Проклятие русалки

      Он крался по палубе на одних носках, стараясь не издавать ни звука. Лунный свет заливал палубу, в безоблачном небе сверкали звёзды. Холодный ночной воздух неприятно щипал голую кожу. В каюте капитана все ещё горел свет, наверное, она до сих пор не спит. Юджин неловко постучался перед тем, как открыть дверь. Все стены комнаты были увешаны рисунками, картами, исписаны неразборчивыми словами, а прямо над койкой был большой перечеркнутый рисунок Бледного Кита, чьим глазом служила небольшая дыра в стене. Ахаб сидела на кровати в одной ночной рубашке и смотрела в потолок. Её протез был снят и лежал на полу около койки. Непривычно было видеть её не в форме. Без протеза она выглядела какой-то слишком голой и беззащитной. Юджин слегка покраснел. — Явился не запылился, — начала женщина, — я уж думала, что ты не придёшь. Но ты, я погляжу, ответственный малый. Удосужился меня проведать. — Я… — неуверенно начал Юджин, — простите, капитан, я уснул. — Не переживай по этому поводу. Садись. Капитан освободила на койке место для Юджина, на которое тот послушно сел. В тусклом свете настенной лампочки он рассматривал черты лица Ахаб. Грубая, морщинистая кожа была опалена и высушена солнцем, скулы выдавались, под глазами были темные круги и мешки, будто она не спала несколько суток. Вьющиеся волосы спадали словно морская пена на плечи и расстилались по скромной кровати. Она повернулась лицом к Юджину, и уголки её рта приподнялись в лёгкой ухмылке. — Знаешь, — заговорила она, — я уже говорила, что мое сердце не обмануло меня, когда я подобрала тебя с причала. У тебя есть все шансы стать успешным китобоем. Ты ловкий, смелый, быстрый, к тому же, я видела, как ты тогда смотрел в глаза тому Киту. Это был взгляд настоящего моряка. Ты поди первый раз на корабле, а ведёшь себя так, будто родился и рос в море. Она взяла с прикроватной тумбочки бутылку рома и налила Юджину и себе полный стакан. Он послушно выпил предложенный напиток и чуть не закашлялся. Как же жжёт горло. — Пустяки, — Юджину не хотелось вспоминать о своей жизни до попадания на «Пекод», — я всего лишь переживал за вашу жизнь, капитан. Пип тогда тоже хотел пойти со мной, но опоздал. И пропустил момент убийства. — Пип труслив и жаждет от этой работы только денег. Ему никогда не стать таким же, как ты. Он лишь жалкий и глупый мальчишка, которого я только по доброте душевной приняла к себе на борт. Но ты… Ты прирожденный убийца Китов. Твой взгляд, полный ярости и ненависти в тот момент, когда ты бросил гарпун в чудовище, это был взгляд настоящего китобоя. Взгляд бывалого моряка. Ты ведь помнишь, что главная цель нашего вояжа — убить Бледного Кита? — Знаю, но… зачем? — Зачем? Какой глупый вопрос. Бледный Кит — квинтэссенция всего зла этого мира. Самый его очаг. Он и оставил меня без ноги, но это не столь важно как-то, что именно от него исходит все зло в этом проклятом Озере. В этом проклятом Городе. — Разве он не просто бездумное животное, что плавает по водам Озера в поисках пищи? — Не неси чепухи, щенок. Этот Кит как минимум одно из Пяти Бедствий этого места, а самое главное, что от него исходит все зло в этом мире. Я лишь пытаюсь помочь всем окружающим, исполнить чужие мечты, уничтожить зло раз и навсегда, стереть его из этого мира и забыть как страшный сон. Все твои и мои беды испарятся, все мечты будут исполнены. Мы встретим новый рассвет человечества, когда я разорву сердце твари на части. — Да, капитан… Юджин не мог найти себе места. В груди зарождалось неизвестное ему чувство, оно пульсировало, заставляло сердце биться чаще, заставляло мышцы напрягаться и руки дрожать. Он был так близко. Так близко к своему капитану. — Юджин, — Ахаб положила руку на его голову и начала гладить по волосам, — ты хороший и способный мальчик. Я думаю, что за то, что ты спас мне жизнь, ты заслуживаешь награду. И я надеюсь, что ты найдешь её для себя достаточно достойной. После этих слов капитан взяла Юджина за подбородок и прижала его губы к своим. Поначалу ему показалось, что он целует кусок наждачной бумаги, её губы были потрескавшимися, сухими, но как только язык капитана проник в его рот, Юджин почувствовал влажность. Ахаб страстно целовала его, её язык ловко сплетался с языком Юджина, ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Когда она отпустила губы парня, между ними не секунду повисла ниточка вязкой слюны. Юджин весь покраснел. — Раздевайся. — Ч-что? — Это приказ. Ты же хороший мальчик и слушаешь своего капитана? — Есть… Есть, капитан… Юджин начал одну за другой расстёгивать пуговицы рубашки. Его руки тряслись так, будто он несколько минут держал их в холодной воде. После того, как он расстегнул и скинул с себя рубашку, взору Ахаб предстала его туго перебинтованная и утянутая грудь. Он начал снимать с неё бинты, постепенно уменьшая давление на свои груди, давая себе сделать глубокий вдох. Как только бинты спали, Ахаб сделала удивлённое лицо. — Так ты, — в замешательстве сказала она, — девочка? Так вот почему у тебя такой писклявый голос, значит, ты все-таки не врал про свой возраст… — Я не девочка! — перебил Юджин, — Я… Я просто Юджин. — Хм. Неужели ты думал, что будучи женщиной не попадешь на корабль? Не смеши меня. Если бы сейчас женщин не пускали в море как много лет назад, свет бы не увидел такого прекрасного капитана, как я! — Нет, мэм, я не ради этого… Мне просто так комфортнее. — Твое дело. Мне же лучше. Юджин продолжил снимать одежду, в конце концов оставшись в одних трусах. Он сильно нервничал и не хотел их снимать, ему все ещё было ужасно стыдно перед капитаном. Но её грозный взгляд заставил снять последний слой одежды. Теперь Юджин был полностью голым. Худое тело, редкий волосяной покров, родинки, он будто снова был в общей душевой бассейна, в который ходил в детстве, где все могли видеть его тело. Весь красный, он трясся и тяжело дышал, смотря капитану прямо в глаза. Ахаб выжидающе смотрела, начал одной рукой приподнимать ночнушку. Сначала полностью оголились её ноги, покрытые шрамами и выступающими венами. Особенно выделялась левая, испещренная шрамами культя. Без протеза она казалась очень короткой и маленькой, а глубокие шрамы на конце ноги напоминали расколотое стекло. Ахаб подняла ночнушку выше, до своего пояса, полностью оголив пах и нижнюю часть живота. Юджин вздохнул. Ниже впалого, покрытого растяжками живота, находился небритый, покрытый седым кудрявым волосом лобок, на нем виднелись первые капли вагинального секрета. Клитор набух и ярко красным пятном выделялся среди седых кудрей. Юджин неподвижно стоял, смотря на полуголую женщину. — Как неприлично, — Ахаб прервала тишину, — ты заставляешь даму ждать. Сделай со мной хоть что-нибудь. Юджин присел между её ног, наклонился и уставился капитану в глаза. До этого у него не было никакого опыта в постели, разве что недолгие мастурбации, после которых он чувствовал себя таким грязным. Сейчас же он заставлял ждать своего собственного капитана, от чего было не менее стыдно. Он безмолвно сидел на корточках, наклонившись к её промежности и думал, что ему делать дальше. — Щенок, — Ахаб резко схватила его за волосы и опустила лицом себе прямо на лобок, — всему тебя учить надо. Как только губы Юджина коснулись её половых губ, он почувствовал яркий мускусный запах с примесью запаха застарелой мочи. Он не знал, что делать, но чисто инстинктивно высунул язык и провел им по промежности. Изо рта Ахаб выскользнул сдавленный вздох. Юджин вновь опустился между её ног и начал активнее вылизывать её, играясь с клитором языком, иногда засовывая его внутрь, периодически поднимая голову, чтобы отдышаться. Ахаб тихо стонала и хрипела, пока юноша работал с её вагиной. Он старался делать движения языком более разнообразным, менял темп, попутно поглаживал ноги Ахаб. Его руки вскоре переместились на её бока и нежно прошлись по ним. Сухая, морщинистая кожа в сравнении с его мягкой и молодой казалась наждачной бумагой. Ахаб уже не пыталась сдерживать себя и прерывисто стонала, периодически делая глубокие вдохи и похрипывая. Она быстро финишировала и кончила Юджину на лицо, оставив на бинтах мокрый след. — Сука, — выдохнула она, — лучше бы полы так мыл… Ахаб отпустила волосы Юджина и тяжело дыша положила голову на подушку. Он вытер лицо и прильнул к её боку. Теплая, жёсткая кожа сейчас была для него самой мягкой подушкой, о которой он только мог подумать. Он запустил руку в её волосы и принялся играть с ними. Они были ломкие, сухие, местами были редкими, но такими приятными на ощупь. Рука забралась под ночную рубашку и прошлась по обвисшей груди капитана, заставив её ещё раз томно вздохнуть. Грубая кожа казалась Юджину шелковистой. Его похороненная в недрах разума мечта только что сбылась. Он лежит в одной постели с капитаном, полностью обнаженный и беззащитный, она обнимает его крепкой рукой и прижимает к себе, а он гладит её, целует покрытую шрамами и морщинами кожу, доставляет ей удовольствие. Он был счастлив. — Скажи мне, Юджин, — отдышавшись произнесла Ахаб, — о чем ты мечтаешь? — О чем я мечтаю? — он замялся на мгновение, — я бы хотел иметь несколько протезов, о которых мечтал с самого детства. Длинный хвост, пушистые уши, крылья на спине… Но больше всего я мечтаю быть рядом с тобой… Он сам не заметил, как ласково обратился к своему капитану на ты. Тем не менее, претензий не последовало, Ахаб лишь улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Если ты будешь так хорошо работать, я подумаю над тем, чтобы наградить тебя чем-то большим, нежели ночью в каюте капитана. Но пока только так. Я уверена, ты станешь моим компасом для поиски Бледного Кита… — Да, капитан. Я не подведу вас. Юджин зевнул. День выдался чертовски насыщенным. Сначала убийство кита, потом выпивка, а теперь и ночь, проведенная с Ахаб наедине. О большем он и мечтать не мог. — Как только мы убьем этого ублюдка… — уже сонно произнесла капитан, — Этот вояж закончится. Все закончится. Мы вернёмся в родной порт, где нас будут встречать с цветами и аплодисментами. Мы возьмём выпивку и дорогую еду на всех, устроим званый ужин, будем петь и танцевать, истории о нашем подвиге будут ещё долго ходить среди людей, они будут рассказывать их бессонными ночами своим детям и внукам, будут восхвалять наш героический подвиг… Юджин уже не слушал. Глаза закрывались сами по себе. Он обнял Ахаб и окончательно уснул, убаюканный её рассуждениями о светлом будущем.       Пробуждение было не из приятных. Голова болела, во рту остался привкус соли, левая сторона лица по ощущениям горела. Юджин прикоснулся к бинтам и сразу же отдернул руку. На пальцах осталась кровь. Чёрт. Опять рана разошлась, придется перевязывать заново. Он посмотрел на лежащую рядом Ахаб и в недоумении ахнул. Её глаза были широко открыты, она смотрела в потолок на карту Озера. Она спала, но спала с открытыми глазами. Даже во сне капитан не смыкает глаз и ищет взглядом ненавистного ей Бледного Кита. Снаружи уже светлело. Юджин понял, что если сейчас он не вернётся к себе в каюту, о его ночных подвигах будет знать весь корабль, поэтому он схватил первый попавшийся предмет одежды, стыдливо прикрылся и выбежал из каюты как ошпаренный. Только забежав к себе он понял, что по невнимательности схватил куртку капитана. Что делать? Бежать обратно и снова подвергаться риску быть обнаруженными? Нет, не в этот раз, с него достаточно приключений. Юджин зарылся в одеяло и уткнулся носом в куртку. Пахло капитаном. Он готов был вдыхать этот запах, как наркозависимый вдыхает дорожки белого порошка. Боже, как он хотел вернуться в её теплые объятия. Но сейчас его обнимало только тонкое одеяло. В голове всплыли воспоминания о прошлой ночи. Дерьмо, он только что переспал с капитаном. Со своим капитаном. Никто не должен об этом знать, он унесёт этот секрет с собой в могилу. С верхней койки послышался шорох. — Юджин, ты уже проснулся…? Пип сонно потирал глаза и щурился, пытаясь разглядеть укутанного в одеяло Юджина. Он быстро спрятал куртку под подушку и ответил. — Пип, мне нездоровится, передай капитану, что меня не будет на утреннем построении. Я ещё посплю. — Хорошо… — Пип зевнул, — тогда Пип тоже ещё поспит. С этими словами Пип снова зарылся в одеяло и засопел. Сердце Юджина билось как бешеное. Чуть не попался. Он вспомнил свой поцелуй с Ахаб. Если бы у него спросили о том, каково это было, целовать капитана, он бы ответил, что мокро. Нет, не потому что кто-то из них плакал. Просто эта старая карга чертовски слюнявая.