Глава 5. Зелье осмотрительности
25 апреля 2026 г., 21:48
Зелье осмотрительности
что ж, возможно, вам захочется использовать это зелье как можно чаще — это чрезвычайно редкая и дорогая смесь, приготовление которой занимает пару недель, а эффект гарантирован. Конечно, при условии, что вы строго следуете рецепту. Даже опытные изготовители волшебных зелий часто недооценивают сложность этого зелья, полагая, что достаточно просто выпить его, чтобы в течение двенадцати часов быть осторожным. Лучше всего готовить зелье холодной зимней ночью, потому что, если вы сварите его слишком горячим, последствия могут быть очень… неприятными. На случай, если вы что-то сделаете не так и выпьете зелье, не проверив, что оно действует так, как описано…
В общем, не пытайтесь повторить это, если у вас нет опыта!
Не то чтобы Джисон вдруг разучился быть благодарным. Он, конечно, был благодарен Хёнджину и его… ну, друзьям… за то, что они его вылечили. Но он не думал, что будет без сознания неделю. Не то чтобы кто-то по нему скучал, его родной город был разрушен и почти полностью зачищен адскими гончими. Он до сих пор не мог поверить, как, чёрт побери, ему удалось сбежать от них. Дважды. И даже больше, выжить (хотя во второй раз он едва не погиб, судя по всему). Джисон старался сохранять спокойствие, хотя и был уверен, что это не очень-то получается. Минхо встревоженно развёл скрещённые руки в стороны, словно готовясь действовать. — Послушай, тебе не о чем беспокоиться. Ты мог умереть, пока я пытался тебя вылечить, или мог проснуться с какой-нибудь странной способностью, но ничего такого не произошло… Это… не совсем то, что беспокоило хозяина. — Мне сейчас же нужно вернуться в Орлон. — Что? Ты не в том состоянии, чтобы путешествовать по пространству! — ответил Хёнджин, но Джисон был с ним не согласен. Он чувствовал себя здоровым, может, немного уставшим, но точно не больным. — Плевать, — сказал он и направился к двери, не зная, куда пойдёт после этого (поскольку понятия не имел, где находится этот особняк), но он найдёт выход… как-нибудь. — Меня не было слишком долго. Минхо тут же встал перед ним, как только обошёл кресло, с суровым и обеспокоенным выражением лица: — Зачем? Не хочу показаться грубым, но там ничего не осталось, кроме города-призрака. Хозяин не ответил. Он знал, что если ответит, колдун попытается его остановить, отговорить. Мужчина прищурился, глядя на Джисона, который изо всех сил старался не встречаться с ним взглядом. — Ты так же хотел остаться, когда мы были у алтаря Зотуны, — вспомнил Минхо. — Скажи мне, почему. — Мне нужно забрать свои вещи и решить, куда идти дальше, — коротко ответил Джисон. Это не было ложью, но и не совсем правдой. Он просто намеренно опустил самую важную часть. — Хорошо, я телепортирую тебя обратно в Орлон, ты сможешь вернуться в свой паб за одеждой или вещами из детства. А потом я верну тебя сюда, — предложил Минхо, глядя на него понимающим взглядом. Он знал, что Джисон лжёт. И то, что тот ничего не ответил — ни «да», ни «нет», — стало для него ещё более очевидным. — Ты недоговариваешь. Скажи мне, что для тебя настолько важно, что ты хочешь вернуться. Джисон наконец-то посмотрел на него твёрдым взглядом и заставил себя говорить как можно холоднее. Теоретически они не знали друг друга. Они не были друзьями, даже не были друзьями друзей. Просто незнакомцы, которым случилось путешествовать вместе и дважды избежать смерти. — Мне не нужно тебе ничего объяснять. Это не твоё дело. — Звучит так словно ты собираешься сделать что-то глупое! — тут же ответил Минхо. Хозяин пристально посмотрел на него: — Тебе-то что? У тебя есть дом, ты сбежал от королевской стражи и от наказания, и ты волен делать всё, что захочешь! — Ты ничего обо мне не знаешь, кроме моего имени! Ты не знаешь ничего из того, что происходит вокруг тебя, и именно поэтому я беспокоюсь! Честно говоря, Джисон должен был быть благодарен Минхо за то, что тот… ну, заботится о нём. Но упоминание некоторых вещей, о которых он явно не знал, почему-то разозлило его. Тем более что Минхо был прав: как у колдуна не было никакой информации о жизни Джисона, так и у хозяина тоже не было никаких сведений о нём. — А теперь перестань вести себя как ребёнок и расскажи мне, почему ты так отчаянно хочешь вернуться, — сказал Минхо, и Джисон вздохнул. — Сынмин. Я хочу найти его. Колдун промолчал, явно не зная, кто такой Сынмин. Откуда ему было знать? Они никогда не говорили о нём. — Он был моим единственным другом на протяжении многих лет. Когда всё это случилось, я не видел его больше недели и очень за него переживаю. Минхо вздохнул, его поза немного расслабилась, а руки поднялись и легли на плечи хозяина. Его глаза потеряли прежний огонь, теперь излучая что-то довольно тёплое и успокаивающее: — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но не могу позволить тебе вернуться туда, где всё ещё бегают гончие. И если он был в Орлоне, то, вероятно- — Его там не было, — перебил его Джисон. — Сынмин — сын двух священников, он изучает пути богов в храме. Обычно он навещал меня раз в неделю, а если по какой-то причине не мог, то обязательно предупреждал. Но я ничего от него не слышал… Я уверен, что он всё ещё в храме. Если нет, то где-то рядом. Он видел, как колдун задумался, но также заметил, как он напрягся при упоминании храма. Минхо выдохнул: — Прямо перед тем, как мы с Чонином собирались телепортироваться из Эноса, там было большое… не знаю, как это назвать. Мы видели, как оно спускалось с неба, словно боги посылали знак. Из-за этого вокруг Орлона поднялся густой туман, и тогда из ниоткуда появились адские гончие. Это странный… свет. Он попал в храм недалеко от Орлона. Джисон знал, что ему следовало бы запаниковать, но вместо этого он был лишь озадачен. Священники всегда были очень странными, но в последнее время они вели себя особенно странно. Он вспомнил разговор с королевскими стражниками прямо перед тем, как они услышали, что свет ударил по храму, прямо перед тем, как они услышали крик женщины за пределами его паба, прямо перед тем, как адские гончие убили всех. Джинён сказал ему, что священники не открывали двери, не отвечали на стук или крики. Как будто не осталось никого, кто мог бы это сделать. Он глубоко вдохнул: — Хорошо. Ты прав, я не могу просто так пойти искать Сынмина. Но я и не могу просто сидеть здесь. Я не смогу уснуть, зная, что он где-то там… совсем один. От хлопка в ладоши и он, и Минхо вздрогнули и повернулись к Хёнджину, который встал со своего кресла с серьёзным выражением лица. — Кажется, нам нужно многое обсудить и поделиться друг с другом. Но прежде всего, белка, тебя как звать вообще? Именно в этот момент Джисон понял, что никогда не называл своего имени. Ни Минхо, ни Чонину. Он вдруг почувствовал себя очень глупо и громко шлёпнул себя по лбу. — Я что, правда… не говорил тебе? — спросил он Минхо, пряча краснеющие щёки, когда колдун покачал головой с лёгкой улыбкой. — Джисон… меня зовут Хан Джисон. Мне двадцать, и я эксперт по магическим зельям, хотя из-за магического дефекта не могу их смешивать. Поэтому правительство не узнало о том, что у меня очень мало магической энергии, и мне не нужно проходить проверку. Но как только они узнают, что я солгал, меня убьют, и я правда не понимаю, зачем я вам всё это рассказываю… — Хорошо. Ничего не говори, — Хёнджин со вздохом прервал его бесполезные разглагольствования, не обращая внимания на короткое, но громкое «но» Йеджи, и пошёл к двери мимо Минхо и Джисона. — Я умираю с голоду, так что заткнитесь и следуйте за мной. И так они и поступили.***
— Не могу поверить, что никто из вас не умеет готовить, — со вздохом сказал Джисон, глядя на странный суп на столе, переваренный рис и какой-то совсем… неаппетитный салат. Как кто-то может не справиться с приготовлением чёртова салата?! После того, как Хёнджин объявил, что ему нужно что-нибудь съесть, они собрались в столовой, где начался хаос. Как только они вошли, буквально все (кроме Чонина и Джисона) приготовились играть в «камень-ножницы-бумага». Из объяснений Чонина он понял, что они пытаются решить, кто будет готовить, потому что, судя по всему, никому это не нравится (Минхо умел готовить, как убедился на собственном опыте Джисон, но Чонин ответил, что колдун ненавидит готовить для, цитирую, «неблагодарных голодных идиотов»). В конце концов, в их (напряжённой) игре проиграла бедная Рюджин, и сразу же отправилась на кухню, чтобы заняться делом. Честно говоря, Джисон должен был догадаться, что что-то не так, когда услышал пару странных звуков с кухни (ему показалось, что он слышал, как Рюджин плачет, но не был в этом уверен). Когда девушка накрыла на стол и поставила перед ними еду, на них опустилась тяжёлая тишина, как одеяло. Хёнджин откашлялся, задрав нос, как будто хотел что-то доказать (хотя он уже не мог скрыть смущения), и сказал: — Ну, извините, что мы не хозяева какого-нибудь знаменитого паба! Джисон предположил, что это проявление гордыни колдуна, и еле сдержал смех. При виде печальной (и испорченной) еды перед ним ему захотелось расплакаться. Он вздохнул и встал, закатав рукава и покачав головой в полном разочаровании. — Я приготовлю ужин, — сказал он и взял кастрюлю с супом. — Подожди, остановись! — сказал Хёнджин, мгновенно забирая кастрюлю из рук Джисона. — Ты не можешь готовить! Ты гость, а я не могу позволить гостю готовить! — Что, прости?! — воскликнул Минхо с обидой в голосе. — Ты заставил меня вымыть весь дом, когда я был здесь в первый раз! — Это другое. Ты больше не считаешься гостем из-за столь неуважительного отношения ко мне, — возразил Хёнджин и проигнорировал обиженное выражение лица друга, вместо этого снова сосредоточившись на Джисоне. Хозяин не понял, какой взгляд он бросил на колдуна, но тот тут же разжал руку, которой сжимал его запястье. — Больше повторять не буду: Я. Приготовлю. Ужин. Над чем Джисон не шутил, так это над едой. Он знал, что дело не только в том, что он вырос в бедности и иногда по нескольку дней не ел, но и в его неоспоримой страсти к… ну, к еде. Зная, что он хорошо готовит, он также понимал, что ни при каких обстоятельствах не станет есть этот… ужин из ада. Или что там Рюджин напризывала на кухне. Он снова посмотрел на кастрюлю, а затем снова на Хёнджина, который съёжился, несмотря на свой рост, и тут же убрал руки, надув пухлые губы. — Просто пытаюсь быть вежливым и гостеприимным! — Не очень-то вежливо подавать в качестве еды мусор, Хёнджинни, — голос Чонина прозвучал в голове Джисона, и он знал, что все остальные тоже его услышали. Хозяин решил прикусить язык и ничего не говорить о милом прозвище, которое Чонин дал колдуну, не желая задеть его гордость ещё сильнее. Джисону потребовалось почти полтора часа, чтобы исправить… ну, буквально всё. На кухне был, мягко говоря, беспорядок, и он заставил Хёнджина убрать всё с помощью магии, пригрозив, что в противном случае запихнёт ему в глотку этот странный салат (не вините Джисона, ему пришлось угрожать Хёнджину после того, как он почти пятнадцать минут пытался убедить его в этом; Хёнджин ни за что не прикоснулся бы к вещам, валяющимся на кухне). Наконец ему удалось начать раскладывать продукты, но пришлось отправить Йеджи за ингредиентами, потому что в доме буквально ничего не было. После долгих криков и требований Джисон наконец поставил на стол между их тарелками аппетитное блюдо, вздохнул, скрестил руки на груди и объяснил: — Я решил спасти еду и добавить кое-что в меню. Я сотворил чудо с супом и добавил в него овощи, использовал свежий салат-латук и обжарил немного курицы, а потом добавил лёгкий соус, который приготовил из арахиса. Что касается напитков… — Джисон прошёл на кухню и вернулся с красивым стеклянным кувшином в руках, — я остановился на лёгком, но насыщенном по вкусу клубничном матче чае. Он кивнул, снял фартук и сел на стул между Йеджи и Минхо. Чонин сразу же запрыгнул к нему на колени, как только он удобно устроился. Никто не осмеливался ничего сказать, и никто не притронулся к еде. Джисон приподнял бровь, глядя на их странное поведение. Он не очень хорошо их знал, но, судя по тому, что он успел увидеть, все они были поехавшими в той или иной степени. Эта тишина была странной. — На что вы уставились? — Это выглядит лучше, чем всё, что мы ели за последние годы, — пробормотал Хёнджин, и хозяин увидел, как все они кивнули в странном трансе. — Ну, — начал он и лениво махнул рукой, — тогда не тратьте время впустую и ешьте.***
После очень долгого и вкусного ужина они все вернулись в гостиную, чтобы обсудить то, что, очевидно, нужно было обсудить. Не было никаких сомнений в том, что Минхо и, возможно, даже Хёнджин знали гораздо больше о том, что именно произошло в Эносе. Честно говоря, Джисон просто хотел запрыгнуть в чёртов портал и вернуться за Сынмином. Но он знал, что Минхо без колебаний остановит его (если понадобится). Пока Йеджи заваривала чай (Джисону пришлось пятнадцать минут показывать ей, как это сделать, не разгромив при этом всю кухню, и он ушёл только после того, как убедился, что она справится), Хёнджин начал работать над некоторыми поручениями. Как и десять великих волшебников, семь могущественных колдунов играли очень важную роль в Ифите. Они были не просто группой одарённых и чрезвычайно талантливых колдунов, у каждого из них была своя цель и задача. Колдуны, как правило, охраняли семь ключей от ада. Но, как и в случае с любой другой важной ролью в Ифите, им приходилось выполнять множество… поручений. Хёнджин не был исключением. Джисон не знал, с какими именно поручением ему пришлось иметь дело. Но, судя по тому, как он стонал и отчаянно пытался заставить кого-нибудь отвлечь его, вероятно, это было не очень интересно. — Нужна помощь? — спросил Минхо у Хёнджина с понимающей ухмылкой на лице. Хёнджин дёрнул бровью, вероятно, от напряжения и раздражения из-за друга. — Нет. Не нужна. Я прекрасно справляюсь со своими поручениями, иначе бы мне их не поручили! — ответил он приглушённым голосом, едва сдерживая гнев. Минхо хихикнул, но лениво похлопал его по плечу, когда Йеджи наконец вошла в комнату с подносом, полным чашек, и ещё одним кувшином. Джисон поморщился при виде этого зрелища, её руки дрожали, а на милых губах играла беспомощная улыбка. Она явно не была уверена, сможет ли удержать поднос. Насколько плохо она держала равновесие?! Хозяин вздохнул и забрал у неё поднос, аккуратно расставляя чашки на столе между креслами, прежде чем наполнить каждую мятным чаем. Хёнджин устало пробормотал «спасибо», прежде чем все они расселись за столом. Рюджин произнесла какое-то заклинание и призвала ещё несколько кресел для всех. По какой-то причине Чонину нравилось сидеть на коленях у Джисона, и маленький лис сразу же запрыгнул на них, как только хозяин сел с чашкой в руках. Колдун гордости несколько секунд смотрел на Чонина с тёплым выражением лица, а затем откашлялся и сказал: — Думаю, нам следует поговорить о текущей ситуации в Эносе. Колдун сделал глоток чая, и на его лице внезапно появилось суровое и строгое выражение, а все следы игривой улыбки или обиженно поджатых губ мгновенно исчезли. — Три недели назад я получил письмо от Её Величества. Это было самое странное письмо, которое я когда-либо получал, в котором она попросила меня кое-что сделать, добавив, «не стоит задавать вопросов». Конечно, я последовал просьбе Её Величества и сделал то, о чём говорилось в письме. Мне потребовалась целая неделя, чтобы закончить дела из этого списка, поэтому сейчас у меня так много бумажной работы. Но на следующий день после того, как я всё закончил… я почувствовал внезапный приступ… тревоги. Это было странно. Отвратительное чувство, как будто самое тёмное, что я когда-либо испытывал, закралось в моё сердце. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Джисон нахмурился, он знал это чувство: — Когда адская гончая преследовала меня, я чувствовал то же самое. Все взгляды обратились на него, и на лицах у всех была тревога. — Это… странно, потому что обычно я чувствую себя спокойно рядом с тёмной магией. Но это была не просто тёмная магия — это было… зло. Чистое зло. Из-за присутствия этой адской гончей я чувствовал, что не осталось ни света, ни добра, ни спасения, ни тепла… ничего. Просто кромешная тьма. Он наблюдал, как Хёнджин медленно кивает. — Вскоре к моему беспокойству добавился громкий хлопок — как будто что-то ударилось о землю, астероид или что-то в этом роде. Через несколько секунд всё небо озарил яркий свет, исходивший из Эноса. — В тот день мы с Чонином вернулись в Орлон, чтобы спасти Джисона, потому что у меня было плохое предчувствие насчёт этого света, — заключил Минхо. — А через несколько секунд по всему Орлону разгуливали адские гончие. — Но разве это не странно? — заговорила Рюджин, и её тихий голос эхом разнёсся по гостиной. — Гончие не устраивают кровавые расправы просто так. Они что-то ищут. Скорее всего определённую душу, иначе бы не пришли в Орлон. Джисон кивнул, хотя понятия не имел, что такое адские гончие. Ему нужно было изучить эту тему, а также пространство и время. — Но кого? Что они искали? — спросил он, а затем нахмурился ещё сильнее. — Разве это не странно? Если они кого-то искали, зачем им было загонять меня и Минхо в угол алтаря? Как они вообще смогли ступить туда? В этом нет смысла. В комнате воцарилась тишина, все молча обдумывали слова Джисона. Чонин поёрзал на коленях у Джисона, сел на задние лапы, поджав хвост. — А что насчёт Ранеры? Она что-нибудь сказала? Глаза Хёнджин потемнели: — Я пытался связаться с ней, но не смог. Как и с кем-то из семи колдунов или десяти волшебников. Она не отвечает ни на одно из сообщений и не просит о помощи. Джисон попытался сосредоточиться на том, о чём они начали говорить, но его взгляд, казалось, расфокусировался, и вместо этого он уставился в одну точку в воздухе. Голоса остальных постепенно затихали, пока он не смог сосредоточиться только на мягкой мелодии, звуке приятного и глубокого голоса. Внезапно мелодия оборвалась, и он услышал, как кто-то что-то говорит. — Помоги. Его сердце забилось быстрее, в голове застучало от звука её голоса. Он снова подумал о своём сне, почувствовал, как руки из того сна снова медленно начинают хватать его за ноги, хотя он и не пытался добраться до неё. Он даже не видел её. Просто слышал. Ему показалось, что всё тепло вокруг него исчезло, мягкий свет огня в камине с каждой секундой становился всё слабее и слабее… …пока внезапно острая боль в колене не заставила его ахнуть и сосредоточиться на том, где он на самом деле сидит. В голове застучало, когда он услышал голос Чонина: — Хён! Джисон покачал головой и несколько раз моргнул. Неприятное ощущение в ногах исчезло, а мурашки на коже растворились в тепле меха Чонина. — Что? Я… прости, я отвлёкся. Пока все странно смотрели на него, Джисон старался сохранять невозмутимый вид. Хёнджин секунду смотрел на него, прежде чем повторить: — Я сказал, что адские гончие, скорее всего, не поймали того, кого должны были. Вот почему на данный момент Орлон под запретом. — Но что насчёт Сынмина? — перебил Джисон и уставился на могущественного колдуна глазами, полными надежды. Он вздохнул и задумался на несколько секунд, прежде чем перевести взгляд на Чонина, который спокойно сидел на коленях хозяина: — Чонин, я хочу, чтобы ты сходил в ближайший от Орлона храм. Попробуй что-нибудь найти. Не ввязывайся ни в какие неприятности. Я хочу, чтобы ты немедленно вернулся, как только закончишь или станет опасно, понял? Маленький лис спрыгнул с колен Джисона и кивнул: — Да, мастер. Джисон не был в восторге от этой идеи, но понимал, что не справится в одиночку. Поэтому он позволил Хёнджину сделать то, что, по его мнению, было лучшим на данный момент.***
Особняк Хёнджина был красивым и просторным, с антикварной мебелью, красивыми деревянными полами и картинами с детально прорисованными пейзажами. Джисон должен был удивиться, увидев одну конкретную картину с изображением женщины в красном платье, которая внезапно начала разговаривать с хозяином и флиртовать с ним. Ну, он не удивился, но всё равно не стал с ней заговаривать, а лишь коротко поклонился и поспешил дальше. Проблуждав по особняку не меньше часа и не разобравшись, где он, чёрт возьми, находится, Джисон наконец-то попал в самую большую библиотеку, которую он когда-либо видел. Не то чтобы он вообще бывал в библиотеках — единственным магазином, где продавали книги в Орлоне, был городской магазин миссис Ким. И кроме самого Джисона эти книги никто не покупал. В основном это были старые сказки, которые миссис Ким смогла достать у каких-то путешественников. Библиотека представляла собой большую комнату с лестницей, ведущей на три этажа, и со стенами, сплошь заставленными книгами. В центре комнаты стоял большой стол, а вокруг него — витрины со старинными книгами, оружием и даже шлемами и волшебными палочками. Он не знал, можно ли ему находиться в библиотеке, но, поскольку Хёнджин отпустил его со словами: «иди, осмотрись и обустройся», после ухода Чонина Джисон пожал плечами и пошёл искать интересные книги. Он вспомнил, что хотел кое-что изучить, и поэтому сел за стол всего через полчаса с несколькими книгами о времени, пространстве и волшебных существах. Джисон не привык к компаниям, хотя и был хозяином одного из самых посещаемых пабов в Эносе. Однако, прожив почти десять лет в одиночестве, он забыл, каково это — находиться в доме, полном людей. Поэтому неудивительно, что Джисон чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда тихий голос позади него внезапно произнёс: — Так ты нашёл библиотеку. Хозяин, наверное, никогда ещё не оборачивался так быстро, как в этот раз, выставив перед собой книгу как некое подобие оружия. С его губ сорвалось (по-настоящему неловкое) «кья», когда он отдернул руку с книгой и ударил ею человека, стоявшего позади него. Минхо не сдвинулся с места, лишь удивлённо приподнял бровь, а его мягкие губы растянулись в искренней улыбке. — Я не ожидал такого, но уже понял, что ты довольно милый. Если бы не очень интересная книга, которую Джисон читал в тот момент, он бы накричал на Минхо за такие мысли. Но он лишь сердито посмотрел на него и отвернулся, тяжело вздохнув. — Хёнджин сказал мне обустроить. Я так и сделал. Мне же здесь можно находиться? Минхо обошёл стул Джисона и прислонился к столу, скрестив руки на груди и уставившись на стопку книг. — Конечно. Хёнджин ведь не читает эти книги. И, кроме того, ты мог бы использовать эту информацию, чтобы проветрить голову. Что читаешь? — Книгу о волшебных существах. Я как раз читал абзац про оборотней… скажу тебе, это длинная глава, — ответил Джисон и снова открыл страницу, которую читал в последний раз, прежде чем ударить колдуна книгой. — Ты знал, что чистокровные оборотни обычно остаются в своей стае до самой смерти? Такое поведение среди магических существ встречается крайне редко, верность важнее чести или любви. Его взгляд был прикован к фотографии волчат, которых кормит, как он предположил, их мать. — Ты знал, что превращение в оборотня через укус крайне опасно? Большинство людей не выживают после превращения, — Джисон не заметил слегка растерянного вида Минхо и его неуверенной улыбки, а также того, как он странно кивал головой. — Я никогда не читал об оборотнях, потому что никогда не имел удовольствия с ними встречаться. — Прости, — сказал Джисон и смущённо улыбнулся, пытаясь скрыть лёгкий румянец. — Я очень волнуюсь, когда узнаю что-то новое. Ты можешь остановить меня, как только тебе станет скучно. Сынмин всегда так делает. Упоминание о его пропавшем друге — пусть и произнесённое им самим — сразу же заставило Джисона напрячься и забеспокоиться. Он ничего не мог с этим поделать: Сынмин не был хорошим бойцом (даже хуже, чем Джисон), и, несмотря на то, что он привык ко многому странному (о чём ему не разрешалось рассказывать Джисону в подробностях), молодой священник определённо не стал бы спокойно относиться к адским псам, пытающимся вырвать его душу из тела. — Всё в порядке! — внезапно сказал Минхо, и на его красивом лице появилась широкая улыбка, а кошачьи глаза заблестели. — Думаю, лишняя информация не помешает. Так что расскажи мне всё, что сможешь найти об оборотнях, а я спрошу, если что-то будет непонятно! Джисон знал, что Минхо заметил его внезапную грусть и лишь из-за этого решил послушать его. Но он улыбнулся и заставил себя читать дальше о волшебных существах, постепенно избавляясь от тревожных мыслей и заменяя их восторженными рассуждениями об оборотнях и феях.***
— Феи не могут менять цвет кожи! — огрызнулся Минхо и — по какой-то причине, которую Джисон так и не понял, — ударил Хёнджина по голове. Колдун вздрогнул и бросил на Минхо крайне обиженный взгляд, задрав нос и надув губы. Забавно, что он всегда требовал от Минхо уважения, но при этом вёл себя как ребёнок. — Клянусь, я однажды видел это! Он был зелёным, потом посинел, а после ударил меня по лицу своей коричневой кожей! — воскликнул могущественный колдун и потёр затылок, куда его ударил Минхо. — Я думаю, что феи просто бывают с разным цветом кожи, — сказала Рюджин и откусила печенье, которое Минхо испёк вместе с Йеджи. После того, как Джисон начал рассказывать Минхо обо всём, что, по его мнению, было достаточно интересным, чтобы запомнить (что, по сути, означало всю книгу), остальные обитатели довольно большого особняка один за другим устроились поудобнее вокруг (и на) стола в библиотеке. Все они начали слушать лекцию Джисона, и по какой-то причине Йеджи начала называть его учителем. Хёнджин был недоволен этим и сразу же начал жаловаться на то, что он тоже многому её научил. Ответ Йеджи был простым: — Да, всему бесполезному. Пытаясь рассказать им что-то о волшебных существах, Джисон также многое узнал об их характерах. Например, Йеджи была такой же дисциплинированной и умной, как энергичной и честной. Было забавно наблюдать за тем, как она огрызалась на своего мастера, особенно учитывая, что Хёнджин никогда не поднимал на неё руку и не кричал. Рюджин была более тихой и сдержанной, но тоже могла рассказывать забавные истории или не очень смешные шутки. Она никогда не осмеливалась возражать Хёнджину, хотя Джисон заметил, что она умела постоять за себя, особенно если знала, что в том, что она говорит или делает, нет ничего плохого. Хёнджин был довольно игривым и с ним было легко найти общий язык, но Джисон знал, что он может быть строгим, властным и требовательным. Из-за гордыни он часто вёл себя как ребёнок, но в целом он был хорошим человеком. А ещё был Минхо. Его было трудно понять, и хотя казалось, что он видит всех насквозь, Джисон никогда не знал, что именно происходит у него в голове. Он улыбался и смеялся вместе с ними, задавал вопросы (иногда довольно глупые), дурачился (в основном с Хёнджином). И всё же казалось, что между ними что-то есть. Не только между Джисоном и Минхо. Скорее, он намеренно возводил стену между собой и другими людьми. Пока Йеджи, Рюджин и Хёнджин продолжали обсуждать что-то столь незначительное, как кожа фей, Минхо тихо и спокойно посмеивался, стоя за спиной Джисона. Во время их лекции о странных волшебных существах колдун встал позади стула мужчины, облокотившись на него и не сводя с него глаз. Почти как собака, охраняющая свой дом. Джисон заметил в Минхо кое-что ещё. Помимо довольно игривого и беззаботного поведения, он всегда был начеку. Он никогда не терял бдительности и всегда следил за тем, что происходит вокруг. Для Джисона это было довольно странно, потому что, когда они были у алтаря, он явно не заметил адских гончих, пока не стало слишком поздно. Через несколько часов все решили пойти спать, чтобы отдохнуть перед следующим днём. Хёнджин не спал, опасаясь, что этой ночью вернется Чонин. Джисон не привык к роскошным кроватям и дорогим спальням, ведь его собственный матрас в Орлоне состоял из сена и старых рубашек. Однако его странные сны точно не были связаны с незнакомой обстановкой. Он привык к тому, что не может нормально спать и отдыхать. Поэтому он даже не пытался заставить себя снова увидеть что-то странное во сне после того, как проснулся в третий раз за час. Он долго думал, что ему делать, хотел прогуляться по особняку, но понял, что не сможет самостоятельно найти дорогу обратно в свою спальню. Поэтому он решил ещё раз осмотреть свою комнату. Хёнджин сказал ему, что он может делать всё, что захочет, — украсить её, перемерить всю одежду из шкафа. Он даже сказал, что Рюджин с радостью принесёт ему котёл и ингредиенты для приготовления зелий, если понадобится. Однако Джисон со спокойной улыбкой отклонил предложение, сказав, что не может приготовить ничего полезного из-за недостатка магической силы. Спальня, которую Хёнджин выделил ему, была средних размеров (хотя она была больше, чем вся гостиная Джисона, которая по совместительству была и его спальней). Деревянный пол был покрыт большим тёмно-зелёным ковром, идеально сочетавшимся с тёмно-зелёными стенами и постельным бельём. Всё должно было выглядеть довольно просто, но нет. Может быть, потому что тёмное дерево так ярко сияло, а маленькие, но настоящие золотые вещицы на стене отражали свет свечей, стоявших на симпатичном столике рядом с большим шкафом. Именно тогда Джисон заметил странную линию на стене и подошёл к ней, чтобы внимательно осмотреть, проведя по ней кончиками пальцев. Он мог бы легко снять обои, но, похоже, кто-то уже давно это сделал. Тем не менее, он всё равно тихонько постучал по стене — просто чтобы убедиться. Звук был пустым, как будто за обоями не было толстой кирпичной стены. И когда он наконец отодвинул его в сторону, поморщившись при виде паутины и пыли, которые разлетелись в разные стороны, под ним обнаружилась аккуратно спрятанная симпатичная деревянная дверца. Окей, когда Джисон решил осмотреть свою комнату, он не ожидал чего-то подобного. Он пожалел, что не владеет магией, потому что дверь была заперта. Джисон не был любителем совать нос в чужие дела или проявлять чрезмерное любопытство, но он устал и ему нужно было чем-то себя отвлечь. Поэтому он начал искать ключ в своей спальне: он открыл все ящики и даже шкаф, заглянул в карманы всех пиджаков и брюк, которые там нашёл, и даже рискнул взглянуть на обратную сторону одной из картин. Но нигде не нашёл больших ржавых ключей. Разочарованный, он уже почти хотел пойти и попросить у Хёнджина ключ (зная, что тот всё ещё не спит в гостиной), когда наступил на скрипучую половицу. Он остановился и переступил с ноги на ногу, прежде чем медленно опуститься на колени и осторожно снять ковёр, под которым оказалась явно неправильно установленная деревянная половица. Он постучал по ней и снова услышал пустой звук. Он осторожно снял половицу, к которой прилипла ещё одна паутина. А в центре этого маленького убежища стояла маленькая пыльная шкатулка, вокруг которой ползали пауки, а тусклый свет от свечей отражался в нескольких искусно прикреплённых кристаллах. Джисон осторожно вытащил её и, пожалев паука, загнал обратно в дыру, прежде чем закрыть её и снова притоптать ковёр. Он подул на шкатулку и стряхнул с неё пыль, слегка закашлявшись от её количества. Прежде чем провести пальцами по надписи на передней стороне маленькой коробки. — «Y.J.Y», — прочитал он вслух и пожал плечами, не зная этих инициалов. Он открыл её и увидел пару странных вещей: платок с теми же инициалами, письмо, которое он едва мог разобрать, и — в самом низу — ржавый большой ключ, который он искал. По крайней мере, он на это надеялся. К счастью, ключ подошёл, и, открыв дверь, Джисон решил, что ему понадобится свеча, чтобы исследовать… ну, то, что он собирался увидеть. За дверью оказалась небольшая винтовая лестница с паутиной и пауками. Он вздохнул и начал подниматься по лестнице, чувствуя головокружение после того, как поднимался по спирали почти пять минут, пока наконец не добрался до конца. Он посмотрел на ещё одну дверь, а затем на ключ в своей руке, пожал плечами и попробовал его. Он не был уверен, что ключ подойдёт и к этому замку, но не стал жаловаться, когда без труда открыл дверь. Но когда ему наконец удалось открыть дверь и выйти, он чуть не выронил свечу, увидев перед собой Минхо с занесённым мечом, который, казалось, вот-вот его убьёт. Джисон вскрикнул (мило, но он старался не думать об этом) и слегка подпрыгнул, а Минхо в замешательстве моргнул и опустил меч, тяжело вздохнув. — Ради всего святого, Джисон! Ты с ума сошёл?! — Я?! — сказал он и указал свободной рукой на меч. — Я думал, ты меня прикончишь! Минхо снова вздохнул и отошёл в сторону, полностью пропуская Джисона в то, что, по-видимому, было его спальней. Хозяин вспомнил, как колдун говорил ему, что будет спать на пятом этаже, — так Джисон поднялся на три этажа! — Я думал, что ты Хёнджин, пытающийся меня разозлить, — сказал Минхо и посмотрел на ключ в руке Джисона. — И я также думал, что этот ключ пропал. Как ты узнал о тайном проходе? Колдун замолчал на полуслове и нахмурился, обеспокоенно взглянув на большие напольные часы в своей комнате: — Погоди, почему ты не спишь? Сейчас почти три ночи. Джисон нервно улыбнулся: — Я не мог уснуть, потому что моё тело… та ещё головная боль. В общем, я решил немного осмотреться и нашёл это. Но не знал, что найду и тебя — Ну, это старый особняк, — ответил Минхо и жестом пригласил в небольшую зону отдыха. — Согласно легендам, здесь жила богиня природы. Из уст Джисона вырвался удивлённый возглас, когда он сел на один из синих стульев — спальня Минхо была, мягко говоря, прекрасна. Пока Минхо заваривал чай — что, очевидно, не составляло труда для колдуна, — хозяин решил осмотреться. На тёмном деревянном полу не было ковра, хотя казалось, что он должен быть. Спальня выглядела почти так же, как у Джисона, за исключением сочетания цветов: вместо величественного зелёно-золотого убранства спальня Минхо была окрашена в тёмно-синий и серебристый. Хотя она должна была казаться мрачной и холодной, по какой-то странной причине этот цвет ему подходил. Джисону нравилась его спальня. Он чувствовал себя в ней уютно и комфортно. Она была чистой и аккуратной, но всё равно выглядела как его комната. На двух больших книжных полках, занимавших целую стену, были сложены книги о магии. Маленький столик с чистым красивым (и, вероятно, дорогим) чайным сервизом вписался в комнату так, словно был здесь всегда. Как и камин, мягко освещавший тусклым светом два кресла, на одном из которых сейчас сидел Джисон. Всё выглядело совершенно обычно. Здесь не было ничего личного, но это явно была комната Минхо. Как и сам колдун — сплошная тайна, загадка, которую нужно разгадать. Минхо спокойно поставил чашки на маленький деревянный столик между ними и камином и сел на другой стул рядом с Джисоном. Чашки были милыми, розовыми, с маленькими белыми цветочками. Это было так нехарактерно для него, но в то же время идеально подходило Ли Минхо. — Я заварил ромашковый чай, чтобы мы успокоились. Всё равно хотел это сделать, поэтому и не сплю, — объяснил колдун и ободряюще улыбнулся Джисону. Хозяин кивнул и стал наблюдать, как тот кладёт в чай два кубика сахара. Джисону никогда не было дела до того, слишком сладкий или горький у него чай или кофе, потому что он не мог позволить себе такую роскошь, как привередливость. Но если бы он мог быть привередливым, то предпочёл бы сладкий чай горькому. Как Минхо узнал об этом… оставалось загадкой для Джисона. Может, его превосходное чутьё шеф-повара подсказало ему это. Или он просто поймал Джисона на том, что тот слишком часто смотрит на кубики сахара. — Итак, — сказал Минхо, помешивая чай ложкой, — ты сказал, что не можешь спать из-за своего тела? Джисон вздохнул: — Ах… да. С детства мне снятся странные сны, и я хожу во сне. Раньше я ходил собирать травы для сложных зелий, которые сегодня даже приготовить не могу. Поэтому мои родители обратились к волшебнику, который смешал особое зелье, которое я должен пить каждый месяц, чтобы бороться с этим странным… поведением во сне. Обычно оно помогает, но в этом месяце никакого эффекта. А поскольку я должен был выпить его ещё неделю назад, моя бессонница возвращается. Минхо нахмурился и поставил свой чай рядом с чашкой Джисона — вероятно, чтобы он ещё немного остыл. — Ты… очень странный маг. Я никогда не встречал никого подобного тебе. То есть ты не можешь использовать магию или варить полезные зелья, но во сне собираешь травы для зелий? Это какой-то бред… — Ну… я привык. Могу прожить несколько дней, поспав всего пару часов. Это вредно для здоровья, но я не могу позволить себе роскошь закрывать паб чаще, чем раз в неделю, — прямо ответил Джисон и уставился на огонь, чтобы не смотреть в пурпурные глаза Минхо. Он не знал, почему его глаза начали светиться, потому что обычно колдуны и волшебники показывали свой цвет, только когда теряли контроль или использовали магию. Не то чтобы Джисон испугался. Просто что-то в цвете глаз Минхо странным образом… влияло на него. Он не стал вдаваться в подробности и решил сменить тему. — А что насчёт тебя? Я понял, что Хёнджин связан с землёй. Но мне любопытно, что у тебя. Минхо слегка ухмыльнулся своей типичной ухмылкой, которую не мог изобразить никто, кроме него самого. Она должна была выглядеть самодовольной или высокомерной, но нет. Это раздражало Джисона без всякой причины. Будь проклят этот парень и его красивое лицо. — Хочешь узнать? — ответил колдун и усмехнулся. — Как думаешь, в чём моя сила? Откуда, чёрт возьми, Джисон мог это знать? Если бы Минхо был одним из семи могущественных колдунов, он бы сказал «тьма». Потому что его пурпур был тёмным, почти фиолетовым, и совсем не походил на ярко-розовый, о котором обычно думают, когда слышат это слово. Но он не был колдуном. И поэтому Джисон не мог просто отнести его к какому-то стереотипу. У семи колдунов и десяти великих волшебников был свой особый цвет, указывающий на их принадлежность к стихии и характерные черты, которые они получали вместе с грехом или заповедью. Однако обычные маги рождались с любым случайным цветом глаз. Так что, по сути, Минхо мог быть связан со стихией воздуха, даже несмотря на то, что у него были пурпурные глаза. Джисон застонал: — Откуда мне знать? Это может быть что угодно! — Ну… тогда, мне стоить удивить тебя, да? — ответил Минхо и сделал глоток остывшего чая.
