Солнечный

      Было тепло, не по-летнему жарко, но по-осеннему тепло. Кажется, лето не хотело уходить и уступать, обнимаясь с осенью всеми конечностями, переплетаясь под багряными листьями, лежа в темно-зеленой траве, играя облаками в небе. Воздушный поток от их дрязг то обдавал холодом, то ласкал жаром. Два времени года, ни одно из которых не желало проигрывать в этой схватке, сливались, создавая совершенно новую пору, которая каждый год была разной - межсезонье. В этот раз, видимо, лето было сильнее, поэтому сентябрь отличался довольно приятной, но ветреной погодой. Солнечный до сих пор кишел туристами – некоторым из них не хватило малочисленных сжигающих дней августа, а другие просто только что получили долгожданный отпуск. Местные тоже не отставали, каждый день после работы выходя в пляжные кафешки, любуясь прекрасным видом на сливающееся с небом море. Этот небольшой город объединял людей разных возрастов, рас, статусов, специальностей, может, кто-то из них завтра уедет, а другой, наоборот, вернется, чтобы снова погрузиться в эти теплые солнечные объятия улиц, вдохнуть запах отдыха, приправленный беззаботностью и спокойствием.       Ппама посапывал на коврике у входа в кухню, разморенный после вкусного обеда. Ему снилась та бабочка, которую ему все никак не удавалось догнать, а может, эта была другая? Он с многими успел познакомиться за прошедшее лето, для него открылось то, о чем он даже представления не имел – теплые песчинки песка, что прилипали к лапам, шипящая пена волн и очень большая и чистая лужа, так он сначала подумал, а потом Джи, почесав ему за ушком и поцеловав в мокрый носик, рассказал о море.       Джисон, стоя в коридоре, решал брать с собой зонтик или нет. В Солнечном уже давно не было дождя, хотя лето и правда выдалось холодным по сравнению с прошлым, самым лучшим. Да, наверное, это могло быть совпадением, но оно было таким символичным. «Может, все-таки надеть худи? Там хоть капюшон есть» - проносилось в голове Хана. Он вертелся перед зеркалом, оценивая свой выбор - белая футболка отлично контрастировала с бронзой, что еще не успела смыться после лета, а темно-синяя безрукавка с большими цветами согревала тело достаточно, в самый раз для такой погоды.       - Джисон, не забудь проверить счетчики, - послышался мягкий женский голос, и Кюрин вышла из кухни, направляясь в коридор к племяннику.       Джи кивнул и взял в одну руку красный зонт, а в другую светло-зеленую с принтом толстовку, протягивая их тете.       - Что лучше?       Кюрин приложила указательный палец к подбородку, думая и переводя взгляд с одного предмета на другой. Она с одной стороны была рада, что Джисон с головой погрузился в работу, перестал грустить, но правда ли это было так? Когда Ли ушел, на племянника нельзя было смотреть без накатывающих слез. Они с ним практически не обсуждали это. Кюрин поддерживала его, как могла, но сама с расспросами не лезла, хотела дать Джи время и право выбирать самому – когда он будет готов. Женщина прекрасно понимала, что он просто не хотел ее расстраивать, и поэтому при ней улыбался, но что происходило с ним, когда он оставался наедине со своими мыслями, было не сложно представить. Кюрин могла понять их обоих, но это не сильно кому-то из них помогало. Она даже не заметила, когда и сама стала прокручивать в своей голове идею того, что Минхо, может быть, никогда и не собирался возвращаться, а если это было так, то ничего не изменится: Джисон будет тосковать, а она молча делать вид, что ничего не замечает. Кюрин слегка отвлеклась от темы вопроса Джи, возвращаясь в реальность, когда он тактично покашлял, замечая, что тетя была явно где-то не здесь. Ее глаза быстро метнулись к вешалке, и она подбежала к ней, хватая бело-синюю кепку и нахлобучивая ее на обесцвеченную голову Джи.       - Это.       Джисон повернулся к зеркалу и сразу же улыбнулся - и правда, с кепкой стало намного лучше. Он пальцами заправил выбившиеся золотые волосы за уши, на левой руке тихо ударились друг о друга два на 99% идентичных браслета. Он носил их с тех пор, как все-таки упросил Феликса сделать новые. Да, Хан не мог через них ощущать Минхо, но он верил, что обязательно когда-нибудь встретит старшего и отдаст ему его браслет, если тот примет. На этот раз Феликс сделал их по китайским знакам зодиака, поэтому среди ряда из темных бусин на самой большой из них у Хо красовался иероглиф «Тигр», а у Джи – «Дракон».       - Спасибо, - Джисон подмигнул Кюрин и потянулся за рюкзаком, - Так, это я взял, телефон, ключи. Такое чувство, будто что-то забыл.       - Успокойся, иди, - женщина махнула рукой, тихо смеясь, - Ты же ненадолго, на час-два. Все помнишь?       - Да, - Джисон шнуровал кеды, - Счетчики проверить, Лие сказать, что ты подписала заявление на декретный отпуск, и походить с ней по отелю, чтобы она передала обязанности мне.       - Люблю тебя, - Кюрин чмокнула его в щеку и сразу же провела по ней рукой, стирая большим пальцем неяркий след от губной помады. Ее племянник слишком быстро вырос - вот уже университет закончил, работает, помогает ей, музыку пишет, а она все вспоминает, как нянчилась с ним маленьким. Джисон был самым милым ребенком, его хотелось затискать сильно-сильно, и иногда даже приходилось держать себя в руках. А родинка на его щеке… Не сосчитать сколько раз эта самая отмеченная щечка оказывалась зажата между теплых пальцев тети, а целовали ее и того больше, конечно, не забывая и про вторую. У Джи всегда была любимая игрушка – желтая резиновая утка, которую он просто обожал брать в рот и грызть, и его не смущало отсутствие половины зубов. Он таскался с ней до первого класса, а потом посеял где-то на пляже. Кюрин ждала вселенский рев и плач, но племянник ее удивил – он пожал плечами, сказав: «Я иду в школу, наверное, нужно взрослеть» Джи с детства был умным и добрым ребенком с сияющими и яркими глазами, но сейчас, смотря в них, женщина видела только пустоту.       - И я тебя! - бросил Джисон и выбежал за дверь, махнув ей рукой.       Наушники заглушали шум дорог и не позволяли быстро несущемуся навстречу ветру попадать в уши. Наконец-то Хан мог добираться до работы на велосипеде, а не в сыром метро, да потом еще пару остановок трясясь в душном автобусе. Он всегда знал, что его место было здесь, рядом с морем и этими обтоптанными тысячами туристов улицами, на которых в тени под виноградниками и цепким плющом каждый раз происходило что-то запоминающееся, прекрасное, тихое и громкое, родное. В их петляющих дорогах можно было заблудиться, но никогда при этом не было страшно, потому что тандем ухоженных старых и новых домов приносил только уют и спокойствие. Он так и не показал Ли все это великолепие, старший так и не увидел второе сердце Солнечного, кроме моря. Они с ним не заворачивали вглубь переулков, не ходили там держась за руки и не целовались, прячась где-то в выемках старых зданий от чужих глаз и звезд на ночном чистом небе, а младшему так хотелось. Хотелось, чтобы Ли увидел не просто еще один туристический город, а то, каким Солнечный был именно для Хана.       По левую сторону от себя Джисон заметил знакомый магазинчик, у входа в который был выставлен столик с двумя стульями и зонтом сверху. На обратном пути он, скорее всего, заедет туда, возьмет рамен и лимонад из холодильника и засядет в тенечке, чтобы насладиться ужином. Мимо столика быстро прошел прохожий, всего на секунду загораживая его собой. Джи резко нажал на тормоз, оборачиваясь.

«Минхо?»

      Сердце быстро забилось, Хан развернулся всем телом в обратном направлении, разглядывая удаляющуюся фигуру, что стремительно скрывалась среди других.       «Разве это может быть он?»       Джи измерял взглядом все в этом незнакомце - рост, волосы, ноги, руки, что были спрятаны в карманы огромной темно-серой толстовки. Лицо закрывала черная тканевая маска, поэтому разглядеть его, увидев лишь на секунду, никак не представлялось возможным.       «Стоит побежать за ним. А вдруг это не он, а мне просто показалось, как и всегда?»       Не сосчитать сколько раз за этот год Джи извинялся перед прохожими на улицах и студентами в его университете за то, что ошибся и принял их за другого. Ли правда виделся везде, даже в том, что было не про него, в тех, кто на него был не похож. Даже этот парень, которого с каждой секундой все больше стирали из поля зрения Джисона прохожие, имел темно-коричневые, ближе к черному волосы, а у Минхо ведь были золотистые колоски. Конечно, он мог покраситься, но тогда более острый вопрос: с чего бы ему тут находиться?       Пока Джисон раздумывал о возможности и невозможности, незнакомец уже успел скрыться, и Хан не знал в каком направлении: то ли вправо за угол, то ли влево на пешеход и дальше, а, может быть, прямо и на пляж. Он потерял его. Настроение резко пропало, Джи сильнее сжал руль велосипеда, бросая быстрый взгляд на два браслета из деревянных бусин. «Какой же я дурак. Когда уже прекращу быть таким наивным?» - он усмехнулся и поправил кепку, снова начиная крутить педали и удаляться вперед, затем сворачивая направо.

***

      Кюрин во всю хлопотала у плиты, следя за заготовками и кипящим супом, а в духовке стоял манник, замешанный по новому рецепту. Ппама бегал около нее, норовя стащить какую-нибудь вкусность. Конечно же, они с ним были знакомы, и, когда Джи его привез, Кюрин была рада, что теперь их дом не будет пустовать, а в нем всегда будет раздаваться радостный лай.       Хотя сегодня и был обычный день - двенадцатое сентября, среда, с утра она встала с непреодолимым желанием убраться везде, где только можно, и приготовить что-нибудь вкусненькое с применением новых техник, которые ей насоветовали подруги. В холодильнике и погребе, слава Богу, всего было навалом, поэтому после завтрака отправив Джи в магазин только за формочкой для пирога, она принялась за дело, решив, что отель один день проживет без нее и не рухнет. Обычно Кюрин так не делала – этот гостиничный бизнес был ее детищем, она переживала за него и любила почти так же, как и Джисона. Но если бы ей нужно было пожертвовать им, чтобы спасти племянника или что-то такое, она бы не раздумывая согласилась, потому что отель и дома были всего лишь кусками кирпичей и мазками цементно-песчаного раствора.       Выключив конфорки, она потянулась суповой ложкой к кастрюле, зачерпывая ей немного ароматной темно-красной жижи с кусочками говядины, натертой морковки, картошки, свеклы, томатов, капусты и специй. Из губ, сложенных трубочкой, вырвался слабый поток воздуха, что должен был остудить частичку супа. Кюрин аккуратно поднесла ложку ко рту, и в следующую секунду яркие разнообразные вкусы опустились на язык. Женщина осталась довольна тем, что у нее получилось, и даже захотела добавки, но тут в дверь негромко постучали. Ппама со звонким лаем побежал к двери встречать гостей.       «Джисон?» - Кюрин посмотрела на часы, которые показывали без десяти пять, означая, что племянник ушел двадцать минут назад, - «Странно. Что-то забыл все-таки?» Улыбаясь этим мыслям, она побежала в коридор с кухонным полотенцем в руках. Через витражное окно на входной двери был виден высокий мужской силуэт.       - Что-то оставил? - проговорила она, открывая дверь и тут же застывая на пороге. Кюрин никак не ожидала увидеть его здесь, на пороге своего дома еще раз. Да, сначала у нее была какая-то уверенность в том, что он обязательно вернется, после полугода осталась только надежда, а летом, казалось, умерла и она. Каждый раз смотря на Джисона, она видела и Ли, стоящего где-то рядом с ним, потому что их нельзя было представить врознь, на каждом из них читался отчетливый отпечаток другого.       - Минхо? - она сглотнула, протягивая руки к его плечам и ведя по ним ладонями, затем возвращаясь к груди, - Это ты?       Ее пальцы не переставали бродить по нему, цепляясь за темно-серую ткань снова и снова, она хотела убедиться, что перед ней точно был тот самый Минхо, а не его подделка или цифровая проекция. Ли взял ее ухоженные, утонченные руки в свои, чтобы успокоить, и поцеловал каждую из них, наклоняя голову, а после виновато смотря ей в глаза.       - Здравствуйте, Кюрин. Это правда я. Как Вы?       Да, может быть, это был слегка лицемерный вопрос. Минхо чувствовал себя так, будто нагадил им под дверь, а потом пришел как ни в чем не бывало, чтобы еще и насмехаться. Но для Кюрин это выглядело совершенно не так – она вырвала свои руки из его пальцев, сразу же прижимая его тело к себе.       - Мы так по тебе скучали, - женщина проговорила шепотом где-то на грани слез, - Ты не представляешь.       Минхо обхватил ее плечи, принимая это теплое объятие и сразу же вдыхая тот самый знакомый аромат женских духов. Он не мог описать этого чувства - он будто бы снова вернулся домой, как заплутавший и потерявшийся когда-то давным-давно сын. Кюрин отстранилась, заглядывая ему в глаза и замечая в них что-то новое, то, что только зарождалось, а рядом - то, что продолжало не тушимо гореть. Ли прислонился лбом к ее ладоням, кланяясь и опускаясь коленями на деревянные дощечки крыльца.       - Простите меня за то, что я так поступил с Джисоном. Я знаю, что он для Вас, как сын, а я его обидел. Я обещаю, что, если он позволит мне, то я постараюсь сделать все, чтобы он был счастлив.       - Минхо, что ты! - она потянула его за руки, но без успеха, - Скорее поднимайся!       Женщина была немного ошарашена его поведением, перед ней еще никто не опускался на колени, прося прощения. Она даже на секунду растерялась, не зная, как на это реагировать. Ее глаза наблюдали за его темными волосами, которые ветер хотел зачесать куда-то в восточном направлении, напрочь закрывая ими лицо Ли. Кюрин придерживая юбку, осторожно опустилась вниз, садясь на порожек прямо перед смотрящим вниз парнем. Ее рука потянулась к непослушным волосам, убирая их ему за уши и открывая вид на слезы, повисшие у него на нижних ресницах.       Ппама сначала отнесся к незваному гостю насторожено и хотел начать рычать на него, прогоняя от тети. А когда парень оказался на коленях, то есть ближе к нему, он внимательно его осмотрел и подошел, чтобы обнюхать. Его глаза были грустными, он выглядел одиноко и плакал, от него сквозило энергией Джисона, и Ппама очень удивился, почувствовав ее. Ему стало его жалко, и он, аккуратно закинул передние лапы парню на колено, тихо скуля, пытаясь его успокоить.       Кюрин с удивленной улыбкой погладила Ппаму, а Ли, смутившись, наблюдал за такой интересной собакой. Он сначала и не заметил это светлое облачко где-то за порогом, а сейчас не знал, что ему с ним делать.       - Ппаме ты тоже понравился.       - Так это тот самый Ппама? – скорее, это были мысли в слух, чем настоящий вопрос. Ли с полуулыбкой на лице медленно и аккуратно прикоснулся к жавшейся к нему собаке, вплетая пальцы в ее белую шерстку. Ппама поднял на него свои темные блестящие глаза, радостно лая, и Минхо рвано выдохнул. Они с Джисоном были похожи – оба милые и добрые.       - Может, ты зайдешь? Джисон недавно ушел на работу, но вернется через час-два.       - Нет, я ненадолго, - Ли шмыгнул носом, протирая глаза и залезая рукой в карман толстовки, - Пожалуйста, передайте это ему, когда он придет. Скажите, что я буду ждать его на пирсе, но если он не захочет меня видеть, то я все пойму.       Он трясущейся рукой протянул ей небольшой конверт из крафтовой бумаги. Кюрин взяла его в руки осторожно, будто Ли передал ей фарфоровую хрупкую статуэтку, которая могла разбиться даже от слабого дуновения ветра. Минхо, казалось, и сам был таким же, он был безумно рад ее видеть, рад снова быть здесь, познакомиться с Ппамой. На него навалилось столько воспоминаний, что, наверное, он еще не скоро от этого отойдет. Ли весь год раздумывал, что бы было, окажись он сейчас в Солнечном, увидь он снова этот цветущий сад за белой оградой, и видение дальше этого никогда не развивалось – он просто стоял по середине двора, затаив дыхание.       - Я обязательно передам.       - Спасибо Вам еще раз, - Ли улыбнулся, долго смотрел ей в глаза, пытаясь понять злилась ли она на него, - Я тоже очень сильно по вам скучал.       В следующую секунду он поднялся на ноги, осторожно убирая лапы Ппамы с колена, и, еще раз поклонившись, сбежал по ступенькам, быстрым шагом удаляясь прочь. Кюрин продолжала сидеть в проеме двери, смотря на дверь калитки, которые уже давно закрыл за собой Минхо, снова покидая ее двор. Ее пальцы легонько сжимали конверт, что иногда переливался звуками ломаной бумаги от дуновений ветра.       Через какой-то промежуток времени женщина пришла в себя и поднялась с порожка, тяжело вздыхая, но ощущая легкость и радость, потому что Ли все-таки вернулся, пришел к ней чуть ли не руки Джисона просить. Кюрин протерла глаза, пропуская Ппаму вперед и закрывая дверь. Она прошла в гостиную, чтобы оставить конверт на столике у дивана, и еще раз посмотрела на послание и улыбнулась, думая - стоило ли ей позвонить Джисону прямо сейчас?       В воздухе витал приятный аромат наваристого супа, пряный - пирога и какой-то еще. Кюрин показалось, что она заметила в коридоре легкую дымку, которая тянулась откуда-то из дома. Ее глаза широко распахнулись, и она бросилась на кухню, сразу же выключая духовку и вытаскивая оттуда догоравший темный манник. Женщина поставила противень на угол раковины и поспешила открыть окна. Ладонь прошлась по лицу и Кюрин звонко засмеялась, присаживаясь на кухонный диванчик и обмахиваясь полотенцем. «Надеюсь, вечером никто и не вспомнит, что этот манник вообще когда-то существовал» - пронеслось у нее в голове.

***

      Когда Джисон забежал домой, часы в гостиной показывали 7:23 вечера. В коридоре его встретил радостный Ппама, которому уже не терпелось сообщить Джи, кто же к ним недавно заходил. Хан кинул рюкзак в коридоре, сразу же беря питомца на руки и проходя дальше, его вели ароматы еды и чего-то горелого. Настроение после двух часов, проведенных за работой в отеле, все-таки поднялось, но есть все же не слишком хотелось, поэтому он оставил идею о ужине за столиком возле магазина. В голове он все возвращался к тому темноволосому незнакомцу. Хан гадал, было ли нормально то, что он не мог выкинуть его из головы, даже если мысли о нем означали мысли о Минхо? Это же никак не мог быть Ли, тогда он без остановки держал у себя в голове какого-то другого парня? Когда Джи об этом задумывался, то у него в грудной клетке разрасталось липкое и неприятное чувство вины. Он не хотел, чтобы кто-то другой вытеснял оттуда Минхо, потому что Ли был такой один - прекрасный, понимающий, заботящийся о тех, кто для него важен, но не любитель это показывать, уж точно не всем. Наверное, открытым с этой стороны его видел только Джи - для Минхо не было ничего важнее благополучия младшего, и с ним он менялся, ставясь еще лучше, ставясь честнее в своих чувствах. А сейчас он был далеко, может быть, работал или отдыхал (вряд ли), смеялся или плакал, а, может, прямо сейчас он забывал Джисона, влюбляясь в кого-то нового. Джи было интересно, а у него самого когда-нибудь это получится? Нужно ли вообще было, чтобы получилось?       - Что-то сгорело? - Джисон недоуменно осматривал темную кухню, стоя в проеме двери.       - Нет, нет, - из гостиной донесся высокий женский голос, - Ты уже пришел? Подойди сюда, пожалуйста.       Джисон развернулся, не спеша делая несколько шагов по коридору и попадая в залитую теплым светом светлую гостиную. На диване с книгой в руках сидела Кюрин, поджав ноги под себя и укрыв их бордовым велюровым пледом. В правой руке она держала бокал ее любимого красного вина, которое обожала выпить вечерком, работая или занимаясь своими хобби, которых было не так уж и мало - готовка, чтение, вязание, рисование, да и просмотр сериалов в конце концов. Поглаживая Ппаму, который лез к его щекам, Джи облокотился на косяк арки, что заменяла собой дверной проем, соединяющий коридор и уютную гостиную.       - Кушать будем? - он снял кепку, зевая. Погода и усталость или все вместе вызывали сонливость. Джи никогда не отказывался поспать днем, если выпадала свободная минутка, но это случалось не так часто, поэтому к такому состоянию он в принципе был привычен.       - Сони, - проговорив его имя, Кюрин замолчала и отложила книгу и очки в сторону.       Джи изогнул бровь, вопросительно смотря на тетю. У нее было сложное выражение лица, которое обычно не предвещало ничего хорошего. Тревога пустила корни где-то внутри Джисона.       - Что такое? Я что-то не так сделал в отеле, да? - он сделал шаг вперед, капаясь в голове, чтобы понять, где же сегодня мог оступиться, - Но я правда, не знаю, где мог ошибиться...       - Нет, Джи...       - Я же иногда подменял администратора, - он не дал ей договорить, - Все хорошо прошло. Лия мне еще раз все показала и рассказала, а то, что я опоздал, так это я...       Он запнулся, умолкая и решая, что рассказ про инцидент с незнакомцем стоит все-таки опустить. Кюрин его в общем-то не часто расспрашивала о его делах, дожидаясь, когда он первый заведет разговор, но тут куча вопросов посыпалась бы сама собой.       - Сони, - еще раз повторила Кюрин, но громче, чтобы он ее услышал, - Это не имеет никакого отношения к отелю. Я знаю, что ты – молодец и знаешь, что и как там нужно делать.       Джи вздохнул с облегчением, ведь подводить кого-то, а особенно тетю, ему не слишком хотелось. Он всегда, во всех проблемных ситуациях сначала думал, что именно он сделал не так, и только потом переключался на остальные варианты.       - Тогда что случилось? - Хан встал возле стола, выжидающе смотря на Кюрин.       Ппама у него на руках лаял от нетерпения, а она слегка наклонила голову вниз, уводя глаза куда-то на журнальный столик, они остановились где-то между записной книжкой и вазой с сухоцветами. Джисон проследил за ее взглядом, но тут же, словно обжегшись, вернулся к ее лицу, испугано моргая.       - Это тебе. Открой.       - Это... - руки потянулись вниз, позволяя Ппаме выпрыгнуть из них на пол. Смотреть, куда они тянутся не хотелось – ему хватило и пары линий, выведенных знакомым почерком. Было безумно страшно, потому что там могло оказаться что угодно.       - Джисони, - Кюрин привстала, чтобы коснуться его руки, - Поверь мне, все будет хорошо.       Он смотрел на нее круглыми ошарашенными глазами, борясь со страхом и все еще отрицая происходящее. Этого не могло быть, он не мог сейчас держать в руках какой-то обычный конверт, что был бы совершенно не примечательным, если бы не маленькое аккуратное «Хани», написанное черной ручкой. Пальцы сами пробрались внутрь, нащупывая что-то гладкое и квадратное, больше похожее на бумагу из журналов. Глаза на мокром месте опустились вниз, из-за чего одна из слез покатилась по щеке, падая на руку и оставляя на коже сияющую кляксу. Дрожащие пальцы держали фотографию, ту самую - их единственный совместный снимок, сделанный в день отъезда Минхо. Джисону тогда было безумно грустно, но на фотографии он святился от счастья, а Ли, хоть и стеснялся своих шрамов, но переступил через себя ради него. Прошло больше года, и вот Джи наконец-то смотрел на эту фотографию, которая часто всплывала у него в голове. Там он прикрепил ее на доску их совместных воспоминаний в самый центр, и она висела среди остальных событий и фраз. Хан перевернул снимок, заглядывая на оборот.

«До солнца...»

      Теперь слезы срывались одна за другой, попадая везде - на фотографию, на пол, на одежду. Джи все бы отдал, чтобы вернуться обратно в тот день и все изменить, все переиграть, попросить у жизни другой расклад, потому что из нее тогда вышел такой себе крупье, а из Джисона плохой игрок.       - Откуда это? - судорожно прошептал Джи, смотря на Кюрин, что понимающе улыбалась, пытаясь держаться и не плакать, потому что вид такого потерянного Джисона, заставлял ее сердце сжиматься.       - Он просил передать, что будет ждать тебя на пирсе, но если ты не придешь, то он пойм...       Джи побежал на выход, не дослушивая предложение, конец которого явно был не для него. Как он мог не прийти, когда Ли ждал его и неоспоримо надеялся на то, что Джисон объявится? Как мог не прийти, когда сам мечтал об этой встрече так долго? Хан всегда будет бежать к нему, даже через сотни лет, даже если переродится и будет совершенно другим человеком, он будет выбирать только его. Джи запрыгнул на велосипед, сильно сжимая фотографию в руке. Минхо и правда был здесь? Прямо рядом? В нескольких километрах от него? Всего в нескольких? Не в тысячах как весь последний год? Эти вопросы, не переставая, крутились в голове у Джисона на репите, как самая любимая его песня. Он крутил педали с такой скоростью, что от этого будто зависела его жизнь. Хотя, так оно и было. Ненужные слезы застилали глаза, а внутри все еще было невыносимо больно, только теперь от того, что он не мог дождаться момента, когда увидит его там на пирсе. Интересно, а Ли сильно изменился? А что, если Минхо уже не такой, как был раньше? Что, если сейчас Джисон ему не понравится? Было страшно и невыносимо волнительно. Где он будет его искать, если Ли его не дождется, ведь уже было поздно. Вдруг Хо не знал, что Джисон все это время был на работе? Что, если они разминутся? Сотни, тысячи «А что, если…?».       Солнце начинало садиться, уходя все ниже и ниже к горизонту за перистыми облаками, но до заката еще было время. Еще совсем немного времени, чтобы доехать, чтобы успеть. Наверное, для Хана это все виделось, как в сказке про Золушку – стукнет двенадцать, а в его случае зайдет солнце, и Ли превратится в тыкву.       Джисон завернул к пирсу, надеясь на то, чтобы Минхо все-таки каким-то магическим образом его дождался. Колеса прорезали четкий след от протектора на песке, и Джи нажал на тормоз, снова чуть не падая с велосипеда, как тогда в первый день их встречи, когда он залетел в ворота Чанбина, понимая, что безвозвратно влюбился в странного постояльца. Хан бросил своего железного коня на песке и быстро побежал в направлении пирса, замирая у ступенек и тяжело дыша. Слева на краю, в нескольких шагах от него, оперевшись на перила, стоял темноволосый парень в серой мешковатой толстовке, тот самый незнакомец, которого он видел чуть раньше сегодня вечером. От осознания по телу пробежал мурашки.       - Так это был ты… - прошептал Джи, быстро мотая головой. Эмоций было слишком много, целая буря после долгого периода одной кромешной боли, пустоты и тоски.       Джисон медленно, выверяя каждое движение, поднялся по ступенькам и шагнул на пирс. Деревянные доски, за долгие годы насквозь промоченные соленной морской водой, задрожали под весом Джи с трещащим звуком, выдавая его с потрохами. Минхо сразу же повернул голову в направлении треска, цепляясь взглядом за младшего, и у него перехватило дыхание. Обесцвеченные волосы падали на заплаканные глаза, которые больше не сияли солнечным светом, а под ними пролегли еле заметные, но все же, тени; кажется, Джисон немного похудел. Что же Ли натворил? Он отвел глаза, отпуская деревянные перила из рук и делая неуверенные шаги ближе к Джисону.       - Ты пришел... - констатация факта. Минхо много думал над тем, что скажет, репетировал, боялся, что забудет упомянуть хоть что-то важное, а сейчас, как это часто и бывало, в ответственный момент все вылетело из головы. Мысли ушли, освобождая голову, давая править только сердцу и эмоциям.       - Конечно, - тихо ответил Джисон, боясь моргать, боясь, что это снова был сон, и через несколько мгновений он проснется от будильника в своей квартирке в общежитии и снова окажется совершенно один.       Его голос осел внутри Минхо приятным и теплым туманом, закрывая собой и обволакивая все вокруг до последней молекулы. Слушать его песни было одно, а слышать его в живую совсем другое. Как он тогда смог от него уйти? Сейчас, стоя в нескольких сантиметрах от Джи, Ли понимал, что не мог пошевелиться, точно как в той галлюцинации. Ему больше не хотелось убегать, а хотелось прикоснуться к младшему, к его бронзе, хотя бы пальцами, хотя бы на секунду, чтобы ощутить тепло, которого так не хватало. Джисон не плакал, не бился в истерике, не кричал, не всхлипывал, а с приоткрытым ртом и текущими слезами смотрел в месяцы, под которыми была только все скрывающая, надоедливая черная маска. Ему хотелось ее стянуть, порвать на кусочки и выкинуть, чтобы она не прятала его любимое лицо.       - Я так много хотел сказать тебе, а теперь совсем не знаю с чего начать, - Минхо аккуратно зашагал по воздуху к его руке и остановился в миллиметрах, спрашивая разрешения, которое Джи дал, аккуратно прикасаясь к холодной и покрасневшей ладони Ли. Наверное, для них что-то простое и обычное никогда не будет правильным вариантом, они всегда найдут другой, совершенно новый способ сделать самые обыденные вещи.       - Сначала убери эту тупую маску с лица, - слегка улыбнувшись проговорил Джисон. Ли на секунду замешкался, но сразу же стянул кусок ткани и убрал в карман.       - Что случилось? - Джи приблизился к его лицу, осторожно прикасаясь к небольшому синяку на челюсти.       - Отец, - проговорил Минхо, слегка шипя от боли, что прошлась по нервным окончаниям после прикосновения Джи.       В начале сентября Джехи все-таки ему позвонила и попросила о помощи. Минхо, взяв с собой Чана, поехал к дому отца, проходя охрану под предлогом того, что ему срочно нужно было обсудить со старшим Ли вопросы, касающиеся наследства. Нужно ли говорить о том, что мужчина был крайне разозлен этим неожиданным визитом, особенно после того, как узнал реальную его причину? В итоге все закончилось слезами, синяком на челюсти, осколками вазы и несколькими разбитыми сердцами. У Минхо оно разбилось давно, сразу же после ухода отца, поэтому сейчас он переживал это спокойно, но вот Джехи и их сын все еще не могли отойти.       Ли не стал отвечать отцу ударом на удар, просто потому что не видел в этом особого смысла. Все знают, что «Горбатого могила исправит», но не многие, используя этот фразеологизм, договаривают его до конца: «… Но иногда и она бессильна». Было уже слишком поздно пытаться изменить этого человека, особенно, когда он сам этого не хотел. На его угрозы и оры, Хо спокойно ответил, что если тот хотя бы попытается приблизиться к Джехи и ее сыну, то Ли обязательно найдет, как его остановить. Похоже, в этот раз Минхо выглядел внушительно, серьезно и крайне отчаянно, поэтому отец отпустил их. Сейчас Джехи с сыном жили у родственников в столице, и она каждый день писала или звонила Минхо, чтобы еще поблагодарить и сказать, что у них все было хорошо. Он предлагал ей пожить в его квартире сколько понадобиться, но она отказалась, ссылаясь на то, что Ли уже и так много для нее сделал.       - Мы с ним окончательно выкинули друг друга из своих жизней, а это - что-то наподобие точки, - Ли указал на свое боевое ранение.       - Ты можешь хотя бы иногда не лезть в драки? - Джисон свел брови к переносице, снова отчитывая Ли, как маленького ребенка. Минхо так этого не хватало.       - Если дело касается того, кто мне дорог, то не могу, - Хо двумя руками играл с ладонью Джисона, то сильно сжимая, то перекатывая ее будто мячик.       После этих слов Джисон покраснел и потупил взгляд, возвращаясь мыслями к тому, что сейчас был совершенно растерянным и не знал, что ему делать. Он был готов хоть прямо сейчас броситься к Ли на шею, и обнимать до посинения, но продолжал стоять на месте, потому что как бы он ни любил его, он все равно был обижен.       - Прости меня, Джисон, - начал Минхо, - Я знаю, что говорил тебе это сотни раз, но потом снова делал ошибки. Я не могу сказать, что в дальнейшем больше ни разу не облажаюсь, но так, как я это сделал - точно больше никогда. Посмотри на меня, пожалуйста, - дрожащим голосом проговорил Ли, - Я хотел защитить тебя и сделать счастливым, думая, что со мной рядом ты никогда этого счастья не получишь, и поэтому ушел, но... - голос сорвался, темные волосы, подгоняемые ветром, упали в мокрые дорожки, - Но без тебя жить совсем невыносимо, особенно каждый день ощущая твою боль. Я так ошибался, думая, что тебе станет лучше, если меня не будет, думая, что я смогу так жить, - он медленно целовал его костяшки, глотая слезы, - Прости, но я не смог и больше не хочу пытаться. Я бы хотел получить еще один шанс, чтобы все исправить и ни за что и никогда тебя не отпускать.       Минхо замолчал, выжидающе смотря на Джисона, который вытирал глаза и сбивчиво дышал. Джи простил еще на первом предложении, еще на первом вздохе и взмахе длинных ресниц. Ли и правда изменился, теперь он извинялся не просто однозначной фразой и не за все подряд, он извинялся за свои ошибки, открываясь и ничего не тая, полностью вверяя себя Джисону, как тот всегда и хотел. Поэтому младший и застыл, пытаясь переварить все слова Хо, все его чувства, что повторяли его собственные. Они идеально подходили друг другу, и это было заметно невооруженным взглядом, ощущалось даже без браслета на руке. Кажется, время просто остановилось, и они простояли так целую вечность - только они, легкий ветерок, сбрасывающее пену на песок море и солнце, что, выйдя из-за облаков, купало их в закатных лучах. Почему все их серьезные, судьбоносные разговоры случались на этом самом пирсе? Может, он изначально был их с Минхо местом, и поэтому Джисона сюда постоянно тянуло, даже когда он не подозревал о существовании старшего, но уже чувствовал его теплую энергию, летающую среди бушующих волн?       - Минхо, - Джи нежно улыбнулся, - Просто попроси.       И Ли хотел. Он хотел просить о многом, но снова по старой привычке задумывался, а имеет ли он право просить. Минхо уходил от старой жизни, стараясь изо всех сил, но она все равно иногда напоминала о себе, и он не переставал давать ей отпор ради Джи, ради себя, ради их общего будущего.       - Хани, пожалуйста, помоги мне все исправить, - Ли отвернулся, борясь со слезами, - Дай мне еще один шанс.       - Обещай, что не отпустишь меня снова, - Джисон приблизился к Минхо, поворачивая его лицо к себе и проводя ладонью по мокрой щеке, - Потому что еще раз я точно не переживу.       - Я обещаю, - Минхо снова оставлял поцелуи на руках младшего, переводя взгляд с его глаз на губы в форме сердечка и обратно, - Мне больше ничто и никто не нужен. Только ты.       Джисон улыбнулся, сокращая расстояние между ними до нуля. Он целовал Минхо аккуратно, чтобы тому не было больно. А как еще было целоваться с парнем, которого ни на секунду нельзя было оставить - он тут же возвращался с синяками на лице? Руки Минхо сначала медлили, цепляясь за тёмно-синюю безрукавку младшего, но позже пробрались и под нее, блуждая по ткани футболки и чувствуя тепло, с которым он так долго не был рядом. Джи теперь пальцами разгуливал не по пшеничному полю, а по темной ночной чаще - он путался в его длинных волосах, не давая тому отстраниться, хотя старший и не хотел. Они не углубляли поцелуй, находясь где-то рядом и на грани, просто чувствуя друг друга и вспоминая, какого это - снова целовать любимые губы. Сейчас все снова было, будто в первый раз. Минхо развернул Джисона вправо, не прерывая поцелуй, и сделал несколько аккуратных шагов, прислоняя младшего спиной у деревянным перилам.       - Я люблю тебя, Хани, - он отстранился от него, переходя на щеки, нос, лоб и держась одной рукой за дерево позади Джи, - Люблю. Люблю.       - Я тоже люблю тебя больше, чем море, больше, чем музыку, больше, чем что бы то ни было.       Ли возобновил поцелуй, который теперь стал похож на их первый, произошедший здесь же, на пирсе - аккуратный, умоляющий о большем, говоривший больше, чем они оба могли бы выразить. Минхо прикусил нижнюю губу младшего, проходясь по ней языком, и углубил поцелуй. Джисон на вкус был самым сладким из всех десертов в мире.       - Пожалуйста, будь снова моим. Теперь навсегда. Я больше не уеду, Хани. Я больше не уеду, - жарко говорил Хо ему на ухо.       - Я буду, Минхо, - Джисон снова плавился у него в руках, - Только не сбегай от меня.       Ладони проскользили ниже, сжимая ягодицы Джи и прижимая его еще ближе. Внутри у обоих залечивалось все, что кровоточило больше года разлуки, все раны затягивались, перекрываемые чистой любовью. Когда Минхо в очередной раз отстранился, чтобы перейти мокрой дорожкой из поцелуев на шею Джи, младший рвано выдохнул, сильно впиваясь в его плечи. Их языки сплетались, распространяя жар по всему телу.       - Ты поедешь со мной? – когда легкие стали подводить, Ли обнял его, смотря куда-то в даль и ощущая ненавязчивый запах духов, что он оставил Джисону год назад.       - Куда?       - Мне нужно разобраться с продажей квартиры и забрать кошек, они сейчас у Чана, - Хо отстранился, чтобы посмотреть Джисону в глаза.       - Ты переезжаешь? - брови Джи поползли вверх, а Минхо кивнул головой, - Сюда? А как же работа?       Джисон очень надеялся, что ответом будет «Да», потому что он больше не выдержит этих расстояний, он хотел всегда быть рядом, каждый день просыпаться в объятиях Ли, а затем вечером в них засыпать. Спрашивать, как прошел его день, радоваться вместе с ним, когда все хорошо, и утешать, если плохо.       - Да, Хани, сюда, - Хо поцеловал его в щеку, - Работать можно и здесь. А вот жить ведь нужно непременно на море?       - И непременно с тобой, - улыбнулся Джисон, не веря, что все наконец-то начинало приходить в норму, - И когда летим?       - Я не стал ничего решать без тебя, но, кажется, я где-то слышал, что четырнадцатое сентября - отличный день для переезда, - Минхо тихо засмеялся, - Но если у тебя уже были какие-то планы на день рождения, то мы можем вылететь поз...       - Нет! - вылетело изо рта, и Джисон прикрыл его рукой – снова он ответил быстрее, чем надо, - То есть, я думаю, что Феликс с Чанбином переживут, а я уже и так очень давно жду знакомства с СунДунДори. Ты-то с Ппамой уже познакомился, наверное.       При мыслях о Феликсе, Джисон вспомнил о браслете, и быстро потянулся к левой кисти, чтобы наконец-то снять половину, что предназначалась Минхо.       - Вот, - он протянул его Ли, - Это новый. Тот порвался, когда я упал со скейта, прости. Ты, наверное, подумал, что я забыл тебя, когда перестал меня ощущать.       Минхо медленно закивал - скрывать это не было никакого смысла. Он поднял рукав толстовки немного повыше, оголяя зажившие шрамы, навечно оставленные под старым браслетом.       - Ты же расскажешь мне все? - Джисон медленно провел рукой по зашитым порезам и обернул левую кисть Хо темными бусинами, пытаясь сейчас не вспоминать то время, когда старший почти умер.       - Обязательно, Джи. Я понимаю, что не смогу огородить ни тебя, ни себя от всего ужасного в мире, но что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе. Только ты и я. До солнца.       Минхо потянул руки к талии напротив, всеми силами обнимая свое необъятное счастье. Ему невероятно повезло с Джи, он был уверен, что никто другой ни за что бы не стал возиться с таким дураком, как он.       - Когда мы приедем в столицу, то могли бы мы… - Джисон захлебнулся слезами; шрамы на предплечье Хо снова всколыхнули мысли о Хенджине, - Могли бы мы сходить к Хенджину? – он уткнулся в грудь старшего, проглатывая окончание фразы.       - Конечно, Хани, - Ли поцеловал его светловолосую макушку, поглаживая по голове, - Конечно, - Хо все прекрасно понимал. Ему и самому было как-то тоскливо и пусто из-за смерти Хвана. На поляне у дома Феликса, они с Хенджином расстались на не очень приятной ноте, и теперь уже нельзя было ничего исправить.       Ли сильнее прижал Хана к себе, успокаивая. Сейчас, стоя здесь почти за городом, вдали от всех, Минхо понимал, почему Джисону хотелось здесь жить, было в этом городе что-то необыкновенно загадочное, такое, что заставляло тебя возвращаться назад. Для Ли этим чем-то был Джисон, он бы никогда не смог его забыть, даже не будь у них этой связи - нашел бы в темноте, идя на свет его солнц, отыскал бы по запаху свободы, по бронзовому отливу, по самой красивой родинке среди тысяч других.       - Я так сильно скучал, Хани, - Минхо зарылся носом в его волосы, снова вдыхая запах свободы.       - Я тоже, Минхо. Невыносимо, - сквозь слезы Джи улыбнулся, вовлекая Хо в новый, долгий поцелуй.       Солнце ушло за горизонт, одевая Солнечный в ночные одежды, зажигая огни города вдалеке, маяки на плещущем волнами море, фонари у входа на этот почти всеми забытый пляж. Впервые за долгое время двое людей, стоящих на деревянных дощечках пирса, не ощущали сквозящей боли, выходящей из браслетов, которые украшали их левые запястья. Теперь сквозь них бежало теплое и приятное счастье, смешивающееся с умиротворением и бесконечной любовью. Они снова были вместе, снова здесь, и теперь точно навсегда. Потому что неважно было кто и что когда-то сказал, кто и что когда-то сделал, важно было то, что происходило сейчас, то, насколько ты готов был бороться за свое счастье, и больше ничего.

«Я люблю тебя, конечно же, до солнца,

И ты с загаром бронзовым точно для меня...»

Конец

23.08.01 – 23.12.27