Ё ма харт ё ма сол

прошло полгода Вова, довольный, делал реферат в универ и вслух подпевал песням Наутилуса. У него все было хорошо: отношения, хоть и непростые, в универе все в порядке, последнюю сессию даже на пятерки закрыть получится. Дома смирились с тем, что он встречается с бандитом и перестали пилить по этому поводу мозг. Марат так и вовсе был очень доволен своим положением братишки пассии старшака. Кащей, конечно, косяков ему не прощал, но в то же время и не напрягал сильно. А то случится что с малым — ему же отвечать. Дело неспеша, но шло к свадьбе. Вроде как через полгода решили расписаться, Кащей пока деньги копит, чтобы все красиво было. Даже дела какие-то серьезные мутить стал, не только с пацанов деньги собирать да наперстки крутить. Что-то там про рынок говорил, который «отжать как нехуй делать», но Вова не вникал. Уединялись в основном или в качалке, или дома у Вовы. Кащей говорил, что как нормальным жильем разживется, так и позовет к себе Вову. Это еще одна причина, почему свадьба не сейчас, а через полгода. Жилье ж тоже раздобыть нужно всеми правдами и неправдами. — Марат, ты на сбор идешь? — поинтересовался Вова, увидев, что младший брат куда-то засобирался. — Ага. Кащею передать что-то? — Скажи, что я ждать его дома буду. И ты сам погуляй где-нибудь с часок, идет? — С тебя рубль? Вова повернулся к Марату и глянул на него, выгнув бровь. — А еще тебе не надо ничего? — спросил он, — обойдешься. Считай, плата за то, что родители не в курсе, чем ты занимаешься. Марат закатил глаза. — Ты уже даже разговаривать как Кащей начал. — Ну так с кем поведешься, — пожал плечами Вова. Он успел закончить реферат, когда альфа пришел к нему. Как обычно, с подарком. Плеер кассетный притаранил. — Мелкая кража, срок до трех лет, — произнес Вова, принимая подарок. — Еще два года накинь за разбойное нападение и туда же два года за рецидив. Ну и по желанию еще года два-три за какую-нибудь хуйню типа кража жизненно важной вещи, — фыркнул Кащей. — Ага. Так что если осторожничать не будешь, то я тебя семь лет ждать не буду. Проходи. Марата час не будет точно. — Я ему сказал подольше погулять. — Он с тебя тоже рубль требует за услугу? — А с тебя требует что ли? По фанере давно не получал, похоже. — Успокойся, — Вова тут же обвил руками шею Кащея, — все равно ни с чем уходит. — Еще бы. С тебя стряси попробуй хотя бы копейку. Несмотря на то, что Кащей и Вова были, кажется, из разных вселенных, они были до ужаса похожи. Потому и прилипли друг к другу намертво. И Кащей почему-то был уверен, что случись что — Вова будет ждать. До последнего будет ждать, не денется никуда его Вова. А Вова знал, что Кащей старается быть аккуратным ради него. Так-то он мог бы уже давным давно вести дела покрупнее мелких краж. Тяпляповские, вот, под себя теплоконтроль подмяли. И, вроде как, даже небольшими жертвами. — У меня новости хорошие, — произнес Кащей, привычно заваливаясь на диван, — может, и свадьбу пораньше сыграем. — Что за новости? — Универсам под нашей крышей, — произнес альфа по-свойски обнял севшего рядом омегу. — Будем рынок там делать, чтоб деньги нормальные были. — А администрация города разрешит-то? — А это не моя забота. У Универсама есть директор, он этот вопрос решать будет, я ему срок три дня дал. Места там много, разгуляться есть где. А мы еще и охрану свою предложим торгашам, тоже не бесплатно, конечно. — Ты поосторожней только, а то заметут еще. — Не ссы, все нормально будет. Я ж ради нас стараюсь, а, значит, все делаю красиво и без лишнего шума. У тебя как там с твоими рефератами дела? Учителя не обижают? — А с чего им меня обижать, я все вовремя делаю, не подкопаешься. Есть, конечно, свои минусы в том, чтобы уголовный кодекс знать. Ты вот мне новости рассказываешь, а я уже считаю, на сколько тебя посадить могут. За универсам, как за госимущество, могут и расстрел впаять, чтоб ты знал. — Все будет в порядке, поверь. У меня все на контроле. У них так всегда было: Кащей о делах своих рассказывает, Вова тут же ему сроки озвучивает. Ну, чтобы не расслаблялся. Кащей в ответ шутит, что Вова, когда вырастет, будет личным адвокатом Кащея. — Ты не забывай, кстати, что Марат-то рано или поздно вернется. — Ой, да он там с Айгуль своей, поди, шляется где-то. — Никита, я не об этом. — А, понял, не дурак. Дурак бы не понял. Дальше взаимных ласк руками у них так еще и не дошло. Кащей говорил, что бережет Вову на десерт, чтобы потом уже в первую брачную ночь оторваться. На деле же сам побаивался все-таки, что если его упекут за решетку, то Вову могут по рукам пустить, как уже распечатанного. Особенно с других районов пацаны не побрезгуют, им же только за счастье пустить по кругу омегу, которая с таким авторитетным альфой ходила. Вове он, конечно, про свои опасения не говорил. Пусть у него о своей учебе лучше голова болит. — Никогда не думал, что буду слышать от альфы слова «только после свадьбы», — промурчал Вова, уложив голову на грудь Кащея, — но ты учти, если я узнаю, что ты с шалавами какими-нибудь пар выпускаешь, то я и тебе, и им горло перегрызу. — Ой, уймись. Я ж не самоубийца. — То есть, тебя только это останавливает? — Вова приподнялся на локте и тяжело посмотрел на Кащея. — Начинается, — закатил глаза Кащей, — ты от своей ревности лопнешь скоро. — Ну так есть поводы ревновать. Знаю я, какая о тебе слава ходит. Всех подряд в койку тащишь. — Тащил, попрошу заметить, — поправил его Кащей, — сейчас чист, как слеза младенца. — Смотри мне. Кащея, на самом деле, очень забавляло, когда Вова вот так строжиться начинал. Как будто еще милее становился. Особенно когда вот так недовольно смотрит, так руки сами тянутся в охапку его сгрести и в макушку поцеловать. Буйный, конечно, ему омега достался, но так даже интереснее. С универсамом дела шли гладко, и у Кащея и правда стали появляться большие деньги. Реально большие. По ресторанам стали ходить по несколько раз в неделю, потом Кащей тачку сменил. Тут Вова уже не вдавался в подробности, была ли эта тачка угнанной или куплена на «честно» заработанные. Через несколько месяцев уже начали серьезно свадьбу планировать. Кащей продал свою комнату в коммуналке и разжился небольшой, но своей квартирой. Вову уверил, что квартира взята чисто: вступил в кооператив, взял типа в рассрочку у государства. Ну, как добропорядочный советский человек. Вова делал вид, что верит, тем более, что с документами и правда все было чисто. С большими деньгами проблемы тоже становились серьезнее. Когда Кащей отказался с кем-то дела вести, его чуть не подстрелили. Благо, обошлось. Мусора под него рыть стали усиленней, спасало то, что таких, как Кащей, становилось все больше. Да и делал он все по большей части не своими руками. Другие за него по ментовкам таскались и сроки получали. Свадьбу отгуляли не в декабре, как планировали, а в конце ноября. Алкоголь рекой лился. Вова, по словам Кащея, был там самый красивый: костюм ему на заказ шили, ткань импортную для этого достали. Вопросы, откуда столько денег, никто не задавал. Все всё и так понимали. Стоило только посмотреть на друзей жениха — все как один бандиты на лицо. Особенно в замешательстве были интеллигентные родственники Вовы. В теперь уже их квартиру Кащей нес Вову на руках. Нет, не от ресторана, конечно, только от машины, которую у подъезда оставил. — Я теперь тебя на руках всегда носить буду, — произнес альфа довольно, наслаждаясь тем, что Вова теперь его целиком и полностью. Метку только осталось поставить. От предвкушения щекотало внизу живота и зубы ныли. Вова эту квартиру видел впервые, Кащей тут ремонт делал специально к свадьбе, сюрприз типа. Это была небольшая двушка с огромной кроватью в спальне и дорогой мебелью. Даже телевизор с видаком был и магнитофон кассетный. Не абы какой, а новенькая «Ореанда». Такие выпускать стали только в этом году. Рядом стопкой стояли кассеты. — А что это у нас такое? — спрыгнул с рук Кащея Вова и подошел к кассетам, — включим что-нибудь? — Что пожелаешь, — Кащей развалился на диване, довольно смотря, как Вова разглядывает квартиру, перебирает кассеты для видака и магнитофона, трогает дерево мебели, — твое теперь. — Прям мое? — Вова обернулся и хитро посмотрел на супруга. — Ну и мое тоже. Наше, — ответил тот, — давай, врубай музыку и иди ко мне. Вова очень долго перебирал кассеты и наконец остановился на кассете с инструментальной музыкой. Идея провести брачную ночь под песни того же Высоцкого ему как-то не очень нравилась. Modern Talking, конечно, тоже могли подойти, но не настолько. Как только из динамиков полилась приятная музыка, Кащей окликнул Вову: — Ну все, иди ко мне. Вова хитро улыбнулся, забрался на колени Кащея и коротко поцеловал его. — А мы здесь будем или в спальне? — А мы можем и здесь, и в спальне, — рука Кащея уже во всю мяла зад Вовы, — как пожелаешь. А потом он прищурился и с каким-то удовольствием заметил: — А ты что, волнуешься что ли? — А ты разве нет? — фыркнул Вова. Он, если честно, и сам был удивлен, что волновался. До этого, когда он сам предлагал Кащею уже нормально потрахаться, такого волнения не было. Возможно из-за того, что тогда он знал, что Никита ему откажет. А здесь все так серьезно. — Ну немного если, — Кащей стукнул пальцем по носу Вову, — расслабься, принцесса, все будет хорошо. — А ты принц что ли? — Нет, конечно. Разбойник, который похитил принцессу, — прошептал Кащей, затыкая рот поцелуем. Ни алкоголь, ни музыка не расслабляли так, как прикосновения и поцелуи альфы. Вова и сам не заметил, как прогнулся в пояснице сильнее, подставляясь под оглаживающие его ладони. — Давай все-таки в спальню, — произнес он негромко, и Кащей тут же подхватил его на руки и утащил в спальню, уронил на кровать и забрался следом, нависая сверху. — Расслабься, — шепнул он, покрывая поцелуями лицо и шею своего супруга. Он неторопливо расстегивал пуговицы рубашки, опускаясь поцелуями ниже к ключицам, груди, низу живота. Вова шумно дышал и цеплялся пальцами за одеяло, на котором они лежали. Ощущения были новые, такие яркие, что голова кружилась. Ни в какое сравнение с тем, что было между ними раньше. — Никит… — прошептал Вова, когда альфа широко провел языком по животу Вовы чуть выше пояса брюк. — Что такое? — хитро спросил тот и подтянулся наверх, — нравится? Вова кивнул и снова прикрыл глаза. Сквозь волнение он наслаждался тем, что между ними происходит. Кащей был так близко, слишком близко. Целовал его, расстегивая пуговицы на брюках. Сам снял и брюки, и белье с Вовы, после разделся сам, демонстрируя себя во всей красе. — Какой ты красивый, — пьяно от возбуждения произнес Кащей, рассматривая лежащего под ним омегу, — я определенно вытянул счастливый билет. Вова слабо улыбнулся и расставил ноги чуть шире, чем Кащей и воспользовался. Широко лизнул шею там, где положено ставить метку, провел рукой по животу, обхватил уже возбужденный член омеги. Вова рвано выдохнул, прогнулся в спине и расставил ноги шире. И низко, несдержанно простонал, когда Кащей провел пальцем между уже влажных от смазки ягодиц. Вова не знал, что Никита может быть настолько нежным и аккуратным. Что может, игнорируя собственное возбуждение, долго и осторожно растягивать Вову, постоянно спрашивая, не больно ли ему. Больно не было. Было хорошо, как никогда не было. И ужасно хотелось большего, чем просто пальцы. — Я готов, — наконец шепнул Вова, когда Кащей растягивал его уже двумя пальцами, выучив, под каким углом нужно двигаться, чтобы его омега задыхался от удовольствия. Член альфы был значительно больше пальцев, и сначала Вова жмурился от дискомфорта, хватался пальцами за спину Кащея, но шептал, что все в порядке. Самого Кащея вело от жаркого, податливого тела. Знал бы Вова, сколько усилий ему стоило не всадить член сразу на всю длину. Это было похуже любой пытки для альфы, привыкшего к всегда готовым омежкам. — Ты как? — шепнул на ухо Кащей, прикусывая мочку. — Все хорошо, — Вова постепенно привыкал к заполненности внутри, — я… я готов. И Кащей сорвался, как пес с цепи. Кровать тряслась под ними, громкие стоны Вовы полностью заглушали музыку. Вова быстро вошел во вкус и уже сам выгибался и подавался навстречу толчкам Никиты. Кащей целовал его, ласкал чувствительные ушки и прикусывал шею. И смотрел на Вову, ловя каждую эмоцию удовольствия на его лице, запоминая. — Ты такой красивый, — прохрипел он, прижал Вову к себе еще ближе, двигаясь быстрее. Вместо ответа Вова громко застонал и приподнял бедра, зажимая свой член меж их животами. В голове был один белый шум, сквозь который он не слышал ни музыку, ни тяжелого дыхания альфы, ни собственных стонов. Это было чистое наслаждение, которое он не представлял даже в своих самых смелых фантазиях. Ощущения, как твой любимый альфа сильными руками прижимает к себе, целует и трахает так, что чуть ли не искры из глаз сыпятся. Омеге казалось, что прошла целая вечность с того момента, как они оказались на кровати до момента, когда Вова, не сдерживаясь, кричал имя своего альфы, изливаясь на собственный живот. Кащей обхватил его крепче и через пару сильных, глубоких толчков кончил сам и расслабленно обмяк. Вова же находился в какой-то прострации, даже не ощущая, как на него навалилось тело альфы, а внутри начал набухать узел. — Детей что ли захотел? — наконец прохрипел Вова, ерзая. Послеоргазменная нега спадала быстро, и начал возвращаться разум. — А почему бы и нет? — хмыкнул Кащей, оглаживая волосы омеги. — Рановато же, — недовольно откликнулся Вова, но ноги расставил пошире, давая Кащею устроиться удобнее. Недовольный он был только для вида, на самом деле сейчас ему казалось, что он готов и детей родить, и все на свете. Ему было до странного хорошо. Как будто именно сейчас они с Кащеем стали единым целым, стали близки по-настоящему. Чтобы хоть как-то излить переполняющие его эмоции, Вова сам потянулся к альфе и начал хаотично покрывать его лицо поцелуями, от избытка чувств иногда прикусывая его. — Никуда тебя теперь не отпущу, — прошептал Вова, крепче обнимая Кащея. — Да куда же я денусь, — ответил тот с улыбкой, ощущая себя таким же счастливым, как и омега, — только в могилу если. — Не шути так, пожалуйста, — слишком серьезно произнес Вова. Вова и правда боялся за Кащея, прекрасно зная, как легко сейчас потерять жизнь. Но тот обещал, что будет беречь себя ради Вовы, и Вове ничего не оставалось, кроме как верить. Вообще, Вова до этого был уверен, что в их первую брачную ночь они не будут спать до утра. На деле же вся эта праздничная суета их так вымотала, что как только узел спал, они приняли душ и просто завалились под одеяло. Просто лежали, обнимались, Кащей иногда шептал на ушко Вове приятные слова и прижимал ближе. — Иногда я хочу прям грамоту себе выписать за то, что несмотря на твой мороз, продолжал клинья к тебе подбивать, — произнес задумчиво Кащей, поглаживая по спине Вову, что устроил свою голову у него на груди. — А ты бы не отстал, даже если бы захотел, — вдруг произнес Вова, — нас бы все равно тянуло друг к другу, чисто на физическом уровне. — С чего это? — Ну… Думаю, скрывать от тебя уже нечего. У меня в тот же вечер после первой встречи с тобой течка началась, намного раньше, чем должна была, — Вова произнес это немного смущенно, — меня это несколько напугало. Я потому и хотел как-то свести общение с тобой на нет. Согласись, ну кто в здравом уме решится на отношения с такой сомнительной личностью, как ты? — А вот сейчас обидно было, — фыркнул Кащей, но от откровения Вовы странное тепло разлилось по телу, скручиваясь в районе живота горячим узлом. Правда в словах Вовы определенно была: Кащей же вообще забывал свои принципы как только чуял его запах. Приятно, конечно, узнать, что не его одного так вело. — А разве я не прав? — хмыкнул Вова, — я был уверен, что ты просто играешь, чтобы самолюбие свое потешить. Мне Марат рассказывал, какие о тебе слухи ходят. А потом еще и на дискотеку пришел, а ты там с телкой какой-то. — Ну я тебя два часа почти ждал, та девчонка сама ко мне прилипла. Вообще, удивительно, конечно, что ты все это помнишь. — Просто ты тогда распсиховался, — улыбнулся Вова, — каким-то настоящим показался. Ранимым, я бы сказал. Вот я и решил, что может и правда пора перестать прятаться. А сейчас вот лежу рядом с тобой и думаю, что если бы я окончательно тебя отшил, то это была бы самая большая ошибка в моей жизни. Метки друг другу поставили уже утром. Оказалось, что это какое-то совершенно неописуемое и чарующее ощущение, когда чужие клыки впиваются в шею, и словно слабые разряды тока по всему телу проходятся от места укуса. Кстати, в ту ночь все обошлось, и беременности никакой не случилось, чему оба, на самом деле, были очень рады. Потом уже контрацепции уделялось больше внимания. Дети — это, конечно, здорово, но не сейчас. Нужно на ноги окончательно встать, убедиться, что альфа сможет дать защиту всей семье. Счастливая жизнь в браке продлилась всего три месяца. Потом Кащей стал каким-то нервным, раздраженным. Постоянно говорил, чтобы Вова на улицу без него лишний раз не высовывался. Напоминал, где сейф с деньгами спрятан и вообще стал сорить деньгами меньше, вместо лишнего похода в ресторан все прятал под замок. Через две недели причины раздражения и нервозности альфы стали понятны. Кто-то заложил его и его подельников, их задержали прямо в кабинете директора рынка, когда они выручку забирали. Не сказать, что Вова был удивлен такому повороту событий, но все же каждую ночь до суда проводил в слезах, не желая видеть никого и ничего. Его даже к мужу не пускали. Так бы хоть накричал на него, пар выпустил, взял обещание, что тот отмажется. Но когда судья озвучил приговор в 15 лет, все внутри Вовы рухнуло. Он совершенно без эмоций смотрел на альфу, который сидел за решеткой с таким видом, будто его на курорт отправляют. Бесил до зубовного скрежета. Вова высказал ему все, что о нем думает, когда случилась их первая свиданка. — Так, любовь моя, не переживай, — совершенно спокойно говорил ему альфа, пока омегу на части рвало от гнева и обиды, — все на мази. Выйду раньше, обещаю тебе. — Через 10 лет? — язвительно произнес Вова. — Еще раньше, — Кащей улыбнулся и приложил свою ладонь к стеклу, что их разделяло. Вова закатил глаза, но свою ладонь прижал точно к ладони Кащея. — И как тебе верить? — устало спросил Вова, — ты мне уже обещал, что будешь беречь себя. — Ну проебался немного, бывает. К тебе из пацанов кто-то заходил? — Ага, Марат. Сказал, что если что, я на их помощь могу рассчитывать, — Вова снова закатил глаза. — Не, я не про этих. Там же шпана в основном. Ладно, зайдут еще. Там мои ребята будут помогать тебе, пока я не вернусь. Материально в том числе, так что за это не переживай. — Ты идиот? — Вова уставился на Кащея, — я тут в бешенстве, что у меня мужа посадили на 15 лет, а ты о каких-то деньгах говоришь! А ты понимаешь, что за хищение госимущества тебя вообще могли расстрелять? — Ну не расстреляли же. Эй, не грусти! А то усы не будут расти, — Кащей вел себя так, словно ничего особо и не произошло. Вову, кажется, это бесило больше, чем сам факт того, что его за решетку упекли. — Короче, — Вова вздохнул и серьезно посмотрел на супруга, — если через два года ты не вернешься домой, я подаю на развод и ищу себе другого мужа, понял? — Ты потише давай, — улыбка сползла с лица Кащея, — я этого твоего нового мужа и отсюда достану, ты понял меня? — Я все сказал, — Вова повесил трубку, посмотрел еще раз на Кащея через стекло и покинул комнату свиданий. Это при Никите он был таким сдержанным, даже дерзким. Но едва оказавшись в пустой квартире, где они всего три месяца были счастливы друг с другом, на него накатила такая тоска, что он разрыдался в голос. Смириться с тем, что ему так долго придется видеться с Никитой или вот так через стекло, или на пару дней, если разрешат, он не мог. И не собирался.