Солнечный

POV Со Чанбин       Утром среды я проснулся от того, что сосна, растущая возле моего окна, непрерывно стучала по стеклу, с которого стекала вода, будто с крыши его обмывали из шланга. Я умылся и спустился на кухню, проходя мимо комнаты Хвана, где еще со вчера осталась нетронутой кровать. В принципе, я не особо этому удивился, ведь если приехал Ким, то Хенджин 100% ночевал у него.       На кухне мама наливала чай, а папа, скорее всего, уже капался в гараже или кормил хозяйство и накрывал курятники полиэтиленом от дождя. На подоконнике чуть громче обычного работало радио, оповещая о штормовом предупреждении.       «По данным Министерства чрезвычайных ситуаций в городе Солнечный и ближайших прибрежных муниципальных районах в период со среды, и в течение суток до четверга, объявлено штормовое предупреждение. Ожидается комплекс метеорологических явлений: ливни, сильные дожди с грозой, градом и шквалистым усилением ветра 20-25 м/с. Выход в море запрещен из-за ожидающегося шторма»       - Бинни, ты проснулся? – мама подошла ко мне и погладила по голове, смотря на меня с улыбкой.       - Доброе утро, мам.       Я кивнул головой и, взяв маму за руку, притянул поближе к себе, чтобы обнять. Штормовое предупреждение не обещало ничего хорошего, а осознание того, что и доля моей вины в этом присутствовала, заставляло ненавидеть себя.       - Что-то случилось? – мама села рядом со мной, нежно обхватывая мои щеки, - Выглядишь расстроенным.       Я не говорил им с отцом о Феликсе, потому что это было бы неуместно. Они приезжали сюда только на лето, а весь остальной год жили в городе, в котором учился Джисон. Я бы не сказал, что я не был с ними близок. Просто папа последние годы болтал о внуках, а мама тактично молчала, улыбаясь. Очевидно, страх перед тем, что они не поймут меня и осудят, не давал мне откровенничать. Поэтому и сейчас я списал все на погоду. Кстати, почти не соврал.       Я откусывал оладьи, что у мамы каждый раз получались все вкуснее. Казалось, что лучше уже не будет, но из раза в раз она удивляла меня. Черный чай заварился до очень терпкого вкуса, став чернее мокрой земли, что прокладывала дорогу в лес до дома Феликса. Мне казалось, что я схожу с ума – я мог приплести его ко всему. Дождь – его слезы, ветер – дыхание, черный чай – земля у его дома, голубые занавески в гостиной – лента в его белых как сметана, поданная к этим оладьям, волосах. После вчерашнего разговора с Джисоном, я несколько раз порывался написать Ликсу, но в итоге стирал все написанное; пару раз выходил за калитку и заходил обратно. Не смог. Я боялся увидеть то, что описывал Джи. Боялся, что приду, а Ликса уже нет, или он бьется в агонии.       Я только один раз за все время видел, как он мучается от того, что чувствует боль и утраты других. Мне приходилось проводить с ним все время из-за того, что сам о себе в таком состоянии он тогда позаботиться не мог. Я его кормил, одевал, раздевал, заваривал травы, которые сам же и собирал, потому что Ли не мог банально встать с постели; укладывал спать, качая на руках.       Январь тогда был холодный, самый холодный на моей памяти. Из-за того, что море застыло, и река покрылась слоем льда, у Феликса осталось очень мало энергии. От него зависела только летняя и весенняя погода, а остальные времена года он не мог контролировать. Он говорил, что обычно, ему нужно в зимние периоды уходить в горы, чтобы питать себя от подземных рек, что текут в их скалах и ущельях, но тогда он остался. Ради меня остался, не хотел расставаться со мной надолго, а я, если честно, не хотел его отпускать.       Тогда в конце января под лед провалились два рыбака. Они пришли на зимнюю рыбалку и вырубили прорубь больше обычного, а произошедшее дальше никто так и не узнал, кроме Феликса. Утопленники оказывают на него самое большое влияние, так как он связан с водой, хоть с речной и меньше, чем с морской. Он чувствовал их боль и страх, которые они испытывали, когда умирали. Уже тогда Ли прибывал не в самом лучшем своем состоянии. На место трагедии приходили полицейские, искали улики, тела по лесу, свидетелей. Феликс тогда пожил недельку у меня, а затем вернулся обратно, когда все оперативные мероприятия были завершены. На берег часто стали приходить родственники погибших мужчин, они подолгу стояли там – плакали и утешали друг друга. После это Феликс слег окончательно. Сейчас я думаю, что нужно было отпустить его в горы, самому отвезти, уговорить его уйти, а я поступил эгоистично. Если бы он набрался там энергии, то мог пережить это спокойно, без таких огромных душевных потерь. А сейчас… Он взвалил на себя непосильную ношу, чувствует все, что ощущают Хван, Джисон и Минхо, вдобавок к собственной боли, а я сижу в теплой кухне и ем мамины самые лучшие на сегодняшний день оладьи, жалея себя, будто это я всегда страдал больше всех.       Через окно послышался звук открывающейся калитки, а затем быстрые мокрые шаги. Я подумал, что это Хван или папа, но человек остановился у входной двери и топтался на месте. Мы с мамой переглянулись.       - Кто там? – я крикнул, выглядывая в коридор, хотя из-за стены все равно не смог бы разглядеть.       - Ой, Чанбин, это ты? – женский высокий голос, - Это я, Черен.       Я удивился и вскочил с места, выпуская вилку из руки. Она с громким треском упала на тарелку. Я выбежал на крыльцо. Черен стояла в прозрачном белом дождевике и высоких резиновых сапогах, с которых стекала вода.       - Черен, ты чего в такую погоду разгуливаешь?       Я отвел ее немного в сторону от входа, дальше по крыльцу. С крыши лились не частые капли, ветер подхватывал их, и они, летя вместе с ним с карниза, падали в невысокую траву.       - Тут тебе из зала вот такую штучку передали, - она расстегнула небольшой рюкзак, что-то там разыскивая, - Я не знаю, что там, но сказала, что передам тебе.       Она улыбнулась и протянула мне в руки небольшой белый помятый пакет. Я раскрыл его и увидел эспандер и скакалку.       - Это кто передал? – недоумевая, я стоял и переводил взгляд с пакета на Черен и обратно.       Это шутка такая? Очень смешно. Эспандер выглядел так, будто несколько десятков лет пролежал на чердаке, а скакалка с розовыми ручками явно детская.       - Ой, а я не знаю, - Черен заправила выбившуюся длинную прядь за ухо, заметно краснея, - Я просто вчера ходила на тренировку, и меня попросили тебе передать. Она придумывала на ходу, я видел по глазам, что блуждали из угла в угол, но это было так нелепо и мило, что я сделал вид, что поверил. Черен сбросила капюшон на спину, поправляя длинные темные волосы. Ее взгляд рассматривал щели между досками, из которых было вымощено крыльцо, а пальцы переплетались с друг другом, заламываясь.       - А, ну, спасибо тебе, Черен, - я смотрел на нее, ухмыляясь и пытаясь не засмеяться. Она тоже стояла, видимо не зная, что дальше делать. Повисло неловкое молчание. Я в принципе понимал, что все это было лишь предлогом, чтобы прийти сюда. Джисон не раз говорил мне, что я нравлюсь Черен, но я всегда просто пропускал это мимо ушей. Да, она симпатичная девушка, даже красивая, мы с ней общались, как друзья, а большего я ей не мог предположить. Не только из-за Феликса, но и из-за того, что никогда не рассматривал ее с этой стороны. Она была для меня как младшая сестра.       - Было слишком заметно, что я вру, да? - она подняла на меня смущенный взгляд.       - Если честно, то да, - я улыбнулся, еще раз заглядывая в пакет.       Черен рассмеялась, и я вместе с ней. Несмотря ни на что, эта нелепая ситуация вдруг разрядила тоску, что нагнал день вместе с тучами с самого утра.       - Скакалка огонь, - я держался за живот и не мог успокоиться, - Я обещаю ее попробовать.       Ее смех трелью разливался по саду и доставал до верхушек деревьев, прыгая с одного на другое, летая вместе с ветром и редкими птицами. К дому подъехала папина машина, Черен этого будто не заметила, блуждая взглядом по моему лицу. Я практически перестал смеяться, на губах осталась лишь утухающая улыбка.       - Слушай, я давно хотела сказать, - Черен сделала шаг вперед, подходя ближе ко мне, - Чанбин, ты мне очень нравишься...       Ее слова, хоть и были сказаны тихо, отдавались у меня в ушах громким звоном. Я смотрел на ее покрасневшие щеки и огромные глаза, в которых теплилась надежда, и молчал. Жизнь будто подкидывала мне варианты, смотря, как я буду себя вести, но это было глупо с ее стороны, то, что мы с Ли разошлись, еще не значило, что я тут же побегу искать кого-то другого. Мне нужен был только белобрысый лесник, который будто был даже не с этой планеты. Инопланетянин, по щекам которого небо раскидало свои звезды, а затем послало на Землю, ко мне. Он упал, как метеорит, как невиданное сокровище, я пришел к нему и сказал, что позабочусь о нем, а как только он начал показывать свой инопланетный характер, я тут же сбежал.       Хлопнули двери машины, послышались голоса. Черен обернулась и, быстро поцеловав меня в щеку, спустилась по лестнице, выбегая за калитку и запрыгивая на велосипед. Через минуту ее уже и след простыл. Я перевел глаза вправо, на меня, ухмыляясь, смотрел Хван.       - Чанбин, это кто был? Черен? - папа поднимался по ступеням, оглядываясь назад и показывая в сторону дороги.       Я кивнул, чувствуя себя максимально ужасно. Визит Черен оказался совсем не вовремя и ни к месту. Как так получается, что Хенджин вечно оказывается свидетелем всего, что хотелось бы от него скрыть?       - Вот красивая девка! - папа чуть не прыгал от счастья, - Давай, не робей! Вон как ей нравишься: в такую непогоду притащилась, сумасшедшая!       Отец несильно ударил меня кулаком в плечо и прошел в дом, теряясь в коридоре. За ним шел Хван с очень плохо скрываемой довольной улыбкой. Он поравнялся со мной и остановился.       - Ой, какой сегодня хороший день, - Хенджин потянулся, разводя руки в стороны и тут же скрещивая их на груди. Черная брендовая сумка свисала вниз, держась у него на пальцах.       Я смотрел на него краем глаза, мысленно готовясь к его комментариям. Надеяться на то, что он пропустит это мимо и тактично промолчит, было глупо. Хван разглядывал занавеску на входе или то, что было позади нее, чего-то выжидая. В глазах читалась пустота и усталость, а на шее виднелись небольшие кровоподтеки. Значит, все-таки точно был у Сынмина.       - Смотрю, заменить Феликса оказалось проще, чем было на первый взгляд? – твердо проговорил он, не поворачивая головы в мою сторону, будто обращался совсем не ко мне,- Ну, да, Чанбин, теперь ты доказал, что больно умею делать всем не только я.       Хенджин звонко рассмеялся и, похлопав меня по плечу, зашел в дом. Я проводил его тяжелым взглядом. Пакет в моей руке в одну секунду превратился в гирю весом в несколько тонн, и я отпустил его. Он упал рядом со мной, касаясь своим краем домашних штанов в черно-зеленую полоску. Ветер все усиливался.

У Вас одно новое сообщение:

Джисон: «Приезжай, пожалуйста, я на смене в прокате. Нужно поговорить»

***

      Кабинет проветривался через окно, что было полуоткрыто. Холодный воздух залетал с обеих сторон и опускался вниз к подоконнику, дальше к батарее и выходил под занавеской. Ли сидел за столом в спортивных штанах и футболке, голыми ногами касаясь сквозняка, что бродил по полу. По экрану ноутбука давно бегал маленький котенок, который уже должен был выдохнуться, но он все скакал и скакал из угла в угол. Около клавиатуры были оставлены полупустой стакан и недавно начатая бутылка виски. Ручка, не сильно зажатая пальцами, билась о древесину стола, а лист бумаги, на котором сверху красовалась одинокая цифра один вместе с маленькой точкой, оставался без внимания. Заниматься делами совсем не было никаких сил, за что бы Минхо не брался, все валилось из рук. Он не мог сосредоточиться ни на чем, в голове звучали вчерашние слова Джисона. Почему он решил, что Ли ему врал? Ли правда его слишком сильно любит, так, что думать о чем-то другом, когда Джисон не рядом, становилось невозможным.       Стук в дверь вывел светловолосую голову из бури собственных размышлений. Минхо посмотрел в гостиную, что виднелась через проем двери, ведущей из кабинета. Он не спешил подниматься – вряд ли это Джисон, а никого другого видеть большого желания не было. Кто-то снова постучал, настойчиво, будто зная, что Минхо находился дома. Половицы, застеленные темно-зеленым паласом с золотыми узорами, скрипнули от перемещения веса, далее линолеум в гостиной немного прогнулся, и наконец потревожили коврик в коридоре. Ли провернул замок и открыл дверь.       На пороге стояла рыжеволосая женщина, что вчера ночью, приглашая Минхо под свой зонт, благодарила его за все хорошее, а теперь только грустно улыбалась, держа сложенный красный зонтик в правой руке и левой пряча что-то за теплой тканью куртки.       - Здравствуйте, Кюрин, - Минхо застыл в дверях.       - Здравствуй, Минхо, - она бегала по нему изучающим взглядом, от которого невозможно было ничего утаить.       Он понял по ее глазам, что ей все известно. Они смотрели на него с глубоким сожалением и сочувствием. Ему не нужна была ничья жалость, только если от Хана, и то совсем немного.       - Я могу вам чем-то помочь? - Ли до боли сжал ручку двери и стиснул зубы, чтобы держать лицо.       Женщина отрицательно замотала головой, поджимая накрашенные красной помадой губы.       - Поговорим? - ее левая рука вытащила спрятанную в куртке бутылку вишневого ликера.       Минхо усмехнулся, пропуская ее внутрь дома.       Кюрин показалось, что этот дом еще никогда не выглядел так серо и одиноко. Обычно в нем всегда царила атмосфера уюта и праздника. Семьи приезжали сюда отдыхать и развлекаться, дети бегали и играли в каждой комнате и, даже если его снимал кто-то один, в доме чувствовалась жизнь.       Женщина всегда заходила к новым постояльцам в гости, разумеется, заранее их предупредив, и старалась поддерживать дружеские отношения. Джисон тоже знал многих из них, с некоторыми общался пока они были на отдыхе, кое-кто приезжал каждый год, но такая ситуация, как с Минхо, впервые. В начале Кюрин думала, что ее племянник лишь нашел хорошего друга. Она слышала и замечала, с каким восторгом Джисон говорит о Минхо, и радовалась, что мальчики так хорошо поладили, а когда несколько дней назад увидела, каким взглядом Джи провожает уходящего Ли, ей все стало ясно. Нет, она не расстроилась, просто немного удивилась, но не стала лезть к Джисону с расспросами. Кюрин решила подождать, Хан все равно бы ей все рассказал, когда был бы готов. Так и получилось, только разговор пришелся не на счастливое время. Женщина не держала на Минхо обиду или что-то такое, она лишь решила получше узнать человека, который так нравился Джисону.       Минхо прошел вперед, направляясь на кухню, но остановился в гостиной перед окном, на котором стояла небольшая банка из-под кофе, почти до верху набитая пеплом и окурками, а рядом лежала пачка сигарет с зажигалкой.       - Простите, здесь, наверное, нельзя курить, - Минхо схватил пачку и положил ее в карман штанов, чтобы она не мозолила глаза Кюрин, - Я просто...       Он остановился и опустил руки, устало разминая шею круговыми движениями. Кюрин стояла возле журнального столика, рассматривая комнату и другие, что можно было увидеть из нее, будто была здесь впервые. В кабинете скомканы и разбросаны по полу бумаги, в спальне не заправленная кровать, перед ней пустая бутылка какого-то алкоголя, вещи висели на стуле в разнобой, скорее всего, уже все помялись. Такая картина здесь разворачивалась на ее памяти в первый раз. Было видно, что Минхо не до поддержания порядка.       - Ничего, - она слегка махнула рукой, - Я все понимаю...       Ли кивнул и прошел на кухню. Ему было безумно стыдно за весь этот беспорядок, что он устроил всего за сутки с чем-то, но сил на то, чтобы даже попытаться что-то убрать прямо сейчас по ходу событий, у него не было.       - Присаживайтесь, - он указал Кюрин на стулья вокруг кухонного стола, что все были свободны.       Сам он со стола сгреб в охапку грязные тарелки и мусор, убирая все в раковину, что и так ломилась от накопившейся посуды и нескольких пустых бутылок. Ли достал две рюмки из шкафчика над плитой и поставил одну перед Кюрин, а другую перед собой, садясь напротив нее.       - Простите, закуски у меня нет, - Минхо не смотрел ей в глаза. Ему казалось, будто он у нее что-то украл, и его поймали с поличным.       - Минхо, посмотри на меня, - женщина облокотилась на стол, - Тебе нечего стыдиться, ладно?       Ли медленно поднял на нее глаза, губы дрожали, а пальцы ковыряли заусенец, что никак не хотел поддаваться. Минхо никогда не замечал у себя таких проблем с нервами, но сейчас они сдавали от малейших колебаний.       - Я все уберу, - он обратно опустил красные глаза, разглядывая руки.       Кюрин тяжело вздохнула и сняла куртку, откладывая ее на другой стул и протягивая пальцы с длинными черными ногтями к бутылке. Крышка легко поддалась ее рукам и легла на светло-бежевую скатерть, на которой виднелись крошки и коричневые засохшие пятна. Темно-красная жидкость полилась в рюмку, наполняя ее до краев. Кюрин поднесла ее к губам и выпила залпом.       - Не соврали в магазине, когда говорили, что хороший ликер, - она опустила стопку на стол с громким выдохом, - Прости, Минхо, но тебе, наверное, уже хватит.       Кюрин потянула его рюмку к себе, убирая ее от Ли.       - Что? Со мной все в порядке, правда, - слеза упала ему на нервно трясущееся колено, но он этого не заметил.       На кухне аромат пьяной вишни витал в воздухе, что и так был перемешан с дымом сигарет и парами виски. Кюрин смотрела в широко распахнутые глаза Ли, которые будто за такое короткое время успели привыкнуть к влаге, льющейся у из них, что уже не обращали на нее внимания. Сам парень выглядел помято – футболка явно не первой свежести, бледное лицо, покусанные губы и совсем небольшая щетина.       - Почему ты сейчас плачешь? - Кюрин закрыла бутылку, решив, что было не лучшей идеей ее сюда принести.       - Я не плачу...       Минхо дотронулся до глаз и посмотрел на руку. Пальцы блестели мокрым светом, Ли с силой потер кожу на лице, а за тем и веки, чтобы быстрее все убрать.       - Я прекрасно тебя понимаю, но, пожалуйста, прекрати так себя изводить. Это тебе не поможет, - она обвела взглядом кухню, показывая, что она имеет в виду, - Сколько ты уже выпил?       - Не знаю, - Ли провел пальцами по столешнице, - Просто, мне так плохо. Он мне не верит, даже слушать не хочет.       - Я знаю, - Кюрин положила голову в ладонь, - Я говорила с ним. Он бывает немного упрямым, но ты не можешь просто так сдаться.       - Вы верите мне? - Минхо тихо спросил, потому что факт того, что она ему поверила, совсем его не зная, удивлял.       - Верю, - она улыбнулась, - Не спрашивай, почему. Я вижу, что ты хороший человек, и очень любишь Джисона. Ты помог ему со студией, а он очень об этом мечтал. Ты, можно сказать, положил начало исполнению его мечты, и мне этого достаточно.       Ли закрыл глаза, делая глубокие вдохи и шумные выдохи. Ханни сделал все сам, ему бы это точно удалось даже без его помощи.       - Что же мне делать тогда?       - Если он не хочет слушать, попробуй заставить его тебя услышать, не силой, конечно. Просто попробуй докричаться до него. Я знаю, что он сам непроизвольно и от обиды тебя отталкивает, хоть и безумно хочет к тебе прийти.       Минхо стал думать, как это сделать. Не стоять же ему с Джисоном рядом и не кричать ему в ухо.       - Я понял, - Ли взял салфетку и вытер нос, - Я попробую до него докричаться.       - Ты же знаешь, где он сейчас? - Кюрин усмехнулась.       - В прокате на смене…?       - Точно, - женщина бросила взгляд на часы, - Сейчас мне нужно идти, много дел в отеле.       - Да, конечно, - Ли понимающе закивал.       - Пообещай, что ты запрячешь эту бутылку в шкаф, и потом, когда все будет хорошо, мы все втроем попробуем этот вишневый ликер, - Кюрин протянула руку по столу, разжимая ладонь и приглашая этим Минхо.       - Обещаю, - Ли вложил свою руку в ее, не сильно сжимая тонкие пальцы с золотыми кольцами.       - Вот и отлично!       Она встала из-за стола, беря куртку в руки, Ли поднялся, чтобы проводить ее, но она отказалась, сказав, что, где находится дверь, она знает сама.       Минхо остался сидеть на кухне, поглядывая на темную бутылку, этикетка которой пестрела вишенками разных размеров. Ли гипнотизировал ее взглядом, лежа головой на столешнице и думая, что, если он сейчас выпьет этот ликер, то это будет значить, что он сдался. Сдался, как мама когда-то давно, опустила руки и потихоньку угасала, таща Минхо за собой. Скоро будет год, как ее больше нет, но он иногда приезжает к их старому дому, чтобы просто посмотреть на него издалека. Он глядел на свое отражение в темном стекле бутылки, и ему казалось, что он видит лицо матери, рядом со своим. Ли быстро встал и убрал ликер в шкаф, как и просила Кюрин. Нет, он не станет к нему притрагиваться, зачем, если магазин на углу всегда открыт.       По всему дому запах дорогих сладких духов перекрыл все другие.

***

      Чанбин шел по пляжу, что несмотря на штормовое предупреждение был не пустым. Дождь некоторое время назад прекратил, а ветер был сносным. Туристы заметно утеплились и фотографировали бушующее море и парящих над ним чаек. Волны с силой шумно набегали на песок. Над вышкой спасателей развивался красный флаг, что говорило о запрете купания и высокой опасности. Со нашел Джисона в будке проката. Он был одет в серую толстовку на замке, джинсы и темную шапку.       - Привет, - Со протянул ему руку, - Что-то случилось?       - Привет.       Джисон сжал ладонь Со и указал глазами на вход, что располагался сзади и состоял из двух барных дверей из массивной сосны, крашеной в белый цвет. Со зашел и встал рядом с Ханом, выжидающе на него смотря. Младший перебирал бумажки только для отвода глаз, на самом деле он уже давно доделал бумажную работу и успел все перепроверить и не раз, но сейчас просто тянул время.       - В общем, - он резко откинул папку в сторону, тяжело вздыхая, - Я хотел извиниться. Не должен был вчера на тебя наезжать, я знаю, что тебе тоже нелегко. Извини меня, Бинни.       Джисон уткнулся ему в плечо лбом, разворачивая взгляд к шумящему морю.       - Все хорошо, Джи, - Со приобнял его за плечи, успокаиваясь – хотя бы эта проблема решилась, - Ты тоже меня прости, мы должны были тебе сказать.       - Просто я вчера перенервничал – увидел Феликса в таком состоянии, потом Минхо нашел меня у реки. Я ему всякого дерьма наговорил, - Джисон шмыгал носом.       - Минхо приходил ко мне вчера, - тихо сказал Со.       Джисон поднял на него распахнутые глаза, отстраняясь. Страшно представить, о чем эти двое могли говорить.       - Что он хотел?       - Поговорить... о тебе, - Чанбин открыл шкаф и достал бутылку воды. Он часто тут бывал и уже чувствовал себя как дома, зная, что и где здесь лежит, - Я понимаю, что ты обижен на него, но он правда очень сильно переживает.       Джисон отошел на шаг в сторону от Со, у него не было особого желания слушать это, будто сам Хан не видел вчера этого плачевного состояния Минхо. На самом деле он бы в жизни не подумал, что Минхо, в минуты плохого настроения дымит как паровоз. Почему-то Ли не был похож на курильщика.       - Я видел...       - Он рассказал мне, как все было в баре, и это Хенджин к нему полез и....       - Да, что вы все привязались к этому Хвану, и кто к кому полез? Что ты, что Ликс, - Джисон всплеснул руками, - Это полбеды. Тут дело в другом – Минхо знал, как я отношусь к Хвану. Я ему в горах открылся, все рассказал, а он промолчал. Не сказал мне, что знаком с ним, что по кафе они ходят и что в гей-бар пойдут. Что я должен по-твоему думать? Как это выглядит? Это ужасно выглядит.       Кровь Хана кипела от злости и обиды. Он не понимал, неужели он один видел в молчании Минхо огромную проблему.       - Он решил рискнуть ради тебя, - Со ковырял сапогом песок, на котором стояла будка, - Хотел расспросить Хенджина, но не получилось...       Джисон молчал. Чанбин рассматривал его, пытаясь оценить состояние младшего, ведь он хотел задать вопрос, который не давал ему покоя еще со вчера.       - Хенджин... - Со начал, но остановился, чтобы точно быть готовым к ответам, - Он правда тебя топил?       Хан вздрогнул, поворачивая голову к Со. Джисон даже отсюда видел то самое место, вон оно - между женщиной в синей кофте и мужчиной в кожаной куртке. Волны давно смыли все следы, что остались на песке в тот день. А в голове Джи они запечатлелись намертво и, наверное, навсегда. Он коротко кивнул, смотря на Чанбина не моргающими глазами.       - Почему ты мне не сказал? - Со взялся руками за голову. Еще вчера днем он мог хотя бы допускать возможность, что Минхо что-то напутал, и надеяться на то, что его брат не совсем слетел с катушек, но после ответа Джисона это становилось очевидным.       - Я не смог, Со, - Джисон грустно улыбнулся, - Он все-таки твой брат. Я не хотел никому причинять боль.       Со осел на стул, что стоял рядом с прилавком. Он всегда старался держаться и не плакать, не хотел показывать свою слабость, но слова Джисона напомнили сегодняшний разговор с Хенджином, и Со просто отпустил себя.       - Чанбин, что не так?       - Сегодня приходила Черен, - Со стряхивал слезы с рук, - Под тупым предлогом, чтобы сказать, что я ей нравлюсь. Она меня поцеловала, прикинь? А Хван это видел. Потом подходит ко мне и говорит, - Чанбин передразнил Хенджина, - «Феликса оказалось проще заменить, чем думалось, да? Ты доказал, что боль не только я могу всем причинять» Джисон гладил черные кучеряшки Со, что всегда находил забавными, и считал, что старшему они очень подходили.       - То, что Хенджин всегда не вовремя - это факт. Проклятие какое-то.       - Я так хочу и боюсь идти к Феликсу, - Со вцепился в кофту Джи, - Я не хочу видеть, как он мучается снова.       - Ты уже давно должен был к нему сходить, Бинни! Вы так любите, вы нужны друг другу! Он ждет тебя...       Со поднял на него глаза, прищуриваясь.       - Тогда почему ты Минхо отталкиваешь?       Джисон не нашел, что ответить. Казалось, будто это две совершенно разные и одновременно одинаковые ситуации.       По берегу вдруг пронеслось имя Хана, оно криком пролетело с ветром. Джисон выглянул за прилавок в сторону, с которой доносился звук. Минхо приближался к прокату в одной футболке и спортивных штанах, босиком. Ступни тонули в мокром песке из-за чего он несколько раз падал вперед на руки и снова поднимался.       - Джисон! – Ли горланил и забавно щурился, чтобы имя звучало более выразительно. - Какого черта? - Хан почти залез на прилавок.       Чанбин вскочил на ноги, тоже пытаясь разглядеть это зрелище. Люди оборачивались на Ли, он явно выделялся на их фоне. Одеваться по погоде, похоже, не его конек. Он медленно подошел к прокату и дрожал, опираясь на столешницу руками. Джисону снова поплохело от его вида – глаза красные, сам он и одежда мокрые и в песке, с волос катятся капли, падая ему на лицо и стекая вниз, он сильно замерз.       - Привет, Чанбин! - стуча зубами проговорил Ли, протягивая ему ладонь.       Со безмолвно пожал ее, после чего отряхивая свою кожу от песка.       - Привет, Джисон, - Минхо посчитал, что руку ему протягивать не стоит – все равно не примет.       - Ты какого черта в таком виде выперся на улицу? - вместо тысячи ответных приветствий, - Ты прогноз погоды видел?       Джисон скрестил руки на груди, зло смотря на Ли. Он отчитывал его будто маленького ребенка в детском саду.       - Неважно, Джисон, - рука Минхо соскользнула с прилавка, и он сам чуть не полетел вниз,- Извини меня, пожалуйста, я правда не хотел тебе врать.       Хан поглядывал на Со, пытаясь понять в курсе ли он, что здесь происходит или нет, но его ошарашенный вид выдавал его незнание. Джи заметил, что у Минхо слегка заплетается язык.       - Ты пьяный? - он приблизился к Ли и сразу же отодвинулся, - Сколько ты выпил?       - Сегодня только два стакана виски, - Минхо осел на песок, показывая пальцами число.       - Вчера он тоже пил, - Со приблизился к уху Джисона и прошептал так, чтобы Ли не слышал, а после отстранился.       - Джисон, я лю... - Ли не договорил.       - Замолчи, пожалуйста, - Джисон смотрел на Минхо, что сидел на мокром песке и трясся как осиновый лист, смотря только на него, - Уходи. Ты заболеешь, иди домой.       Ли был похож на котенка, что жил на улице и попал под дождь, но в этот момент его кто-то нашел, и он просил забрать его к себе домой, общаясь глазами, потому что говорить не мог.       - Но... - Минхо замолчал, потому что на лицо ему прилетело красное полотенце.       - Минхо, пожалуйста, уходи, - Джисон очень за него переживал. Ему хотелось отвести его домой и посадить в теплую ванну, а потом лечь вместе с ним под плед.       - Почему ты даже сказать мне не даешь? – Ли набросил полотенце на голову.       - Потому что я не собираюсь говорить с тобой ценной твоего здоровья.       - Да какая разница? - Ли раздраженно тряхнул волосами и протер лицо рукой, что вся была в песчинках, прилипших к коже.       - Для меня большая, - твердо проговорил Джисон, упрямо смотря в глаза напротив и давая понять, что разговор закончен.       Ли был не на столько пьян, чтобы не осознавать, что происходило вокруг. Шатался он больше из-за того, что почти сутки не ел, а все курил, пил и думал. Минхо понимал, что говорить с ним сейчас, еще и при Чанбине Джисон вряд ли станет. Ли стал привыкать к отказам, и понимать Джи лучше.       Снизу на бортике висел мегафон с сиреной или проще - громкоговоритель. В голове Минхо сразу зародился сумасшедший план, но разве это его когда-нибудь останавливало? Он встал на ноги и подошел близко к прилавку, чтобы никто не заметил, что он собирался забрать. Джисон отошел подальше, вглубь палатки, демонстрируя Ли свою широкую спину.       - Ясно, - Минхо перевел взгляд на Со, - Пока, Чанбин.       - Пока, Минхо, - тихо сказал Со, провожая Ли глазами, пока тот не скрылся за будкой. Сердце Джисона кричало ему бежать за Минхо, потому что больше не могло ждать, молило не слушать голову, что твердила стоять на месте – ведь это нас обидели, это нас должны умолять.       - Зачем ты так с ним? - Со присел обратно на стул, разглядывая напитки в холодильнике.       - Почему он ушел? - тихо проговорил себе под нос Джисон.       - А разве не ты его выгнал? Если ты его любишь, зачем мучаешь и его, и себя?       - Дурак потому что, - Джисон наблюдал за морем, что совсем немного, но успокоилось.       Они сидели с Чанбином молча, иногда подходили редкие отдыхающие, чтобы купить попить или снеки. Джисон их рассчитывал и снова садился, опуская голову на руки и наблюдая за раздраженным морем. Людей на пляже становилось все меньше, а на улице быстро холодало. Через некоторое время близко к берегу, возле буев Джи заметил лодку, а в ней человека.       - Человек на воде! Человек на воде! Разверните лодку! Повторяю, разверните лодку! Выход в море и купание строго запрещены! - раздалось по берегу, видимо не только Джи заметил, что какой-то дурак решил поплавать в такую погоду.       Они с Чанбином вышли из палатки, наблюдая за происходящим на волнах. Белая лодка кружила в воде, то появляясь, то снова скрываясь из виду. Человек в ней казался маленьким, будто ребенок, только в светлой футболке и темных штанах.       - Джисон, - раздалось на весь пляж, - Меня слышно?       Минхо стоял в лодке и удерживал равновесие, как мог. Он хотел сказать, как можно больше, надеясь, что не упадет. На берегу Джисон снова мог бы помешать ему сказать все, что он так хотел, но здесь на большой воде, младший его точно не достанет. Ему придется выслушать Ли. Морская вода билась за бортами, попадая в лодку и обливая его с головы до пят. Джисон оглянулся на борт палатки и увидел, что громкоговорителя нет. Со стоял столбом и не знал, что с этим всем делать. Он просто не верил своим глазам – насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы, не умея плавать, выйти в море в шторм на лодке.       - Он - дурак! - Джисон развернулся к Чанбину, - Со, что делать? Он же может упасть! Он плавать не умеет!       - Джисон, - снова раздалось из моря, - Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, но я должен сказать тебе это. Я причинил тебе боль тем, что соврал, и мне самому от этого плохо, ты не представляешь, как. Я хочу все исправить, потому что не могу смотреть на то, как ты плачешь, слышишь? - по лицу Ли катились слезы. Было безумно страшно стоять вот так посреди бушующего моря без Джисона, что держит его за руки и обещает, что не даст ему утонуть.       Хан на берегу не смог стоять на месте и побежал вперед, смотря на то, как лодку, в которой был Ли, избивают огромные волны, а самого Минхо поливает водой.       - Минхо, плыви обратно! - он кричал во весь голос, - Я прошу тебя!       К ногам Джисона подступала вода и он отбегал назад, страх перед такой большой водой был огромен. Она и так, падая на песок, разлеталась во всем стороны и попадала Хану в глаза.       - Стой, где стоишь, Джисон! - сзади прибежал Со.       - Когда я встретил тебя, то сразу понял, что не хочу тебя потерять. Ты так на меня смотрел, что я подумал, что могу значить что-то большее, чем значил до этого, - Ли сильно раскачивало, и он начал терять равновесие, - Я так боялся, что что-то пойдет не так, и так хотел тебя уберечь от боли, но не справился. Прости меня!       - Минхо, пожалуйста, плыви обратно! - Хан схватил руку Со, рыдая, - Он не слышит меня.       - Его надо как-то оттуда вытаскивать, - Со оглядывал окрестности, размышляя о том, что такими темпами ему самому придется плыть за Хо.       Со спасательной вышки к ним бежали два парня в купальных костюмах и с бело-оранжевым кругом.       - Что здесь происходит?       - Помогите ему, пожалуйста, он не умеет плавать, - кричал спасателям Джи, пальцем указывая в сторону Минхо.       - Хани, не бойся, пожалуйста, - Ли сделал шаг назад, ногу сковало судорогой, - Я люблю тебя до солнца, ты помнишь? Все будет хорошо.       Две огромных волны встретились друг с другом, захлестывая лодку, и Ли погрузился в воду.       - Минхо...       Спасатели бросились в воду. Море на несколько десятков секунд успокоилось почти до своего обычного состояния так же, как когда с Феликсом все еще было хорошо.       - Твою мать! – Со схватился за голову.       - Минхо! - Джисон побежал в воду за спасателями, - Минхо!       - Джисон! - Со хватил его за руку с такой силой, что младший осел на песок у самой кромки волн, - Чего ты творишь? Хочешь, чтобы еще и тебя пришлось спасать?       - Но там же Минхо! - Джисон снова рвался к волнам, а Со держал его за пояс, успокаивая и вызывая скорую, - Пусти меня, я должен быть с ним!       Джисон без сил опустился вниз, колотя Чанбина везде, куда только мог попасть, и рыдая навзрыд. Такого ужаса он еще не испытывал, даже тогда, прошлым летом, когда сам был на месте Минхо. Это так страшно оказаться под толщей воды совсем одному, когда тебя никто не держит, и ты предоставлен сам себе. Тот, кто сказал, что «спасение утопающих, дело рук самих утопающих», никогда сам не задыхался и не набирал в легкие воды, не чувствовал этой ужасной пронизывающей боли. Понятно, что каждый должен сам заботиться о себе, но если ты не можешь, неужели другим так сложно помочь?       - Это я виноват, я его не выслушал! - Джи смотрел куда-то вдаль, в волны и видел спасателей, что ныряли в бушующую воду. Год назад ему каким-то образом повезло выбраться оттуда, и теперь он молился всем мыслимым и немыслимым богам, чтобы и Минхо тоже улыбнулась удача – чтобы она улыбнулась им обоим.

***

POV Ли Минхо       Я открыл глаза. В комнате было так светло, за окном солнце, что ласкало мое лицо своими лучами. Я потянулся и сел в кровати, осматриваясь. Это моя комната. Не в моей квартире в столице, а комната в родительском доме. Почему я здесь? Неужели все-таки умер, и Джисон сейчас смотрит на мой труп, что вытащили на берег, а, может быть, мое тело так и не нашли. Я прекрасно осознавал, на что иду, но у меня больше не осталось идей. Так он хотя бы меня услышал. Как так у меня последнее время получается – что не делаю – все боль для Джисона. Жил – ему плохо, умер, наверное, еще хуже. Я хотел показать ему, что мне ничего нестрашно, что я могу сделать все для него. Опять облажался.       Я вышел из комнаты. В коридоре было очень темно, прям как тогда, в школьные годы. Почему-то я не слышал ни единого звука, стиральная машинка не стирала, музыка не играла, телевизор не орал. Обычно мать ничего не выключала и презирала тишину. Она говорила, что, когда вокруг становилось тихо, ей казалось, что она оставалась совсем одна, хотя я всегда был рядом с ней. Но это понятно – я же никогда не шел в расчет. Я приоткрыл дверь в ее комнату, куча пустых бутылок и мусора на полу, грязное постельное белье, разбросанные вещи, ну точно моя спальня в доме Кюрин. Я захлопнул дверь, но звука не услышал. Я попробовал еще раз, и снова тишина. Проходя дальше по коридору, я наконец-то уловил звук воды в ванной, постучал в дверь и нажал на ручку, но она не поддалась. Наверное, мать там и закрылась изнутри.       На первом этаже снова звук воды, кран в раковине открыт на полную. Я подбежал к нему и закрутил винты. Жидкость не собиралась уходить. Я посмотрел на свое отражение, что рябило по глади воды. Мокрые волосы и капли на лице, я коснулся кожи и головы – все сухо. Ощущение чего-то неправильного поселилось в груди. Я повернул голову вправо и застыл. За высокой барной стойкой на кухне сидели мама и Джисон. Она выглядела плохо, как в последние дни своей жизни, так же, как выглядела, когда я ее нашел в ванной на сером грязном кафеле. Врачи сказали, что у нее сердце не выдержало – она просто упала и все. Волосы собрались в сосульки, что слиплись из-за блевоты, я ушел и некому больше было держать их в хвосте, а резинки она вечно теряла, на руках ссадины и порезы, она часто падала и калечилась, потому что ноги ее совсем не держали. Сейчас она улыбалась, не помню, когда видел ее улыбку в последний раз, наверное, очень давно. Вода побежала со второго этажа по лестнице вниз, а кран на кухне снова раскрутил винты на всю. Я подошел ближе к столешнице.       - Что происходит? – я мог только думать, говорить не получалось.       Джисон выглядел так же, как в первый день нашего знакомства – самый красивый человек на планете. Бронзовая кожа сияла, оттеняемая белым летним костюмом. Я улыбнулся, осматривая его с головы до ног. Наверное, единственным источником освещения были его глаза-солнца, которые в реальном мире погасли из-за моей тупой ошибки. Он сидел напротив мамы и тянул ко мне руку.       Я хотел подойти к нему, но остановился, смотря под ноги. Вода прибывала стремительно, и уже была мне по пояс. Почему-то я совершенно ее не чувствовал. Одежда прилипла к телу, но будто оставалось сухой.       - Нам нужно уходить, слышите? – я кричал, но голос не пробивался. Я был словно маленький птенец, что не может пищать, - Джисон, мама!       - Не беспокойся, Минхо, - голос мамы звучал у меня в голове, - Это не больно. Тебе стоит лишь немного потерпеть, и все закончится. Мы снова будем вместе, хорошо? Ты же скучаешь?       - Что? – я не мог поверить в то, что она это говорит. Она превратила мою жизнь в сплошные страдания, я считал минуты до того момента, когда смогу съехать от нее.       - Минхо!       Голос Джисона перекрыл мамин. Ханни спокойно сидел, все так же протянув мне руку, а вода тем временем доходила ему до груди, а я уже стал захлебываться.       - Минхо, - мне было очень приятно, что Джисон снова говорит со мной таким нежным обволакивающим голосом, я так по нему скучал, - Не бойся. Возьми меня за руку. Ты же знаешь, я не дам тебе утонуть.       В последний момент я заглянул Джи в глаза и увидел бушующую бездну морской воды, из которой мне без него было не выбраться. Уже уходя под воду, я мысленно сказал маме: «Прости», и схватил Джисона за руку, переплетая наши пальцы.       Так вот какого это – умереть?

***

      Джисон сидел на песке и делал Минхо искусственное дыхание рот в рот. Прошло несколько секунд после того, как два парня-спасателя все-таки вытащили его на берег. Слезы Джисона капали Минхо на щеки и катились на шею, а он все не приходил в себя. Парень-спасатель с темно-синими волосами сказал, что пульс есть, но очень слабый. Со пытался оттащить Джисона он Минхо, но младший никак не давался.       - Минхо, ты слышишь меня? – Джисон кричал, прижимая его к себе, - Ты не можешь вот так меня оставить? Слышишь?       - Уберите его, - второй спасатель кинул Чанбину.       - Я не пойду, я должен быть здесь! – орал Джи, ползая по песку.       - Просто отсядь в сторону! – зло крикнул на него Со, - Или ты хочешь, чтобы он и правда умер?       Хан мотал головой, находясь не в себе и не слыша, что ему говорят, Со пришлось дать ему легкую пощечину. Чанбин ненавидел насилие, но в данном случае это был единственный верный способ привести Джи в чувства.       - Отсядь, мать твою! – парень с темно-синими волосами не выдержал.       Джисон, хватая воздух большими глотками, сел рядом, освобождая место. Пошла реанимация. Хан держал в пальцах пару волосинок Ли и не смотрел на него, качаясь из стороны в сторону. Со высматривал скорую, что должна была быть уже на подъезде. На самом деле прошло всего несколько минут, но напряжение росло с каждой секундой, что Ли не приходил в себя.       -Минхо, ты слышишь меня? – Джи тихо проговорил, наклоняясь к его уху, - Я держу тебя и не дам тебе утонуть. Я же обещал.       Слезы снова полились градом из глаз Джисона, спасатели делали сердечно-легочную реанимацию строго по правилам, как их учили.       - Джисон, слышишь? – Со взял его за плечи, - Все будет хорошо, он не умрет. Он просто не может умереть здесь.       В голове Со навязчиво крутился один единственный факт – если Минхо умрет, то Феликсу тоже конец. Он пытался об этом не думать, старался не представлять, что происходит со вторым Ли прямо сейчас.       Минхо резко вздохнул и наклонился вперед, выплевывая соленую воду. Волосы, находящиеся в нежном захвате пальцев Джисона, быстро его покинули. Он бросился к Ли, нечаянно толкая Со на песок.       - Минхо, Минхо! – Джи целовал его лицо, вдалеке слышался вой сирены подъезжающей скорой, - Ты жив, боже мой!       - Вы как? – парень-спасатель светил в глаза Ли фонариком, отталкивая руки Джисона от лица Ли, - Как вас зовут помните?       Минхо было очень больно дышать, он старался делать это как можно реже, но получалось плохо, все-таки организму нужен был этот самый кислород. Ли понимал, что скоро все пройдет. Главное, что он сейчас здесь и Джисон тоже.       - Где Джисон? – послышался хриплый и ломанный голос Ли, он попробовал подняться, но тут же лег обратно, ощущая тупую боль в груди.       - Я здесь Минхо, я рядом, - Хан схватил его за руку.       У Со зазвонил телефон, и он отошел в сторону, а спасатель снова повторил свой вопрос, пристально глядя на Минхо и давая понять, что пока тот не ответит, он не уйдет.       - Ли Минхо, - он ответил, смотря Джисону в глаза и перемещая взгляд на его губы.       Парни в купальных костюмах удостоверились, что все хорошо, и побежали встречать скорую. Сирены были уже очень близко. Джи кинулся к синим губам Ли, осторожно их целуя и параллельно снимая толстовку, чтобы накрыть ей продрогшего Минхо.       - Больше не делай так, ты полный дурак! – Джисон говорил сквозь поцелуи, - Ты знаешь, как я испугался? Я думал, ты умрешь! Как бы я тогда жил?       Минхо снова пробовал его губы на вкус и ощущал бесконечное счастье, несмотря на боль во всем теле. Оказалось, что жить без них почти три дня было сравни смерти.       - Но я же должен был до тебя докричаться, Хани, - Ли тяжело дышал, но был готов отдать весь кислород, что остался в мокрых легких, только чтобы еще раз поцеловать губы напротив, - Я должен был извиниться и готов извиняться еще сотни раз, и сделать все, чтобы ты меня простил.       Хан взял его руку и приложил к своей щеке, ему было все равно, что она мокрая, в песке, что царапался, и до ужаса холодная.       - Только не плачь, хорошо? – Ли слышал быстрые шаги позади и стер слезу с щеки Джисона, - Я буду жить, чтобы видеть твою самую красивую улыбку на свете.       Чанбин подбежал к ним, с сумасшедшими глазами уводя Джи в сторону. Дальше все произошло быстро и четко. Минхо на носилках несли в скорою. Спасатели собирали свои вещи с песка.       - Джисон, я должен срочно уехать, - Со говорил быстро, боясь потерять драгоценные секунды, - Феликс, кажется, умирает. Звонил Хенджин, он у него. В общем, я потом тебе все расскажу, хорошо? Ты езжай в больницу сам.       - Конечно, Чанбин, беги! – Джи кричал ему, - Пожалуйста, держи меня в курсе! Джисон не мог поверить, что только одна беда вроде бы миновала, а за ней сразу же пришла другая. Он увидел, как санитар закрывал дверь скорой, и побежал к нему.       - А с вами можно?       - Простите, нет. Мы везем его в больницу номер 6, - молодой парень в халате собирался закрыть дверь, - Если хотите, можете приехать сами или позвоните завтра утром.       - Скажите, а с ним все будет хорошо? – Джи сжимал свое плечо, другой рукой придерживая дверь машины.       - Если вы дадите нам уехать и довезти его, то да, - парень улыбнулся, и дверь закрылась.       Скорая с включенными мигалками уехала прочь вниз по дороге. Хан наблюдал за тем, как машина неслась по правой полосе, рассекая лужи, а по левой в противоположную сторону выруливал Чанбин. Оказывается, сегодня он приехал на машине – как знал. Джисон быстро стал закрывать прокат, наплевав на то, что рабочий день еще не закончился, и оставалось добрых два часа. Пусть его увольняют, теперь ему уже все равно. Главное Минхо жив, а остальное можно исправить. Даже серое небо и непогоду можно было исправить, все было в руках Со.       Где-то на середине дороги в больницу Минхо, лежа под светлой лампой на носилках, думал о том, что как же хорошо, что он выбрал у себя в голове или где бы то ни было, тогда, захлебываясь в воде, что натекла из кранов его старой квартиры, руку Джисона, а не мать, которую он любил всю жизнь слепо, как щенок, но которая в свою очередь не давала ему того же взамен, а лишь тащила его всегда вниз за собой.