Дорога ведьм

      Эбби заснула довольно быстро, Ванда же за это время прошлась по дороге на километр вверх и вниз. Мимо неё, в сторону Врат, брели прежде спавшие на дороге ведьмы, сопроводив свою прогулку бурным обсуждение недавней ночи. Ванда выхватила несколько слов из разговора: «забрал», «неопытная», «повезло», «видение» (примечание автора: в переводе с английского – vision). О каком загадочном видении они говорили? Её не оставляло чувство, что перед ней разыгрывают сценку, детали которой постоянно ускользают от неё.       Прождав на дороге достаточно и убедившись, что больше никто не выбрался из хватки Апофиса, Ванда решила, что пора вернуться к попутчице, но на секунду замешкалась, обдумывая безумную идею, только что пришедшую в голову. Пара мгновений, и она уже шагала к тому месту, где произошло недавнее нападение. У последнего поворота она задержалась, глубоко вдохнула и вытерла грязные ладони о наиболее целую штанину.       Осторожно выглянув из-за дерева, что скрывало её от возможного неприятеля, находившегося на той части тропы, Ванда недоумённо свела брови и полностью показалась из-за укрытия. Тропа ничем не отличалась от пройденного ей прежде километра: те же деревья, те же факелы, та же земля. Казалось, Дорога представляла собой множество копий одного участка, сложенных вместе. Либо с рассветом пространство обновляется, либо по правилам нельзя двинуться в обратный путь, а повторения дороги как бы намекают, что следует идти дальше, подумала Ванда.       На обратном пути она старалась взвесить возможные объяснения и пришла к выводу, что в общем-то оба варианты возможны одновременно. Около знакомого (абсолютно такого же, как и километр назад) места уже ждала обеспокоенная Эбби, переносившая вес с ноги на ногу и высматривавшая новую знакомую в обеих направлениях тропы. Завидев медленно приближающуюся фигуру, девушка заметно расслабилась.       – Познакомилась с ещё одной местной достопримечательностью? Я называю её фата-морганой по одноимённому термину для особо сложных миражей, – пояснила Эбби неунывающим тоном. – По имени Морганы из легенд о короле Артуре. Словом, поэтичное место.       – Ты так внимательно разбираешь здесь каждую деталь, будто собираешься остаться навечно, – помрачнела Ванда. – Нет в этом ничего поэтичного, это безумное место хочет нас стереть из истории. Навсегда. Окончательно и бесповоротно. Давай поторопимся и наконец займём место в бесконечной очереди к Вратам, – она прошла мимо Эбби в направлении, куда прежде ушли другие ведьмы.       Напарница догнала её, пристроилась чуть сзади, но разговаривать больше не решалась. Сперва Ванда почувствовала себя виноватой, слишком резко она осекла мечтательную особу, но потом оправдала себя тем, что сейчас не время и не место быть романтиками с детскими фантазиями.       Постепенно молчание начинало угнетать, и Ванда постаралась оживить давно затухшую беседу.       – Что ты знаешь о Вратах? Тоже что-то мифическое? – спросила она холодно. Ответа не последовало, Ванда обернулась, чтобы проверить приятельницу, но к её величайшему удивлению и сожалению сзади никого не оказалось. Она сложила руки треугольником у рта и несколько раз позвала Эбби, но на тропе так никто и не появился. Ванда устремилась назад, пробежала метров пятьсот, но так никого и не встретила. Дальше ждало только бесконечное повторение одного и того же пейзажа, идти ещё дальше назад было бессмысленно. Ванда наклонилась к коленям и сцепила руки на затылке, будто хотела свернуться калачиком и спрятаться ото всех. Она закрыла лицо мокрыми от волнения ладонями. Прежде в её юрисдикции было ранить людей своими способностями, но вес слов ничуть не меньше любого действия.       Идти дальше не было сил, она едва держалась на ногах, а солнце неумолимо катилось к закату, а это значит, что максимум через час Апофис вновь выйдет на охоту за отставшими ведьмами, коим ярким представителем она и является. Посмотрев пару секунд на ярко-оранжевое солнце, Ванда, как это обычно бывает, ненадолго потеряла ясность зрения. В этот момент на тропе появилась фигура, которую ей никак не удавалось разглядеть. В порыве надежды она снова окликнула Эбби, фигура услышала и стала приближаться, пока наконец не приобрела вполне конкретные очертания неожиданной гостьи. Перед растерянной Вандой стояла Агата Харкнесс, держащая на руках своего верного спутника, кролика. Выглядела она точно так же, как и в день, когда Ванда оставила её в роли надоедливой соседки Агнес, сбоку на свитере была закреплена фамильная брошь. В голове девушки мелькнула тень узнавания, но она никак не могла понять, где же ей уже доводилось видеть похожую вещицу.       Ванда усилено проморгалась, стараясь избавиться от наваждения, но впустую, Агата стояла на том же месте и презрительно улыбалась. Она запустила в шерсть кролика цепкие пальцы и, точно прощупывая кожу животного, стала медленно водить рукой по маленькому существу. Уши животного подрагивали от каждого прикосновения хозяйки, неустанное движение усов выдавало частое дыхание животного. Именно сейчас Ванда задумалась, что в подобном месте ей, окружающим её людям и животным всё же требуется дышать. Вероятно, с каждым таким открытием она приближалась к пониманию этого измерения.       – Тебя здесь быть не должно. Я заперла тебя в Вествью. Ты осталась позади, – дрожащим голосом сказала Ванда, убеждая, скорее, себя, чем Агату.       – Ты, как я посмотрю, многое оставила позади, да? Дети, Вижен, Даркхолд, жизнь. Свалить на себе замок! Что за бессмысленная трата таланта?! – негодовала Агата, наигранно вытирая слезу на щеке одной рукой и поглаживая питомца другой. – Так и будем здесь стоять и ждать местную анаконду? – произнесла она и двинулась в направлении Врат, уверенно шагая по, казалось, знакомой тропе. Могло ли быть так, что Агата оказывается в такой ситуации не впервые?       Ванда взяла в себя в руки. По крайней мере, временно. Она чуть пробежала по утоптанному грунту, едва не запутавшись в остатках плаща, и догнала Агату.       – Ты же должна быть жива, нет? – с сомнением спросила Ванда, вглядываясь в ведьму.       – А ты? Помню тебя в самом расцвете сил с могущественной книгой. И вот ты здесь, точно сошла с заветной страницы рукописи, что я так долго хранила под сердцем. Жизнь тебя неплохо потрепала, – она скептически поглядывала на босые ноги и грязные разводы на одежде, руках и лице. – Может быть, сделаешь что-нибудь со своим нарядом, как в старые добрые времена в Вествью? Немного пятидесятых или нулевых? – пожала плечами Агата. – Видела кого-нибудь интересного?       – Да, познакомилась с одной ведьмой, но, похоже, о ней уже поздно беспокоиться, – печально заключила Ванда. – А ты здесь легенда, столько твоих жертв бродит в округе. Агата притормозила и изменилась в лице, рука сжала уши кролика.       – Кто сказал? – строго спросила она, не сводя глаз с собеседницы. Агата знала, что из всех возможных ведьм только одна могла оказаться здесь.       – Перевозчица. Ты её не встретила? Амора… – начала Ванда.       – Харкнесс, – закончила Агата, чем заставила Ванду вскинуть брови. – Моя матушка. Только кровный родственник мог пережить то, что я делала со многими ведьмами. Кто бы мог подумать? – Агата подняла питомца на уровень глаз, будто обращалась к нему. – Она стала перевозчицей на Дороге ведьм, только представь.       На минуту Ванде показалось, что кролик фыркнул в ответ, но она стремительно отвела взгляд от обоих. Продолжение разговора не последовало, так как они вплотную подошли к заново сформировавшейся колонне молодых ведьм. Где-то вдалеке по-прежнему стояла ведьма с тёмными кудрями, но девушки с костями в волосах Ванда ожидаемо нигде не заметила. Остальные бросили её, обрекли на гибель, да и она сама, Ванда, сбежала, хотя Эбби в сущности была права. Они не успели бы помочь бедняжке, после забега толпы вряд ли девушка была жива к моменту прибытия змея.       Пока Ванда размышляла, Агата пристально уставилась на неё, как ещё недавно делала её мать, когда они сидели на козлах. Ведьма будто почувствовала, что нечто эфемерное роднит её с Аморой, и прихватила кролика за загривок, животное тихонько пискнуло, и Ванда мгновенно отвлеклась на неожиданную попутчицу.       – Для чего эти Врата? Почему такая очередь? – забеспокоилась Ванда, устроившаяся в конце колонны, её не оставляло чувство, что каждый шаг, что она делает, неверен по своей природе.       Агата стояла рядом с цепью девушек, не желая занимать место в бесполезной очереди.       – У тебя есть все вводные данные. Слишком много, я бы сказала. Но я подскажу. Что больше всего тебе бросается в глаза в этом месте? Помимо километровой очереди в злачном лесу, само собой, – ухмыльнулась ведьма.       Ванда перебирала в голове воспоминания и впечатления, которые накопились за то время, что она провела на Дороге.       – Твоя мать, Амора, была первой, кого я здесь встретила. Она подвезла меня ближе к Вратам и потребовала в качестве платы мои воспоминания. Что именно она забрала, я, конечно, уже не знаю. В ночи на поверхность выползает Апофис, как его прозвали ведьмы, и утаскивает отставших, видимо, в своё логово или съедает, не знаю. Сам этот путь в никуда. К каким-то Вратам. Ещё здесь практически всегда темно и холодно, – Ванда обняла себя за плечи, – будто это место высасывает жизнь. Я боюсь, Агата, я боюсь этого место. Оно держит здесь всех нас и никогда не выпустит, я чувствую это.       Ванду била мелкая дрожь, руки заметно дрожали, остальные ведьмы стали тревожно оглядываться на неё. Кто-то приобнял её сзади. Тёплые руки будто защищали от холода и не пускали тьму внутрь. Вокруг выстроилась непреодолимая стена, спасающая от страхов и тревог. Ванда легонько коснулась пришедших на помощь рук, их тепло казалось таким знакомым, родным и нежным. Перед глазами стали проноситься воспоминания детства, и самым ярким моментом были эти самые руки, что укрывали ночью одеялом, что держали книгу сказок, что поглаживали по волосам. Мамины руки. Ванда улыбнулась и непроизвольно облокотилась на самого родного человека. Теперь она могла разглядеть её: сзади стояла Эбби, как называл её иногда отец. Мать Ванды, Ирина, как-то сказала, что, не знай она их с Пьетро отца, решила бы, что он её приворожил, за что получила от мужа шутливое прозвище в честь главной обвинительницы в процессе над салемскими ведьмами, Эбигейл Уильямс. Из памяти Ванды практически стёрлась эта незначительная деталь, но теперь всё обретало смысл.       – Мама, прости меня. Я подвела вас с папой. Вы не хотели, чтобы мы с Пьетро превратились в таких же чудовищ, которые погубили вас, – всхлипывала Ванда. Ирина тёплой ладонью вытерла мокрые от слёз щёки дочери и, едва сдерживая собственные слёзы, улыбнулась.       – Дорогая, мы и мечтать не могли, что вы станете Мстителями и спасёте стольких людей. Твои ошибки не превращают тебя в ужасного человека, если ты всеми силами стараешься их исправить, – сказала она тихим голосом. – Больше всего на свете я хочу ещё пару лишних мгновений смотреть, как выросла моя дочь, но ты должна быстрее всё понять, пока ещё есть время, – печально закончила она.       Ванда почувствовала, как тёплые объятия растворяются в воздухе, а голос матери исчезает в шуршании листвы. Горькие слёзы вновь вырвались из глаз, Ванда закрыла лицо руками, по запястьям текли капли, полные боли и отчаяния.       – Не уходи, – шепнула она сквозь ладони.       – Ванда, послушай меня сейчас внимательно. Я не мама, понимаю, но и я здесь с определённой целью. Слушай и размышляй. Идём по порядку. Амора – перевозчик, берущий плату за проезд, не навлон, но и так понятно, что она олицетворяет Харона, перевозящего души умерших через реку Стикс в греческой мифологии. Апофис, персонаж египетской мифологии, сражается с Ра каждую ночь, чтобы не дать солнцу взойти вновь. Врата во многих мифах являются проходом в загробный мир. На пути к Вратам души зачастую проходят испытания, в которых им помогают обереги или образы. Тёмное место, обитель мрака – всё это про Тартар из греческих мифов. Так где ты Ванда?       – В подземном мире.