Это не больно, это серьёзно

      — А ты не знаешь, че с Кащеем?       Марат навострил уши. Шептались Турбо с Зимой.       — Да хрен его знает, — фыркнул Зима. — Злой, как черт ходит, бубнит вечно, недавно подрался с кем-то, вчера весь день потом отношения выяснял. Вроде уладили…       — Да пиздец вообще. Сюда не приходит почти. А когда приходит — сидит с кислой рожей. С ним и без того не поговоришь, а так — тем более.       Марат вздохнул и почесал затылок. Да, он догадывался в чем причина… И сам не понимал, как на это реагировать. Кащей выходит это… страдал, прости Господи. Получается, Вова разбил ему сердце. Марат поморщился, ей-Богу, инородно как-то это звучит… Какое там сердце у него? Только если спизженное, других не водится.       Но то, что Кащей был не в себе — факт. Покоя никому не давал. Уже не скрывая своей природы на всех рычал, психовал, злился, срывался. Еще и бухой периодично…       Он поднял голову, когда услышал шаги. Кащей, с сигаретой меж губ, остановился, засунув руки в карманы, и посмотрел на Марата. Будто бы хотел что-то сказать, но в итоге прошел мимо. Позади Зима с Турбо облегченно выдохнули.       Марат почесал затылок.       Кащей тем временем налил себе водки, посмотрел на стакан и в итоге отставил его. Первые дни бухал, теперь не лезло. Надо было думать. Он грохнулся на диван и закинул ноги на небольшой подраный столик. И че делать-то?       Так странно. Вову он знал пару дней, но теперь не мог представить своей жизни без него. Он чувствовал себя так странно, чувствовал себя другим человеком. Посреди ночи встал, долго смотрел на заклеенное окно. Утром созвал скорлупу и глядел на то, как они ему новое окно ставят.       Странно. Света стало больше.       Убиться захотелось сильнее.       Дело же было не только в Вове. Дело было в той жизни, в которую он заглянул. Другую жизнь. И понял, что у него отобрали ее до того, как он успел хотя бы ее коснуться.       Он потер лицо руками. Нет, так дальше нельзя.       — Че ты грустный такой, Маратик? — улыбнулся лукаво Вова, когда тот домой вернулся.       Марат глянул на него. Из-за Кащея, блять, грустный, он сегодня решил, что они слабоваты и три часа они то бегали, то отжимались, то дрались, а Кащей все это время стоял и смотрел на них с лицом человека, который видел некоторые виды.       — Да так…       — Хочешь пива налью, пока родителей нет?       Марат закивал. Вот пиво точно сделает его жизнь лучше!       Из магнитофона играла очередная песня на английском. Вова усадил Марата и налил ему в стакан пива. Выхватил тот его жадно и сделал несколько больших глотков. Посмотрел на Вову и вдруг так тепло стало. Как же он был рад, что у него был Вова. Самый лучший брат. Лучше не было.       Вдруг в окно что-то ударилось. Вова глянул и хмыкнул. Показалось, наверное. Сделал глоток и снова что-то ударилось.              — Щас я… — Марат хотел встать, но Вова нажал на его плечо рукой и сам подошел к окну.       Открыл его, выглянул и вскрикнул:       — Ай, блять!       Он потер ушибленный лоб и выглянул вниз.       — Блять, рыба моя, душа моя, не хотел! Клянусь!       — Ты что, больной?! — Вова склонился чуть сильнее, выглядывая его в свете фонаря.       — Да! Тобой!       Из окна выглянул Марат. Кащей крикнул:       — Ты это не слышал, малой!       — Че тебе надо? — спросил Вова.       — Спустись! Перетереть надо!       Вова вздохнул и посмотрел на Марата. Тот, внезапно, кивнул. Вова думал, что Марат будет против, а он… Вова ничего не понял и крикнул в окно:       — Щас!       Марат чувствовал себя предателем. Будто бы он продал брата за спокойствие в группе… Он поджал губы и хотел было сказать, чтобы все-таки тот не шел, но, переведя на него взгляд, он аж растерялся. Вова в спешке нанес блеск на губы и поправлял волосы. Марат растерялся. Он прихорашивался для Кащея.       О Господи…       Дверь захлопнулась. Марат закрыл окно, сел на кровать и почесал затылок.       Запахнув пальто, Вова вышел на улицу.       — О, свет мой! — Кащей раскрыл руки, как для объятий, но быстро убрал их. Вова чуть оттеснился назад.       — Если ты пьяный, то я уйду.       — Ноль пять пива, — честно сказал Кащей.       — Ладно, — Вова кивнул, нервно поправив воротник пальто. — Чего пришел?       — Я много думал о нашей ситуации… — начал он, смотря ему в глаза. Вова передернул плечами. Он все никак не мог понять, почему Кащей так быстро менялся. Только что стоял наглый, в себе уверенный, а сейчас смотрел так спокойно, с мягкостью странной. — И не понял, почему я должен от тебя отстать. Мы даже не целовались! Я ничего не требую от тебя, ты — от меня. Я подумал… — он поджал губы, нахмурился сильнее. — Подумал, что если у нас че-то там реально будет наклевываться, то тогда… тогда я могу че-то поменять в своей жизни. Сейчас дергаться смысла не вижу. Пока притереться надо, а че не притереться-то, а? Ну как минимум будет забавно.       Вова с недоверием его оглядел.       — Ага. Щас я в тебя влюблюсь, ты ничего не поменяешь и я буду страдать.       — Слова пацана, рыба моя, че-то серьезное будет — поменяю. Я даже это, окно, короче, поставил.       — Какое окно? — хлопнул Вова глазами.       — В кухне. У себя. Света стало больше…       — Света больше?..       — Да.       Вова смотрел на него, пытался понять, что ему делать. Никита дело говорил — что ему, всю жизнь менять, себя менять ради плохо знакомого омеги? Ради чего? Но Вова так боялся, что все это обернется тем, что ничего не поменяется и в итоге…       — Слово пацана, значит, даешь?       — Да.       Вова выдохнул и кивнул.       — Хорошо. Я поверю тебе.       — Спасибо, — внезапно прошептал Кащей, сжав его ладони в своих, и это было так интимно, что не поверить в его искренность было просто нельзя. — Тогда еще одна свиданка?       — В театр пойдем. Там отец билеты подогнал. Думал подружку позвать…       В театр Кащею совсем не хотелось, но с Вовой хоть в музей на выставку!       — Только костюм новый поищи.       — А чем плох тот?! — возмутился Кащей.       — Тем, что по нему видно, что он видел и лучшие времена.       — Понял, — буркнул Кащей. — Можно… ну, обнять тебя хотя бы можно?       Вова цокнул, закатив глаза, и сам сделал шаг к нему, прижавшись. Кащея обдало запахом его тела, его теплом, и стало так хорошо. Он крепко обнял его и ощутил, насколько он был тонким в его руках, насколько чудесно и правильно было его обнимать, будто Вова — идеальный для его рук. Никогда никого лучше обнимать не было. Вот так стоять, вдыхать его запах… Уже лучше любого секса, который был в жизни Кащея. Он ткнулся носом в его волосы — такие мягкие, пахнущие персиками… Даже эти объятья взбудораживали его, что-то задели глубоко в нем.       — Ребра щас мне сломаешь, — пропыхтел Вова.       Кащей опомнился и отстранился. Посмотрел на него сбито с толку, на его лицо в желтом свете фонаря, такое непривычно нежное, что даже дышать становилось сложно — восторг накрывал с головой.       — Послезавтра в пять. Можешь зайти за мной.       — Понял, — он кивнул и без желания смотрел за тем, как Вова выскальзывает из его рук. Так легко, так просто, как вода.       Вова открыл дверь, посмотрел на Кащея через плечо и улыбнулся ему. Он остался стоять, выдохнув, завороженный.       — Так, сюда слушаем, — пробасил Кащей, едва зайдя в подвал. Все взгляды устремились на него. Кащей подумал: они же меня слушаются, все до одного, только потому, что мы все решили, что я самый крутой. Почему? Он тряхнул головой. Вова совсем башку ему задурил. — Чтоб к завтрашнему подогнали мне костюм. Новый, ясно? Пойду решать важные вопросы.       Все закивали, и только Марат смотрел на него хитрющими глазами. Вот же хрен, а…       — У меня брат торгует, — отозвался кто-то, щелкая семечки.       — Опа-на. Так неси.       — Ну так это… не бесплатно ж. Мне как брату за рублей пятьдесят даст, но…       — Ну так че сели? Идите дань с честных людей собирать. Давайте, шнеля-шнеля!       Кто-то забубнил, но в целом поднялись довольно активно. Кащей посмотрел на них, на их лица, и понял, что им самим это по приколу. Ну, пойти людей попинать, деньги отобрать… А Кащей — это всего лишь предлог. Так внезапно подумалось ему.       — Так, а ты сюда-ка подойди, — он схватил Марата за плечо и оттащил в угол. Глядя в глаза, сказал: — Начнешь шептаться, что я за твоим братом ухлестываю — дам в жбан, понял?       Марат кивнул.       — Понял.       — Все, пошел, — и отвесил тому легкий подзатыльник. Засунув руки в карманы, хмуро оглядел помещение. Господи, во вляпался-то… Пацанов отправил на новый костюм бабосы собирать только потому, что Вова сморщил свой носик и заявил, что тот костюм ему не понравился! Нда, стареет он, стареет, становится мягким…       Кащей позвонил в звонок, в сотый раз поправляя под плащом костюм. Вроде по размеру, но сидит — как пиздец. Обтянул че не надо, подтянул всё во всех местах, не вздохнуть, не пернуть, Кащей заманался его поправлять, ну хоть в жопу не лезет, и на том спасибо.       Дверь открыла улыбчивая женщина.       — Ой, проходите-проходите, — и, едва успел Кащей за собой дверь, прикрыть, она крикнула: — Вова, кавалер твой пришел!       — Он не кавалер, мам!       Из-за угла выглянула наглая Маратовская рожа. Оперевшись плечом о косяк, он с усмешкой оглядел Кащея. Прописать бы ему, да не при даме же…       — Какие там еще кавалеры?! — послышался мужской голос. Появился тучный мужчина, с усами, хмуро оглядел его, придирчиво, но в итоге удовлетворенно хмыкнул. — Ну прилично-прилично. Здравия желаю, я Кирилл Сергеевич, — он протянул ему свою ладонь.       — Здрасьте, — Кащей кивнул, крепко пожав протянутую руку. — Никита. За сыном вашим… ухаживаю.       — Могу понять, — усмехнулся он низко, потерев усы. — А вы чем занимаетесь?       Кащей нервно улыбнулся, увидел краем глаза, как Марат усмехнулся. Нет, точно в жбан пропишет, только увидит его…       — Да у меня бизнес свой…       — Вот, видишь, с бизнесом мужчина! — улыбнулась женщина. — Я же говорила: представительный, одет хорошо.       Кащей улыбался. И чувствовал себя идиотом. Марат все сзади стоял, поглядывал. Нет, ну вот что за человек! Кащей с ним поговорит, чтоб место свое помнил.       — Я Диляра, — представилась она.       — Приятно познакомиться. Очаровательно выглядите.       Наконец появился Вова, и Кащей аж застыл, засмотревшись им. Вова стоял, такой красивый, с уложенными волосами, на щеках трогательный румянец, ресницы, кажется, едва подкрашены, рубашка белоснежная, непривычно свободная, но делающая его еще тоньше, еще нежнее.       — Ты гляди, жених аж дар речи потерял, — хрипло рассмеялся его отец.       Кащей откашлялся, в себя приходя. Вова очаровательно ему улыбнулся и прошел ближе.       — Так, подожди, — и, высмотрев его пальто, снял его с вешалки. — Позвольте?       — Позволяю, — хитро улыбаясь, сказал Вова и повернулся к нему спиной, давая надеть пальто. Поправил ворот и глянул на Кащея через плечо.       — Вов… а шапка? Уши ж отвалятся, — сказал он внезапно, и сам удивился. Как это: он заметил, что Вова без шапки? Почему?       — А заботливый какой, — Диляра довольно прищурилась, ткнув руки в бока.       — У тебя возьму, — подмигнул ему Вова, а сам взял платок. Кащей подумал: ну какой платок, Вов, мы что, в церковь идем? Но он моргнул, а Вова как-то так его надел, что стал выглядеть он роскошно. Черные очки бы ему ещё и точно томная омега из высшего общества. У Кащея снова дыхание сперло. — Ну рот-то прикрой, — улыбнулся он широко и сам взял его под локоть. Кащей хотел хвататься за сердце. Господи, столько омег видел во всех позах, а Вове стоило просто под руку его взять — и все. — Мы пошли.       — Удачи, — махнула им Диляра и, когда дверь за ними закрылась, посмотрела на Кирилла Сергеевича. — Нет, ну видел? Влюблен, как мальчишка! Такими глазами на Вову смотрит! Как хорошо, что Вове такой хороший мужчина достался.       — И правда, — согласился он.       Марат, укусив яблоко, спросил:       — Че он… прям сильно влюблен?       — Ох, Марат, он не просто влюблен. Это что-то большее, — улыбнулась она. — Он покорен же просто! Вове очень повезло.       Марат, жуя, только кивнул. В человеческие чувства от Кащея он верил плохо, но он же сам видел только что… Никогда и ни с кем так он не выглядел. Всегда нахальный, странно усмехающийся, ничего не стесняющийся, а тут раскраснелся аж, стоило Вове под руку его взять. Марат хмыкнул. Влюбленный волк уже не хищник…       — Хороший костюм, — кивнул Вова, когда Кащей снял плащ.       — Ну и хорошо. А то старался, искал ради одной капризной крали.       Вова широко улыбнулся ему, чуть прищурился, и такой он весь красивущий в этой рубашке, на фоне стен театра.       — Знаешь что, ласточка моя, — проговорил Кащей, давая Вове взять его под локоть. И даже этот жест, то, как он обнимал его за руку, как позволял себе прильнуть к Кащею чуть ближе выбивал из него весь воздух, делал колени мягкими, — как-то рановато для знакомства с родителями, не находишь?       — Ну, как случилось. Зато гляди, ты им как понравился? И что ты там про бизнес плел?       — Ну а че мне, надо было сказать, что я район держу? — фыркнул Кащей. — Я ж не дурак.       — Ну да, ну да…       — Так, киса моя кареглазая, давай без этих мордочек, лады? Мы все решили как взрослые люди. Сейчас тебе не надо думать, кто я и как я. Веселее, мы ж это… развиваться пришли.       Вова только цокнул. Кащей тоже цокнул недовольно. Вова глянул на него удивленно и Кащей спросил:       — Что? Не только ж тебе губы дуть.       — Ох и черт ты, Никитка…       Кащей нахмурился. Никитка… Кто его вообще звал по имени? И как давно? Да, наверное, очень давно… Кликуха еще с тюрьмы привязалась, имени своего он не слышал лет сто. И вот… Вова. Для него он не Кащей. Он Никита.       Он хмыкнул.       — Надеюсь я не умру со скуки, — пробубнил Кащей, садясь на кресло. — А место-то какое! Центральная ложа. Отец, смотрю, не последний человек.       — Да, — кивнул Вова и посмотрел на него. — Если… если все завяжется, то ты можешь к нему устроиться…       — На дядю работать? — брезгливо уточнил Кащей. — Щас же. Не ссы, роза моя полевая, — он почти небрежно взял его руку в свою и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, — Никитка не пропадет. Бизнес реально замучу. С мозгами у меня все окей.              Вова посмотрел на него из-под ресниц и кивнул. От этого взгляда внутри приятно заныло. Ну что за омега такая?! Это же волшебство какое. Чтоб Вова только посмотрел, а внутри уже пожар. Кащей вздохнул и откинулся на спинку, смотря на его профиль. Задумчиво провел кончиками пальцев по его плечу и Вова, вздрогнув, повернулся к нему. Кащей отрешенно сказал:       — Сомневаюсь, есть ли в этом мире омега лучше тебя…       Вова густо покраснел, и Кащей проследил за этим с большим удовольствием. Надо же, засмущал!       — Ты что говоришь такое?       — Мысли вслух, — хмыкнул он. — Скоро они там по сцене скакать начнут?       Вова глянул на время на своих часах.       — Да, скоро, — он поднял на него взгляд и спросил с явным вызовом: — Развлечешь меня пока?       Кащей приподнял брови. Ну нихрена себе, какова краля… Он начал подбирать, как бы покрасивее намекнуть, чтоб не наглел, но его прервал мужской, знакомый голос:       — О, Вов?       Вова повернулся и поспешил встать. Кащей встал вслед за ним и аж замер. Мужчина заметил его не сразу, смотрел на Вову:       — Приятно тебя здесь увидеть.       — И мне, — Вова улыбнулся, волосы поправил. — Вадим, это Никита.       Вадим перевел взгляд на Кащея и тоже замер. Моргнул. Откашлялся.       — Никита, значит?       — Ага. Вадим. Я-то думал тебя все Желтым зовут, — фыркнул он и тут же обратился к Вове. — Краса моя, ты откуда таких личностей знаешь?       — В смысле? — Вова растерянно моргнул. — Вадим знакомый мой… Он еще и на работу заходит иногда, с отцом моим там дела какие-то… Почему Желтый-то? О… О Боже… Ты что, тоже?! — он уставился на Вадима ошалелыми глазами.       Вадим нервно дернул плечами, глянул на Кащея и вернул свое внимание Вове.       — Ну а почему нет? Какие пацаны не любят в стрелялки поиграть?       Вова помрачнел, губы сжал.       — Ну не хмурься ты так. С Кащеем же сюда пришел, да? Ну вот… Хотя я, конечно, ждал тут чего угодно, но не… Ну да ладно. Я с Наташей сюда пришел.       — Она тут? — Вова огляделся.       — Да, ща, — он вгляделся и махнул рукой. Посмотрел на Кащея. Тот стоял, хмурый, засунув руки в карманы и ничего не говоря. А что говорить-то? Ему не нравится, что возле Вовы этот тип ошивается. Ага, знакомые. Видит он, как этот знакомый на Вову смотрит…       Раздался женский голос.       — Вова!       И что-то в Вову врезалось. Вова тут же весь разулыбался, обняв высокую, худую девушку. Та чуть отдалилась, радостно пища.       — Господи, сто лет тебя не видела! А ты приехал и молчишь?       — Щас же, — фыркнул он. — Я к тебе и в больницу приходил, и в общагу. Тебя нет и нет. Я даже записку оставлял!       — А мне не передал никто ничего… Вот блин, карга старая, — она фыркнула. — Ты завтра дома? Я к тебе зайду. Ой, ну все, начинается уже. Вадим, идем.       Вадим кивнул, мягко посмотрел на Вову и сказал:       — Приятно было увидеть тебя.              И, взяв его руку в свою, поцеловал. Кащей посмотрел на это дикими глазами. Вадим молча ушел, даже не посмотрев на него. Ну правильно… Они ж не на улице, тут эти правила не работают, да и не при омегах же…       Откашлявшись, Кащей сел, но тут же подался к Вове:       — И давно вы знакомы?       — Ну да… — шепотом ответил Вова. Свет в зале погас и они оказались в полумраке. — А что?       — Ты что, не видишь, как он на тебя смотрел? — зашипел Кащей.       — Я вижу, что меня окружает слишком много группировщиков и мне это не нравится.       — Погоди, — шептал он. — То есть тебе не нравится он?       — Мне не нравится, что он группировщик. Сядь ровно и помолчи.       Кащей поджал губы, выругался еле слышно, но откинулся на спинку кресла и хмуро уставился на сцену. Господи, ну что за… Желтый это серьезно. Тоже авторитет, они в неплохих отношениях, но там размаха чуть побольше. Но Вову Кащей ему не уступит ни за что. Он первый! Он с родителям познакомился! Кащей снова тихо выругался. Господи, и чем он занимается? Делит омегу, который еще не ответил ему симпатией? Но если… если Вова… с этим Желтым… Это слишком большой удар!       И тут его осенило.       Желтый ходит по делам к его отцу. Тут два варианта: или он его покрывает, или…       Нет-нет!       Если Желтый там мутит какой-то ровный бизнес, не связанный с криминалом, то Кащей очень сильно ему проигрывает! Он больно укусил губу. Вот же ж…       Вдруг он почувствовал на себе чужой взгляд. Повернувшись, он увидел Вову. Тот смотрел на него, и его лицо в полутьме и отблесках света со сцены было еще нежнее, а еще — роднее. У Кащея сперло дыхание от того, как же красив он был, сколько всего в этом лице… И даже одна мысль, что Вова мог смотреть на другого, улыбаться ему ужасно ранила.       — Все хорошо, — внезапно сказал он, будто прочел его мысли.       Вова кивнул, поерзал и положил ладонь на подлокотник. Кащей, внезапно даже для себя, все понял, и нежно сжал его ладонь в своей ручище. Удивился тому, какой нежной была его кожа. Ласково гладя большим пальцем его костяшки, он прикрыл глаза, найдя внезапный покой в ощущении того, как лежала ладонь Вовы в его руке.       Антракта Кащей ждал особенно сильно, чтобы выйти и, наконец, покурить. Час уже не курил! Нет, полтора часа! Наконец, включился свет и Кащей, потянувшись, сказал:       — Наконец, а то жопа квадратной стала.       Вова улыбнулся и спросил:       — Сходим в буфет? Пить хочу.       Кащей хотел отмахнуться, че в этом буфете делать? И так душно, так еще и не покурить.       — Да я на…       И осекся. Вспомнил вдруг, как одна из его пассий рассказывала, что буфет в театре не для пожрать. Он для того, чтобы показать новое платье или костюм. Или мужчину.       Кащей кивнул:       — С радостью, душа моя. Прошу!       И сам быстро встал, чуть отставив локоть. Вова улыбнулся ему, хитро щурясь, и встал, взяв его под руку. Вон как, уже и показать его хочет! Ну, значит все серьезно, тут и гадать нечего. Еще на подходе Вова кивнул минимум троим, в буфете даже представил его кому-то и Кащей понял: да, все серьезно.       — Будешь чего? — поинтересовался он.       — Газировку только.       — Точно? — уточнил Кащей, вскинув бровь.       — Да, точно. Если захочешь меня накормить, то лучше своди после в ресторан.       — Или в кафе «Снежинка»? — усмехнулся он, приподняв бровь.       — Почему именно туда?       — Да так… Ладно, щас приду.       Вова кивнул и провел его взглядом. Кащей был навеселе, довольно усмехаясь. По правде говоря, рестик он считал уже наглостью, но все-таки билеты он не оплачивал, а Вова, выходит, сам предложил побольше времени вместе побыть. Ну и ресторан… Ну а куда еще? В подвал его вести? Щас же. Вова просто предложил, что мог, вот и все.       Правда хорошее настроение у него пропало тут же, едва он вернулся к Вове, а тот уже вовсю болтал с Желтым! Ну, наверное, он болтал с Наташей, но! Мрачный, он протянул стакан Вове и тот, поблагодарив, принял.       Наташа хитро посмотрела на Кащея, явно уже все поняла. Но Кащей на нее не смотрел, он смотрел на Желтого. Тот словил его взгляд и сказал:       — Можно тебя на секунду?       Кащей хмыкнул и кивнул. Вова попросил:       — Вы курить? Только недолго, скоро уже второй акт.       — Пару минут, — кивнул Желтый.       Они отошли на несколько метров, вышли из буфета, и Кащей тут же бросил:       — Че надо?       Желтый посмотрел на него — как всегда спокойно. Желтый мужик хороший, он ему нравился. Но не сейчас! Сейчас он очень сильно ему не нравился.       — Послушай, — начал Желтый. — Давай не будем перед Вовой собачиться? Думаю, уличные правила тут не работают. Спасибо он никому не скажет, если узнает, что мы начали играть в игру «кто первый».       Кащей подвигал челюстью. Ну, зная Вову… он подумает, что к нему отнеслись как к вещи. Да, наверное, его это здорово расстроит. Нет, не так. Он будет в бешенстве.       — Ну допустим… Но так-то я первый, — усмехнулся он.       — Ты так в этом уверен?       Кащей осекся и качнул головой. Точно, он же уже знакомый Вовы. А еще брат Наташи. Очевидно, Наташа знает Вову давно, значит и Желтый — тоже. Вот блять. Тогда ему очень свезло, что Желтый уважает Вовино мнение так же, как и сам Кащей, иначе пришлось бы пиздиться, и это меньшее.       — Хорошо. Ладно. И че ты хочешь?       — Ниче не хочу. Давай ты не будешь на меня смотреть и выпускать пар из ушей? Вова сам выберет.       — Так он тебе нравится?       — Не, я по приколу слушаю их гундеж с Наташей про сломанную плойку.       Кащей усмехнулся. Какое счастье, что не он один свихнулся по Вове и себя не по-пацански ведет. Вон, Желтый тоже под каблук полез только за Вовину улыбку. Вот же Вова… волшебник какой-то. Это к счастью, что Желтый спокойнее его, Кащея, иначе реально бы пиздиться прям тут стали.       — Ладно. Хорошо. Да, хорошо. Тогда ваще нет проблем.       Желтый улыбнулся.       — Че лыбимся? Думаешь, он тебя выберет?       — А кого, тебя, что ли? Ты мужик нормальный, я тебя уважаю. Но ты ж понимаешь? Это ты для нас нормальный. А Вова? Он от запаха алкашки морщится. А если ты расскажешь, что по приколу нос кому-то сломал — уйдет и выяснять ниче не будет. Сечешь? А ты сколько литров водки выбухал за неделю?       — Слыш, ты не борзей. Мы ж не будем ща отношения говнить из-за омеги? Да, омега мировой, но ты берега не путай.       — Ладно, — он кивнул. — Мы договорились? — он протянул ему свою руку.       Кащей посмотрел на нее и крепко пожал. Конечно договорились. А хули делать-то? Только к Вове он возвращался куда менее уверенно. Да, точно. Это с кем угодно другим у них шансы равны или даже у Кащея их больше, но Вова… Да, Вова. Вове не нравится то, чем живет Кащей и уж тем более он не обрадуется узнав, сколько Кащей бухает. Про Желтого он такого не слышал.       Блять… Нет, ну блять! Этого допускать нельзя!       Все, надо бросать бухать. Тут можно. Тут же не ради омеги, тут чтоб авторитет не потерять! А потеряет Вову — все, пиздец! Кащей подвигал челюстью. Узнал бы Вова его мысли, не заговорил бы больше…       Вова заметил, каким мрачным вернулся Кащей, но спросить не успел — прозвенел звонок и Кащей, взяв его под руку, повел обратно. Вова растерянно шел рядом, но, сев на свое место, он спросил:       — Ты чего?       — Да ниче, дела обсуждали.       — Ну да, дела, — выдохнул Вова, кивнув.       Кащею вдруг подумалось: он не знал про банду Желтого, но самого Желтого знал давно. Значит, у него было какое-то представление о том, где он работал. Значит, у Желтого реально есть свои какие-то делюки законные. Бля, совсем тогда плохо. Мужик не пьет почти, деньги имеет, а банда для него вообще хобби. Наверное, он ее и бросит, если только Вова скажет. Поджав губы, он едва не выругался. Тогда понятно, че он так просто сказал, мол, здесь не улица, Вова сам пусть выберет… А если б сказал? Он за Вовой, видно, давно ухаживает, имеет полное право предъявить Кащею, че он тут на его территории делает. Но он так не сказал. Потому что знал, что Вове не понравится. И меньше мужиком от этого не стал.       Господи, вот нахер этот Вова вернулся из своей Англии?!       Кащей глянул на него.       А хотел ли он бы жить, не зная его?       Ответ был очевидным: нет, не хотел.       Весь второй акт он провел в своих мыслях, ничего не замечая вокруг. Появилось даже желание разыграть, что Вова стал ему безразличен. Ну а что? Поматросил и бросил! Пусть Желтый донашивает. Но сам поморщился от этих мыслей. Вова… такой прекрасный, такой чистый, как он мог думать о нем в таком русле?..       — Ты какой-то хмурый, — посетовал Вова.       — Да я на самом деле не любитель театров, — отмахнулся он, вставая и потерев спину.       — Так чего не сказал?       — И отказаться от вечера с тобой? Щас же. Давай-ка быстрее, хочу на воздух и курить.       — Ох, девиантный ты элемент, — с мягкой улыбкой сказал Вова и обнял его за руку, прильнув ближе. Тепло его тела обожгло, стало очень хорошо, спокойно. Кащей посмотрел на его лицо и в груди привычно защекотала нежность.       В гардеробе, надевая на Вову пальто, Кащей сказал:       — Только эт… давай побыстрее, не хочу пересечься с Желтым.       — Почему? У вас терки какие?       Кащей посмотрел в глаза, поджав губы. Соврать бы, но понял, что не хотел. Сказал правду:       — Просто я хочу побыть только с тобой, а он обязательно куда-нибудь щас позовет нас всех. Я за любой кипиш, но ты — это ты.       Вова смотрел на него, моргая, а затем улыбнулся. Хотел что-то сказать, но раздался женский голос:       — Вов! Вот ты где! Убежать от меня хотел?!       Кащей впился взглядом в Наташу и подошедшего Желтого. Вот тебе и быстрее… От этого попробуй убеги. Ага, щас же, так он и дал…       — Да мы…       — Так, давай в кафе сейчас, а? — прервала она его, широко улыбаясь. — Столько есть чего рассказать!       — Ну… — Вова глянул на нее, а потом сказал: — У нас как бы свидание и мы планировали вместе еще побыть…       Кащей моргнул. Он меньше всего ждал, что Вова все-таки откажется. Почему? Зачем? Он не понимал. Желтый аж нахмурился. Тоже нихрена не понял, бедняжка.       — Свидание? — прищурилась она, улыбаясь. — Ну тогда ладно, не будем мешать. Завтра к тебе заскочу, все мне расскажешь, — подмигнула ему Наташа. Посмотрела на Желтого. — Ну вот, видишь! Я же говорю, что Вова с ухажером пришел, а ты: да нет, да друг… ага! — и, ласково щелкнув его по носу, повела за собой. Желтый только глянул на них и отвернулся.       Вова улыбнулся им и вернул свое вниманию Кащею. Тот пялился на него, медленно моргая.       — Ого… То есть… вот так просто?       — Ну конечно. Ты же сказал, что тебе хочется побыть только вдвоем.       — И ты… просто пошел мне на встречу?       — Ну, во-первых, мне тоже хочется побыть вдвоем, — сказал он и Кащею пришлось приложить усилие, чтобы не разулыбаться, — во-вторых, ты же то же самое делаешь для меня. Вот и все. Понимаешь?       — Кажется, — кивнул он.       Вова внезапно нежно улыбнулся ему и сказал:       — Так нравится, когда ты такой. Так смотришь спокойно.       Кащей в ответ нахмурился, затушевался весь и только кивнул. Вова улыбнулся чуть шире, забавляясь. Что-то пробубнив, Кащей забрал свой плащ. Надел его, а после, глядя на Вову, надел ему на голову свою шапку. Вова моргнул.       — Во, аж на человека стал похож! Другое дело! — и, взяв его за плечи, повернул к зеркалу. Вова посмотрел на себя в шапке и тихо рассмеялся. Кащей прям так и растекся от звука его смеха, улыбнулся глупо, но нежно. За плечи потрепал и сказал: — Шубку тебе еще прикуплю и самой шикарной кралей на районе будешь.       — Краденую — не приму, — предупредил его Вова, глядя ему в глаза.       — Ну а как иначе? На тебя, да чужую? Я ж тебя не на помойке нашел.       — На, держи обратно свою шапку, — Вова снял ее и надел обратно на Кащея. — Тебе она больше идет.       — Ну конечно. Я ж дед, да?       — Я не говорил, что как у деда! Как у моего отца. А он совсем не дед.       — Ну… — Кащей красноречиво поиграл бровями, — возможно, мы это исправим…       Вова снова рассмеялся. Господи, он когда такой вот — веселый, смеющийся, это лучшее, что с Кащеем вообще случалось. Когда перестает лицо держать, спокойствие свое отпускает, и вот перед ним — не заграничный ученый, думающий о перспективах, а просто юный, прекрасный омега, тот, от которого в груди так приятно щемит.       — Щас же, Никит, глупости не говори.       Кащей улыбнулся.       Да, и быть для Вовы Никитой — тоже лучшее.       — Ну а кто знает, че там будет через годика два, а?..       Вова только цокнул, глаза закатил, ласково по плечу его шлепнул и снова улыбнулся. Посмотрел лукаво и вдруг потянулся ближе, оставив на щеке горящий след от поцелуя. Или это просто щека от смущения загорелась… Кащей растерянно на него посмотрел, и Вова рассмеялся еще громче. Подмигнул ему, платок стянул и повернулся к зеркалу, принялся завязывать. А Кащей стоял, хлопал глазами и почти не дышал. Вова хитро сказал:       — Ты сейчас словно пацан влюбленный.       Кащей даже ничего не сказал. Только улыбнулся глупо и щеку потер. Вова снова рассмеялся. И такой весь светящийся, и глаза у него блестят, щеки едва покраснели. Господи… Разве можно быть еще лучше? Но Вова был. С каждой секундой.       Кащей посмотрел в сторону и заметил Желтого. Тот смотрел на них, а после отвернулся, уходя. По крайней мере сегодня Кащей чувствовал себя победителем. Но это чувство ничего не значило с тем безграничным теплом, что распускалось в нем от касаний губ Вовы к его коже, от его смеха.       Да, все бессмысленно. Смысл только один. И он — в Вове.