Ё ма харт ё ма сол

— Кащей, поговорить нужно с глазу на глаз, — произнес Турбо, войдя в качалку. Тут Кащей сидел со своими друзьями-приятелями и распивал водку. — Что такое? — Кащей мутным взглядом посмотрел на Валеру, — не видишь что ли, тут люди делом заняты. — Это про Вову, — настаивал Турбо. Кащей долго не думал и тут же выставил всех своих собутыльников вон. Турбо занял за столом место одного из них, от предложенной водки отказался. — Тут слухи нехорошие среди пацанов ходят, — поджав губы, произнес Валера, — говорят, ты в подкаблучники заделался. Я, конечно, все понимаю, но так и авторитет потерять было недолго. — Что, блять? Какой подкаблучник? — Кащей аж привстал из-за стола, упершись в столешницу руками, — ты думаешь вообще, что ты старшему говоришь? — Что нужно, то и говорю. А то так все молчать будут, пока ты авторитет не потеряешь совсем. Тогда и Вове своему нахер не нужен будешь. — Вот тебе бы сейчас нос сломать, если по-хорошему, — произнес Кащей, немного успокаиваясь, — но я ж человек добрый. Жалостливый. Выкладывай, что говорят? — Да что как собака бегаешь за своим Вовой. Пацанов начал напрягать из-за его капризов. Пацаны слышали, как он с тобой матом ругался. Не дело это, сам понимаешь. — А ты пацанов больше слушай. Вот нет бы ко мне прийти, все обсудить по-человечески, спросить, мол, Кащей, а не каблук ли ты часом? Я бы тебе пояснил как следует, что вы там хуйню всякую собираете. — Да я бы и пришел, если бы твой Вова вчера на сбор не заявился и не дернул тебя. Ты при всех со сбора ушел, чтобы его куда-то там отвезти. — Так это по делу было, я ему в больницу скататься обещал, — тут же ответил Кащей. — Ну я передал, а ты думай, короче. Я ж против тебя ничего не имею, но пацаны недовольны. — Привет своим пацанам передай, ага, — произнес Кащей на прощание. Вообще, Турбо правду сказал, если разобраться. Первое их свидание прошло в ресторане. Кащей тогда весь свой сейф распотрошил, чтобы как следует погулять омегу. Потом они на тачке покатались, потом по району гуляли. И все это время Вова не то, что поцеловаться не давал, руку убирал сразу же, едва Кащей пытался его пальцы схватить. Недотрога. Но Кащей ехал на топливе того поцелуя в щеку. Раньше если омега ломалась дольше часа, то весь интерес утихал, а здесь вот уже месяц почти, как они на какие-то свидания ходят, Кащей херню про литературу и юриспруденцию слушает. Вова однажды, когда они в тачке отогревались после прогулки, про философов каких-то рассказывал. Так Кащей прям посреди разговора и уснул. Ну, отбрехался, конечно, что ночь просто тяжелая выдалась, Вова вроде как поверил даже. У них все свидания так проходили — Вова рассказывал что-то, Кащей просто на Вову пялился. Иногда отвлекался на то, чтобы похвалить самого себя за то, что куртку парню такую хорошую подогнал. А еще Вова Кащея всегда по имени называл, говорил, что кличка ему не нравится. Кащей до этого времени уже забыл, как его на самом деле-то зовут. Все по кликухе звали. А тут появился НЕКТО и на ухо так ласково называет «Никита». Аж до костей пробирает, если честно. С Кащеем происходило то, чего он как огня боялся. Интерес перерастал в самую настоящую влюбленность. И больше всего бесило, что непонятно, для Вовы это игра просто, чтобы нервы потрепать и самолюбие свое потешить, или он тоже настроен серьезно. Через месяц таких прогулок Кащей-таки не выдержал, поставил вопрос ребром: или у них все серьезно, или Вова идет куда подальше. Конечно, это была чистой воды манипуляция: совесть бы не позволила Вову отпустить, на него же сразу накинулись бы. Это ж пришлось всем носы ломать бы, некрасиво получилось бы. Но Вова порадовал: улыбнулся так, что у Кащея внутри все перевернулось, а потом сказал, что все и правда серьезно. А потом добавил, что омегу это немного пугает, типа никогда так не было, и Кащей поплыл. Целовались они в любой удобный момент: благо, у Кащея был авторитет, чтобы всех из качалки выгонять и там в тепле с Вовой целоваться. Конечно, хотелось больше, до зубовного скрежета хотелось, но с Вовой так нельзя. Турбо один раз уже доебался со своими вопросами, не спал ли его омега с кем-то из хадишевских. Типа вдруг из-за этого семья и переехала. Как водится, за такие вопросы Турбо получил полное разъяснение, что за чистотой своей омеги Кащей сам смотреть будет, а потом кулаком в челюсть продемонстрировал, что бывает с теми, кто нос не в свое дело сует. И каждый раз, когда кто-то хотя бы как-то плохо заикнется в сторону Вовы, то Кащей сразу в драку лез. Однажды ему и самому прилетело по лицу неслабо, но это все пустяки. Вова же потом сам заботливо обрабатывал его разбитые нос и губу. И вот за все улыбки, все поцелуи и нежные прикосновения Кащей был готов как пес на поводочке за Вовой ходить. Что любопытно, ему самому не было мерзко от себя. Он обычно в первых рядах был, кто пацанов чморил за то, что те перед бабами своими стелятся. А теперь и сам среди них оказался. — Вов, нам перетереть кое-что нужно, — произнес Кащей. Они сидели в парке на набережной озера. Вова ловил ртом снежинки, Кащей млел. — Что такое? — невинно поинтересовался тот. Хитрый лис, конечно. Кащей сам диву давался, как Вове удается сочетать в себе такую искреннюю невинность и хитровыебанность. — Пацаны недовольство выразили, что я типа подкаблучником с тобой стал, — Кащей изо всех сил старался говорить уверенно. — А ты разве стал? — Да даже если и стал, то я сам не против. Мне ж тебя радовать только за счастье. Но ты при пацанах потише себя веди. А то когда ты в прошлый раз на сбор заявился, мне потом пришлось объясняться, с хера ли я свою омегу не воспитываю. — Так, может, пора воспитать? — вдруг прошептал Вова на ухо. — Ты это самое, потише давай, — и без того хриплый голос Кащея стал еще более хриплым. Вова уже в который раз намекает, что был бы не против интима, но Кащей такого допустить не мог. Там же всем только волю дай, в чужую кровать нос сунуть да выяснить, кто чистый, а кто нет. Не, ну у Кащея, конечно, авторитета хватило бы всех приструнить. Тем более, что он и жениться готов был бы, если уж припрет. Вове проблем создавать не хотелось. Кащей хоть и был влюблен, но думал все-таки рационально. У Вовы ой какие проблемы будут, если они вдруг переспят, а потом по какой-то причине разбегутся. Тут же никакие ножички и баллончики в кармане не помогут. Зверье налетит же. — Эти ваши пацанские порядки, — цокнул Вова и отстранился, — не поверю, что у вас там все поголовно девственники. — Ну почему же, не поголовно. Ну шпана точно нецелованная ходит, хах. А кто постарше, те уже… кхм… — Ну то есть по твоему это честно, что у тебя уже все было, а мне терпеть хер знает сколько, пока ваше благородие не соизволит. — Ну давай поженимся, — пожал плечами Кащей, — тогда уже и где угодно, и как угодно. Вова посмотрел на Кащея так, словно на том цветы выросли. — Жениться? Мы чуть больше месяца знакомы, Никит. Какой жениться-то. — Ну, нет так нет, мое дело предложить. И вообще, завязывай бухтеть. Поехали домой лучше, холодно уже. Этот разговор снова вывел Кащея из равновесия. Как будто ему самому не хочется! Да еще как хочется, если уж на то пошло. Он был бы готов прям сейчас, в этой машине, похуй, что неудобно. Его ж от одного запаха Вовы ведет так, что выть хочется. Бесило до ужаса, что сам Вова не понимает этого. Привык, что все так, как он захочет, гавнюк избалованный. — И про «потише вести себя» тоже не забудь, — сурово произнес Кащей, когда Вова потянулся к нему, чтобы поцеловать. — Да не забуду, — Вова закатил глаза. — Поцелуешь хоть? Или это тоже только по расписанию и чтоб не спалил никто? Кащей психанул, схватил омегу за шею и притянул к себе. Целовал так, как никогда не позволял себе: грубо, проталкивая язык внутрь, вылизывая зубы Вовы, кусая его губы. А тот только млел, тянулся еще ближе. И несдержанно, коротко застонал, когда Кащей провел зубами по нижней губе Суворова. — Все, давай, иди домой, а то родители потеряют, — прохрипел Кащей, с трудом отпуская от себя Вову. — А приходи завтра с родителями знакомиться, а? — вдруг произнес омега, пьяно от поцелуя глядя на альфу. — Ты серьезно? — Ну да. Вдруг и правда пожениться надумаем. Кащей буквально на пару секунд замялся. — После сбора жди. Часам к 6 загляну, — наконец ответил он, поцеловал Вову уже в лоб и отпустил его. Конечно, вероятность того, что он понравится родителям Вовы, стремилась к нулю. Но Кащей не был бы Кащеем, если бы не умел очаровывать любого, кто попадется на его пути. Если уж с Вовой с его говнистым характером сработало, то и со всеми остальными тоже точно прокатит.

***

Оказалось, что самое страшное в знакомстве с родителями — это подъебы Вовы. — Ты выглядишь как студент-отличник с моего факультета, — сдерживая смех, произнес Вова, когда Кащей появился на пороге его дома. И в чем-то был прав: Кащей по такому случаю надел светлый свитер под горло, брюки погладил, волосы даже пригладил, чтобы поприличнее лежали. Очков только не хватало для полноты образа. Если бы еще не заживающий кровоподтек на скуле, то и вовсе мог бы прокатить за приличного человека из интеллигентной семьи. Родители Вовы оказались хорошими людьми. Даже не стали спрашивать, чем Кащей по жизни занимаются — или на приличный вид повелись, или сами обо всем догадывались и решили не расстраиваться лишний раз. Разговаривали сначала обо всяком отвлеченном, и тут уже Вова с удивлением обнаружил, что Кащей разбирается, хоть и поверхностно во всяких там литературах, но больше по части истории. Умничал, сидел, чем заработал дополнительные очки в глазах родителей омеги. — Я надеюсь, намерения у вас серьезные? А то знаем мы всяких, сначала мозги пудрят нашему сыну, а потом как сквозь землю, — произнес отец Вовы, подливая в рюмку Кащею еще водки. Так, за этих всяких нужно будет с Вовы спросить, конечно. Как-то нехорошо он румянцем залился. — Самые, что ни на есть, — кивнул Кащей, — я бы и женился хоть завтра, да не хочет же. — Ну с жениться — это вы и правда торопитесь. Присмотреться еще друг к другу нужно. — Кирилл! Нам же ехать уже нужно! — вдруг воскликнула мачеха Вовы Диляра, — нам же для Марата вещи забрать нужно у… Короче, надо ехать, пока нашу очередь не отменили. — Я, наверное, тоже пойду, — засобирался Кащей, но отец Вовы сказал, что Никита может остаться здесь, если хочет. Конечно же Кащей хотел. В свое жилище он Вову не приводил: его комната в коммуналке выглядела весьма печально. Но зачем отказываться от лишней возможности в хорошей хате побыть со своим омегой? Родители ушли, громко хлопнув дверью, и за какие-то секунды омега поднялся со своего места и оседлал все еще сидящего на диване Кащея. — Ты это… совсем ошалел? — прохрипел альфа, но вместо ответа Вова поцеловал его. Поцеловал так, что руки Кащея жить начали своей жизнью: гладили Вову по спине, по пояснице, и, наконец, отбросив свои принципы, крепко сжали ягодицы. В ответ омега укусил Кащея за губу и продолжил целовать еще жарче. — Я же и сорваться могу, — рыкнул Кащей. — Так в чем дело? Альфа подхватил Вову за бедра, опрокинул на диван и навис сверху. С такого ракурса Вова смотрелся совсем замечательно, вот как будто так и надо было. Может, и зря Кащей отказывался так долго, все равно ж поженятся. Ну, подумаешь, чуток раньше, чем после свадьбы. Если что, бить ебла за кривые взгляды он умеет, рука не отвалится лишний раз зарядить кому-нибудь. — И что дальше? — подал голос Вова, заметив некоторое смятение на лице Кащея. — Расслабься, — шепнул Кащей наклонился, чтобы поцеловать Вову. Запах был такой, словно у Вовы вот прямо сейчас началась течка. Кащей видел такое сильное и огненное желание в глазах омеги, что сам уже еле сдерживался. — Родители надолго уехали? — спросил он, оторвавшись от поцелуя. — Не знаю… — Будет неловко, если они нас застукают с узлом в твоей заднице, — хмыкнул альфа, — но не порадовать тебя не имею права, получается. — О чем ты? Вместо ответа Кащей чуть приподнялся, провел ладонью по груди Вовы, спускаясь ниже, затем его пальцы ловко расстегнули пуговички на брюках омеги и проникли под нижнее белье. Вова был уже возбужден, смазка вязко оставалась на пальцах. Самому хотелось до жути, вот чтобы как положено: штаны эти дурацкие сорвать, спиной к себе развернуть и иметь, пока узел внутри не набухнет. И метку бы сразу поставить, чтобы никто левый не подходил. Тяжело сглотнув, Кащей опустился к шее Вовы. Растягивал его пальцами, ласкал напряженный ствол, а сам шею вылизывал, дурея от чужого запаха. Слегка прикусывал кожу там, где метку нужно ставить. Вова тяжело дышал, двигал бедрами, не сильно выгибался, толкаясь в кулак Кащея. Иногда совсем негромко стонал и совершенно очаровательно жмурился и кусал губы. — Как же я хочу тебя, — шепнул Вова, крепко хватаясь руками за спину Кащея и залезая прохладными пальцами под его свитер. — Ну тогда кончи, как хороший и послушный мальчик, пока мои пальцы внутри, — на ухо прошептал Кащей и его язык скользнул по ушной раковине. Зубами прикусил мочку, снова опустился к шее, потом к губам — и снова к уху. Вова стонал громче, еще громче и потом с несдержанным всхлипом кончил, пока Кащей уверенными движениями дрочил ему. И тут же обмяк в руках альфы, сыто глядя на него из-под полуприкрых век. — Охуенно, — прошептал он, слабо улыбаясь, — а ты как? — Разберусь, не переживай. Мне ж тебе приятно хотелось сделать. Они едва-едва успели привести себя в порядок, когда вернулись родители. Те, вроде как, ничего не заметили. Когда Кащей ушел, Вова выслушал лекцию на тему, что с такими альфами связываться нельзя и что не ради вот такой связи они в другой район переезжали. Вова слушал их вполуха. Свои выводы он для себя уже сделал. Кащей, конечно, не подарок и вообще, если разобраться, подозрительный тип. Но Вову любил и, видать, на очень многое ради него был готов. И это было куда важнее чьего-то там мнения. Даже если это мнение твоих же родителей.