На что способна любовь

Ожидая Антона, Роме казалось, что время специально тянулось медленно, словно жевательная резинка. Главарь переминался с ноги на ногу, прокручивая ситуацию, произошедшую в душе вновь и вновь. Его сильно беспокоило всё это, он попросту не знал, как будет смотреть в глаза Петрову, было жутко стыдно, как будто все узнают обо всём, станут насмехаться над ним, отвернутся. – Что мне теперь делать? А вдруг Тоха узнает или Бяша? Я же опущусь в их глазах, мой авторитет падёт крахом. – Задавал самому себе вопросы Пятифанов. – Так, главное не показывать, что волнуюсь и никто ни о чём не догадается. А случившиеся - чисто недоразумение, просто устал, и с Тохой часто тусуюсь, вот получилось так. Да, точно! – Старался успокоить самого себя. – Всё это усталость, я абсолютно нормальный пацан. Так, Ромка, выкинь весь этот бред из головы и настройся на насыщенный день. Заметив вдалеке бегущего Петрова, тело хулигана бросило в жар, ноги стали будто ватные, а сердце застучало в бешенном ритме. Пока Роман собирался с силами, возвращая былую задорность, Тоша приблизился к нему, остановившись, нормализуя сбившееся дыхание. – Привет, Ром! – Отдышавшись, поздоровался подросток, одарив шатена милой улыбкой. – Надеюсь, я несильно опоздал? Извини, если заставил долго ждать. От столь невинной улыбки, дыхание сбилось уже у Пятифанова. И почему он не замечал её раньше? В горле словно застрял ком, очень хотелось закурить. Затянуться, вдыхая внутрь горький дым, что окутал бы гортань, пробираясь к лёгким, расслабляя тело, получив желанную дозу никотина, избавив себя от переживаний, получая лишь спокойствие. Но данное себе обязательство, было на первом месте. Мысли путались, такого он не испытывал даже с Полиной, это состояние беспокоило его, свалив вновь всё на усталость, парнишка ответил как обычно, стараясь не показывать своё очарование и растерянность: – Здорова, Тошка! Не, я сам недавно пришёл. – Выдал Рома, нервно улыбнувшись. – Ну что, готов на турниках показать свои умения? Или для начала с пробежки начнём? Антон заметил в поведении Пятифанова что-то неладное: голос главаря подрагивал, порой он уводил взгляд, хотя раньше смотрел всегда в глаза хищным взором, щёки слегка покраснели. Состояние возлюбленного постоянно беспокоило Петрова, ему всегда хотелось, чтобы Рома был весел, а не нервничал и грустил. Подойдя ещё ближе, блондин обеспокоенно спросил: – Ром, ты будто сам не свой, всё в порядке? Поймав взгляд Тоши, хулиган растерялся совсем, резко отступив на шаг, он выпалил, запинаясь: – Я? С-со мной всё х-хорошо! С чего взял, что что-то н-не так? Хотелось провалиться сквозь землю. Было невыносимо смотреть в прекрасные голубые глаза, полные нежности, доброты и заботы. Казалось ещё чуть, и Пятифанов сойдёт с ума. Страх того, что Антон когда-то узнает обо всём вновь закрался в мысли. Паника. Что может быть хуже? Лишь то, что Роман испытывал такое впервые, не понимая, что и как. Если с Полиной было лишь некое волнение, трепет, то тут целый ураган неизведанных чувств, принимать которые не хотелось, ведь - это неправильно, так нельзя. Его возненавидят все. Отвернутся. Что делать в данный момент он не знал, сбежит - заставит волноваться дорогого человека, оставив в недоумении, перестанет быть пацаном, ибо нарушит собственные правила. Действовать надо моментально. Шатен, не оставив обеспокоенного товарища без ответа, стараясь держать лицо, ловко перевёл тему: – Всё путём, Антох. Просто пока тебя ждал, Полинку увидел мельком. А ты сам знаешь, как вижу её - махом голову теряю, подолгу не могу в прежнее состояние вернуться. – Взявшись за затылок, выдал он. Сердечко Антона ёкнуло от услышанного, но это был ожидаемый ответ, что он мог ещё услышать? Неужели признания в чувствах? Этого никогда не будет, по крайне мере блондин был в этом уверен. С невозмутимым выражением лица, слегка улыбнувшись, подросток решил наконец предложить начать тренировку, надеясь на хорошее времяпровождение: – Раз всё хорошо, то может всё-таки приступим? – Получив положительный кивок со стороны Ромы, они решили в первую очередь позаниматься на турниках. Немного размяв руки, первым приступил к упражнениям Рома. Сосредоточившись на подтягиваниях, прикладывая все силы, он испытал облегчение от покинувшего его смешанных эмоций, и сменяющих друг друга, разного рода дум. Данное силовое упражнение давалось ему не совсем легко, но Роман прилагал все усилия, с ловкостью и правильной техникой выполняя движения. Тоша смотрел на парнишку с восторгом: успех, сила, выносливость, целеустремлённость, упрямость - всё это восхищало в Пятифанове. Засмотревшись, мальчишка не сразу заметил, как возлюбленный закончил подтягивания, осведомляя о том, что теперь черёд блондина запрыгивать на турник: – Давай, Тох. Дерзай! Антон слегка замешкался, ему было немного стыдно говорить о своём неумении подтягиваться. Если на уроках физкультуры он мог как-то отделаться, сославшись на больную руку или придумать что-либо другое, ведь сердобольный учитель верил всему, да и в целом блондин отродясь спортсменом не был, это было заметно. Бег и лёгкие упражнения давались ему легко, но силовые - нет уж, увольте. Ромка свой - близкий и родной человек, как и Игорь. Тоша боялся показаться слабаком. Он хотел казаться сильным, «настоящим пацаном» рядом с ними, ещё не осознав, что будь то искренняя любовь или дружба – человека примут таким, какой он есть, не стоит быть тем, кем не являешься. Но медлить нет смысла, Пятифанов - не физрук, у него отговорки не сработают, он не любил их точно также, как и враньё, и блондин об этом помнил. Набравшись смелости, Петров тихо проговорил: – Честно говоря, Ром, я не умею. Он ожидал, что хулиган начнёт подкалывать насчёт этого, но тот лишь в изумлении поднял брови, после чего по-доброму засмеялся. – Чего раньше не сказал? – Смеясь, спросил он. – То-то я думаю, чего это во время сдачи нормативов на турнике, ты сидишь на лавочке. Антону стало неудобно от того, что он думал, мысленно сделав из Ромки бездушную шпану. Этот образ, созданный самим подростком, закрепился на долгие годы, как в стенах учебного заведения, так и среди большинства жителей, и воспринимать иначе многим было непривычно, кроме Петрова. Опустив глаза, он признался: – Я думал, что ты засмеёшь, прости пожалуйста за то, что такое думал и не признался раньше. Мне не хочется упасть в твоих глазах. Одарив доброй ухмылкой незнающего куда деться от стыда Антона, Пятифанов глянул на него с уважением и некой нежностью, с которой не смотрел даже на Полину. Шатена всегда поражало в Петрове то, что несмотря на страх и волнение, он говорил правду и мог найти силы, чтобы дать отпор, как Бабурину в лесу, будучи шестиклассником. Он не был таким, как остальные - раньше маленький Ромка это презирал, но с годами осознал, что в этом прелесть - быть не как все, не сливаться с толпой. Ведь он сам, в погоне за неким «авторитетом», почти потерял себя. Даже среди семьи Роману тяжело было быть собой, ибо понимал его только отец, но из-за того, что Александр почти не появлялся дома, хулиган его прекрасно понимал. Он бы и сам ушёл, да податься было некуда, у всех свои проблемы и заботы. Неудивительно, общество слишком требовательно, но при этом угодить ему невозможно. Жить по принципу «либо ты, либо тебя», стало обыденностью, с каждым годом это лишь прогрессировало, а кто шёл и продолжает идти против системы - будет не понят и отвергнут. Быть может, оригинальность станет обычным явлением, входящей в нормы этого мира, но пока – каждый будет выживать по навязанным стандартам, только бы заслужить одобрение. Положив руку Тоше на плечо, парнишка ответил, разрушив о себе малейшие сомнения, как о человеке, который осудит: – Всегда восхищаюсь твоей искренностью, Тошка. Тебе не за что извиняться, с моим то образом жизни и поведением, немудрено так думать. В этом нет ничего страшного, сначала никто ничего не умеет, всё приходит с опытом, нет здесь ничего потешного. Запомни, со мной и Игорем тебе не нужно казаться крутым, мы ценим тебя таким, какой ты есть на самом деле. Ты главное попробуй, у тебя всё получится, я помогу, вместе мы сможем многое. От услышанного, с души словно камень упал, а за место тревоги запорхали бабочки в животе. Петров окончательно убедился, что на Рому можно положиться, он поймёт, не осудит. Может Антон сможет признаться ему? Явно не сейчас. Ещё не время. На такое у него пока не хватит смелости, он будет довольствоваться малым - просто быть рядом, о большем он не мог мечтать. Как только Антон повис на турнике, его талию сзади обхватили сильные и надёжные руки хулигана, от этого Петров засмущался, а сердце забилось в бешеном ритме. Его радовало то, что Роман не могу увидеть смущение на лице. Пятифанов был смущён не меньше, внутри него будто перевернулось всё с ног на голову, ему было приятно касаться Антона. Объяснив правильное положение рук и технику выполнения, Рома помогал подтянуться, приподнимая и плавно опуская за туловище. Он всегда готов поддержать блондина, так же, как и он поддерживал его. Закончив с подтягиваниями, они завершили тренировку лёгкой пробежкой. Во время неё никто из них не говорил ни слова, но это было и не нужно вовсе, оба были счастливы. Внутри обоих было тепло и спокойно, ведь они есть друг у друга. Придя домой, Рома заряженный отличным настроением, лёг отдыхать, набираясь сил к предстоящей завтрашней тренировке. Проведённое время с Петровым, прикосновения к нему, его взгляд не выходили из головы, весь оставшийся день он думал над всем случившимся. Эта тренировка выдалась жаркой.