Глава 6. Зелье поиска
2 мая 2026 г., 12:57
Зелье поиска
обещаю, это не так глупо, как может показаться. Существуют не только заклинания для определения точного местоположения человека, но и зелья для. Однако с ними гораздо… сложнее работать. В то время как волшебнику достаточно произнести «бибидибабидибо» над вещью пропавшего человека, зельеварам приходится давать его этому человеку. Теперь вы можете спросить себя: как, чёрт возьми, я должен это сделать, если человек пропал?! Что ж, это зелье невероятно сложно приготовить (имейте в виду, что в зелье должен быть волос того, кто его выпьет, иначе оно будет бесполезным). Но (и это большое но), если вы его приготовите, оно приведёт вас к пропавшему человеку без каких-либо затруднений или подвохов, а эффект будет сохраняться в течение месяца. Это зелье не предназначено для быстрого решения проблемы или разового трюка, а для долгосрочной защиты.
Но давать кому-то зелье для поиска без самодельного инструмента, пожалуй, так же бесполезно, как давать карету без колёс. Что? Что такое инструмент? Читайте об этом на странице инструментов.
Джисон нервничал. Он знал, что Чонин вернулся, как только его (очень) слабая магия отреагировала на искривление пространства. Не только потому, что он явно плохо спал, но и потому, что магия Чонина как бы… прилипла к нему. В ней было что-то странное, притягательное. Как будто подпись, аура, присущая только Чонину. Поэтому, когда он почувствовал — во сне, который был очень беспокойным и поверхностным, — что Чонин открыл дверь в пространстве где-то рядом с ним, он сразу же проснулся. После вчерашнего разговора с Минхо (или, скорее, сегодняшней ночью, потому что они оба заснули только в пять утра) он наконец-то смог немного отдохнуть в своей постели. Быстрый взгляд на часы показал, что он проспал не больше трёх часов. Когда он вошёл в гостиную, Хёнджин и Чонин оживлённо что-то обсуждали, и, как только они заметили его, Джисон почувствовал, как внутри него нарастает страх. Он хотел знать, что узнал Чонин. Но он также боялся, что молодой лис узнал не больше, чем было уже известно. Он не знал, хочет ли услышать то, что скажет девятихвостый лис, или предпочёл бы, чтобы у младшего вообще не было никакой информации. Уши Чонина дёрнулись, когда он перевёл взгляд на Джисона, его хвосты нервно задвигались друг вокруг друга самым странным образом. — Хён! У меня есть хорошие и плохие новости! Голос молодого лиса эхом отдавался в голове Джисона. Это уже не внушало оптимизма. Прежде чем хозяин успел хоть что-то ответить, Хёнджин потер виски и предложил им сесть у камина. Он велел Чонину разбудить остальных, потому что, судя по всему, не хотел снова объяснять всё тем, кого здесь не было. Джисону было невыносимо ждать, пока Йеджи наконец проснётся и присоединится к ним в гостиной. Ему не терпелось узнать, какие хорошие и плохие новости принес им Чонин. Он не собирался сверлить взглядом Йеджи, когда она наконец села рядом с Рюджин (жалуясь на усталость), но не смог удержаться. Вздохнув, Хёнджин кивнул и разрешил Чонину наконец рассказать им о своём коротком ночном путешествии обратно в Орлон. Девятихвостый лис нетерпеливо прыгал вокруг, пока, наконец, не устроился на маленьком кофейном столике. Он был достаточно мал, чтобы поместиться на нём без каких-либо проблем. — Окей, так… я начну с самого начала: когда я прибыл на последнее место, которое смог вспомнить, было тихо. Я вышел из пространственного портала на балконе Джисона, куда телепортировал себя и Минхо, чтобы спасти его, — он сделал короткую паузу, словно размышляя о том, с чего начать свой рассказ, — Орлон был мёртв. То есть… там буквально никого не осталось. К тому времени, как я прибыл, туман рассеялся. Я сделал так, как велел мне мастер, и сразу отправился на поиски храма. Он был полностью разрушен — все стены были снесены, и я нашёл много людей… мёртвых. Но я не нашёл никого похожего на того, кого ты описал как Сынмина. Джисон сглотнул комок в горле. То, что Чонин не нашёл Сынмина, было хорошо, так? Потому что, очевидно, то, что обрушилось на храм, разрушило и убило всех и каждого. Хотя… если Сынмин не умер, то где он? Чонин продолжил, убедившись, что никто не хочет ничего сказать или спросить: — Я нашёл комнату с его именем, что было очень трудно, учитывая, что повсюду были следы гончих. Думаю, они были там, чтобы кого-то найти, но, насколько я понял, они ещё не нашли свою цель. По крайней мере, не в храме. Я учуял запах Сынмина и пошёл по нему. Добрался до границы Рогруса, но там потерял его след… — Рогрус? Земли фейри? — спросил Хёнджин и нахмурился. — Зачем ему туда? Это нелепо. У него были друзья-фейри? Джисон слегка покачал головой, явно озадаченный не меньше остальных. — Сынмин никогда не покидал Орлона, как и я. Мы оба родились в этом городе, и ему не разрешалось покидать храм чаще одного раза в неделю, иногда даже дольше. Девятихвостый лис вздохнул в их головах, явно разочарованно: — Мне очень жаль, Джисон-хён. Я хотел пойти по его следу, но я не очень-то лажу с феями. И в довершение всего, Рогрус не славится гостеприимством. Мастер приказал мне держаться подальше от неприятностей, и я потерял его след… Мне правда очень жаль. Джисон с удовольствием обвинил бы кого-нибудь в исчезновении своего лучшего и единственного друга, но не мог. Не только потому, что Чонин был буквальным воплощением невинности и доброты, но и потому, что в этом не было их вины. Он изобразил вздох и слегка покачал головой: — Ты пытался и сделал всё, что мог. И я благодарен тебе за это. Молодой лисёнок, казалось, просиял от слов хозяина. Он спрыгнул со стола и снова забрался на колени к Джисону, развернулся и нетерпеливо показал ему один из своих девяти хвостов. Джисону потребовалось несколько секунд, чтобы узнать зелёный шарф — он подарил его Сынмину три года назад зимой, когда миссис Ким заставила его научиться вязать. Как всегда, Сынмин вёл себя так, будто «ему не нужна эта бесполезная вещь», но в итоге носил её почти всё время, пока в середине июля Джисон не сказал ему, что для вязаного шарфа слишком жарко и что он должен перестать носить его летом и весной. — Я нашёл его в… ну… в том, что осталось от его покоев. Я использовал его для обнаружения следа, но подумал, что мастер сможет попытаться найти его с помощью этого? — объяснил Чонин и повернулся обратно, как только Джисон взял шарф в руки. Это было странное чувство — Сынмин ещё не умер. По крайней мере, насколько они знали. Но он и не был жив, насколько они знали. Он мог быть тяжело ранен или в полном порядке, они понятия не имели. Минхо, который снова стоял позади кресла Джисона (он правда не понимал, почему колдун продолжает это делать), потянулся, чтобы ещё раз осмотреть шарф, прежде чем сказать: — Ты сказал, что у тебя есть хорошие и плохие новости. Я полагаю, что то, что Сынмин, вероятно, сейчас в Рогрусе, хорошая новость… верно? Чонин едва заметно кивнул головой в облике лисы. Несколько секунд Джисон размышлял, достаточно ли он здоров, чтобы вернуться в человеческий облик, или просто предпочитает облик лисы. Он не знал и просто перестал об этом думать, когда Чонин ответил: — Да, хён. Плохие новости… довольно тревожные. И снова это мерзкое чувство охватило Джисона, и ему искренне захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать следующих слов. Но он знал, что должен их услышать. И должен был узнать, что бы это ни было. — Адские гончие всё ещё рыщут. Так что, что бы они ни искали… они пока не смогли это поймать.***
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — спросил Джисон и посмотрел, как Минхо надевает чёрные сапоги. Колдун сказал ему, что в Рогрусе очень холодно, на что Джисон ответил «да что ты говоришь!». Рогрус — королевство фейри — находился к северо-востоку от Эноса, окружённый горами и огромными северными утёсами, которые служили границей с Северным морем. Джисон видел только массивную стену, которая, как он знал, была границей Громовых гор — гор, которые не давали людям вторгнуться в королевство фейри. Храм Зотуны располагался у подножия Громовых гор. Из Эноса в Рогрус вела только одна дорога, до которой было три дня пути на восток от границ Орлона. Старейшины города всегда предупреждали детей с востока, чтобы они не заходили на горные поля Рогруса. Громовые горы на самом деле не принадлежали ни Эносу, ни Рогрусу, но они были очень опасны, и никто не должен был входить туда без опыта или хотя бы малейших сомнений. В конце концов, фейри были… очень осторожным и неприветливым народом. По какой-то странной причине — несмотря на то, что Джисон сказал Минхо и Чонину, что он никудышный боец, ни волшебник и ничем не может помочь, — колдун хотел, чтобы он присоединился к ним. Отчаянно хотел. Хёнджин был не очень рад такому решению, но решил принять аргумент Минхо, что Джисон был единственным, кто знал, как на самом деле выглядит Сынмин. Однако для Джисона этого было недостаточно. — Сынмин не пойдёт за нами, поэтому нам нужно, чтобы ты его убедил, — ответил Минхо и повернулся, чтобы выбрать тёплую рубашку. Джисон застонал и постарался не смотреть на мускулы Минхо или на то, что тот решил переодеться прямо перед ним. Они находились в спальне колдуна, и Джисон отчаянно пытался переубедить его. Потому что, несмотря на то, что он беспокоился о Сынмине и поначалу хотел спасти его в одиночку, он был слишком труслив, чтобы встретиться лицом к лицу с феями. На самом деле он не верил в истории старейшин города, которые говорили, что фейри — кровожадные существа и мгновенно убивают любого, кто не принадлежит к их виду. Но это не означало, что Джисон не знал об их недоверии к другим людям или о том, что они предпочитают не иметь дела с колдунами… вообще. — Я могу дать тебе кое-что моё. Тогда он поймёт, что я знаю тебя и Чонина, — ответил Джисон и сразу понял, как глупо это прозвучало. — Ты хочешь, чтобы он решил, что мы убили тебя? — спросил Минхо и повернулся, поправляя кожаный ремень на груди. Джисон даже не заметил, когда тот успел его надеть. И зачем. По крайней мере, до тех пор, пока не увидел, как тот прикрепляет к ремню ножи и бутылки. Ладно, это было гениально. Он заставил себя сосредоточиться на их разговоре, а не пялиться на… ножи. Определённо, на ножи, а не на Минхо. Ножи. Погодите. Разговор. — Я буду мешаться. Минхо явно начал раздражаться из-за аргументов Джисона: — Я присмотрю за тобой. — В этом-то и проблема! — сказал хозяин и последовал за колдуном, когда тот, застонав, вышел из спальни с сумкой и плащом, перекинутым через свободную руку. Джисон пытался догнать его, такой же раздражённый, как и Минхо. — Ты не можешь отправиться в королевство фей, чтобы спасти человека, который, вероятно, может быть ранен, и при этом присматривать за мной! Было очень трудно поспевать за Минхо, учитывая, что у него ноги длиннее и он знал, куда нужно идти. Джисон буквально спотыкался, спускаясь за ним по лестнице, и чуть не врезался в его спину, когда колдун остановился на последней ступеньке. Джисон понял, что они уже на первом этаже. Он сглотнул, когда Минхо обернулся и посмотрел на него. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и в кои-то веки хозяин был такого же роста, как колдун, потому что стоял на ступеньку выше. По какой-то причине в глазах Минхо снова появился пурпурный блеск. — Я не смогу присматривать за тобой, если ты не будешь рядом со мной. Так что перестань жаловаться, переоденься во что-нибудь тёплое и присоединяйся ко мне и Чонину в комнате телепортации. Спорить было бесполезно, и Джисон не мог заставить себя ослушаться Минхо. Он начал сомневаться в словах колдуна только тогда, когда накинул на плечи (дорогой) зимний плащ и, нахмурившись, посмотрел на своё отражение: — С чего бы ему вообще… присматривать за мной? Как только он вошёл в комнату для телепортации, его чуть не сбил с ног кто-то, кто из ниоткуда бросился его обнимать. — Хён! Смотри, мастер вернул мне человеческий облик! Честно говоря, Джисон не понимал, почему Чонин так… тепло и нежно к нему относится. Ведь они не так давно знакомы. Не то чтобы ему не нравились их отношения. Чонин был как младший брат, которого у Джисона никогда не было. Однако он должен был признать, что скучал по мальчику в человеческом обличье — по его милым брекетам, берету и… постойте-ка… — Где твои девять хвостов? — спросил он и с озадаченным видом уставился на одинокий лисий хвост. Хёнджин появился рядом со своим верным духом и объяснил: — Чонинни может прятать их, чтобы не выделяться. Фейри, наверняка, через какое-то время распознают его магию, но он не будет выделяться, как радужная собака. В этом был смысл. Это не успокоило Джисона, но в этом был смысл. — Послушай, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Хёнджин, глядя ему в глаза с тёплой улыбкой. Иногда могущественный чернокнижник действительно вёл себя как взрослый человек, по крайней мере когда не кричал и не ныл без особой причины. — Я не пытался помешать Минхо взять тебя с собой, потому что не беспокоился, что у него ничего не выйдет — он один из лучших колдунов, которых я знаю, а я знаю многих магов. И, кроме того, ты необходим. Не только потому, что Сынмин вряд ли доверится случайному колдуну и его другу, девятихвостому лису. Но ещё и потому, что феи склонны прислушиваться к обычным людям больше, чем к… ну, скажем, к магам. Джисон был магом. Но никто об этом не знал. Только сильные фейри могли почувствовать в нём немного магии — точно так же, как колдуны могли почувствовать её, только если активно прикасались к нему в течение минуты. Он был всего лишь человеком с несколькими странными способностями. Он вздохнул. — Я знаю. Но, эм… У меня есть просьба. Мы не можем телепортироваться в Рогрус. Можно я сначала схожу домой за кое-какими вещами? Это ненадолго… Хёнджин бросил взгляд на Чонина, который пожал плечами и улыбнулся Минхо. Колдун коротко кивнул: — Да. Я и так собирался это сделать. А теперь пойдём — я не хочу задерживаться там дольше, чем нужно. Пока Джисон готовился пройти через портал с Чонином и Минхо, держась за руки (потому что из-за отсутствия опыта он мог потеряться во времени и пространстве), девятихвостый лис в волнении подпрыгивал: — Йей! Операция «Спасти Сынмина» наконец-то началась!***
Несмотря на то, что Джисон уже дважды телепортировался, ему казалось, что он никогда к этому не привыкнет. Он тут же споткнулся и едва не упал, когда они прибыли в то место, куда Минхо в последний раз телепортировался с помощью Чонина. Перед глазами всё плыло, и он начал понимать, где именно они находятся, только когда услышал голос Минхо позади себя и почувствовал успокаивающую руку на своём плече: — Ты в порядке? Думаю, ты впервые телепортировался не в спешке. Обещаю, со временем ты привыкнешь. — Я в порядке, — пробормотал Джисон и покачал головой, принимая бутылку с водой от Чонина. — Я рад, что ты снова стал человеком. Я очень скучал по твоей улыбке. Чонин улыбнулся ещё шире (если это вообще возможно для человека): — Спасибо, Джисон-хён! Я тоже скучал по этому, жизнь человека во многом проще! Жизнерадостность девятихвостого лиса почти отвлекла Джисона от того, что происходило вокруг них. В последний раз, когда Джисон был в Орлоне, повсюду стоял туман, и нельзя было даже разглядеть собственные ноги. Но теперь, как и сказал Чонин, туман полностью рассеялся, и Джисон наконец-то смог увидеть, в каком состоянии находится его родной город. Мертвый — так Чонин описал Орлон, но этого было недостаточно, чтобы передать его состояние. Впервые Джисон смог увидеть весь город целиком: люди превратились в бледные тени самих себя, их тела медленно увядали под холодным осенним ветром. Не было слышно ни звука: ни пения птиц, ни смеха детей, ни даже шума водяного колеса. Единственное, что слышал Джисон, — это тихий свист ветра, который завывал в разбитых окнах и открывал двери и окна. Джисон заставил себя развернуться и войти в дом, чтобы забрать свои вещи и как можно скорее покинуть это место. Разбитое окно на его балконе было слабым напоминанием о адской гончей, которая чуть не убила их всех, особенно Чонина. Это вызвало у Джисона разные чувства, одним из которых был инстинкт устроить истерику и разрушить остатки своего дома. Однако, как только он вошёл внутрь, хрустнув битым стеклом под ногами, Джисону захотелось свернуться калачиком на своей сломанной кровати и часами плакать из-за всего, что он потерял. В его спальне был беспорядок, вероятно, из-за того, что адская гончая взбесилась. Оглушительную тишину прервал мелодичный голос Чонина, в котором Джисон отчётливо услышал едва скрываемую грусть: — Хочешь, чтобы мы тебе помогли? Вместе справимся быстрее. Джисону хотелось поблагодарить его и что-то сказать, но губы не двигались, и вместо этого он лишь сухо кивнул. Очевидно, это не подсказало его друзьям, что именно они должны для него сделать. Он заставил себя сосредоточиться и сделал глубокий вдох, прежде чем сказать: — Минхо, ты знаешь, где я храню свои зелья. Там есть сумка, достаточно большая, чтобы вместить травы и несколько зелий. Сосредоточься на более полезных, таких как… хм… исцеляющие зелья, успокаивающие… что-то в этом роде. Пока колдун кивал и шёл вперёд (хотя и колебался, обеспокоенно поглядывая на Джисона), хозяин повернулся к Чонину: — И… хм… У меня на кухне есть немного еды и бутылки с водой. Возьми с собой сумку или постарайся уместить в свою всё, что ещё можно есть. Когда закончишь, спускайся к Минхо. Я… встречусь с вами, когда закончу здесь. Он намеренно не уточнил, сколько времени займёт «когда я закончу здесь». Потому что, честно говоря, Джисон сам не знал. Ему было очень трудно сосредоточиться на том, чтобы взять самое важное. Единственный раз, когда он задавался вопросом, что бы он взял с собой в подобной ситуации, был, когда они с Сынмином окончили школу и пошли на вечеринку со своими семью одноклассниками (в конце концов, это был небольшой городок, и школьников там было немного). Когда они играли в «правду или действие» (да, клише), девочка по имени Шинхва спросила его, какие три вещи он бы забрал из дома, если бы ему по какой-то причине пришлось бежать. Даже тогда ему пришлось очень долго думать над ответом. Было так много вещей, которые казались ему ценными, что он попросил её не торопить его и ответить в следующий раз, когда настанет его очередь. Джисон даже не помнил, что тогда ответил. Было только одно, что он никогда не забудет, единственное, ради чего он готов был бросить вызов всему, пока не добьётся своего. Сделав несколько шагов и вздохнув, хозяин подошёл к ящику, стоящему рядом с кроватью, и открыл его. Его пальцы сразу же обхватили реликвию, которую подарила ему мать, когда он едва мог что-то вспомнить. Воспоминания о почти забытых, спокойных временах пронеслись в мыслях Джисона…~~~
— …прямо перед величественной гробницей дракона храбрый сын фермера столкнулся с самым высоким и опасным существом, которое он когда-либо видел! — воскликнул его отец, широко раскрыв глаза и раскинув руки, словно хотел показать своему дорогому сыну, насколько велико это существо. — Но дракон будет ещё опаснее, — Джисон услышал, как его мать перебила мужа с игривым блеском в глазах, усмехнувшись, когда отец застонал и пожаловался, что жена не даёт ему рассказать историю так, как он хочет. Отношения родителей Джисона были чем-то похожи на заклятых друзей, как они часто говорили Джисону. Он был недостаточно взрослым, чтобы понимать, что значит «друг», но ему казалось, что он хочет, чтобы у него был кто-то, как у его отца с матерью, — кто-то весёлый и спокойный, кто-то, кто всегда рядом. Было восемь часов вечера, и, как и каждый воскресный вечер, Джисона хвалили за то, что он хорошо учится в школе и помогает в их семейном бизнесе, в их милом и маленьком, но всегда переполненном пабе. Конечно, учитывая, что Джисону было всего пять лет, он ещё не мог особо помогать. Но он хорошо развлекал гостей, а иногда даже играл с детьми или покупал овощи или яйца на рынке по дороге домой из школы. Его наградой за то, что он был хорошим мальчиком, всегда была ещё одна часть его любимой сказки на ночь — история о храбром мальчике-фермере, которому пришлось преодолеть множество препятствий на пути к цели — найти легендарную целебную воду. Джисон был умным ребёнком и знал, что эта история просто придумана его родителями — может быть, это история, которую их родители рассказали им, когда они сами были детьми? Всякий раз, когда Джисон делал что-то хорошее или неделя просто проходила без замечаний, родители рассказывали ему продолжение истории, начиная с того места, на котором они остановились в прошлое воскресенье. Сегодня был очередной день, и Джисон знал, что эта глава почти закончена. — У существа была тёмная шерсть, острые, как ножи, зубы и красные, как рубины, глаза, — наконец продолжил его отец, вернувшись в режим повествования. — «Должно быть, это тёмное существо, охраняющее пещеру дракона» — сказал мальчик и приготовился. Его верный огненный джинн Джулия превратилась в волка размером с гончую, и её мелодичный голос зазвенел в голове мальчика: «Я разберусь с этой гончей. Отойди!». Она атаковала, а мальчик, повинуясь её приказам, спрятался за камнем и сосредоточился на своём друге-джинне. Джулия сражалась, её магия лилась потоком, и в какой-то момент она наконец избавилась от пса. Она повернулась и с улыбкой посмотрела на сына фермера, снова приняв человеческий облик. «Ну что… войдём?» — спросила она, и они приготовились войти в гробницу. Нежные руки взъерошили волосы Джисона, когда отец улыбнулся милой улыбкой и встал: — На сегодня всё, чемпион. Джисон надулся. — Но мне интересно! — Терпение, дорогой. Пора спать, тебе завтра в школу, — пожурила его мать и поцеловала в лоб, но тут в дверь постучали. Родители переглянулись и занервничали. — А теперь, — сказал его отец, пока мать шла открывать дверь. На его глаза легла неуверенная тень, свет радости исчез, — пора спать. Увидимся завтра, чемпион. Он задул свечу рядом с кроватью Джисона и закрыл за собой дверь спальни. Джисон очень старался заснуть, но это было трудно, когда он услышал, как родители с кем-то громко разговаривают. А потом громко разговаривают друг с другом. Должно быть, было около полуночи, когда дверь его спальни снова открылась, и мама бесшумно вошла внутрь и села на пол рядом с кроватью Джисона. Он попытался притвориться, что спит. Но, похоже, мама пришла не для того, чтобы проверить, как он. Он услышал прерывистый вздох, и её тёплая рука мягко убрала с его лица прядь светлых волос. — Мой чистый маленький Джисонни, — прошептала она и положила что-то ему под подушку. Джисон почувствовал, как её длинные каштановые волосы коснулись его щёк, и заставил себя не рассмеяться от щекотки. Его мысли прервал звук тихого всхлипа, и он почувствовал, как что-то влажное упало ему на щёки. Именно тогда он наконец понял: его мать плакала. — Мой прекрасный, замечательный мальчик, — прошептала она сквозь рыдания, снова проведя дрожащими пальцами по его волосам. — Не волнуйся, Джисонни. Это поможет тебя. Всегда будет защищать тебя и подсказывать, что делать. Что бы ни случилось, в какой бы ситуации ты ни оказался — это всегда будет освещать твой путь. Когда Джисон проснулся на следующее утро, он заметил три отличия от обычного. Во-первых, талисман, который мама положила ему под подушку. Когда он спросил об этом маму, она мягко улыбнулась и ответила: — Это семейная реликвия, дорогой. Держи её поближе к сердцу в трудные времена. Во-вторых, он заметил, что мама ведёт себя не так, как обычно. Она улыбалась и разговаривала, собирала сына в школу и делала то, что делала всегда. Но она была …сама не своя. Её красивая улыбка была натянутой, в глазах читались печаль и пустота, к которым Джисон не привык. И третье бросилось ему в глаза только тогда, когда он вечером лёг спать, терпеливо ожидая, когда отец поцелует его на ночь точно так же, как это делала мать. И он заснул, уже зная ответ на свой вопрос: почему отец не поцеловал его. Почему его мать так странно вела себя прошлой ночью. Потому что, когда Джисон проснулся на следующий день. И на следующий день послезавтра. И во все последующие дни — его отца не было. Джисон больше никогда его не видел. И он так и не услышал конец истории мальчика-фермера и его верного джинна.~~~
Он покачал головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточился на том, что его окружало, подавляя печаль, поднимавшуюся из глубины сердца. Его пальцы нежно пробежались по поверхности тёмно-красного камня, висящего на серебряной цепочке. Он был прекрасен, без сомнения. И, как и говорила ему мать, Джисон носил это ожерелье близко к сердцу в трудные времена. Он заставил себя успокоиться и надел его, спрятав камень под одеждой, а затем продолжил собирать вещи, которые были ему нужны больше всего. Он уже почти прошёл мимо, но, когда собрался выйти из спальни и спуститься к Минхо и Чонину, увидел тёмно-зелёный свисток, который ему подарил Джинён. Он даже не знал, жив ли ещё стражник. Но Джисон пожал плечами и решил всё равно взять свисток с собой.***
Когда он наконец присоединился к остальным в своём сильно пострадавшем пабе, то заметил, в каком хаосе они оба находились. Минхо стоял на барной стойке со страхом на лице, а Чонин бегал с ненормальной скоростью в своей лисьей форме, опрокидывая стулья, а иногда и столы. Казалось, он хотел поймать маленькую мышку. Джисон не был уверен, было ли это из-за того, что в Чонине проснулась лиса, или из-за того, что Минхо был чертовски напуган. Джисон без труда встал на пути мыши, когда та пробегала мимо, и заставил её остановиться, а затем наклонился, чтобы взять её в руки. Мышь дрожала от страха, а когда Чонин чуть не запрыгнул на Джисона, чтобы забрать мышь, она затряслась ещё сильнее. Лис остановился, и через мгновение ослепительного света он снова принял человеческий облик. — О! Хён! Ты поймал её! — П-правда? Эта штука исчезла? — спросил Минхо и медленно поднял голову, чтобы осмотреться. Джисон почти забыл о том, что Минхо боится насекомых, хотя это явно было не насекомое. — Минхо, — сказал Джисон и привлёк внимание колдуна, подняв мышь, которая тут же забралась к нему на руку, чтобы спрятаться от возбуждённого блеска в глазах Чонина. Определённо, его внутренний лисёнок хотел поиграть ещё немного. — Ты теперь и маленькую мышку боишься? Колдун застыл на месте и уставился на маленькую тварь на плече Джисона, прежде чем густо покраснеть и откашляться, не так гордо спускаясь с барной стойки. — Я… я думал, что это… таракан, — пробормотал он и отвернулся от скептического взгляда Джисона. Он не знал, смеяться ему или жалеть колдуна. Вместо этого он решил притвориться шокированным и растерянным: — Это же явно мышь! Как ты мог этого не заметить?! А ты, Чонин?! — О, я с самого начала знал, что это мышь, — ответил девятихвостый лис с самой невинной улыбкой, которая когда-либо была на его лице. — Но Минхо-хён очень забавный, когда боится жуков. Это весело. И мне нравится гоняться за жуками! Кто ты, лиса или собака? — подумал Джисон и вздохнул. Он схватил мышь и поставил её перед своим пабом, и она тут же убежала. Бедняжка, наверное, испытала самый сильный шок в своей жизни. Он схватил сумку, которую Минхо наполнил зельями, и добавил к ней учебник по правописанию своего отца и свисток, прежде чем перекинуть сумку через плечо, спрятав под толстым пальто. — Пойдёмте, солнце уже взошло, нам нужно спешить.***
Энос был королевством земли и воды, которым давным-давно правили две богини. Тут было много широких открытых полей и лесов, а также рек и одно озеро. Летом по этим открытым пространствам было трудно передвигаться из-за палящего солнца, но зато дул лёгкий ветерок. К счастью для них, лето подходило к концу, и уже был конец августа, приближалась осень. Орлон находился недалеко от границы Рогруса — в трёх днях пути. Не так далеко для Джисона. Но Минхо продолжал жаловаться: — Я просто не привык к этому. Вокруг одна природа — ни города, ни кареты не видно! Как такое вообще возможно? Почему мы не взяли экипаж?! Конечно, Джисон тоже так думал. Поэтому он повёл своих друзей не к самой границе, а к старой ферме, расположенной немного в стороне от дороги. Когда они с Сынмином были помладше, они постоянно попадали в неприятности — конечно, мальчики-подростки не могли думать ни о чём другом, кроме как нарушать правила и досаждать взрослым. Хотя Сынмину не очень нравились идеи Джисона, когда им было по двенадцать, он всё равно присоединялся к нему, потому что, по-видимому, Джисон не мог позаботиться о себе сам. Это была полная ложь — каждый раз, когда они отправлялись на какое-нибудь приключение, Сынмин чуть не плакал из-за каждой мелочи. Во время одного из своих приключений они нашли этот маленький, заброшенный дом. Они решили, что когда-то давно здесь была небольшая ферма, но с тех пор там никто не жил. Если Джисон и помнил что-то, кроме своих многочисленных приключений с Сынмином, так это то, что там стояла сломанная карета. Поскольку ни Джисон, ни Сынмин не умели пользоваться магией и не знали, как починить карету (хотя теперь Джисон знал), они так и не воспользовались ею. Тем не менее, ферма стала их тайным убежищем и собственным маленьким домиком. Шли годы, и другие дела становились всё более важными, у них обоих появились свои дела. А когда Сынмин начал учиться в храме, их встречи в доме прекратились. Сам хозяин не появлялся там почти четыре года. Вот почему он с облегчением вздохнул, когда издалека заметил маленький фермерский домик. Похоже, там никого не было, как он и ожидал. Он повернулся и с нежной улыбкой посмотрел на Минхо, стараясь не смеяться над его усталым видом — он явно устал от всех этих зелёных полей. Чёртовы городские жители. — Не волнуйся, хён. Я придумал, как облегчить тебе жизнь. Минхо нахмурился и уставился на дом перед ними, когда они прошли через сломанные деревянные ворота. — Сейчас только девять утра, ты хочешь, чтобы мы здесь отдохнули или…? — Нет, глупый, — сказал Джисон и обошёл дом, чтобы найти сломанную повозку, все детали которой валялись рядом или на ней. — Повозка. Мы можем починить её и тогда поедем быстрее. Колдун медленно кивнул и скрестил руки на груди: — Теоретически, да, я могу починить её с помощью магии в мгновение ока. Но как, по-твоему, мы будем управлять каретой без лошади? Прежде чем Джисон успел открыть рот, чтобы ответить, Чонин, который уже подбежал к карете, чтобы осмотреть её, закричал: — Это волшебная карета, хён! Минхо остановился и в полном недоумении уставился на карету: — Волшебная карета?! Как она здесь оказалась?! Джисон пожал плечами и рассказал ему, как они с Сынмином нашли её несколько лет назад, но так и не воспользовались. Волшебные кареты были гениальным изобретением безымянного чародея, снабжавшего Ифит гениальными вещами. Это было транспортное средство, работающее на магической энергии, а значит, ему не требовалась лошадь. Пока вы могли использовать магию, вы могли легко подключиться к экипажу и использовать его столько, сколько позволяла ваша магическая сила. Несколько лет назад такие кареты были очень популярны, но со временем их популярность пошла на спад, и в конце концов они исчезли, когда люди начали жаловаться, что не могут пользоваться ими достаточно долго. Однако идея не канула в Лету, и таинственный изобретатель создал ещё один прототип с более совершенными характеристиками. Такие машины в основном использовались в городах или в более богатых странах. В конце концов, Энос не был процветающим королевством. Другими словами, это транспортное средство было давно забытым прототипом, и Минхо всё ещё мог им пользоваться. Колдун вздохнул и кивнул, хрустнув костяшками рук и передёрнув плечами, как будто хотел подготовиться к кулачному бою: — Хорошо. Давай отремонтируем её и двинемся в путь. Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до границы? Джисон лишь пожал плечами: — Я точно не знаю, никогда там не был. Но, думаю… полтора дня? В зависимости от твоей магической силы. Тебе нужно время от времени отдыхать, мы не можем войти в волшебный лес, если ты будешь истощён. Минхо кивнул и закрыл глаза, по-видимому, сосредоточившись на транспортном средстве, которое начало шевелиться, а вокруг него заплясала тёмно-фиолетовая магия. — Да… ты прав.***
Как только магический экипаж был починён, они, не теряя ни секунды, запрыгнули в него. Минхо соединил своё тело с экипажем с помощью специального магического инструмента, который был изобретён для того, чтобы медленно поглощать его магию и использовать её в качестве движущей силы. Поездка была долгой и действительно утомительной не только для Минхо (очевидно), но и для Чонина и Джисона. Сидеть и ехать по недостроенным и ухабистым улицам почти без остановок, лишь изредка притормаживая, чтобы Минхо мог как следует отдохнуть, было тяжело во всех смыслах. Было очевидно, что они направлялись в регион, которого люди старались избегать. На второй день после ночного отдыха небо стало темнее, а воздух холоднее с каждым метром, по мере того как они спускались в горные районы и приближались к входу в Рогрус. Громовые горы не зря так назывались. Согласно легендам, где-то в диких и бурных высотах Громовых гор спрятан огромный замок одного из могущественных колдунов. Когда Джисон спросил Минхо, знает ли об этом Хёнджин или, может быть, даже он сам, старший пожал плечами и покачал головой. В какой-то момент дорога к Рогрусу стала очень узкой, и им пришлось оставить карету позади. Чонин сказал, что создаст пространственную связь с ней на случай, если им понадобится покинуть Рогрус и вернуться к повозке. Дул сильный ветер, небо было затянуто облаками, солнце скрылось за ними, хотя был полдень. Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок, как только они увидели границу в конце узкой дороги: она была похожа на врата в ад, и граница была настолько очевидной, что люди обычно отказывались от идеи попасть в сказочные земли. Путь окружали деревья, а горные склоны сужали его, превращая в ущелье. — Просто чтобы прояснить, — сказал Минхо и повернулся, чтобы посмотреть на Чонина, — ты действительно на сто пятьдесят процентов уверен, что Сынмин пошёл этим путём? Девятихвостый лис посмотрел в сторону входа и снова принюхался, на секунду его карие глаза остекленели, а затем он кивнул: — Да, хён. Запах уже слабый, но я уверен. — Хорошо, тогда приступим. Минхо протянул руку Чонину, который достал из сумки зелёный вязаный шарф — шарф, который Джисон подарил Сынмину. Колдун закрыл глаза и положил руку на мягкую ткань, бормоча заклинания и иностранные слова, прежде чем открыть свои светящиеся пурпурным глаза и закончить заклинание: — Я приказываю тебе указать путь, инвенио. Шарф начал светиться тёмно-фиолетовым цветом Минхо, и в следующую секунду появились сверкающие светло-розовые следы, ведущие вглубь ущелья. — Что ж… идём, да? Джисон нервничал, чувствуя, как чистая магия пронизывает его тело, как только они пересекли границу. Он даже боялся, что кто-то почувствует, как они входят в волшебные земли, настолько мощной была магия в этих лесах. — Фейри защищают свои леса и земли, окружая Рогрус особым щитом. Он не предупреждает и не защищает их, но не пускает зло и тёмную магию в их королевство. Твари ада вроде гончих не смогут пересечь границы, — объяснил Минхо, и Джисон понимающе кивнул, наблюдая, как рядом с ним на землю падает сухой лист. В этом лесу было темно, и Джисон был уверен, что даже если бы здесь светило солнце, оно не пробилось бы сквозь эти деревья. Ветви сильно переплетались друг с другом, образуя над их головами настоящий туннель из деревьев. Честно говоря, Джисон не знал, как долго они идут. Единственным признаком того, что они идут уже по меньшей мере пять часов, была медленно сгущающаяся вокруг них темнота. С наступлением ночи стало ещё труднее что-либо разглядеть. К счастью, Минхо смог осветить путь с помощью простого заклинания — перед ними летала самодвижущаяся лампочка. И, конечно, заклинание поиска тоже освещало им путь. Не сильно, но освещало. — Наступает ночь, — прошептал Чонин, и Джисон заметил, как у него зашевелились уши, вероятно, он слышал то, что ни он, ни Минхо не могли уловить своими человеческими органами чувств. — Я бы с удовольствием сказал вам, ребята, что нам нужно найти место для отдыха, но мне кажется, что этот лес недостаточно безопасен, чтобы в нём можно было спать, — сказал Минхо и остановился, обернувшись, чтобы посмотреть на Джисона и Чонина. — Или вы думаете иначе? Джисон ничего не знал об этом лесе — только легенды и мифы, никаких реальных фактов. Люди часто рассказывали ему о существах, которые бродят по ночам. Сирены, пытающиеся заманить заблудившихся мужчин, чтобы полакомиться ими, оборотни на охоте и… кое-что похуже. Хотя хозяин был почти уверен, что большинство из них — ложь. Что ж, часть с сиреной звучала правдоподобно. — Я предлагаю сначала выбраться из леса и с гор, — сказал Джисон и увидел, что колдун согласно кивнул. И вот так они продолжили идти по тропинке, по которой шёл Сынмин. К сожалению, куда бы ни направлялся Сынмин, он, похоже, не выходил из леса. О нет, всё было совсем наоборот: они всё глубже и глубже заходили в лес, и в какой-то момент магия Минхо увела их с тропы, по которой они шли, в едва заметную расщелину в скале за парой деревьев. Когда они протиснулись через расщелину, Минхо неодобрительно хмыкнул. — Что? — спросил Джисон, и его голос странно громко прозвучал в ночной тишине. Воздух был холодным, и он чувствовал, как капли моросящего дождя бьют его по лицу. Они продолжали идти по розовому следу от поискового заклинания. — Мне совсем не нравится куда мы направляемся, — ответил Минхо через некоторое время. — Я понимаю о чём ты, хён, — согласился Чонин. — Это странно. Сынмин никогда не пересекал границу. Как он мог найти такую расщелину самостоятельно? Джисон тоже был в замешательстве. В этом действительно не было смысла. То, что Сынмин оказался здесь, само по себе было странно. Было лишь несколько причин, по которым они могли оказаться здесь, и одна из них заключалась в том, что заклинание Минхо, определяющее местоположение, перестало работать. Что было крайне маловероятно. В голове Джисона промелькнула пугающая мысль: — Что, если Сынмин шёл сюда не один? Как будто слова Джисона пробудили звёзды, и карма захотела доказать его правоту. Чонин оттолкнул его, как только он закончил говорить, и горящая стрела пролетела в нескольких сантиметрах от него. Минхо развернулся, и они все увидели приближающиеся к ним тёмные силуэты, лица которых едва можно было разглядеть из-за горящих стрел, которые держали наготове на случай, если кто-то попытается что-то предпринять. Джисон почувствовал это раньше, чем осознал: мощная магия природы пронзила его тело. Минхо схватил его за руку и потянул за собой, бормоча: — Фейри. Последнее, что Джисон услышал перед тем, как потерять сознание, был мягкий женский голос, который произнёс: «Молодец». Хотя он был уверен, что голос снова звучал только в его голове и никто, кроме него, его не слышал.
