You can do it, Satoru!!!

Первый раз это случается, когда они преследуют группу шаманов, занимающуюся контрабандой магических артефактов за пределы страны. Не то чтобы эта миссия была сложной, но Яга-сенсей потребовал от них большой осторожности в том, чтобы ничего не раздолбать. Это представляется несколько сложным, когда они оказываются заперты в одном из тех артефактов. В коробке, используемой специально для того, чтобы заманивать людей в ловушку и оставлять их внутри на определенный промежуток времени. — Да это проще пареной репы, давай просто напролом. — Нет, ты не можешь сделать это! Это один из самых редких предметов, который вообще здесь есть, а ещë один из самых дорогих! И мы на складе, наполненном бесценными артефактами! Яга-сенсей убьëт нас, если бы повредим тут хоть что-то, а настоящие владельцы потребуют финансовой компенсации за вещи! — Да мне по барабану, типа, неужели ты хочешь застрять здесь на три часа, пока эффект этой хуйни не спадëт? — Я уж лучше потерплю пару часов, чем буду урезан в зарплате из-за этой херни! Не у всех здесь безлимитные фонды по устранению неполадок! Сатору иногда забывает, что у Сугуру несколько иное прошлое и воспитание, чем у него. — Я могу выплатить тебе пособие, если потребуется. Мне плевать. Сугуру выглядит взбудораженным, и его первая реакция — отскочить в сторону, но этого недостаточно, чтобы сколько-то отдалиться. — Я так не считаю. Мне не нужны выплаты некого альфы, спасибо огромное. Сугуру чуть ëжится и смотрит в сторону, но коробка такая маленькая, что они прижаты друг к другу, их тела соприкасаются, и они могут слышать каждый чужой вздох. Это отвратительно. Сугуру очень упрямый. Некоторые омеги бросились бы на возможность получить доступ к бюджету семьи Годжо настолько просто, но Сугуру лишь раздражается и обижается на это. Он лучше застрянет здесь и будет мучиться чужим присутствием, чем примет помощь, и Сатору считает это невероятной тупостью. Это просто деньги. Да у него их вагон. Если он захочет дать немного Сугуру, всем будет всë равно. Его родители даже обрадуются. — Как скажешь. В коробке уже достаточно тепло из-за их присутствия, в связи с этим становится душно и угнетающе. Сатору расстëгивает верхнюю пуговицу своей униформы, чувствуя, как пот стекает вниз по рукам и спине. Он проводит ладонью по волосам и уже готовится пожаловаться на жару, но когда смотрит на Сугуру, тот выглядит гораздо хуже, чем он сам. Его лицо покрыто красными пятнами, и он дышит тяжело, несколько прядок выпало из причëски и упало на лицо. Его ошейник омеги выглядит отягощающим положение, поскольку он пытается как-либо подвигать шеей, чтобы сдвинуть его. В какой-то момент Сугуру поднимает руку и тянет кольцо спереди, чтобы оттянуть ошейник от кожи, пока сам смотрит куда угодно, кроме Сатору. И боже, становится действительно жесть как жарко в этой ловушке. Сатору особо никогда нет страдал от клаустрофобии, но, пожалуй, очевидный дискомфорт Сугуру уже переходит на него, так как он чувствует, что начинает задыхаться. — Эй, эм, Сугуру? — говорит он. — Ты в порядке? Сугуру смотрит на него с широко распахнутыми глазами и кивает, затем смотрит в сторону и продолжает возиться с его ошейником. Это настолько блядски разрушительно, что достаточно-таки непросто не пялиться, когда они в таких вот обстоятельствах, пусть даже эта тонкая кожаная полоса с металлическим болтающимся кольцом всегда привлекает достаточно много внимания, но… Сугуру оттягивает еë от кожи так, что это выглядит очень уж соблазнительно. Он так же тяжело дышит, и его грудь напрягается, вжимаясь в Сатору. Сатору кусает губу, смотря на него, будучи всë ещë несколько выведенным из равновесия всем происходящим, но особенно сильно что-то внутри его живота мучается оттого, что он видит Сугуру нервным и беспокойным. — Эй, всë в порядке. Просто вдохни глубоко. Всë в порядке. Ты уверен, что тебе хорошо? Сугуру бросает на него ещë один взгляд. — Да, я в порядке, я в порядке, всë хорошо, просто... ох. Сугуру воспрозводит ещë один пронзительный звук, звуча так загнанно. Сатору пялится на Сугуру, когда тот резко скручивается и отходит настолько далеко, насколько это возможно в замкнутом пространстве. Омеги всегда будут выносить мозг любому альфе. Он пытается в качестве поддержки положить руку на плечо Сугуру и чуть погладить заднюю часть его шеи, но Сугуру дергается от касания и ударяется головой о стену. — Не прикасайся ко мне! И только тогда до него доходит этот пылающий жар, исходящий от тела Сугуру, и он втыкает, что это в Сугуру причина такой духоты, и теперь, когда он как бы просек фишку, то понимает вообще всë. Все точки их соприкосновения. Сатору закатывает глаза, его колени становится слабыми; жар пробегается по всему телу мгновенно. Лëгкая пульсация крови, с которой он так отчаянно пытается бороться, побеждает, и штаны натягиваются меж его ног. Удивительный, неестественный жар, наполняющий воздух, делает свое дело. — Боже ты мой, — говорит он слабо, подминая одной рукой плечо Сугуру, а другой обвивая его стройную талию. — Да у тебя течка. Сугуру смягчается ровно в тот момент, когда Сатору наконец-то касается его, опирается на стену, откинув голову назад и приоткрыв рот, смотря тëмным и немного замыленным взглядом. Он тихо стонет и притирается щекой к руке Сатору. — Д-да. Боже, я… — Сугуру закрывает глаза и прикусывает губу, Сатору же пялится на его белые зубы, впивающиеся в красную пухлую кожу. Он трясëт головой, воздух внезапно наполняется запахом феромонов. Мысли в его голове едва ворочаются. — Почему... Почему ты не принял подавители? Почему ты не... Господь всемогущий, он чувствует, словно у него болит всë тело сразу, и Сугуру неловко смущается, зажимая бедро между ногами Сатору, надавливая прямо на его член, боже. Блять. Он больше не может сдерживаться от этой жажды получить ещë больше. — Я принял, — шепчет Сугуру. — Я никогда не пропускаю дозы, никогда-никогда, но у меня есть некоторые проблемы со стабильностью гормонов, и порой мои течки возникают спонтанно и неожиданно, как сейчас. Особенно раз уж я застрял здесь с тобой и твоими дебильными феромонами альфы. Сугуру дышит тяжелее, слегка ëрзая, задевая бедро Сатору, их ноги переплетены. — Я не знал, я- хах, — у Сатору слегка кружится голова. — Дерьмово наверное. — Уж поверь мне, пиздец как дерьмово, — огрызается Сугуру, но затем он стонет, когда Сатору ненароком прижимается носом, чтобы понюхать его. — Сатору, мне это не нравится. Я люблю всë под контролем держать, но... Сатору ещë никогда не имел омег в течке до этого. Блядство, да он даже никогда не знал запаха омег при течке до этого, так что теперь он вообще не в курсе, как себя контролировать. Все его гоны обычно по расписанию, его клан приглашает профессионалов, чтобы справиться с ним, если ему нужна помощь, потому что наследник клана Годжо, по совместительству владелец техники Шести Глаз, не может трахаться с омегами налево и направо без специального разрешения. Что, если кто-то забеременеет? Как минимум, это тот аргумент, который он всегда получал, хоть, впрочем, он никогда особо не был заинтересован в том, чтобы выискивать омег самостоятельно. Гоны Сатору — это всегда спланированная штука, при которой присутствует медсестра, ведущая себя как пожилая доярка, встречающаяся с ним в стерильной комнате и проводящая небольшую беседу, прежде чем устранить его узел. Он никогда их не видит больше одного раза, так как никому не нужны лишние привязанности. Ничего из происходящего не входило в план, они с Сугуру не в тех отношениях, и его щëки горят, когда он смотрит на него. Он вспоминает о своих помощницах с белыми перчатками и минимальным количеством каснаний, то, как все чисто и профессионально, а вот секс с Сугуру таким не будет, не так ли? Это будет грязно, и жарко, и влажно, со смешивающимися запахами и феромонами. Его руки уже проскальзывают под майку Сугуру без его на это ведома, большие пальцы выводят аккуратные круги на горячей коже пресса, прямо над кромкой его штанов с завышенной талией. Член Сатору неаккуратно выпирает толстой пульсирующей линией из его штанов, и он уже может прочувствовать этот легкий, медленный пульс в основании, там, где должен быть узел. — Сугуру... Могу я..? Сугуру ничего не отвечает, но кивает с закрытыми глазами, сбитым дыханием и бëдрами, прижимающимися к Сатору. Звуки, что он издает, тихие, но отчаянные, и это так, так мило, и Сатору может почувствовать его запах, пусть даже он носит ошейник на своих гландах и блокаторы запаха. Сугуру пахнет мускатно, сладко и маняще, будто горячий мëд, стекающий по разгорячëнной коже, и Сатору ужасно хочет его облизать. Сугуру стонет, когда Сатору сжимает его задницу и пытается облизать ошейник в попытках попробовать его, хотя бы чуть-чуть. Если Сугуру пахнет хорошо, то на вкус он ещë лучше, и Сатору стонет, слюнявя чужую шею и основание плеча, мучимый недостатком доступа, нуждаясь в большем количестве пряных, жарко сладких феромонов, издаваемых Сугуру. — Блять, ты такой… — он не совсем в себе из-за этого запаха — Сатору, — Сугуру вздыхает, чуть дëргая его за волосы. — Ох, Альфа- Сатору прижимает его ещë теснее к своему телу, заставляя бëдра Сугуру раздвинуться под давлением его собственных. Здесь недостаточно места для того, чтобы он мог обвить ноги вокруг Сатору, но так тоже сойдëт. Его слова растворяются в бессвязных стонах, и оба они тонут в этом, прижимаясь друг к другу; напряжëнный массивный член Сатору выпирает, задевая набухающий, омежий член Сугуру. Рациональность Сатору испаряется, оставляя его один на один с пылающим, безумным желанием пометить Сугуру, наполнить и оплодотворить его, покуда тот извивается и хнычет на его узле и кончает даже нетронутым лишь оттого, как нуждается в нëм, и... Он сжимает их бедра друг с другом, грязно и нетерпеливо. Он хочет раздеть Сугуру, но застревает во всех чëртовых пуговицах его штанов, так что он чуть ли не рычит от разочарования и отрывает их. Его пальцы проводят пару раз по члену Сугуру, раздевая его, заставляя хныкать, но он не утруждает себя в том чтобы массировать его или играть с ним, не его среда. Вместо этого он проводит руками вниз по задней части штанов Сугуру, поглаживая ладонями округлую и идеальную задницу, сжимая еë. Сугуру реагирует мгновенно, содрогаясь и выгибаясь дугой, прижимаясь к ладоням Сатору и издавая молящие звуки. Его рот красный и влажный, его ресницы безумно дрожат, весь он охвачен этим животным слепым дурманом течки. Он — самая потрясающая вещь, которую Сатору когда-либо видел. Сатору раздвигает ягодицы Сугуру крепкой хваткой, сводя пальцы и проводя круги по его входу. Он влажен, он течет, испуская смазку, и он готов к тому, чтобы его взяли. Сатору прижимает друг к другу кончики пальцев, и они погружаются глубже, влажное и гостеприимное принятие заставляет его голову кружиться. Сугуру тает, насаживаясь сильнее, и кончает лишь от двух пальцев, и его милая, маленькая, розовая головка члена, высовывающаяся из-под пояса его нижнего белья, выстреливает белым семенем на всю плоскость его живота. — Ох, уже кончил? Тебе, должно быть, так стыдно, хм? Сугуру задыхается, смущëнный, но он не может перестать насаживаться на пальцы. Он ощущается так невероятно хорошо изнутри, такое жадное, влажное сжатие, и Сатору с трудом втягивает воздух, осознавая интенсивное и болезненное напряжение в собственном члене, сконцентрированное вокруг основания, что пульсирует неистово и туго, а его узел жаждет распухнуть даже раньше, чем окажется внутри. Такими темпами он может кончить в собственные штаны, как полнейший неудачник. — Альфа, пожалуйста, — между жадными маленькими вздохами. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Сугуру такой вежливый и милый. У него текут слëзы, и он умоляет. Сатору хочет съесть его. Он никогда и никого так сильно не хотел. Он вспоминает об уроках биологии, и он знает, что Сугуру будет находиться в таком состоянии до тех пор, пока не будет оплодотворëн и наполнен узлом хотя бы один раз, и руки Сатору трясутся, пока он касается его. Ему нужно взять перерыв, чтобы остыть, глубоко вдохнуть и попробовать расслабиться — он не хочет оставлять Сугуру в таком состоянии дольше, чем потребуется, но он хочет удостовериться в том, что не кончит посередине процесса. — Пожалуйста, я хочу твой узел, пожалуйста, пожалуйста, узел- — Да, — говорит он резко, ласково при этом прижимая губы к его виску, пробуя его пот и жар. — Да, я сделаю это. Он вытягивает пальцы из Сугуру, хватает его бëдра, чтобы развернуть лицом к стене, сдëргивает свои штаны, спускает трусы до изгиба собственной задницы. Член чуть дергается, когда Сатору высвобождает его, и набухшая толстая головка мокро блестит от предэякулята, так что ему вовсе не нужен дополнительный лубрикат, учитывая то, насколько безнадежно Сугуру влажный в данный момент. Они так близки, и с первым касанием члена, скользящего между ягодиц, Сугуру теряет рассудок, цепляясь пальцами за стену и упираясь назад с особым рвением. — Я понял, я понял, — Сатору бормочет неразборчиво, держа его так крепко, насколько это возможно одной рукой, направляя головку члена ко входу Сугуру другой рукой. В один момент, даже несмотря на сжимающееся отверстие Сугуру, всë ещë достаточно открытое, и нуждающееся, и сокрушительно влажное, всë это кажется невозможным: то, как широкая головка члена Сатору скользит совсем рядом; но как только он начинает входить, Сугуру легко открывается вокруг него, блестящее кольцо мышц растягивается, принимая всю длину Сатору и обхватывая еë. Это крышесносно хорошо. Сатору обхватывает бедро Сугуру и тянет его к себе на всю длину, мгновенно ощущая, как вход Сугуру сжимается, ведь он кончает вновь. Всë его тело содрогается, его задница обхватывает Сатору тепло и влажно вокруг чувствительной и пульсирующей кожи там, где формируется узел. Его бëдра берут верх, инстинктивно толкаясь внутрь двумя, тремя глубокими движениями, прежде чем он толкается в последний раз, прижимаясь лбом к спине Сугуру, втрахиваясь маленькими круговыми движениями, покуда его узел начинает набухать. Ощущение восхитительно, он закрывает свой рот и резко, безнадëжно вздыхает в плечо Сугуру, его узел растëт, пульсирует внутрь тесной хватки Сугуру, связывая их друг с другом. Он делает незначительные, маленькие и жëсткие толчки, это трение выбивает из него стон, и он становится настолько горячим и тугим вокруг чужого набухающего до полного размера узла, что Сатору медленно начинает кончать. Его оргазм продолжается, протяжно выстреливая влагой глубоко внутрь Сугуру, но интенсивность угасает достаточно сильно для того, чтобы он снова смог сфокусироваться. Сугуру же всë ещë содрогается, его голова откинута на плечо Сатору, а лицо в абсолютном блаженстве оттого, что он получает свой узел. Сатору продолжает медленно вбиваться, время от времени продвигая узел внутри Сугуру, этим продолжая насыщать чужое выражение лица вспышками наслаждения. — Вот и всë, что тебе нужно было, хах, — шепчет Сатору. — Быть хорошо и сильно оттраханным, получить мой узел. Он двигает ладонью вниз, где член Сугуру всë ещë крепко прижат к животу, и обхватывает его, трëт большим пальцем головку одновременно с короткими толчками. Сугуру довольно вздыхает и кончает вновь с лëгкой складкой на лбу, маленькие струйки стекают по пальцам Сатору. Он задумывается о том, сколько раз Сугуру может кончить, оставаясь с его узлом внутри. Через пятнадцать минут и ещë три быстрых, крепких оргазма Сугуру в связке с Сатору, продолжающим изливаться в него и потирать его член, он наконец-то чувствует эту дымку наслаждения в голове, истекая до последней капли. Он прижимается праздным поцелуем к задней части шеи Сугуру, к его ошейнику, теперь, когда его феромоны успокоились, имея возможность попробовать его кожу на вкус; ещë через пять минут он чувствует, как его узел медленно спадает, хотя он ждет столько, сколько возможно, чтобы вынуть его, зная, что любые касания отверстия Сугуру будут достаточно болезненными для него. Он несколько раз моргает, когда его член свободно выскальзывает, и дымка постепенно развеивается. Он тихонько отодвигается и не знает куда смотреть, пока Сугуру медленно разворачивается и натягивает свои штаны с непередаваемым выражением лица. — Сугуру... — Нет. Ничего не говори. Он излучает отвращение, его глаза расширены без причины, и Сатору правда пытается не думать о всей сперме, которую он втрахал в Сугуру, и о том, куда она потечет теперь. — Эй, — говорит он, качая головой. — Мне жа... — Нет, я сказал тебе. Ничего не хочу слышать. И им крупно повезло, потому что именно в этот момент проклятый артефакт открывается и выпускает их. Сугуру мгновенно отскакивает и устанавливает дистанцию между ним, но его ноги с трудом его держат, так что в итоге он прижимается к стене. Сатору хочет помочь, но в ответ получает лишь шипение. Обычно Сатору не тот, кого легко обидеть, но есть во всей этой ситуации что-то пиздец подрывное и бьющее по его эго. Он чувствует себя слишком уязвимым. — Какого хера с тобой не так? Минуту назад ты тëк на моем члене, и теперь... — Заткнись, блять, Господи Иисусе, ты не понимаешь, когда надо заткнуться? Я не хочу слышать ничего из того, что ты скажешь. Лицо Сугуру всё красное, он закрывается в себе, и внезапно Сатору становится очень грустно. — Тц, мне жаль, — говорит он, бессмысленно пиная землю и смотря в сторону. Склад полон крутых артефактов, и в при обычных обстоятельствах он бы вертелся вокруг них, желая опробовать, но сейчас он слишком угнетëн и расстроен. — Чëрт. Обязательно смотреть на меня глазами побитого щенка? Ты не сделал ничего плохого, я просто не хочу говорить об этом. По сути, я был бы рад, сделай мы вид, что ничего не случилось, окей? Сатору прячет руки в карманах и сутулится. Он кивает и воздерживается от того, чтобы спросить, был ли он хорош, доволен ли Сугуру. Ему приходится прикусить свой язык, борясь с желанием. Сугуру требует ждать снаружи, пока сам моется, и Сатору в этот момент даëт себе возможность быстро пробежаться между событиями вроде влюбиться в своего друга, трахнуть своего друга, а затем оставить его позади, всë за десять минут. Когда Сугуру выходит из ванной, Сатору почти уже свыкся с этой мыслью. Почти. — Так что… — Сугуру начинает неловко, немного гнусавя. — Мне жаль, что так вышло. Это больше не повторится. — Да. Как скажешь. Без проблем. Затем следует напряжëнная секунда молчания, прежде чем Сугуру вздыхает. — Понимаешь, это очень унизительно для меня. И я как бы не могу контролировать свои течки, и... — Забей, всё в порядке, — отвечает Сатору, глядя из-под линз очков. Сугуру выглядит очень виновато теперь, и это достаточно дерьмово, потому что трахаться-то ему понравилось, а теперь это что-то, что они обязаны оставить позади. Но в то же время он осознает, что эта ситуация ещë более унизительна для Сугуру, чем когда-либо будет для него. — Нам необязательно говорить об этом. Сугуру вздыхает с облегчением. — Спасибо тебе. — Да, пустяки. — И это одноразовая акция, я клянусь. Сатору немного расстроен слышать это, но он не будет делать из этого проблему. — Конечно. Одноразовая акция. В первый и последний раз. Понял.

***

Второй раз это случается примерно тремя месяцами позже. К тому моменту, по мнению Сатору, они оба отлично справлялись с игнорированием того факта, что потрахались. Сатору даже почти не думал об этом — ну, большую часть времени, — и он всего лишь несколько раз подрочил на это воспоминание с тех пор, это не то чтобы прям много. Вместо этого он был в поисках порно с приблизительно схожим типом омеги — мужчины с длинными чëрными волосами и лисьими глазами, — и он клянëтся, это не потому что он пытается воображать Сугуру, он просто внезапно понял, что это его типаж, никак не связанный с его привлекательным и восхитительным одноклассником, который разрешил Сатору поместить в себя свой узел, а затем сказал, что они никогда к этому не будут возвращаться. (Может, всë-таки это немного из-за Сугуру, но он этого никогда не признает)  (И он дрочит, думая об этом, часто, особенно когда они на миссиях вместе, и Сугуру снимает пиджак, слегка одëргивает свой ошейник, или когда Сугуру немного разгорячëнный, и пот пробивается через его блокаторы феромонов, или когда он чувствует лëгкое дуновение его волос, и…) Он гораздо более возбуждëн, чем обычно, ему приходится чаще принимать замедлители гона, потому что он находится на грани, и однажды это даже дошло до того, что он рычал на людей, обнажая клыки на кохаев и менеджеров, излучая собственнические феромоны, когда Сугуру говорил с кем-либо. — Хватит вести себя, как пëс, — журит его Сугуру, но безрезультатно. Он производит лишь абсолютно противоположный эффект, потому что внутренний альфа в Сатору видит это, как вызов: дерзкая омега, которую он должен сломать и заставить подчиниться, что вызывает лишь только бóльшее веселье, и прежде, чем он осознает это, он оказывается возбуждëнным и голодным до Сугуру постоянно. — Ты меня позоришь, смекаешь? Мы не можем никуда пойти без твоих замашек перевозбуждëнной дворняжки, и если ты не перестанешь рычать на людей, я попрошу у Яги разрешение на то, чтобы надеть на тебя намордник. — Чего? Нет. Я не носил намордник со своего первого гона. — Тогда, пожалуйста, научись вести себя нормально! Ты рычишь на людей, и это стрëмно, а ещё выглядит так, будто я должен тебя успокаивать, — Сугуру закатывает глаза, — то, что я омега, не значит, что я должен мириться с твоим переизбытком тестостерона. — Тц, Сугуру. Если ты продолжишь так говорить со мной, то я вполне могу воспользоваться своим правом альфы и старшего, чтобы перекинуть тебя через колено и воспитать, — Сатору фыркает, когда видит этот взгляд. Сугуру очень милый, когда бесится, как сейчас. — Ты на три месяца старше меня.  — Этого достаточно! Он сразу тыкает Сугуру в рëбра, а потом ещë несколько раз, пока тот не засмеëтся. — Прекрати, прекрати! Ты ублюдок, оставь меня в покое, — он смеëтся так мило, и всë его лицо краснеет. Внутренности Сатору переворачиваются, когда он видит его таким. Сугуру шлëпает его по рукам и дëргает за короткие волосы, и это заставляет Сатору заурчать, потому что это… весело.  Мило.  Это зажигает что-то внутри него. А затем, когда Яга ставит их тренироваться вместе, становится не так просто продолжать игнорировать то, как Сугуру потеет или снимает свой пиджак, член Сатору замечает это сразу. Когда Сугуру краснеет на физических упражнениях и копошится со своим ошейником, член Сатору становится болезненно твëрдым в штанах, но он также всегда ищет эту возможность, потому что запах Сугуру такой головокружительный.  Сатору думает, что Сугуру тоже хочет его, снова, но они не говорят об этом, лишь продолжая ходить вокруг да около. Они на уличной тренировочной площадке, и Яга-сенсей говорит им хорошенько занять друг друга, пока он на встрече, а Сëко смылась, как только он ушел. Обычно здесь гораздо больше людей, но теперь они наедине — никаких первокурсников также не видно на горизонте…  Что ж. Сатору ухмыляется и снимает свой пиджак.  — Если ты победишь, — говорит он, расстëгивая пуговицы своей рубашки. — Я разрешу тебе командовать мной всю неделю. Но если я выиграю… — Чего ты хочешь?  Сугуру скрещивает руки на груди, пока Сатору закатывает рукава. — Ты позволишь мне купить тебе новый ошейник.  — Чего? Глаза Сугуру расширяются.  — Ты меня услышал. Ты позволишь мне купить новый ошейник. Тот, что ты носишь, уродливый и дешëвый, а ещё он очевидно неудобный. — Он обычный! Мне не нужен дороже, и вообще, нет ничего в том, что он дешëвый, пока он выполняет свою функцию, и… Да какая тебе разница, в любом случае?  — Когда мы ходим вместе куда угодно, люди думают, что мы встречаемся… Я бы никогда не позволил своей омеге ходить с таким уродливым ошейником, это плохо сказывается на моем статусе альфы, — Сатору прячет руки в карманы и чуть нагибается. — Вот так вот. Я должен купить тебе новый ошейник, чтобы люди не думали, что я щегол. — С чего ты взял, что я хочу ассоциироваться с тобой таким образом?  Сатору ничего не отвечает, он лишь смотрит на Сугуру через линзы очков, его рукава закатаны до локтей, а глаза бегают вверх и вниз по Сугуру. Его белая майка заправлена в штаны с завышенный талией, хорошо подчеркивая и еë, и изгиб его задницы. Сугуру смотрит в сторону, будто чувствуя себя не в своей тарелке и немного растерянно; Сатору же, вместо того, чтобы дать ему подготовиться, просто бросается на него и валит на землю, держа руки вокруг его талии и выбивая воздух из его легких. Оба они на земле, толкаются в пыли, и Сугуру вопит на него, впиваясь ладонями в плечи Сатору и отталкивая его. Сатору не смягчается.  — Ты чего исполняешь? Это жульничество, ебаный ты… — кричит он. Он поднимает колено, чтобы толкнуть им Сатору, но в этот момент они переворачиваются один раз, второй, и Сугуру снова оказывается на спине. Сатору смеëтся, сияя ухмылкой и явно превосходя в силе. — Это не жульничество! Я просто воспользовался тем, что ты отвлекся.   Стиль борьбы Сугуру несколько отличается — обычно он очень изящный и всегда точный, позволяя легко ускальзывать от хватки Сатору и дразнить его тем, что он тормоз. Единственный способ победить в бою с Сугуру — это завалить его с самого начала, и спустя несколько спаррингов Сатору просëк, что нападение на него в самом начале и лишение его возможности хотя бы вздохнуть — это действительно единственная рабочая тактика. Если ты дашь Сугуру шанс увернуться, он это сделает. Если ты позволишь Сугуру устанавливать условия боя, он даже близко тебя не подпустит, и обычно Сатору особо не парится, когда его задирают, но… Сугуру толкается наверх, давя руками и напрягаясь всем телом, чтобы наконец сбросить его с себя. Он садится и пытается ухватить чужую ногу, но Сатору уклоняется, хватает плечо Сугуру и тянет его вниз, так что вскоре они оба пинаются, толкаются и дерутся в грязи на газоне, пока Сугуру не удаётся встать на ноги первым. Он оставляет Сатору распластавшимся на земле и толкает его напоследок по бедру, прорываясь уйти. — Ты мудак и зверюга, и… и… — Хех. Сатору садится на траву, опираясь руками на землю сзади и расставляя ноги перед собой. Он чуть отклоняется и ухмыляется, пока Сугуру ругается. Его волосы в беспорядке, пучок растрëпан, а белая майка в пятнах от травы, и всë его лицо красное. Мило. Так блядски мило. — Больше не хочешь играть? Если ты сдаёшься, то я выигрываю по умолчанию. Он скалится в ухмылке, на что Сугуру усмехается, упирает руку в бок, подходит к Сатору и пихает его своей ногой в таби по ботинку, а затем оказывается так близко, устроив ноги по обе стороны от его бëдер, что это уже становится угрожающим. Сатору смотрит на него снизу вверх и думает, что если Сугуру захочет сесть на его лицо и задушить таким образом, то оно того стоит. Однако он не садится на лицо Сатору, только на его колени. Это всë ещë отлично, пусть и чуть ниже по уровню, но также очень неловко, потому что его член уже абсолютно твëрдый, так что в качестве ответа Сатору обвивает одной рукой его талию и чуть толкает, снова переворачивая их. Спина Сугуру прижимается к траве, Сатору над ним ухмыляется немного застенчиво оттого, что Сугуру хмурится. — Ты оставил синяки на моих рëбрах, — говорит Сугуру обвинительно.  — Правда? Мне жаль… дай посмотреть.  Сугуру кладёт руку на его грудь и чуть толкается — Сатору повинуется, откидываясь назад и балансируя на одной руке, Сугуру же приподнимается на локтях. Сатору проводит рукой по его боку, периодически надавливая, пока не слышит шипение.  — Больно?  — М-х-м-м… — Сугуру стонет, покуда пальцы Сатору так и не останавливаются в том, чтобы давить на бок. В подобном положении он может «как бы типа вроде» обозначить это как нормальную для друзей вещь, без каких-либо скрытых мотивов, но когда Сатору вытягивает майку из его штанов, сказать наверняка становится немного труднее. Он кладет руку на талию Сугуру и ведëт ею чуть вверх. Сугуру задерживает дыхание под таким пристальным вниманием, смотря не на Сатору, а на его руку и на то, как она скользит по коже. Он поднимает майку всë выше, с маленькими поглаживаниями ведëт прямо до подмышек, берëт краешек майки Сугуру и поднимает еë к его рту.  — Прихвати зубами. Сугуру повинуется, но вскидывает бровь, показывая, что уже раскусил уловку. Там, на его боку, действительно формируется синяк размером с ладонь, и Сатору прижимает свою руку к нему, чуть надавливает, на что Сугуру крепче сжимает челюсти и стонет. Сатору пробегается языком по нижней губе и затем прикусывает еë. Вот же блять. Пусть Сугуру и откусит ему голову, он хочет рискнуть. — Я победил тебя, — говорит он и цепляет пальцем кольцо на ошейнике Сугуру. — И я помечу тебя прямо сейчас. Сугуру фыркает.  — Старые законы больше не в силе. Тебе нужно постараться получше, чтобы заявить на меня права.  — Что ж, технически… Он хочет быть мудаком и сказать, что Старейшины Магического Сообщества всë ещë принимают Метку по Старым Законам, и они не будут против, если Сатору воспользуется таким законом в своих интересах. Правда, тогда им надо было бы сделать Официальное Заявление, потому что Главы — это горстка похотливых старичков, и им понравилось бы хорошее шоу.  В планы это Сатору не входит. — Сатору, что бы ты ни хотел сказать, не говори. Так что Сатору уступает и утягивает Сугуру в поцелуй за ошейник. Он лижет его губы, вынуждая раскрыть их, и трëтся своим языком об его. Прижимается к нему сверху и кладет себе на колени.  — Сугуру… Он хнычет между поцелуями. Сугуру отворачивается, прикрывая глаза, откидывая голову назад, и Сатору зацеловывает его щеки и челюсть, облизывая края его ошейника.  — Чего ты хочешь? Похоже, он задыхается.  — Позволь мне трахнуть тебя.  Он хватает бедро Сугуру и закидывает себе за спину, прижимается своим членом к члену Сугуру, заставляя его простонать. Запах Сугуру горячий и просящий, взрывающий феромоны под кожей, и летнее солнце печёт в спину Сатору, заставляя майку прилипнуть к униформе. Этот жар переходит к нему, и запах Сугуру кажется опьяняющим. Сугуру ничего не говорит, но когда Сатору пробегается пальцами по пуговицам его штанов, он вздыхает и расстегивает их сам, запуская ладонь Сатору под ткань штанов. Сатору поглаживает его член и затем ведет ладонью прямо между ягодиц, просто чтобы почувствовать, насколько Сугуру мокрый. Он водит подушечками вокруг его входа и продавливает два пальца внутрь. Сугуру резко вздыхает и стонет, и Сатору целует его, чтобы успокоить, продвигая пальцы внутрь и в наружу из его входа, собирая влагу и вытягивая руку из чужих штанов. По его пальцам стекает смазка, растягивающаяся по ним и чуть ниже по его ладони, и Сатору показывает это Сугуру.  — Ты такой мокрый, детка. Тебе, должно быть, так стыдно. Лицо Сугуру вспыхивает ярко-ярко красным, и он прижимается лбом к основанию плеча Сатору. Он бьëт по его груди руками и хнычет.  — Ты такой извращенец. Ты слишком извращенец. Мх. Да, ты можешь трахнуть меня, но выйди до того, как произойдет связка. Я не хочу застрять здесь с тобой. Сатору перемещает его лицом вниз и задницей кверху, ладонью вжимаясь между его ягодиц и опуская штаны так, чтобы иметь возможность трахнуть его. Истекающее отверстие Сугуру выглядит так мило, смазка стекающая между его бёдер и по его яйцам, поджимающимися в нетерпении, и Сатору проводит членом по всей поверхности, затем медленно входя и выходя. Он продавливает свой член внутрь достаточно, чтобы Сугуру немного растянулся вокруг него, и затем выходит, чтобы потереться головкой своего члена вокруг его входа, чтобы потом сделать это ещё раз и ещё раз, пока бёдра Сугуру не начнут трястись от нетерпения и разочарования. Он тянется задом назад, чтобы насадиться на Сатору и трахнуть себя его членом самостоятельно. Сатору же не разрешает ему этого сделать и кладёт ладонь на его бедро, чтобы держать его на месте, пока сам дразнится тем же медленным, маленьким едва ли проникновением до тех пор, пока они оба не теряют терпение. Он чувствует, что начинает сходить с ума, и запах Сугуру размазывает его мозги всмятку, пока он входит в него медленно, от кончика к основанию. Он пытается сохранять медленный и устойчивый темп, но Сугуру сам насаживается назад, и он не в силах предпринять что-то против, так что в итоге сам начинает входить в него грубее. Сугуру стонет с каждым толчком, и Сатору хватает его за руку, тянет на себя так, чтобы использовать, как рычаг. — Блять, детка, ты сейчас кончишь? Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? Сугуру ничего не отвечает на его слова, он просто смотрит на Сатору из-за плеча, с красным лицом и блестящими глазами, вскинутыми бровями, открывая свой рот в стоне, Господи Иисусе, как же он горяч. Его феромоны начинают смешиваться вокруг них, сопровождаяясь влажными звуками толчков. Сатору продолжает втрахиваться в него, и Сугуру кончает с вскриком, сжимаясь и пульсируя вокруг члена. Сатору выходит достаточно, чтобы не попасть в сцепку, он держит свой набухающий узел в руке и мнëт его, пока основная длина и кончик всë ещë внутри Сугуру. — Сатору… Сатору… Ох… Сугуру стонет и закатывает глаза, кладя руку напротив себя, чтобы использовать еë как подушку и прижаться к ней щекой. Интересный факт об омегах — все они обожают быть наполненными до краев, и Сугуру обмякает от этого, ставновясь вялым и будто опьянëнным этим ощущением. Когда Сатору выходит полностью, он сколько-то ещë пялится на отверстие Сугуру, из которого вытекает сперма и смазка, и это так эротично, и его вход сжимается, и блядь, Сатору просто хочется снова погрузиться внутрь и… — Агх… Ты!!! Я же говорил тебе! Сугуру звучит взбешëнным, и это рушит всë сияющее волшебство, особенно с того момента, как он начинает ругаться на Сатору и подниматься на трясущихся ногах, подтягивая штаны. — Что не так-то? Что я сделал? Его узел ещë не совсем спал, а голова медленная и тупая. Он вообще не втыкает, почему Сугуру такой недовольный. — Ась? Ты сказал, что я не должен оставлять узел в тебе, но ты не сказал, что я… — Мне казалось, что ты должен сам до этого додуматься! Теперь мне придëтся… Сугуру делает недовольный вид, пока застëгивается, и он злобно глядит на Сатору, а тот просто мечтает вернуться где-то на десять минут назад, где Сугуру стонал и сжимался вокруг его члена. — Оно стекает вниз по моему..! Я тебя ненавижу. Сатору хочет извиниться, но как только он открывает свой рот, он понимает, что руки Сугуру трясутся, пока он застëгивает свои штаны, и весь он… бля, трясущиеся руки значат, что его ноги тоже дрожат? Семя Сатору стекает вниз по его ляжкам, пока Сугуру идёт на дрожащих ногах, его миленький вход чувствует себя использованным, и… — У тебя все на лице написано, — говорит Сугуру злобно. — Все альфы просто перевозбуждëнные псы.   С этим Сугуру разворачивается и уходит, и Сатору приходится напрячься, чтобы сесть и одеться, а затем побежать за ним.  — Сугуру! Ну ты куда?  Но Сугуру ничего не отвечает, он просто отталкивает его и продолжает идти.  Сатору не уверен, прогресс ли это или всё же нет.