Солнечный

POV Хан Джисон       Я так кричал. Осел на пол и кричал, глаза болели от слез и от капель, что неслись навстречу на немыслимой скорости и били по мне, когда я бежал. Я несся вперед, думая, что если я успею добраться до калитки и зайти домой до того, как Ли меня догонит, то это значит, что я ничего не видел, и ничего не было. Знаю, это по-детски, будто я мог изменить побегом все, что случилось.       Я закрыл дверь на замок изнутри и осел на пол по стене и просто сидел, накрыв голову руками, в ушах стоял гул. Минхо стучал в дверь и разбрасывался извинениями, но я не желал его слушать. Вместо этого я хотел пойти в свою комнату на второй этаж и побыть в тишине, но не смог подняться. Наверное, мне было так больно, что мозг просто перестал функционировать, сосредоточившись только на одном - Минхо мне соврал. Ладно бы он просто соврал, что не пойдет к Хвану разбираться, а он... Пошел с ним с гей-бар и... Сцена их поцелуя зависла у меня перед глазами, и я не мог ее развидеть куда бы ни смотрел. Зачем тогда было все то, что произошло в горах…? Я чувствовал себя таким грязным словно нырнул в болото или в грязевые ванны, что должны были лечить, но они наоборот калечили.       Я склонился над мокрым паласом, на который с меня стекала дождевая вода, и жалел себя. Я не понимал, что я делаю не так. Неужели я в этом виноват? Что я такого сделал Хенджину, что он со мной так поступал при каждом удобном случае? А Минхо... За что это все? Может быть, мне просто не суждено быть счастливым, как все нормальные люди, как те же самые Чанбин с Феликсом? Я был так за них рад. Они нашли друг друга и не потеряли, а это оказывается так сложно. Скорее всего, просто со мной что-то было не так. Минхо, не переставая, стучал в дверь – казалось, что он разобьет стеклянные вставки и деревянные крашенные доски. Я ощущал полное опустошение и думал о его раненной руке. Он предал меня, а я все равно о нем беспокоился, хоть и хотел, чтобы сейчас он оставил меня в покое. Я из последних сил крикнул ему, чтобы он остановился, и упал на пол, свернувшись в клубок, у меня больше не осталось энергии ни на что – плакать я больше не мог и держаться вертикальной оси тоже. Вдруг стало так тихо, только слышались стучащие капли, а Минхо прекратил. Я смотрел на выход и видел через стекло его тень. Фонарь отбрасывал свет под дверь, я слушал удаляющиеся шаги Ли, что звучали как траурный марш. Конечно, где-то глубоко я не хотел, чтобы он уходил, но мне было безумно обидно. Я так к нему привязался за эту неделю, что не мог больше представить, как буду жить без Минхо. Я правда был готов бросить все, пересмотреть планы на жизнь и переехать в столицу, только бы быть с ним – полный дурак. Не знаю, сколько я так пролежал в темноте. Снаружи послышалась возня, я резко сел, думая, что это Минхо каким-то образом нашел способ войти. Дверь открылась, запуская холодный ветер внутрь – я вдруг понял, как сильно я замерз и трясся. На пороге тетя Кюрин закрывала зонтик и ставила его в специальную подставку.       - Джисон, - она кинулась ко мне – видимо видок у меня был не очень, - Ты плачешь? Что случилось?       Я молчал и отрицательно мотал головой. Что я мог ей сказать? Что мне снова не повезло? Она помогла мне снять дождевик, убирая его на вешалку.       - Это как-то связано с Минхо? - она аккуратно приглаживала мои волосы, - Я видела его во дворе, он был таким грустным. Вы поссорились? Почему у нас кровь на двери?       Я снова начал плакать – рана на его руке все-таки вскрылась. Я представлял, что Минхо сейчас где-то под дождем один с рукой в крови, и я не мог пойти к нему, потому что все закончилось, и я видимо ему больше не нужен. Тетя Кюрин обняла меня, и я уперся лицом в ее плечо, цепляясь за ее спину так, как будто бы падал в пропасть.       - Тетя, за что он так?       Не знаю, было ли мои слова разборчиво слышно или нет, но я уже не контролировал их, предложения сами строились и слетали с моих губ.       - Я его так сильно люблю! Что мне делать? Почему все так?       Мои всхлипы, наверное, были слышны даже за дверью. Кюрин гладила меня по голове, как всегда делала, когда я болел или расстраивался. В дверь снова начали стучать, и после ответа тети вошел Чанбин. Я удивился – с чего бы ему быть здесь?       - Простите, я... - Чанбин топтался на пороге, - Я, наверное, потом лучше зайду.       Кюрин кивала, а я смотрел на Чанбина и видел усмехающееся лицо Хенджина и слышал его хохот, что заглушал музыку в баре. Я сейчас не хотел видеть Со, просто не мог. Я понимал, что он ни в чем не виноват, но мои действия в таком состоянии не поддавались никакой логике.       - Да, хорошо, Чанбин, - тетя ответила, качая меня на руках.       Дверь снова закрылась.       - Джисон, ты должен успокоиться, слышишь? - Кюрин обхватила мои щеки ладонями, вытирая с них слезы, - Я не знаю, что произошло, но уверена, что все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Обещай мне, что сейчас ты поешь, умоешься и ляжешь спать, а завтра утром обдумаешь все еще раз, и если захочешь, то расскажешь мне.       Я кивнул и посмотрел на часы, что показывали почти час ночи. Я даже не заметил, как быстро прошел мой самый ужасный час за последнее время. Еще 60 минут назад мне казалось, что у меня все лучше всех.       В итоге от позднего ужина я отказался, так как аппетита не было совсем. В ванной я посмотрел в зеркало и отвел глаза - ужасное зрелище: опухшие красные глаза, раздутый нос и щеки, сухие шелушащиеся губы. Понятно, почему Ли ушел. Я протянул руку к зеркалу и дотронулся до следов на шее, что носило мое отражение. Холодное стекло, сделало их такими ледяными на ощупь, будто это были не засосы, а трупные пятна, что появились сразу же, как я умер. Не помню, как я дошел до кровати и лег спать. Всю ночь я возился в постели и не мог уснуть. Мне снился Минхо, что сначала говорил о любви, а потом отпускал мою руку и безвозвратно уходил.

***

      Погода нелетная. Молнии и густые облака на подлете к городу. Те, кто ожидали в этот вторник увидеть лучи солнца, могли и не надеяться. Сверху ужасная турбулентность – тряска и опасения за свою жизнь, хоть пилот и предупредил о плохой погоде на посадке заранее, а снизу – Солнечный, такой маленький и игрушечный, что можно им управлять и переставлять все, как только захочется.       Черноволосый парень с короткой стрижкой вышел из дверей аэропорта, везя за собой маленький чемодан на колесиках, и сразу же наступил в лужу. Он остановился, смотря на масштабы трагедии через темные линзы своих солнцезащитных очков, кругом бегали люди с зонтиками и без, дождь только начинал проходить, чтобы через несколько минут гонимые ветром с моря тучи снова вылили все на берега курортного города. Парень сплюнул в сторону, недовольство на его лице можно было разглядеть невооруженным глазом. Это был первый раз, когда по прилете в Солнечный его встречает не невыносимая жара, а промозглый ветер с дождем и лужами по щиколотку. «Кроссовки на выброс» - подумал он, замечая впереди высокую, стоящую к нему спиной фигуру с зонтом в руке. Длинный серый плащ и лакированные сапоги под брендовую сумку. Рядом с этим человеком витал сигаретный дым, уносимый краткими порывами.       - Хван? - он похлопал его по плечу.       - Привет, я так скучал, - Хенджин выдохнул дым в сторону, прекрасно зная, что человек напротив не очень любил, когда он курил.       Пальцы выбросили окурок в мусорку, он упал на дно корзины, будто мяч с трехочкового броска баскетболиста. Пухлые губы коснулись гладковыбритой щеки напротив, оставляя на ней след от гигиенической помады, что позже был нежно стерт большим пальцем Хвана. Парень, сильно сжимая ручку чемодана, снял очки и повесил их на вырез футболки. Его глаза бегали по лицу Хенджина, но в них ничего не было – полное безразличие.       - Домой меня подбрось, - коротко.       - Конечно, Сынмин, - Хенджин прошел вперед, показывая дорогу до красной машины, что уже ждала их.       Хван и не надеялся, что Сынмин как-то по-другому ему ответит или вообще ответит. То, что они периодически спали друг с другом, ничего не значило, и они об этом никогда не говорили. Сынмо решил сделать вид, будто ничего такого не происходило, и держался этой тактики постоянно – при любом действии романтического характера со стороны Хвана. Хенджину бы тоже стоило так поступить, он делал так и не раз, но... Все, что касалось Ким Сынмина не входило ни в одни его рамки, далеко за них выходя. Хенджин боялся того, что он к Сынмину чувствует, и из-за этого творил непонятно что. Понимал, что идет на дно, и каждый раз пускал все больше и больше сигнальных ракет, чтобы Ким его хотя бы просто заметил, не говоря уже о том, чтобы понял, что он пытается сказать, но ничего не получалось. Хван мог довольствоваться только их дружбой, что давно стала не нужна с другими, а с человеком, которого он любил – и подавно.

***

      Во вторник Джисон проснулся от того, что у него ужасно болит все тело, а глаза горят будто полыхающим огнем. Он лежал в кровати под одеялом, переводя взгляд с окна, за которым снова была стена дождя, на потолок, в котором знал каждую неровность и трещинки, что пролегли на штукатурке. В голове роились мысли – мозг будто не отдыхал во время сна ни секунды, обдумывая все произошедшее. Джисон и мог бы подумать, что это все был сон, если бы не увидел, что спит в тех же самых вещах, в которых выходил из дома вчера. Прокручивая все в голове в сотый раз, он осознал, что ничего не чувствует – ему больше не хочется ни плакать, ни кричать, ничего. Осталось лишь желание лежать бревном и не выходить из своей комнаты больше никогда, и никого не впускать, никого не любить. Он потянул руку к телефону, который безбожно часто вибрировал – на экране миллион уведомлений. Оказывается, время было уже обеденное – пол второго. Чанбин звонил больше десяти раз и писал. Сообщения от Черен – завтра его смена весь день. А от Минхо всего одно:

«Джисони, нам нужно поговорить, пожалуйста»

      Джисон безразлично смахнул это уведомление влево, пропуская информацию мимо себя и идя дальше вниз. Сообщение от Чана: «Джисон, привет! Я могу позвонить сегодня в 3. Я понимаю, что, наверное, это все сейчас не вовремя, но… В общем, если все хорошо, то дай знать»       Хан понял, что имел в виду Чан, но даже не думал отменять этот созвон, ведь то, что у них с Минхо ничего не вышло, никак не влияет на их договоренности с Чаном. Джи написал, что все хорошо, и он будет готов к трем.       К Чанбину было решено зайти позже, под вечер, но после Феликса. Джисону не давало покоя бушующие без конца море, и теперь, когда он знал от чего оно зависит, кто его охраняет, он должен был разобраться, что не так. Да, это можно было считать своеобразным поводом уйти от своих проблем посредством решения проблем других людей, но Хана еще со вчерашнего утра волновал этот вопрос.       Тетя Кюрин заходила в пол третьего и звала его обедать, а в случае Хана – завтракать, и ему пришлось спуститься и все ей рассказать. Он не боялся, что она его осудит или что-то такое. У них были очень доверительные отношения, Хан считал ее чуть ли не матерью, потому что его мама была далеко. Его родители переехала в другую страну, когда он поступил в университет, а до этого они часто колесили по миру, ездили на все возможные заработки, чтобы прокормить семью. Джисон не единственный ребенок в семье, поэтому было трудно. Он не винил родителей за то, что часто оставляли его и старшего брата у бабушки или у тети с дядей, просто Хану в детстве не нужны были дорогие подарки или что-то типа того, ему нужны были мама и папа рядом с ним, но как-то не получилось. Он был очень привязан к тете Кюрин.       - Джисон, я знаю, что тебе больно так, что жить не хочется, - она накрыла его ладонь своей рукой, аккуратно поглаживая его запястье, - Поверь. Мы с твоим дядей прожили так долго, и у нас было всякое. Бывало, он косячил, и я тоже, но мы всегда садились и разговаривали. Да, не сразу. Сначала разойдемся по разным углам, он молчит, а я плачу, оба думаем свое, не зная точки зрения другого. Из всего этого, я поняла одно – всегда нужно говорить и не молчать.       - Но я не хочу его видеть, - Джисон опустил голову вниз, - Мне кажется, что как только я увижу его снова, то сразу же убегу, не смогу смотреть в его глаза.       - Я знаю, о чем ты говоришь, но поговорить с ним все равно придется, если ты хочешь узнать что-то новое и, конечно, если хочешь быть с ним,- она отпила зеленый чай с клубникой и мятой, - Поверь, в большинстве случаев, когда ты думаешь, что тебе все уже ясно, это оказывается не так.       Она замолчала, подбирая слова. Джисон внимательно ее слушал, ведь безоговорочно ей доверял.       - Знаешь, я не хочу показаться грубой, но ты же увидел его не с кем-то незнакомым, а с Хенджином, - имя Хвана она произнесла тише, будто он был где-то рядом, - Мы оба с тобой знаем, ты мне рассказывал, какой Хван человек. Поэтому, если ты хоть на секунду допускаешь, что это все-таки подстроил Хван, и веришь, что Минхо тебя правда любит, то я советую тебе выслушать его.       Джисон задумался, смотря на то, как плавают листья чая в заварочном чайнике. Он все понимал. Да, то, что вина Хвана в этом есть – это очевидно, но прикажете ему простить Минхо только потому, что Хенджин – сволочь? Даже этот факт не снимал с Минхо ответственность за то, что он позволил ему это сделать. Ли сам туда пришел, хотя пообещал, что не пойдет. Хан понимал все, о чем говорила Кюрин, но что-то внутри сломалось, и не позволяло пока с ней согласиться. Может, потом он и сможет его выслушать, но точно не сейчас, не сегодня.       После этого день пошел своим чередом. Джисон бродил по дому, как тени по стенам, как призрак, что остался не упокоенным. Отвечал на сообщения Чанбина, что да, он в порядке. Хан умел очень хорошо притворяться, хоть это и забирало у него огромное количество сил. Попытался привести себя в порядок, но не получилось, поэтому, когда пришло время видеозвонка с Чаном, Джи надел серое худи с капюшоном, красную шапку и черную медицинскую маску на лицо, чтобы хоть немного скрыть отпечаток вчерашней ночи. Ровно в три Чан позвонил.       - Привет, Джисон! Как ты? - он выглядел не так, как тогда, во время звонка в машине. Сейчас на нем был темный лонгслив и влажная укладка на волосах. Выглядел он усталым и не выспавшимся. В руках был стаканчик, скорее всего, с кофе.       От его вопроса у Джисона свело челюсть, почему все его об этом спрашивают? Он не мог понять, он что, выглядел настолько жалко?       - А ты как думаешь? Все отлично, правда, прекрасно, - Джисон начал вытирать стол от несуществующей пыли, - Не думай, что свет клином сошелся на Ли Минхо, хорошо? - нервный смешок вылетел изо рта, - Ты позвонил говорить о нем? Если да, то я, пожалуй, пойду заниматься другими, более важными делами.       Чан молчал, виновато улыбаясь и рисуя ручкой что-то в блокноте. Он не смотрел на Джисона – ему было стыдно перед ним за то, что он лез не в свое дело. Просто сейчас так получилось, что ему было обидно за них обоих.       - Прости, Джисон. Я не хотел.       - Нет, Чан, это ты меня прости. Я не должен был грубить. Ты здесь совсем не причем, просто... Давай не о Ли. Поговорим о работе, как и планировали.       - Да, конечно, давай, - Чан поджал губы, смотря на мониторы, что в студии висели сверху.       Они проговорили около часа – обсудили график, возможность работы онлайн и по видеосвязи. Чан рассказал о некоторых проектах, что уже есть, и которые в планах, пообещал, что скинет ему демки после того как они поговорят, и попросил Джисона обязательно посмотреть их – может быть, у него будут какие-то предложения, что добавить, что исправить. А еще, если появятся замечания, то говорить честно – конструктивная критика у них в команде приветствовалась.       После разговора с Чаном Джисон снова надел свой черный дождевик, что напоминал ему о вчерашнем ночном рыдающем небе. Он вышел на улицу и кинул быстрый взгляд на пляж, что был абсолютно пустым, и поехал вперед – вверх по горе. Проезжая дом Ли, заметил, что света нет, а калитка открыта. Джисон отвел взгляд, не желая задерживать его на доме, что в прошлый понедельник принес ему столько счастья, а теперь стал для него совершенно чужим и серым, будто тот родной снесли, а за ночь отстроили новый и теперь там живут люди, с которыми он никогда не был знаком.

***

POV Ли Минхо       Я практически не спал. Чан проговорил со мной до трех ночи, то есть у него было пять утра, когда мы отсоединились. Ему удалось немного меня успокоить, я хотя бы начал нормально дышать. Когда я остался один со своей головой наедине, мне очень захотелось курить, и я ощутил, что абсент отпускал ужасно тяжело. Я вышел в круглосуточный магазин, в котором был в прошлый раз, чтобы закупиться. В доме Джисона света не было, я стоял и смотрел на его окно, но ничего там не нашел – я просто надеялся, что он крепко спит и больше не плачет. Лицемерные мысли с моей стороны, ведь я сам и являлся причиной его слез, но я очень за него переживал.       Продавец в магазине смотрел на меня безразлично – привык к пьяным отдыхающим, что заваливаются в магазин за добавкой. Я взял только бутылку виски, первую, что попалась на глаза, и две пачки сигарет, проговорив свою давно заученную фразу «Сдачи не надо». Думаю, я мог оставить парню за кассой вообще весь свой кошелек, потому что тогда мне точно было не до того. Я готов был оставить и отдать все, лишь бы не чувствовать того, что было внутри.       Ступив на тротуар, я открыл бутылку виски и пил из горла. На дороге попадались встречные машины и прохожие, но я не обращал на них никакого внимания, смотря только на море. Оно было таким ненастным, будто связанно с нами с Джисоном. Я понимал, что это всего лишь совпадение. Дым тянулся за мной до самого дома, до которого я шел виляющей походкой, кое-где проливая виски на тротуар, а в каких-то моментах и на себя. Я зашел в беседку, но не стал включать в ней свет. Так и просидел там 700 грамм виски и пачку сигарет, думая обо всем и ни о чем – о том, как оказался здесь таким пьяным и снова курящим. Пил я до утра, это точно. Последнее, что я помню – это гром и слишком большой глоток, после которого темнота.       Проснулся от того, что дождевые капли били меня по лицу. Все тело ужасно затекло, ведь я спал на жесткой поверхности на одном и том же боку – макушка еле касалась лавочки, а руки и ноги свисали с нее. Скажу честно - проще было бы умереть. Мне было так холодно. На столе осталась стоять открытая бутылка виски, что вся уже, наверное, выдохлась, а одна оставшаяся сигарета в пачке промокла. Я поднял голову вверх – крыша протекала в одном месте, что было над столом, и оттуда просачивалась и с завидной частотой капала вода. Телефон, что как-то очутился на полу, разрядился в ноль. Когда я встал на ноги, мне пришлось остановиться на несколько секунд, чтобы привыкнуть к вертикальному положению. Голова ужасно болела, и я сложился пополам от этой боли. Желудок решил, что это прекрасный повод, чтобы вывести токсины, и я быстро вышел в сад, чтобы не запачкать полы беседки. Вытирая рот рукой, я истерически рассмеялся. Я был так жалок – все, что я придумал в такой дерьмовой ситуации – это напиться. Весь в мать, она была прекрасным примером того, как справляться со стрессом, и что будет, если запивать горе каждый день.       Часы в гостиной показывали одиннадцать утра, я бросил на стол телефон и пачки сигарет, а остатки виски вылил в раковину. Мысли о матери сплелись с мыслями о Джисоне. Я не понимал, сколько мне еще надо было вытерпеть в этой жизни, чтобы жить счастливо и спокойно. Да, неделю назад в столице, все было нормально. Был ли я счастлив? Не знаю, никогда не думал о счастье в таком ключе. Теперь казалось, что без Ханни все снова стало серым и убогим, как в детстве – либо терпимо, либо очень плохо. В ванной я встал под душ в том, в чем был. Костюм стоило выбросить прямо там на улице, не заходя в нем в дом. Я еле снял его и обувь, и кинул их на белый кафель. Кипяток ошпаривал мою кожу, которую хотелось содрать, я тер ее мочалкой с огромной силой до красных пятен. Кажется, за эти несколько часов я стал водным жителем, что неспособен жить на суше. Влага будто не хотела испаряться с моей кожи.       После четырех я сидел курил на подоконнике в гостиной, когда по видеозвонку позвонил Чан. Он долго молчал и смотрел куда-то в сторону. Я не стал прерывать его мысли, все и так было ясно. Мы с Чаном могли понимать друг друга без слов. Я выкурил первую, достал вторую. Надеюсь, здесь можно курить, а если нет, снова буду извиняться.       - Ты прекратишь дымить или нет? - Чан, дернувшись, все-таки перевел глаза на меня. Он будто ждал, чтобы оценить мое состояние, но оценивать тут нечего было. Я лишь грустно усмехнулся - ему не нравилось, когда я курил и напивался, Чан был за ЗОЖ.       - Какая это уже сигарета по счету?       - Не знаю, может быть, под тридцатую.       Я смотрел в окно, что выходило в сад. Деревья тутовника и яблонь закрывали фасад соседнего дома. В комнату через сетку тянуло холодом, и, думаю, не было большого прока от того, что я выпускал дым в окно – ветер все равно загонял его обратно в помещение, будто боялся, что он простудится.       - Ты с ним говорил? - тихо спросил я, - Он меня ненавидит, да?       - Он не стал говорить о тебе, Минхо, - Чан провел руками по волосам, - Мы просто обсудили рабочие моменты.       - Хорошо... Все равно спасибо, Чан.       Это было справедливо. С чего бы Джисону обо мне говорить. Я прекрасно все понимал, у меня было много часов, чтобы смириться.       - Ты как? Прости, что вчера разбудил тебя, и из-за меня ты не выспался, - глаза стали слезиться то ли от дыма, то ли от самобичевания.       - Ничего, Минхо, ничего... - Чан был в студии, я только это заметил, - Ты главное не делай глупостей, хорошо?       - Думаешь, я способен на еще большую глупость, чем потерять любимого человека? - я выкинул сигарету в банку из-под кофе, грустно улыбаясь яблоням в саду.       - Минхо, я прошу тебя...       - Хорошо, Чан, прости. Я понял, о чем ты.       Я вытер глаза и сел ровно, показывая, что у меня все хорошо и что я постараюсь не наделать еще больше ошибок, чем уже было у меня в копилке. Мы с Чаном еще немного поговорили о работе, а затем попрощались.       Найдя в аптечке таблетки от головы, я выпил две для надежности и лег на кровать в спальне. Я чувствовал, что мне нужно поговорить, если уж не с Джисоном, то хотя бы с Чанбином. Он знает Джи лучше, чем я, и, может быть, подскажет, что делать. Я боюсь сделать еще хуже, чем уже было. Думая о походе к Со, я провалился в сон.

***

POV Хан Джисон       Ездить на велосипеде по лесу, что затопил дождь, наверное, было не самой лучшей моей идеей. Спрыгнув с седла у дома Феликса, я увидел, что рама и колеса в грязи, а на моих любимых спортивных штанах мокрые пятна вперемешку с песком, обувь – без комментариев. Я не слишком думал о том, что надеть в такую погоду, голова была занята совсем другими вещами. Хоть ливня как такого и не было, а небо отпускало из туч лишь редкие моросящие неприятные капли, с деревьев ветер скидывал на землю дополнительную влагу. Дождливый лес отличался от себя солнечного, было очень тихо, будто все его жители попрятались по домам и пережидали непогоду.       Я поднялся по деревянным дощечкам, что служили ступенями, и постучал в дверь. Никто не отозвался. Я попробовал еще раз, погромче, думая, что Феликс мог не услышать, но снова тишина. Я допускал, что мог не застать его дома, ведь явился без приглашения, но внутри меня не покидало чувство того, что что-то случилось, и пришел я не зря. Я подергал за ручку и дверь поддалась, открываясь с тихим скрипом петель. Немного погодя, я прошел внутрь. Феликс был на не заправленной кровати, одетый в обычную одежду, что для меня показалось непривычным явлением – белая майка-алкоголичка и черные спортивки. Он лежал на животе, свесив с края ногу и руку, что спокойно болтались, будто отдельно от тела. Его длинные пальцы уперлись в половицы, искривляя кисть, выглядело так, будто он ее сломал. На голове беспорядок, половина волос в ленивом хвосте, другие спадали на лицо и шею нечесаными сосульками. Увидев его глаза, я понял, что все плохо. Они были тусклыми с красными белками, будто Ли не спал несколько дней и безбожно пил. Взгляд обреченный, он смотрел куда-то мимо меня на дверь, будучи далеко в своих мыслях.       - Ликс? - я осторожно позвал его.       Он даже не пошевелился, казалось, что и не дышал вовсе. Я испугался, что, может быть, он давно уже мертв, и теперь лежит с открытыми не моргающими глазами.       - Феликс?       Я повторил еще раз, подходя ближе к кровати, едва дыша. Было страшно, что он может прыгнуть на меня, как паук, что сначала ведет себя тихо и подпускает ближе к себе, а когда ты подходишь на достаточное расстояние, он набрасывается на тебя. Я присел у кровати, а Ли так и остался недвижимым. Я заметил, что по его щеке скатывается слеза, заканчивая свой цикл падением на пол. Я выдохнул, если плачет, значит живой. Я протянул руку к его плечу, тихонько касаясь его.       - Ликс, ты меня слышишь?       Он моргнул и вздрогнул, переводя глаза на меня. В свете догорающих свечей они казались темнее самых глубоких мест океана. Его голова осталась на месте, будто кто-то крепко держал шею, обездвиживая ее.       - Джисон? - его голос едва пробивался через горло, казался ниже существующих диапазонов, - Это ты?       Ли часто заморгал, его глаза явно пересохли, хоть в них и были остатки слез. Я задумался о том, как долго он лежал вот так, смотря на дверь, будто ждал кого-то, и не моргал, боясь пропустить момент, когда этот «кто-то» придет.       - Да, да, это я. Все хорошо, - я снял маску и капюшон, чтобы он точно убедился, что это я.       - Прости за беспорядок, - он резко вскочил с кровати, вытирая заплаканное лицо рукой и чуть не сшибая меня с ног, -  Я сейчас быстро все приберу!       - Да, ничего страшного, Ликс. Правда ненужно.       Я смотрел на его плечи, с которых то и дело спадала белая мятая лямка. Оказывается, он был еще худее, чем казался в ханбоке. Ссутулившись, Ли пытался вставить одеяло в пододеяльник, но руки его не слушались, при каждом удобном случае выпуская ткань из рук, и он снова начинал все сначала. Он суетился и нервничал. Я подошел к нему и положил руку на плечо, успокаивая. Феликс остановился, и ткань полетела обратно на кровать, а он с тихим всхлипом резко повалился на пол, устраивая голову на краю кровати.       - Он ушел, Джисон, - Ли наконец-то выпустил из себя то, что его гложило. По щекам снова блестели мокрые дорожки.       - Кто? - я присел рядом с ним, обнимая его за худые плечи, Ли был очень холодным.       - Бинни, - он поднял на меня глаза, закрывая рот рукой, - Ушел. Сказал, что устал и ушел.       - Что? - я смотрел на Феликса, что рыдал мне в плечо, и надеялся, что он врет, - Ты же несерьезно? Он же тебя так любит.       Я не успел договорить, мои последние слова затонули в громкой волне рыданий Ликса. Мы с ним вдруг оказались в одинаковой ситуации.       - Это я виноват, я не заботился о нем! Думал о других, а о нем нет!       - Нет, Феликс, перестань, пожалуйста! Я прошу тебя.       Я не мог на это смотреть, мне было так жаль Феликса. В моих руках он казался таким маленьким и беспомощным, совсем ослаб. Я не мог понять, как Чанбин мог его бросить здесь одного. Неужели он не думал о том, что это за собой принесет?       - Прости, Джисон. Я знаю, что тебе не до этого, у тебя и свои проблемы есть, - он вытер руки о майку, на которой виднелись желтые застиранные пятна, - Я чувствую, как тебе больно и Минхо тоже. В этом всем, наверное, тоже я виноват.       - Что ты имеешь в виду?       Ли выпутался из моих объятий, начиная свой рассказ. С каждым предложением Феликса я злился и расстраивался все сильнее, а он все больше плакал. Он сказал, что чувствует мои эмоции, но не читает меня, потому что сил и энергии на это у него больше не осталось. Теперь он мог полагаться только на свои эмпатические способности, на то, что передавали ему камни, вплетенные в наши браслеты.       - Прошу не злись на Бинни, это я его попросил тебе ничего не говорить. Злись лучше на меня, - Феликс обнял колени, и говорил куда-то вниз, - Я знал, как ты относишься к Хенджину, и побоялся сделать только хуже. Я правда не знал, что так все выйдет. Может быть, если бы мы тебе сказали, то ничего бы не произошло, прости. Я хотел помочь.       Феликс вцепился мне в руку, будто так он мог бы меня уговорить. Меня била обухом по голове жестокая реальность. Я чувствовал себя полнейшим идиотом. Все вокруг знали, что Хван что-то затевает, знали, что они с Минхо общаются, и врали мне в глаза. Чтобы что? Сделать как лучше? А получилось как всегда.       - Минхо не виноват, я знаю это, я видел. Он шел туда, чтобы поговорить с Хваном, но что-то пошло не так. Джисон, выслушай Ли, я тебя прошу. Я больше не выдержу всей этой боли! - Феликс лег мне на колено, сотрясаясь от рыданий.       Я не хотел больше здесь оставаться. Я не стал высказывать ничего Феликсу, потому что видел, что он и так находился в ужасном состоянии. Хотелось ему помочь и успокоить, сказать, что я не обижаюсь, остаться с ним хоть ненадолго, чтобы он попробовал заснуть, но я решил хотя бы один раз подумать о себе. На меня и так навалилось слишком много информации, что давила на виски и сводила с ума. Я взял Феликса за плечи, чтобы встать на ноги.       - Джисон...       Я лишь кивнул ему головой и не ответил, потому что понимал, если я сейчас открою рот, то уже не остановлюсь. Несмотря на то, что я был очень зол на них с Чанбином, мне было жаль Феликса. Я прекрасно понимал его чувства, но ушел.

***

POV Ли Минхо       До Чанбина я добрался относительно быстро и без происшествий. Я был здесь один раз, но хорошо запомнил дорогу, даже несмотря на то, что, когда мы ехали к нему, я смотрел только на Джисона, а на обратном пути думал о своем.       Холод на улице отрезвлял и благотворно влиял на мое физическое состояние – боль в голове после сна и обезболивающего отступила всего на шаг, до конца так и не утихнув, а ветер в лицо будто бы сметал все ненужное у меня в голове, как дворник подметал улицы. Я остановился у калитки Чанбина и все не мог осмелиться зайти. Протягивал руку и убирал обратно. Может быть, его совсем не было здесь? Но двери гаража и дома открыты, а на пороге стояли несколько пар обуви. Из уличного крана в ведро потихоньку набиралась вода, будто бы винт забыли закрутить.       - Долго собираешься там стоять? - послышался голос Со, и я вздрогнул.       Он вышел на крытое крыльцо, отодвигая легкую занавеску в оранжевых цветах, что висела в проеме двери. Со был странно одет – теплые шерстяные носки и розовые бриджи, сверху темная худи и какой-то банный халат. Будь я в нормальном состоянии, я бы даже посмеялся.       - Снова пришел извиняться? – он надевал тапочки, в которые еле влезала стопа, из-за носков увеличившаяся в несколько раз.       - Нет, - я открыл калитку и вошел, катя рядом велосипед.       Со поманил меня к себе, садясь на ступеньки. Я оставил транспорт там же, где в прошлый раз его поставил Джисон, в углу между оградой и высокой сосной, и устроился рядом с Чанбином.       - Ты не против, если я закурю? - я достал пачку с зажигалкой из кармана куртки, показывая их Со.       - И давно ты куришь? - он скептически на меня посмотрел.       - Недавно... - я опустил голову, рассматривая свои кроссовки.       Оделся я совсем не по погоде. В силу того, что ехал я на летний курорт, я почему-то и не подумал взять с собой что-то теплое кроме светлого свитера, в котором был в гостях у Джисона.       - Делай, что хочешь, - Со отвернулся, смотря вперед, - Зачем пришел?       Я не знал, как донести до него то, что хотел, быстро и понятно. Он был не обязан меня слушать, мы с ним были совсем чужие люди. Тем более Со выглядел каким-то задумчивым, будто все, что происходило вокруг его ни капли не интересовало, и он куда-то спешил.       - У тебя что-то случилось?       - Ты пришел обо мне поговорить? – Со странно на меня посмотрел, тяжело вздыхая.       - Нет, я просто подумал, что выглядишь ты расстроенным, - мне нравился Со, как человек, хоть я и не слишком хорошо и долго его знал. Между нами была некоторая неловкость, но она не слишком мешала.       - Что ты хотел? – Чанбин не хотел откровенничать, и я не стал давить.       - Я надеялся, что ты сможешь мне помочь, - я старался держать себя в руках, не давая волю эмоциям, - Я не хочу его потерять...       Голос сломался на последних словах. Рука тряслась, поднося фильтр к губам, а глаза хищно бегали по ограде, замечая все облупившиеся участки. Со прокашлялся, сглатывая. Я видел, что он, несмотря на свою холодность ко мне, тоже переживает.       - Чем я могу помочь? Тебе надо не со мной говорить, а с Джи, - он потер переносицу.       - Он не хочет меня видеть и слушать тоже, - я посмотрел в глаза Чанбина, надеясь прочитать там подтекст или найти подсказки.       Со молчал, что-то обдумывая. Громко молчал, многозначительно, так же, как молчат люди, когда не знают, стоит ли спрашивать и, если стоит, то как построить этот самый вопрос.       - Что вообще у вас произошло? – он закрыл глаза, шумно выдыхая носом.       - В смысле?       Я, честно, удивился. Я думал, Со все знает и Джисон ему уже все рассказал. Хотя Чанбин приехал вчера слишком быстро, даже если Джисон позвонил ему сразу, как зашел домой.       - Я думал, раз ты вчера был у Джисона, то он тебе все рассказал…       - Нет, - Со хрустел пальцами, - Вчера он был… Не в лучшем состоянии, и я решил зайти позднее.       Я не стал его спрашивать о том, как он узнал, что надо ехать к Джисону, потому что посчитал это сейчас совсем неважной информацией, и начал рассказ с самого начала, с пляжа. Рассказал про кафе, про Чонина, про белобрысого парня, которого видел несколько раз на улице. На мои слова о нем Чанбин задал очень много уточняющих вопросов, но сказал, что понятия не имеет, кто это был. Я упомянул и про то, что услышал их разговор с Джисоном и сломал бокал, про сон Джи в горах и что он мне все рассказал, и про гей-бар. Я пытался ничего не упустить, ни одной мелкой детали, чтобы Чанбин понял меня. В итоге я пересказал ему всю свою жизнь за эти восемь дней, опуская только наши личные отношения с Джи.       - В смысле Джисон сказал, что Хенджин его чуть не утопил? - казалось после моих откровений уже Со потянется к пачке сигарет.       - Да, а Хенджин мне в баре успел сказать, что ничего не помнит, - я облокотился головой на прутья перил.       - Я убью Хенджина, - Со сжал ладони в кулаки, - Я закопаю его прям здесь.       - Ты же видел, что вышло из моей попытки поговорить с ним один на один.       - И что ты предлагаешь?       Я задумался. Решить это дело раз и навсегда стоило, несмотря ни на что, но Хенджина так просто было не разговорить, он всегда находил, как уйти от ответа и выпутаться из ситуации. За ним было практически невозможно уследить, нужно было либо больше глаз, либо бабка-гадалка, экстрасенс, гипноз, лоботомия, пытки.       - Нужно поговорить с ним всем вместе - Джисон, ты, я, чтобы каждый смотрел со своей стороны. У Джисона есть своя версия событий, а что если у Хенджина она тоже есть, и совершенно другая. Я Хвана не оправдываю, но так не пойдет. Он не дает Ханни жить, - я уже чуть не скакал от негодования по ступеням.       - Сынмо написал, что в четверг у него вечеринка...       - Это тот самый друг Хвана? Он все-таки приехал? – еще этого не хватало.       - Да, Хенджин недавно поехал за ним, я уверен.       - Тогда мы должны пойти туда и последить за Хенджином, что он будет делать, - мой мозг уже был на переделе возможностей, я не помню, когда я так уставал, даже работая без продыху 48 часов.       - Хорошо, - Со положил мне ладонь на плечо, - У меня есть еще одна идея, но для этого мне нужен Джисон. Тебе я расскажу о ней позже, идет?       - Да, идет.       Я похлопал его по плечу и встал со ступеней, собираясь уходить. Велосипед скатился на траву, пока мы с Со разговаривали. Стало понятно, почему Джисон всегда их подвязывал.       - Мне очень жаль, что так получилось, Минхо, - Чанбин проговорил, подходя ближе ко мне, - Я обещаю, поговорить с Джисоном, но, к сожалению, на его решение я повлиять не смогу.       - Я понимаю, все равно спасибо, Чанбин, – я протянул ему руку, он ее пожал.       Попрощавшись с ним, я вышел обратно на дорогу. Отдалено слышались неспокойные перебеги волн реки, и я решил сходить туда, вспомнив, что Джисон рассказывал, как иногда сидит там на берегу, когда ему плохо. Я и не надеялся его там застать, просто пошел по зову сердца, как раньше никогда не делал. Снова скатившись по зеленому склону к берегу, справа в стороне я заметил тот самый черный дождевик, до которого так и не дотянулся этой ночью. Так и не догнал его. Я бросил велосипед и побежал к нему, опасаясь, что это мираж или мои похмельные бредни, что моя голова так надо мной насмехается. Подойдя ближе, я остановился в нескольких шагах он него. Он стоял спиной ко мне, смотря на быструю воду и совсем меня не замечая.       - Джисон… - я протянул к нему руку, но тут же одернул ее, боясь спугнуть его и думая, что ему точно это не понравится.       Он повернул голову ко мне, глаза-солнца тонули в соленой воде. Надо мной насмехалась не голова, а вселенная.

***

      Джисон оказался неправ, когда говорил тете, что как только посмотрит в глаза Минхо, то сразу же убежит. Нет, он стоял на месте, прилагая все свои усилия, ему это так тяжко давалось, но он стоял, будто прирос к этому берегу. Он отвернулся от Минхо и смотрел на воду, не только потому что безумно хотел кинуться ему на шею, а еще и из-за того, что на Ли было больно смотреть. Он выглядел не лучше, чем Хан. От него за километр несло сигаретами, а кожа была белее, чем обычно, с залегшими под глазами синяками. Хан думал, что Минхо выглядит великолепно даже в таком плохом состоянии, по нему было видно, что он переживает, только от этого не становилось легче никому. На руке все тот же кровавый бинт, что Ли, видимо, так и не сменил, дожидаясь заражения крови.       - Что ты здесь делаешь? – голос Хана был холодный, как и лес, что остался за их спинами.       - Я подумал, что ты можешь быть здесь…       Минхо смотрел на профиль Джисона, думая о том, как хочет прикоснуться к его лицу, но больше не может позволить себе такую роскошь. Ему так хотелось снова обнять его или хотя бы коснуться на несколько секунд. Стоять в нескольких шагах было невыносимо мало, когда сутки назад они были так близко.       - Хани, я прошу… - Минхо сделал шаг вперед.       - Не приближайся ко мне.       Джисон отступил, вытирая слезы, что уже начинали ему надоедать. Он чувствовал себя унизительно. «Хани» из уст Минхо еще никогда не звучало так неправильно. Джисону хотелось, чтобы он прекратил его так называть, потому что от этого только больнее. Хан натянул на голову капюшон и, сунув руки в карманы, пошел дальше по берегу.       - Место тут красиво, правда? – начал Хан, чувствуя, что нужно бежать как можно дальше и быстрее, но уговаривая себя идти медленно.       - Что? – Ли пошел за ним.       - Говорю, место тут красиво, - весело повторил Джи, - Помнишь, мы сюда приходили, ты сказал, что тебе тоже нравится?       - Да, но Хани…       Джисон его не слушал и не давал вставить слово. Не хотел сейчас с ним говорить, Минхо, наверное, был способен только на вранье. Поэтому Хану подходил только монолог.       - Ну, так, вот. Мне так нравится эта река – ее шум, волны, пена. Нравится, как она бьется о скалы на том берегу, - Джи завернул в лес, останавливаясь.       Он смотрел на Минхо, разглядывая непонимающее лицо старшего, на котором огромными красными буквами было написано все, что он так хотел сказать, но Джисон ему не позволял.       - Но знаешь, что? Все то, что мне нравится в ней, может за секунду меня и убить, - Джи развел руками, - Да, оболочка бывает обманчива, с этим ничего не поделаешь.       Минхо начал понимать, к чему младший вел. У него было желание закрыть уши, чтобы не слушать эту его речь, но Ли прекрасно понимал, что Хан претворяется, и на самом деле ему совсем невесело. Вся эта улыбка, что читалась даже через маску, что ее закрывала, и язвительный тон – все это напускное.       - Вы с этой рекой очень похожи, - Джисон сжал кулаки – ему было очень сложно говорить это Минхо в лицо, - Вот такая ирония, Ли.       - Джисон, послушай…       - Я не хочу тебя слушать. Думал, я не узнаю, что ты врал мне с самого начала? Ты общался с Хенджином – ходил с ним по кафешкам, а мне не сказал. Как мило. Даже после того, как я открылся тебе, ты сидел и молчал.       - Но я…       - Хотел как лучше? – Джисон повышал голос, истерично смеясь, - Ну да, я понял.       Джи поднимался выше по скользкому склону, туда, где начинался лес.       - Я знаю, что ты на самом деле не хочешь уходить, - упало с губ Минхо.       - Конечно, не хочу, потому что я – полный дурак, - Джисон больше не смеялся, он поднял велосипед, смотря на Ли через плечо, - Люблю тебя, даже несмотря на то, что ты натворил.       Джисон побежал по мокрой траве, на ходу запрыгивая на велосипед, слезы катились градом, он знал, что делает больно им обоим, но ему казалось, что его боль сильнее любой другой в мире. Минхо снова сквозь преграды наблюдал за удаляющимся черным дождевиком, что, наверное, никогда не догонит.

***

      Хан подъехал к дому Со, задыхаясь от непрекращающихся всхлипов, от которых снова начинала болеть голова. Из окна кухни Со заметил его, стоящего у калитки и, видимо, не собирающегося входить. Сегодня все гости отличались особой робостью. Чанбин быстро поспешил на выход, Джисон сверлил его взглядом.       - Джисон, как ты?       - Ты все знал и молчал? – Джи сильно сжимал руль велосипеда, - Знал, что Хван общается с Минхо, и даже не предупреди меня? Почему Со?       - Откуда ты знаешь? – Со догадывался, что Джисон был у Ликса, но до последнего не хотел верить.       - Феликс мне все рассказал, - Джи сделал паузу, - Все.       Он повторил с намеком на то, что он знает об их расставании. Чанбин оперся спиной на ограду, готовясь к неизбежному разговору. Он не мог объяснить, почему не рассказал Хану о том, что произошло между ними с Ликсом. Где-то внутри Со понимал, что сделал неправильный выбор, но не решался в этом признаться даже самому себе, что уж говорить о других.       - Почему ты ушел от него? Из-за того, что он сильно печется об остальных, а о тебе нет? А сам-то ты лучше сейчас? – Джисон указал головой в сторону моря, обреченно дыша через рот, - Ты посмотри, что с морем происходит. Ликс мучается, ты зайди к нему и увидишь. Он ждет, что ты придешь – лежит и смотрит в одну точку, не моргая, - Хан схватился за дождевик в районе сердца, - Я думал, он умер.       - Джисон, это уже слишком. Это не твое дело, - Со ударил по дереву ограды, сотрясая покоившиеся на ней капли.       - Да что ты? А то, что вы решили умолчать о том, что Хван с Минхо общается, это было вашим делом?       - Я не хотел тебе врать, Джисон, - Со наклонил голову, - Мне правда очень жаль.       - Нам всем жаль, Чанбин, а что в итоге? Нам же всем и плохо, всем четверым.       Мотая головой и поджимая губы, Джисон последний раз посмотрел на Со и рванул прямо по дороге, уезжая в город и покидая этот темный дремучий лес. Он-то думал, что у этих двоих все по-настоящему, идеальная пара, а оказалось, они были точно такими же обычными людьми, как и он с Минхо.       Чанбин осел на траву, зарываясь пальцами в грязные волосы. Почему все думают, что ему все равно? Это далеко не так. Со не мог найти себе места с того самого момента, как вышел за дверь, оставив Феликса одного. Джисону казалось, будто Чанбин не знает из-за чего воцарилась такая погода, все он знал и ощущал даже лучше остальных. Для него дождевые капли казались слезами Ликса, что, касаясь его кожи, нежно целовали ее, а скатываясь по ней дальше, обнимали, не отпуская и прося вернуться назад.