? Я был уверен, что ты сбежишь, как только я повернусь к тебе спиной. — Во-первых, когда ты поворачиваешься спиной, я могу видеть твою лучшую сторону, — он неверяще трясёт головой. — Я бы ни за что не пропустил такой вид. — Так приятно, что ты заинтересован во мне как в личности, — его попытка изобразить недовольство проваливается из-за улыбки в глазах. — Говорить с тобой мне тоже нравится, не беспокойся, — твоя рука снова ласкает его ладонь. — Но сбегать? Я не из тех, кто убегает. — Никогда? — Ты не должен выглядит столь удивлённым, — и звучать так удивлённо тоже. — До этого выглядел так, словно собирался убежать, — замечает он. — Ты застал меня врасплох, — небрежно отмахиваешься ты, — когда мы начинали это, я был уверен, что это не отношения. — Твоя потеря, конечно, — говорит он, гладя твоё бедро, — я — находка. Ты уставился на него, пытаясь понять откуда это взялось, серьёзен он или шутит, есть ли здесь какой-то ещё смысл. — Рэй, ты работаешь на наркобарона и эмоционально недоступен, — в конце концов говоришь в ответ, и понимаешь насколько был напряжён, когда он ухмыляется. — А ещё я готовлю и периодически заставляю тебя кончать, не касаясь твоего члена, — его большой палец рисует круги на твоей коже. — Ты действительно готов упустить это из-за желания избежать отношений? Ты поднимаешь бровь и обращаешь на него любопытно-весёлый взгляд. — Почему мы говорим об этом? Никто из нас не хочет встречаться с другим. — Так и есть, но я разочарован тем, что ты считаешь, что встречаться со мной было бы так плохо, — он говорит это так, что можно было бы подумать, что ему всё равно, но у тебя было два месяца на то, чтобы изучить Рэя. Ты готов рассмеяться, когда, наконец, понимаешь, что происходит. — Я задел твои чувства? Неужели это из-за твоего эго? — Всё что я хотел сказать, что я — не самое худшее, что может с тобой произойти, — говорит, по-прежнему сохраняя безразличный вид. — Значит, дело в эго, — решаешь, всё ещё сдерживая смех. — Ты ужасен, — убирает ладонь с твоей ноги, но ты ловишь её и тянешь его на себя, позволяя грациозно упасть на тебя и окинуть не впечатлённым взглядом. Он быстро приходит в себя и, положив руки по обе стороны от твоей головы, передвигается так чтобы полностью накрыть тебя собой. На мгновение кажется, что он хочет поглотить тебя. Вместо этого Рэй обхватывает твоё лицо одной ладонью и наклоняется целуя, его рот горячо прижимается к твоему, и каким-то образом это лучше напоминает почему вы вместе, чем тот факт что вы лежите голые в одной постели. — Это твоя попытка убедить меня, что я должен влюбиться в тебя? — весело поддразниваешь его, почти не отрывая губ от поцелуя. — Это было бы жестоко. Я пока не гожусь для отношений, — говорит Рэй, поднимаясь на руках и наблюдая за твоим лицом. — И очевидно, ты тоже, — он прищуривается. — Почему ты так не любишь романтику? Ты сглатываешь, внезапно осознавая в каком положении оказался. — Это важно? — спрашиваешь без интереса. Ты никогда не был добычей. Это просто демонстрация силы. Смит не получит... Рэй приподнимается, а затем снова ложится, но уже просто рядом, кладя голову на скрещенные руки. — Мне любопытно, — задумывается на секунду. — Ты хотел меня, но ничего не предпринимал, пока не узнал, что я не смогу что-то почувствовать к тебе. — Это не совсем верно, — быстро отвечаешь ты. Тебе не нравится, как звучат его слова. Это таким тебя видит Рэй? Холодным и безразличным? Рей хмыкает, сомневаясь, и говорит, — А ты сделал бы своё предложение, если бы думал, что есть шанс, что я влюблюсь в тебя? Ты повторяешь его слова про себя. У Рэя есть привычка говорить так, что приходится читать между строк, и тебе нужно убедиться, что ты правильно понял истинный смысл вопроса. Он просто смотрит на тебя и если и улавливает момент, когда тебя осеняет, то не подаёт вида. Тебе приходится снова сесть. Тебе необходимо, чтобы он видел твоё лицо, когда ты говоришь, — Рэй, я не использую тебя. Секунду он выглядит растерянным. — Я не говорил этого, — отвечает, переворачиваясь набок, чтобы было удобнее смотреть в глаза. — Ты так думал. Он сглатывает и не отводит глаза. — На это не будешь отвечать? — спрашиваешь, когда понимаешь, что он не собирается отвечать. И пытаешься убедить себя, что обида не была слышна. — Я стараюсь не лгать тебе, — его тон очень похож на твой. — Ты выбираешь человека, который, как ты знаешь, влюблён в другого, и ты категорически заявляешь, что не хочешь отношений. Ты не можешь обвинять меня за подобные мысли. Он прав, и ты ненавидишь это. Закрываешь глаза и тяжело вздыхаешь. — Я говорил правду тем вечером. Ты меня привлёк, я видел, что привлекаю тебя тоже, и я подумал, что нам будет здорово вместе. Дело было не в том, что ты влюблён в кого-то, Рэй. Ты открываешь глаза, потому что он прикасается к твоему лбу. Он изучает тебя, брови слегка нахмурены, губы плотно сжаты. — И причина по которой я не хочу отношений с тобой, в том, что я уже пробовал романтические отношения и всё пошло не так. Дело не в тебе, — ты ухмыляешься и добавляешь. — Ты, действительно, находка. Выражение его лица смягчается. Пальцами он проводит по твоей щеке. — Ты хочешь сказать, что боишься влюбится? — его улыбка выглядит грустно-весёлой. — Я не боюсь, — ты осторожен. Это другое. — Я честен с тобой. Я был бы признателен, если ты проявил ко мне такую же любезность. Он даже не представляет, что ты с ним ты честнее, чем был с кем-либо ещё за долгие годы. Ты снова стрелял из пистолета ради него. Ты привёл его к себе домой. Ты позволяешь ему закидывать на себя руку после секса и обжигать дыханием и прикосновением. Тебе комфортно рядом с ним, хоть ты и знаешь, что не должен ослаблять бдительность. Ты снова закрываешь глаза и сосредотачиваешься на кончиках его пальцев на твоей коже, двигающихся от щеки к носу и другой стороне лица. — Отношения — сложная штука и они всегда заканчиваются не так, как хотелось бы, — тихо произносишь ты. — Они не всегда заканчиваются, — так же тихо констатирует факт он. Но не перестаёт изучать твоё лицо. — Разве ты романтик? — подначиваешь ты. — Твоими ориентирами являются плохой опыт и истории, рассказанные твоими парями? Они ещё молоды. Открываешь глаза и обнаруживаешь Рэя всё ещё изучающего тебя. Тебе кажется, что он смотрит на тебя с тоской. — О чём ты думаешь? — Я влюблён в кого-то, кто никогда не будет со мной, а ты так боишься романтики, что одна мысль о том, что она возможна, вызывает у тебя желание покончить с одним из лучших событий в жизни, — он улыбается, почти печально, почти весело. — Мы довольно жалкие, не так ли? — По крайней мере, мы уверены в себе, — не можешь удержаться от улыбки. — Ты считаешь, что являешься одной из лучших вещей, что когда-либо были в моей жизни? — Мы уже выяснили, что я — находка. Ты фыркаешь и смеёшься. Кончики его пальцев всё ещё ласкают твоё лицо. — Мы должны поработать над тем, чтобы не быть жалкими, — говоришь не задумываясь, потому что у тебя появилась плохая привычка не фильтровать слова при Рэе. — Звучит хорошо, — прикасается к твоей челюсти, — я переживу Майкла, а ты найдёшь кого-нибудь для отношений. Ты морщишься. — Я не в восторге от второй части. — Никакой спешки. Ты можешь начать после разрыва нашего соглашения. — Это мне подходит. Он обводит твои губы и ты думаешь о том, чтобы обхватить его палец губами, тщательно облизать и пососать его, взять его руку и покрыть поцелуями костяшки и ладонь, оцарапать зубами основание большого пальца и оставить засос на внутренней стороне запястья. Рэй опускает руку прежде, чем ты решаешь, что делать с этим мысленным образом, и ты понимаешь, что это к лучшему. Ты вспоминаешь кто он и где ты сейчас находишься. Он не просто случайный человек, он консильери Микки Пирсона; если не будешь осторожен, то можешь никогда не уйти. — Это было странно для нас, да? — говоришь, неловко глядя на него. — Эмоциональная честность? — он выглядит уязвимым. Либо доверяет, либо ему нет дела знаешь ли ты о его чувствах. Ты киваешь. — Ты жалеешь об этом? — спрашивает с легким любопытством. — Нет, — по крайней мере, пока нет, хотя и следовало бы. И снова он знакомо смотрит на тебя: глаза слегка сужены, губы приоткрыты. Ты помнишь истории о том, что в мире фейри нельзя говорить своё настоящие имя, иначе останешься там навечно. Рэй знает твоё имя и имеет больше намёков на твоё прошлое, чем любой другой человек, которого ты знаешь на данный момент, но похоже ему этого недостаточно, и он изучает тебя так, словно не хочет пропустить ни одной запятой в книге твоей жизни. Ты не знаешь, что чувствовать — быть польщенным или напуганным. Пришло время отправляться домой.***
Воскресенье проходит как всегда: секс, ужин, прощание и никаких ожиданий услышать Смита до четверга, в этот день обычно он пишет встретитесь ли вы следующим вечером и во сколько тебе следует приехать к нему в зависимости от того, что вы оба будите готовить (равиоли заняли вечность, севиче — нет, всё остальное что-то среднее), за исключением того случая, когда он написал тебе в пятницу, чтобы сказать, что у него что-то случилось и он не встретиться с тобой в этот день (ты не стал спрашивать, чем он будет заниматься). Ты не знаешь, что думать, когда он пишет тебе на следующий день, спрашивая свободен ли ты после обеда. Ты снова застаёшь его припарковавшимся у твоего дома, прислонившимся к машине с отрешенным взглядом. Сегодня на нём официальный костюм — серые брюки и пальто, которое ты помнишь с того вечера, когда он передавал тебе приглашение Пирсона на ужин (ты знаешь, что под этим пальто спрятан пистолет, что под рубашкой может быть новый синяк и что есть вещи, о существовании которых лучше притвориться, что ты не знаешь), а когда ты подходишь ближе, то видишь белую рубашку, темно-серый галстук и подходящий жилет. Смит улыбается, увидев тебя, довольный и расслабленный. — Сегодня не куришь? — спрашиваешь, оглядываешь землю вокруг. — Ты жаловался в прошлый раз и скоро будешь жаловаться ещё. Я подумал, что могу немного облегчить тебе жизнь, если не буду курить сегодня, — то, как он это произносит, явно забавляясь тем, что собирается сделать, заставляет тебя сузить глаза и встать перед ним, внимательно изучая. — Ты выразился неопределённо в сообщении, так что я полагаю, это не обычная наша встреча, — медленно, с опаской произносишь в ответ. — Ты прав, — он говорит это практически с энтузиазмом, отталкиваясь от машины, и ты пытаешься представить, что может так радовать этого человека. — Мы едем за покупками. Ты замираешь. — Нет. — Тебе нужен костюм для субботы, — ты уверен, что этот ублюдок ухмыльнулся бы, если бы мог. — Я не собираюсь платить за новый костюм, который надену только один раз, — он прав, но ты не собираешься сдаваться без боя. Тебе нужно время, чтобы примирится с идеей потратить деньги на это. — Я знаю, — отвечает серьёзно Смит. — Поэтому плачу я. Ты моргаешь. — Я не нуждаюсь в благотворительности, — в твоём тоне едва сдерживаемый гнев. Смит качает головой, поднимая руку в успокаивающем жесте, который имеет противоположный эффект. — Дело не в этом, — говорит, смотря тебе прямо в глаза. — На данный момент, ты уже должен знать, что это не про меня. Ты не знаешь. Не совсем. Есть то, во что ты хочешь верить, основываясь на его отношении к тебе, есть то, что ты подозреваешь из-за его работы, и ничто не даёт тебе уверенности в том, как он относится к чему-либо за пределами вашего взаимодействия. Ты глубоко дышишь. Это ты говоришь, что мужчина должен пользоваться головой. Сейчас твоя гордость может немного отступить и подождать объяснений. — Тогда что это? — говоришь, не отрывая от него взгляда. Смит говорит почти торжественно, — Этот костюм нужен тебе только, чтобы сопровождать меня на этом вечере. Я считаю себя обязанным купить его для тебя. От этого ты не чувствуешь себя менее раздраженным. — Я согласился пойти на этот вечер, — напоминаешь холодно. — Я могу купить себе костюм. Смит выставляет челюсть и смотрит на тебя, и неприятие, которое ты читаешь по его лицу заставляет твой гнев немного утихнуть, чтобы ещё раз обдумать сказанное. — Твоё объяснение — дерьмо собачье, ведь так? — ты ухмыляешься, обвиняюще и уверенно. — У тебя есть другая причина. — Я уже говорил тебе, что стараюсь не лгать тебе, — говорит Смит, по-прежнему серьёзно, но тебе кажется, что в его глазах промелькнул прежний энтузиазм. Он не отвечает на вопрос. Он хорош в использовании точных слов и частичной правды. — Ты что-то скрываешь. Он хмыкает, но его плечи расслабляются. Намёк на энтузиазм исчез, сменившись облегчением. — Я хочу сделать тебе что-нибудь приятное, — просто говорит он. — Я ценю, что ты идёшь со мной, так что покупка костюма это меньшее что я могу сделать. Теперь твоя очередь смотреть на него прищурившись и пытаться понять его. Он мог бы сказать это минуту назад, а не только выжидательно смотреть. Будто он хотел, чтобы ты заметил, что он не был полностью честен, будто надеялся, что ты догадаешься, что он о чём-то умалчивает. — А ты не мог сказать это сразу? — спрашиваешь, пытаясь разобраться. Он пожимает одним плечом. — Я не знал, как ты это воспримешь. — Хочешь сделать что-то приятное для меня? — ровно уточняешь ты. — Да, — он облизывает губы. — Подобное не было предусмотрено нашим соглашением. Единственный раз, когда вы встречались не у тебя и не у него, он опустился на колени в туалете, и каждая последующая встреча превращалась в соревнование, кто быстрее заставит другого стонать. Он прав. — И что, ты думал я запаникую? Он поднимает брови и взглядом даёт понять, да, именно так он и думал. — Ладно, достаточно, — говоришь, легко тряхнув головой. Не думая, протягиваешь руку и дотрагиваешься до его галстука пальцем. — Но мы уже установили, что это не отношения и когда-нибудь всё закончится. У меня нет причин для паники. Смит фыркает. — То есть ты хочешь сказать, что убежал бы, будь у тебя чувства ко мне? Ты морщишься. — Это прозвучало именно так, верно? Он кивает. Он пытается не смеяться, а твои пальцы всё ещё на его галстуке. Ты позволяешь им скользнуть выше к его шее и видишь, как двигается его кадык, когда он глотает. Ты возвращаешь руку обратно в карман куртки. — Я уже говорил, что не из тех, кто убегает, — спокойно отвечаешь ты. Развеселившись, Смит говорит. — Я хочу, чтобы ты знал — я это запомнил, и обязательно припомню тебе, когда ты неизбежно от чего-то убежишь. Шутка в том, что ты уже убежал от чего-то, но ты не дашь ему это понять. Да это и не важно; он мог узнать твою биографию ещё когда ты выполнял поручения для Пирсона и сейчас просто играет с тобой в заботу о личных границах. — Ты умрёшь в ожидании, — говоришь ты. Если бы кто-то говорил с тобой в подобном тоне, ты назвал бы его наглым. Но поскольку ты сам это делаешь, то считаешь себя самоуверенным. Смит неопределённо хмыкает, и затем легкомысленно спрашивает. — Могу я тогда купить тебе костюм? Хорошо, что ты больше не прикасаешься к нему, потому что его тон и то, как он смотрит на тебя, как будто знает, что выиграл спор и с нетерпением ждёт, что будет дальше, вызывает желание притянуть его к себе и сцеловать его самодовольную улыбку. — Да, Рэй, ты можешь купить мне костюм, — говоришь, довольный, что между вами снова всё в порядке. — Только не говори мне сколько он стоит. — Это я могу, — он жестом предлагает садиться в машину и скоро вы уже едете. Ты поворачиваешься на сидении, чтобы посмотреть на него. — Знаешь, когда ты написал мне сегодня, я подумал, что тебя похитили или что-то подобное, — признаёшься ты, отлично помня собственное недоумение от его имени на экране. Смит чуть сводит брови, на секунду отведя взгляд от дороги, позволяя тебе увидеть его непонимание, так что ты поясняешь. — Потому что сегодня понедельник. Я подумал, что это странно для тебя писать мне в понедельник. — О, — он кивает, понимая. — Не беспокойся, я бы не стал с тобой связываться, если бы со мной что-то случилось. — То, как он это говорит, заставляет тебя повернутся к дороге: как будто это реальная возможность, будто он уже думал об этом, будто он считает, что тебе будет безразлично, окажись он в опасности. — Ты ничего не сможешь с этим сделать, — добавляет, как бы между прочим. — Правда? Учитывая, что я не имею отношения к твоей работе, думаю похититель скорее позволит тебе связаться со мной, чем с Пирсоном, если не хотят вызвать подозрений, — легко произносишь ты. Тебе не нравится этот разговор. Тебе не нравится, что это заставляет тебя чувствовать тоже, что ты ощутил, когда увидел двух вооружённых мужчин около дома Рэя два месяца назад: злость, тревогу и смирение. Он поджимает губы. — Я не думал об этом. Ты был бы не против оказаться втянутым в подобное? — Конечно; это позволит мне произвести хорошее впечатление на твоего босса, — ты не уверен шутка ли это. Крепко сжимая губы, Смит подавляет улыбку. — Ты уже произвёл достаточное впечатление, чтобы тебя пригласили на ужин, помнишь? Ты трясёшь головой. — Я надеялся на что-то, что позволит мне уехать в отпуск на один из островов в Карибском море. — Звучит неплохо, — выражение его лица смягчается. — Уверен, ты можешь это получить, если скажешь, что возьмёшь меня с собой. — Это можно устроить, — ты можешь это представить. — Мы будем работать над тем, чтобы быть менее жалкими под солнцем, попивая коктейли с маленькими зонтиками, — очень приятная картинка. Выражение лица Смита постепенно становится напряжённым. — Если меня когда-нибудь похитят... — начинает он тихо, руша хрупкое спокойствие, которого вы наконец-то достигли. — Думаю, я скажу что-нибудь про ужин в Макдональдсе или кофе в Старбаксе. Вопреки себе, ты смеёшься над этой идеей. Возможно, так пытаются выплеснуться твои беспорядочные эмоции. Рэй улыбается, когда ты смеёшься, меняет тему разговора и до конца поездки вы не упоминаете ничего серьёзного. Ты чувствуешь себя неловко, когда вы заходите в магазин, но не зацикливаешься на этом, потому что Смит ведёт себя словно он хозяин этого места и начинает рассматривать костюмы, все они чёрные и все похожи друг на друга. Ты совершенно не понимаешь, что он ищет. — Перестань делать такое лицо, — упрекает он тебя, возвращая на место пятый костюм. — Не представляю, о чём ты говоришь, — врёшь ты. Он бросает на тебя не впечатлённый взгляд. — Есть различия в материалах, текстуре, крое... — он направляется в другую часть магазина. — И цене, — заканчивает, понижая голос. Ты усмехаешься. — Что там я про цену услышал, Рэй? — говоришь, не способный не поддразнить его немножко. — Не то, что ты думаешь, — рассеяно говорит он, беря новый костюм. — Он должен быть хорошим, чтобы ты не возненавидел меня после его покупки, — он поднимает костюм и смотрит попеременно то на тебя, то на него. — Это же подарок, а не ложная благотворительность. — Это поэтому ты не пытаешься сшить для меня что-то на заказ? — легкомысленно спрашиваешь ты. — Нет, это потому что у нас недостаточно времени для этого, — без паузы отвечает он с сожалением в голосе. Ты пристально смотришь на него, не уверенный сколько в этом было шутки. Вместо пояснений он вручает тебе костюм и отправляет в примерочную. Ты неторопливо надеваешь костюм, бережно обращаясь с материалом. Первое, на что ты обращаешь внимание: что бы Смит не имел в виду, говоря о фактуре, он был прав, потому что тебе нравится, как ткань ощущается на коже пока ты натягиваешь брюки. Второе — в них комфортно и сидят они практически идеально. Ты можешь только предполагать, как Смит вычислял твои размеры. Смит не дал тебе рубашки, поэтому ты надеваешь пиджак поверх футболки и, третье, что ты подмечаешь, — это то, что одежда не сочетается. Ты улыбаешься этому и выходишь из примерочной, чтобы Смит оценил, как костюм смотрится на тебе, уверенный, что ему не понравится ансамбль, но вместо этого он оглядывает тебя с ног до головы критически, а затем и оценивающе. Ты вспоминаешь, как он смотрел на тебя в твоём дешёвом костюме два месяца назад и свои мысли о том, что лучший способ затащить этого мужчину в постель — это одеться как следует. — Нравится то, что видишь? — спрашиваешь, как и тогда, с вызывающей улыбкой. — Нужны подходящая рубашка и туфли, но да, — отвечает, подходя ближе и трогая один из лацканов пиджака, — мне нравится. — Я всё равно не надену галстук, — предупреждаешь его. — А как насчёт бабочки? — рассеянно спрашивает он, сосредоточенно изучая тебя. — Бабочки? Он кивает. — Я могу надеть бабочку, — говоришь после небольшой паузы. — У меня есть один, который ты можешь одолжить, — его пальцы перебираются с пиджака на грудь и вверх по твоей шее к подбородку. Он облизывает губы и осторожно спрашивает. — Что будет, если я любезно предложу тебе побриться в субботу? Ты поднимаешь бровь. — Имеешь что-то против моей бороды, Рэй? Он сжимает губы и одаривает тебя многозначительным взглядом, опуская руку. — Я не принимаю критику по поводу растительности на лице от тебя. У тебя слишком длинная борода. — Хорошо. Я побреюсь, если ты побреешься, — невозмутимо отвечает он. Ты моргаешь и хмуришься. — Так просто? — это абсолютная неожиданность. Смит делает шаг назад и почёсывает лицо. — Я начал отращивать бороду, потому что люди считали, что я выгляжу слишком молодо, — он опускает ладонь. — Я не привязан к ней, и на данный момент мне уже достаточно лет, чтобы обходиться без неё. Твои попытка представить его без бороды проваливается. Ты решаешь подумать об этом позже и возвращаешься в примерочную, переодеваться обратно в свою одежду. — Значит этот, да? — спрашиваешь Смита, вернувшись. — Если тебя устраивает, то да. Если только ты не хочешь поискать что-то другое, — ты уверен, что он с удовольствием проведёт день наблюдая как ты примеряешь костюмы, но ты не настолько заинтересован в подобном мероприятии, чтобы добровольно носить брюки дольше, чем это необходимо. — Ни за что, — просто отвечаешь ты. Смит кивает. — Я так и думал. Ты идёшь к машине, оставляя его расплачиваться. Когда он возвращается, передавая тебе костюм и белую рубашку, ты вновь безуспешно пытаешься представить его без бороды. Другая мысль приходит к тебе в голову. — Сколько тебе лет? — спрашиваешь, как только он садится в машину. Смит бросает на тебя растерянный взгляд. — Ты не знаешь? — Мы никогда не говорили об этом, — ты делаешь неопределённый жест. — Тебе достаточно лет для твоей работы; значит тебе достаточно лет, чтобы я мог спать с тобой, не чувствуя себя извращенцем. Он соглашается маленьким кивком головы. — Мне тридцать девять. А тебе? — Сорок три. Он хмурится и поворачивается, чтобы посмотреть на тебя и смотрит, пока ему не приходится обратить внимание на дорогу. — Правда? Ты поднимаешь бровь. — Почему ты удивлён? — Я думал, тебе пятьдесят. — Пятьдесят, — ровно говоришь ты. — Пятьдесят, — повторяет, даже не пытаясь казаться пристыженным. Ты пристально смотришь на него. — Твоя борода не помогает тебе, — наконец говорит он. — Невероятно, — трясёшь головой. — Пятьдесят. — Очень бодрые пятьдесят, — в голосе слышится смех, но это не спасает его от твоего осуждающего взгляда. — В следующий раз, когда мы останемся наедине, я заставлю тебя понять, что мне точно не пятьдесят, — пробормотал ты, откидываясь на спинку сидения. — С нетерпением жду этого, — ублюдок улыбается в ответ, открыто и непринуждённо, и тебе приходит в голову, что это случатся довольно часто с тех пор как вы начали встречаться. Когда вы познакомились, ты и представить себе не мог, что Рэй может так улыбаться. Он высаживает тебя у твоего дома и ждёт пока ты не войдёшь внутрь, перед тем как уехать вместе с костюмом. Он сказал, что в субботу ты сможешь переодеться у него дома.***
Встреча в пятницу отменяется по обоюдному согласию, так как вы увидитесь на следующий день, а в субботу утром ты смотришь на себя в зеркало, материшься и начинаешь бриться. Ты не можешь вспомнить, когда последний раз видел своё лицо таким. Мужчина в зеркале выглядит менее усталым и определённо моложе, как кто-то у кого целы все кости и кого жизнь не била по голове. Мужчина в зеркале не стал бы делать предложение Смиту и только из-за этого ты считаешь его более несчастным ублюдком, чем ты. Когда Смит открывает дверь, ты очень жалеешь, что не можешь его сфотографировать. — Удивлён? — самодовольно улыбаешься ему. — Не привыкай, я больше никогда не стану это делать, — разуваешься и идёшь на поиски своего костюма. — Я не ожидал, что ты это сделаешь, — говорит Смит, слегка поперхнувшись. — Прошло два месяца, а я всё ещё могу тебя удивить, дорогой, — смеёшься ты. — Отлично, это хороший знак. Ты думаешь, что Смит скажет тебе забыть про ужин и остаться дома, после того как ты переодеваешься в костюм, белая рубашка и черный галстук-бабочка придают ему законченный вид, и замечаешь, как Смит прикусывает нижнюю губу, глубоко выдыхая перед тем как сказать, что ты отлично выглядишь. — Тебе действительно это нравится, не так ли? — игриво и приглашающе спрашиваешь, придвигаясь к нему. — У меня есть вкус и сейчас ты полностью ему соответствуешь, — говорит, кладя руки на твои бёдра. — Я вижу, — ты опускаешь руки на его плечи. — На сколько лет я теперь выгляжу? У него вырывается тихий, удивлённые смешок. — На свой возраст. — Я тут подумал... — Ты ухмыляешься. — Флетчеру должно быть ближе к шестидесяти, верно? И ты думал, что мне пятьдесят. — Рэй слегка щурится, будто уже представляя к чему ты ведёшь. — Значит ли это, что ты предпочитаешь мужчин постарше? Поэтому согласился на моё предложение? Он бросает на тебя ничего не выражающий взгляд и опускает руки. Ты поднимаешь свою ладонь к его лицу, чтобы прижать к щеке и издевательски серьёзно спрашиваешь, — Теперь ты собираешься меня бросить, узнав, что мне всего на пять лет больше, чем тебе? — Ты невозможен, — пробормотал он, но не попытался отодвинуться. — Это резонный вопрос, Рэй, — делаешь секундную паузу. — Сколько лет Пирсону? Он отводит глаза и отвечает. — Сорок девять. Ты делаешь всё возможное, чтобы не рассмеяться. Не выходит. — Вау, Рэй. Тебе нравятся мужчины постарше. — Майкл выглядит моложе тебя, — замечает он, смотря на тебя, чтобы ты понял, что его эта тема не забавляет. — Во-первых, ты не объективен. Во-вторых, это не имеет значения, потому что он всё равно старше, — рукой, которая лежала на его плече двигается к задней стороне шеи, слегка прикасаясь к его волосам. — Это не сработало, Рэй. — Что бы я ни сказал, ты используешь против меня. — Конечно, да, — торжественно киваешь, медленно растягивая губы в нахальной улыбке. — Не смотри на меня так, я даже не стал ничего спрашивать про проблемы с отцом. Уголок его рта дёргается. — Ты только что это сделал. — Не напрямую. В этом суть. Поднимает бровь и вновь кладёт руки тебе на бёдра. Лицо снова становится серьёзным. — Ты же знаешь, что не обязан был бриться? Это было просто предложение. — Даже не так, — говоришь, отодвигаясь от него. — Ты намекнул на возможность предложения, — он настороженно наблюдает за тобой. — Так что да, Рэй. Я знаю, что не должен был бриться. Я решил это сделать, я сделал и никогда не собираюсь это повторять, если только не женюсь. На этом он расслабляется. Это ещё одна вещь, которую ты не мог даже представить, когда встретил Рэя — как легко он позволяет себе расслабляться рядом с тобой, спорить, шутить и вообще существовать без всякого давления. Будто решив спать с тобой, он так же решил ослабить и все защитные механизмы, без которых может позволить себе остаться. Поездка к Пирсонам проходит спокойно, за обсуждением всего что говорят по радио. Затем вы добираетесь до места назначения и будто срабатывает переключатель, меняя твоего собеседника на человека, который привозил тебя сюда чуть больше двух месяцев назад: серьёзного, внимательного, настороженного, и как теперь ты понимаешь, немного грустного. Что также напоминает о прошлом, так это то, насколько Пирсон рад тебе. Теперь ты знаешь, чего он хотел в первый раз, ты понимаешь, что и прошлый раз был искренне рад встрече и что его жена, безусловно, оценивала тебя. Пирсон пожимает тебе руку, приветствуя в своём доме и благодарит за принятие приглашения. Затем Розалинд Пирсон почти улыбается, приветствуя тебя, а блеск её глаз и что-то в тоне голоса говорит о том, что она знает о тебе и Смите больше, чем хотелось бы. Смит молча наблюдает за обменом любезностями, взгляд жёсткий, плечи напряжены, а в глазах проскальзывает что-то похожее на боль, когда он смотрит на Пирсона. Дом точно такой же, каким ты его помнишь, только теперь он полон людей в дорогих костюмах, которые стоят больше чем ты зарабатываешь за месяц. Смит похоже со многими знаком, но не выглядит наслаждающимся общением: его улыбка скованна, а мимика сводится к поднятию брови и сжатию челюстей. Никому не кажется это странным, и ты вспоминаешь, что именно такого Смита встретил в пабе, с таким Смитом люди имеют дело по работе, который не смеётся и пришёл сюда только потому, что его босс попросил. Кстати о Пирсоне, ты бы, действительно, хотел подраться с ним, представься тебе такой шанс. Во-первых, потому что ты до сих пор считаешь, что с его стороны было жестоко пытаться свести Смита с тобой; во-вторых, потому что он, похоже, не понимает, какие отношения связывают Смита с тобой, и, в-третьих, потому что стоит Смиту посмотреть на него, как он становиться серьёзнее, всё больше похожим на человека, положившего пистолет на твой стол и меньше на того, кто рассеянно рисует узоры на твоей коже отдыхая в постели, на того, кто думает, что ты не замечаешь, как он вытирает пальцы о простыни сняв перчатку, на того, кто смеётся и дразнит тебя, пока вы готовите. — Сколько времени осталось до ужина? — спрашиваешь, когда в третий раз ловишь его за слежением глазами за Пирсоном. — По крайней мере двадцать минут, — рассеянно отвечает он. Встаёшь прямо перед ним, заслоняя ему обзор и заставляя его чуть вздрогнуть. — Давай выйдем на воздух, — говоришь тоном не подразумевающим отказа. Настало время пристального взгляда: приоткрытые губы, прищуренные глаза. Выдерживаешь взгляд и ждёшь, позволяя ему искать то, что он хочет найти. — Следуй за мной. Нет ничего удивительного, что у Пирсонов хороший сад. Если бы ты был любителем растений, то с удовольствием осмотрелся вокруг. — Было так плохо? — немного озабоченно спрашивает он, выглядя больше похожим на того, с кем ты привык иметь дело. — Мы можем уйти, если ты хочешь. Ты небрежно взмахиваешь рукой. — Я в полном порядке, Рэй. А ты? — встряхиваешь головой. — Ты всё время смотришь на Пирсона. Если бы я действительно был твоей парой, то я бы обиделся. Он морщится. — Я столь очевиден? — Нет, просто я уделяю внимание тебе, — ты колеблешься прежде чем продолжить. — Ты мог не говорить мне про приглашение или попросить меня не приходить, но я здесь. Я предполагаю, что ты зачем-то хотел этого и пытаюсь понять зачем. Он отворачивается и смиренно говорит. — Мне нужно было отвлечься, — он вздыхает. — Обычно я работаю на подобных вечерах. Я всегда настороже, слежу чтобы Майкл и Розалинд были в безопасности, приглядываю за всеми, — он поворачивается к тебе. — Я хорош в своей работе. Не позволяю эмоциям мешать, — бросает взгляд на здание. — Сегодня я не работаю и не знаю, что мне делать. Это имеет смысл. Из уважения, ты не спрашиваешь его вся ли это правда. — То есть ты пригласил меня, чтобы я отвлёк тебя от Пирсона. Он кивает. — С этим я справлюсь. — Мне жаль, что я был настолько отвратительным спутником, — кажется он говорит серьёзно. Встаёшь перед ним и решаешь рискнуть. — У меня есть идея, — медленно протягиваешь руку к его лицу и прикасаешься ко лбу кончиками пальцев. Когда он не пытается отодвинуться, ты гладишь его кожу, проводишь вниз к щеке и останавливаешься там, говоря. — Мы можем представить, что это настоящее свидание. Ты будешь уделять время мне, мы возьмём напитки и будем разговаривать с людьми и придумывать такие истории нашего знакомства, что все будут смеяться. Идёт? — ты опускаешь руку. — Идёт, — выражение его лица смягчается, а линяя плеч больше не выглядит напряжённой. — Ну что, возвращаемся? — спрашиваешь с притворной торжественностью. — Возвращаемся, — отвечает Рэй в том же тоне и кладёт ладонь тебе на спину, направляя к дому. Ты считаешь, что твоя идея удалась. Рэй улыбается и смеётся, тепло говорит о тебе всем, с кем вы встречаетесь, и его глаза возвращаются к тебе всякий раз, когда начинают искать Пирсона. Тебе тоже весело, несмотря на то, что некоторые из этих людей вызывают у тебя желание спалить всё вокруг. Когда вы едете к нему домой, он всё ещё улыбается. — Ты выглядишь довольным, — говоришь, следуя за ним, чтобы взять свою одежду. — Было весело, — просто отвечает он, кладя свой галстук на ночной столик. — Ты очень хорошо меня отвлёк. — Не только ты здесь находка, Рэй, — поддразниваешь ты, но портишь весь эффект зевком. Смит смотрит на тебя с некоторой тревогой и медленно говорит. — Если ты не хочешь ехать по темноте... — смотрит в окно, а затем на тебя. Переводишь взгляд с него на его кровать и думаешь сколько тебе добираться до дома. Ты не должен оставаться, ты всегда знал, что это плохая идея. У тебя есть чёткий список причин почему не стоит этого делать, почему ты не должен позволять Смиту занимать ни единой дополнительной минуты в твоей жизни, почему ты пропадёшь, стоит тебе остаться на ночь. Ты устал, а кровать так близко. — У тебя есть что-нибудь, во что я могу переодеться? Он с облегчением смотрит на тебя и идёт на поиски пижамы и запакованной зубной щётки, а затем вы двое готовитесь ко сну так будто привыкли к этому, будто делали это уже так много раз и в этом нет ничего особенного. Когда вы оба ложитесь в кровать, у тебя не возникает и мысли спросить про диван или гостевую спальню. — Это ощущается странно, спать с тобой в прямом смысле слова, — замечаешь ты, когда он выключает свет. — Будто мы пропустили акт в пьесе. Ты слышишь его короткий смешок. — Мы можем сделать что-нибудь с этим утром. Я сейчас слишком устал, — он двигается и забрасывает на тебя руку, потому что обожает изображать морскую звезду. — Ага, я тоже, — бормочешь в подушку. Ты настолько уставший, что даже не думаешь скинуть его руки, так что проваливаешься в сон с её весом на твоей спине.***
Просыпаешься медленно, осознание действительности возвращается плавно, будто у тебя есть всё время мира, чтобы насладиться тем, где ты есть. Кровать Рэя мягкая и удобная, лучи солнца, пробивающиеся через шторы, подсказывают что день уже начался, и сам Рэй, тёплый, лежит рядом. Большего тебе сейчас и не надо. Рэй лежит на своей половине кровати, лицом к тебе, его рука находится между вами, волосы в беспорядке и никакого напряжения в чертах лица, и ты можешь спокойно рассматривать его: нос, изгиб уха, линию скул; про себя улыбаясь ведь у тебя уже было столько возможностей делать это и, возможно, будет ещё больше. Ты бы протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, если бы не переживал, что он может забыть, что это ты и попытается ударить (это почти произошло несколько недель назад: он задремал и вскочил, когда ты попытался разбудить его), а сейчас ему нужен отдых. Прошлый вечер не был простым для него. Ты двигаешься в постели и смотришь в потолок, наслаждаясь покоем, единственным признаком текущего времени является тиканье наручных часов Рэя, лежащих на ночном столике, и разбивающие утреннюю тишину. — Доброе утро, — едва разборчиво бормочет он в подушку. Поворачиваешь голову, чтобы обнаружить его с до сих пор закрытыми глазами и ртом, делающим забавные движения, словно пытающимся вспомнить как надо работать. — Доброе утро, Рэй, — тихо отвечаешь ты. Он моргает и зарывается лицом в подушку. — Дай мне минутку и можем приготовить завтрак. — Не торопись. Это прекрасное утро, — опять смотришь в потолок и развлекаешь себя мыслями о предстоящей неделе, пока Рэй пытается стащить себя с постели. — Ты всегда так грациозен с утра? — спрашиваешь, пока он надевает очки. — Только когда не высыпаюсь, — буднично отвечает он, уже похожий на Рэя к которому ты привык. — А ты когда-нибудь высыпаешься? Он вздыхает и не отвечает. Это настораживает, но его режим сна не твоё дело, так что ты выбрасываешь это из головы. Ты садишься и надеваешь очки, затем выбираешься из постели и ждёшь пока он закончит с душем и одеванием, чтобы сделать то же. Не можешь удержаться от смеха обнаружив новое бельё в ванной. Конечно же у Рэймонда Смита есть запас всего необходимого на случай гостей. Может тебе стоит принести что-нибудь из своей одежды в следующий раз и не заставлять Рэя мучаться, видя тебя в одних и тех же вещах. Ты отправляешься на кухню, где находишь его кипятящего воду и смешивающего ингредиенты для чего-то, вероятно для панкейков. — Никогда не думал, что ты из тех, кто любит сладкие завтраки. — Сегодня воскресенье, — говорит так, будто это всё объясняет. Может так и есть, конец недели, выходной день — значит он может делать всё, что захочет, забыть о правильном питании и насладиться чем-то сладким. В конце концов, он одет в рубашку поло и обычные брюки (стоит задуматься, есть ли у него джинсы). — Будешь добавлять фрукты? — спрашиваешь, уже ища нож для них. У него есть клубника и черника, потому что он такой человек, и делаешь себе кружку кофе, а ему чай, когда вода закипает. Он берёт газету, отдаёт часть тебе и вы едите завтрак в уютном молчании, прерывая его только зачитыванием заголовков, которые могут заинтересовать другого. Это также легко, как разговоры с ним за ужином или после секса. Вы заканчиваете есть, ты убираешь со стола и наводишь порядок на кухне пока он моет посуду. У него есть подходящие для этого перчатки. — Мне любопытно, — спрашиваешь наблюдая за ним. — Почему ты не пользуешься посудомойкой? — Есть догадки? — он оглядывается на тебя с небольшой хитрой улыбкой. — Хочешь быть уверенным, что они достаточно чистые? — возможно, это звучит забавно, но это просто ещё одна деталь о Рэе и его жизни. — Это тоже, — говорит, продолжая работать. — Это не вся правда, да? — продолжаешь через минуту, пока он расставляет тарелки на сушке и принимается за столовые приборы, выражение его лица странно умиротворённое. Он вопросительно хмыкает, и ты объясняешь. — Это не только про чистоту, — его хитрая улыбка возвращается. — Ты находишь это расслабляющим, да? — Это то, что должно быть сделано, просто и механически. Можно беспокоиться только о том, чтобы не порезаться ножом или не уронить тарелку. Да, понятно. Ты киваешь и оставляешь его, отправляясь чистить зубы. Он не нуждается в твоём присутствии сейчас. Позже Рэй встречает тебя у себя в спальне, и вы оба смотрите на не убранную кровать и друг на друга вопросительно. — Прошлой ночью мы что-то говорили про секс утром, не так ли? — говорит Рэй откидывая одеяло. — Ты звучишь не слишком взволновано, — сдержанно говоришь ты. — Я могу просто отправиться домой, понимаешь? — Нет, нет, я хочу. Я всё равно собираюсь поменять простыни, — он трясёт головой. — Помнится ты обещал заставить меня запомнить, что тебе не пятьдесят и я с нетерпением жду этого, — говоря это он смотрит тебе прямо в глаза и это развеивает все сомнения. — Я просто... — он делает какой-то жест в сторону кровати. — Мне не нравиться трахаться в неубранной постели, но застилать её только для того, чтобы через несколько минут всё разрушить — пустая трата времени. Ты сдерживаешь улыбку, потому что не уверен, что он поймёт, что ты не издеваешься над ним, и берёшь его за запястье, притягивая к себе. — Если дело в этом, то не волнуйся, — говоришь понижая голос. Его ладони находят твои плечи. — Мне не понадобится кровать, — шепчешь ему на ухо. Ты отводишь голову чтобы поцеловать его и издаёшь изумлённый звук, когда он опережает тебя, а затем довольный, когда чувствуешь его улыбку. Не глядя, тянешься к кровати и хватаешься за одну из простыней, безуспешно пытаясь выдернуть её, не разрывая поцелуя. — Что ты делаешь? — недоумённо спрашивает Рэй. — Я собираюсь трахнуть тебя на столе, — подбородком указываешь на нужный предмет мебели, — и мне нужно чем-то прикрыть его, чтобы тебе не пришлось потом убираться. Он секунду смотрит на тебя, а потом снова целует, лижет твой рот, вжимается в тебя, его руки пытаются стянуть с тебя одежду, и ты смеёшься, удивляясь его энтузиазму и также страстно отвечаешь. Вам приходится распутаться, чтобы всё-таки стащить простынь, затем бросаешь её на стол и снова целуя Рэя, прижимаешь его к столу. — Ебать, — бормочет он, когда ты начинаешь расстёгивать его брюки. — В этом и смысл, — смеёшься ему в шею, и наступает твоя очередь выругаться, когда он кладёт руку на твой член и скользит так, что трение сводит тебя с ума. Ты задаёшься вопросом, стал бы он так дразнится с Пирсоном или сразу перешёл бы к делу, и возвращаются старые мысли о том, что он может представлять его на месте человека, с которым спит. Не смотря на попытку отвлечься, ты теряешь ритм движений, заставляя Рэя поднять на тебя любопытный взгляд и позвать по имени. — Что у тебя в голове? — спрашивает, играя с пуговицей на твоих брюках. — Мысли о том, что мы делаем, — отвечаешь, целуя шею Рэя. — О том, что ты волен представлять Пирсона, если хочешь этого. Рэй замирает, прижимаясь к тебе и ты застываешь тоже. Его руки поднимаются к твоим плечам и медленно отталкивают тебя. — Это то, что я по-твоему делаю? — он смотрит тебе в глаза и его голос холоден. Ты делаешь шаг назад, давая ему возможность отойти от стола, но он остаётся на месте, прислонившись к нему. Он держится за стол обеими руками и ждёт твоего ответа. Выхода нет, единственное решение — вообще ничего не говорить, но ты допустил ошибку, ослабил бдительность и снова был честен с Рэем. Не то чтобы это не было тем, что не давало тебе покоя с самого начала. — А ты не делаешь? — произносишь серьёзно. Он крепче сжимает стол. — За кого ты меня принимаешь? — За того, кто влюблён в человека, которого не сможет получить. Глаза Рэя застывают. — Человека, который никогда не сможет получить меня, — процедил он. — А ты знаешь, почему так? Потому что он выглядит натуралом. Потому что он любит свою жену. Потому… Нет. Рэй сказал, что Пирсон никогда не получит его, а не не захочет. Это разные вещи. — Нет, Рэй, не знаю, — тихо отвечаешь ты. — Забавно, тебе нравится думать, что ты так много знаешь обо мне, — он улыбается, насмешливо и самоуничижительно, и на этот раз это твоя вина, а не Пирсона. Ты игнорируешь его подкол и ждёшь продолжения. Рэй кривится и качает головой, на секунду отводя от тебя глаза, перед тем как продолжить. — Майкл — мой босс, — то как он произносит его имя, заставляет тебя почувствовать сочувствие к Рэю: его голос словно обвивается вокруг этого слова, привязанность и забота, которые он никогда не сможет превратить в действие, находят выход в мягкости его тона. — Он знает, что я чувствую к нему, — его плечи опускаются и он вдруг выглядит измученным. — Он поговорил со мной об этом, когда понял. Значит Микки Пирсон знает, что упускает. Впервые, тот факт, что у тебя есть то, чего нет у него, заставляет тебя чувствовать себя так, словно тебя ударили ногой в живот. — Он сказал, что уважает меня, — продолжает Рэй, без выражения и устало. — Что ценит меня и считает своим другом. Что он никогда не сделает ничего, что поставит под угрозу нашу дружбу или рабочие отношения, — он снимает очки и откладывает их на стол. — Это даже если бы он не был женатым человеком, он всё ещё оставался моим начальником, и быть со мной было бы неправильно. Что он понимает, если я хочу найти другую работу, и он поможет мне с этим, если я позволю. Тебе нечего сказать на это. На это ничего нельзя сказать, но Рэй заставляет тебя хотеть рисковать, рисковать глупо, он заставляет твоё сердце биться от страха и возбуждения, и ты не можешь мыслить здраво рядом с ним, поэтому ты спрашиваешь. — Что ты ему ответил? Он ехидно улыбается. — Что люблю свою работу и что то, что я чувствую или не чувствую к нему, не помешает ей, — он тяжело выдыхает. — С тех пор он надеется, что я найду партнёра и был готов бросить меня на тебя, когда ты появился, — он невесело смеётся и проводит рукой по волосам, приводя их в беспорядок. — Ты действительно верил, что я думаю о нём, когда мы вместе? Твоя очередь невесело смеяться. — Ты действительно спрашиваешь меня об этом? Откуда мне было знать, что это не так? — К этому моменту, ты уже должен был иметь более чёткое представление о том, какой я человек, — он внимательно наблюдает за тобой. Это не тот любопытный взгляд, к которому ты уже привык, а холодный, как при первой встрече, когда он оценивал, кто ты — угроза или актив. Друг или враг. Сейчас у тебя нет ничего хорошего для него, но, по крайней мере, ты можешь быть с ним честным. — Ты тот, кто любит говорить полуправду или точные слова. Тот, кто не может просто сказать что-то, потому что боится предательства или последствий своих слов, — ты фыркаешь. — Единственный момент, когда ты говоришь прямо, это когда ты кому-то угрожаешь, — даже если это завуалированные угрозы, агрессия не нуждается в переводе. — О, — он поворачивает голову в сторону и облизывает губы, глубоко дыша. — Ты мог просто сказать, что не доверяешь мне. — Не переворачивай мои слова. Я уверен, что на данный момент, ты уже знаешь, что я доверяю тебе, — вопреки здравому смыслу и здоровому рассудку, ты доверяешь. — Я здесь, не так ли. Никто не знает, что я здесь. Я поверил, когда ты сказал, что ты стараешься не лгать мне, — ты верил ему с самого начала. — Проблема в том, Рэй, что я никогда не знаю всё ли я понял в твоих словах, — его действия, с другой стороны, всегда ясны. — Ладно, — выдавливает он из себя. — Хочешь, чтобы я говорил чётко? Я буду, — он снова смотрит на тебя. — Я не могу представлять, что ты это Майкл, потому что он сказал мне, что никогда не прикоснётся ко мне. Я не могу представлять, что ты это он, потому что это значит представить, что Майкл не сдержал своего слова и тогда это будет не тот, кого я люблю. Я не могу представлять, что ты это он потому что ты прикасаешься ко мне, а он никогда не будет. Ты говоришь себе, что тебе не больно. Ты никогда не умел себе лгать. — Я понял, — говоришь, делая шаг назад. Наверное, будет лучше если ты уйдёшь. Рэй трясёт головой. — Нет, не понял, — возражает он. — Не понял, потому что я ещё не закончил, — его ладони так крепко сжимают столешницу, что костяшки побелели, и, несмотря на ситуацию, тебе хочется дотянуться до его рук и заставить их ослабить хватку, чтобы они не болели. — А тебе не приходило в голову, что когда ты пришёл сюда со своим предложением, что я не обязан был принимать его? Думаешь, я не мог выйти и найти себе кого-нибудь, чтобы потрахаться за всё это время? — он отпускает стол и делает полшага к тебе. — Причина по которой я не представляю на твоём месте Майкла, в том, что я хочу тебя. Ты сам это говорил, помнишь? Я смотрел на тебя. Я думал, что ты привлекателен и хотел спать с тобой. И затем я получил, то что хотел. Я не стал бы ничего менять, — он делает дрожащий вздох и спрашивает. — Достаточно ясно или что-то ещё можно интерпретировать? На мгновение отводишь взгляд и снова смотришь на Рэя. — Предельно ясно. — Хорошо. Он первым разрывает контакт и опять опирается на стол. Простыня начинает сползать на пол. Ты не можешь не почувствовать облегчение узнав, что он всегда думал о тебе во время ваших встреч. И не можешь не чувствовать стыда, потому что причинил Рэю боль. Ты иррационально злишься на него, из-за того, что он никогда не подавал тебе никаких знаков, чтобы развеять твои опасения, и ты злишься на себя, за то что хотел их, хотя это и была твоя идея начать эти встречи, полностью осозновая риск, связанный с его чувствами к Пирсону. Ты не знаешь, что сказать или сделать, решаешь начать с главного. — Мне очень жаль, — говоришь, глядя на Рэя. Когда он встречается с тобой глазами, ты повторяешь свои слова. — За что ты извиняешься? — Говорит он, его тон граничит с насмешкой. — За то, что заставил меня чувствовать себя плохо? — Нет. Я извиняюсь, потому что ты прав. На данный момент, я знаю, какой ты, — ты сглатываешь и пытаешься привести мысли в порядок. — Я должен бы довериться тому хорошему, что я о тебе знаю. Я этого не сделал и проебался. — Так и есть, — он опять отводит взгляд. Видимо разговор окончен. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашиваешь на всякий случай. — Да, — говорит он бесцветно. — Окей, — ты проверяешь, все ли твои вещи у тебя в карманах, и направляешься к двери. Поворачиваешься, чтобы последний раз посмотреть на него и сказать, — До свидания, Рэй. Он уже смотрит на тебя. — Напиши мне, когда доберёшься домой, — говорит, а затем встаёт и начинает собирать оставшееся на кровати бельё. Ты знаешь дорогу на выход. По дороге домой ты думаешь обо всём случившемся, злишься на себя и на него, чувствуешь стыд и облегчение, жалеешь себя и Рэя, и к тому времени как ты добираешься до своей квартиры, всё чего ты хочешь, это чего-нибудь выпить и, возможно, что-нибудь разбить. Ты пишешь Рэю, как только закрываешь за собой дверь и вешаешь цепочку. И в ответ получаешь только уведомление "Прочитано".
