Зелья и как (не) пользоваться магией!

Магические инструменты

Для приготовления некоторых зелий недостаточно просто смешать необходимые ингредиенты. Многим из них требуются дополнительные действия, чтобы сработать так, как нужно. Магические инструменты — это общий термин для множества крайне необходимых дополнений. Они уже упоминались на предыдущей странице как-то, что нужно для приготовления зелья. Без этого инструмента вы не сможете найти нужного вам человека, потому что зелье нужно с чем-то соединить, чтобы создать магический маршрут, по которому вы сможете пройти. Точно так же, как маги могут найти человека только с помощью одного из его вещей. Но не волнуйтесь: магическим инструментом может быть что угодно, и не важно, для какого зелья он вам нужен.

Однако я бы не рекомендовал использовать живых существ в качестве инструмента. Как всегда, мы не несём ответственности за несчастные случаи или травмы.

      Ощущения, будто Джисон вот уже в сотый раз открывает глаза после того, как потерял сознание.       Он едва мог вспомнить, что произошло. Его разум медленно приходил в себя, а размытое зрение фокусировалось на окружении. И, честно говоря, выглядело всё не слишком хорошо. Его странным образом окружали разные люди, а перед ним — на величественном деревянном троне, — сидела женщина с тёмно-синими глазами, сверкающими в тусклом свете факелов, и длинными светлыми волосами, обрамляющими лицо, словно вуаль.       — Ты наконец-то очнулся, человек, — раздался низкий голос, и Джисон слегка покачал головой, отводя взгляд от мужчины, который только что заговорил. Мужчина, который заговорил, был высоким, с широкими плечами, его лицо казалось довольно дружелюбным, хотя в глазах врагов он, определённо, выглядел устрашающе. Которыми в данный момент однозначно были Джисон и его друзья.       Это заставило хозяина резко вдохнуть и в отчаянии оглядеться. Вскоре его взгляд остановился на Минхо и Чонине. Похоже, они оба всё ещё были без сознания и — к несчастью для Джисона — заперты в маленьких деревянных клетках. Он предположил, что они были магически запечатаны, потому что в противном случае Минхо и Чонин, наверняка, смогли бы сломать эти прутья.       Джисон мог только молиться, чтобы это не было чем-то плохим. Он был единственным, кто стоял на коленях посреди комнаты со связанными за спиной руками. Недолго думая, он открыл рот и произнёс первое, что пришло в голову:       — Где мы?       — Ты довольно непочтителен для того, кто пытался вторгнуться к нам в ночной тьме, — сказал глубоким голосом высокий мужчина. Джисон нахмурился, но продолжил слушать, когда тот продолжил. — Вопрос в том, почему ты путешествовал с разыскиваемым колдуном и его другом, девятихвостым лисом?       Во имя Ранеры, — подумал Джисон и мысленно вздохнул. Минхо, похоже, объявлен в розыск по всему Ифиту.       — Мы не пытались вторгнуться к вам. Мы даже не знали, что вы существуете, — сказал Джисон, гордясь тем, что не запнулся и не позволил своему голосу дрогнуть. Теперь он снова начал ясно видеть и сглотнул, осознав, что эта комната — где бы он, чёрт возьми, ни находился — действительно была полна фей. Сколько же неудач может выпасть на долю зельевара? Он хотел прикусить язык, чтобы не сказать чего-нибудь глупого, но передумал, потому что с ним и его друзьями явно обошлись несправедливо. — Мы следили за заклинанием, которое должно было найти одного из моих друзей. Он пропал, и я очень за него переживаю.       — А-а-а, — сказал высокий фейри и бросил что-то в Джисона, в чём тот узнал зелёный шарф Сынмина, — вот почему ты держал это в руках, а не надел.       Слова фейри не задели Джисона: у него было своё мнение о них, и им было всё равно, что говорят или думают другие. В их глазах они были незваными гостями и врагами.       Хозяин не мог винить их за это. Джисон был почти уверен, что умрёт этой ночью. Хотя в последнее время он дважды думал, что поприветствует богов на небесах, но всё ещё жив.       Он не думал, что после этих двух происшествий ему ещё повезёт.       — Вы можете просто… позволить нам уйти? У нас с собой было только оружие для самозащиты. Мы не знали, что вы здесь, и не собирались нападать ни на кого из вас, — снова попытался Джисон, на несколько секунд задержав взгляд на своих друзьях, лежащих без сознания.       Высокий фейри совсем не удивился, а лишь скучающе приподнял бровь, как будто привык к тому, что люди умоляют его.       — И с чего бы нам это делать?       — Я… — Джисон прикусил губу и избегая взгляда фейри, уставился в пол. Он был на грани слёз — был расстроен, волновался и скучал по Сынмину, — с тех пор, как гончие разрушили мой родной город, моя жизнь пошла под откос. И этот шарф единственный признак того, что мой лучший друг ещё жив. Я просто хочу вернуть его… и всё.       Честно говоря, он не знал почему, но вместо того, чтобы смотреть на фейри, он поднял голову и посмотрел в глубокие голубые глаза прекрасной женщины, сидевшей на троне. Джисон предположил, что она была королевой, в её голубых глазах не было никаких эмоций, и до этого момента она ничего не говорила.       — Вы можете думать, что мы — кучка захватчиков, но разве вы можете винить меня за то, что я пытаюсь найти единственную оставшуюся у меня семью?       Все замолчали, а Джисон продолжал смотреть женщине в глаза. Наконец она, похоже, не выдержала и смущённо отвела взгляд. Она впервые открыла рот, чтобы что-то сказать, мягко, но решительно перебив высокого фейри, когда тот снова заговорил:       — Что, если шарф приведёт тебя к мёртвому лучшему другу?       Вопрос застал Джисона врасплох. Конечно, он уже и сам думал об этом. Учитывая, что они находились в незнакомой местности, а Сынмин, возможно, ранен и растерян, к тому же одинок и убит горем — возможно, даже травмирован, — велика вероятность, что он мёртв. Что заклинание обнаружения Минхо приведёт их к горькой правде.       Джисон сглотнул, прежде чем ответить:       — Тогда я, по крайней мере, смогу похоронить его, как он того заслуживает.       Женщина снова закрыла глаза, и в комнате, где они стояли, повисла тишина. Она сделала вдох и встала, её тёмно-синие глаза на несколько секунд вспыхнули белыми искрами, а длинное белое платье заструилось, словно водопад.       — Освободите комнату для этого молодого человека и его друзей.       — Н-но моя королева! — хотел возразить высокий фейри, но королева бросила на него вызывающий взгляд.       — Я верю этому человеку. И зачем проливать кровь, если можно проявить доброту?

***

      Джисон не осознавал, насколько он устал, пока стражники не отвели его в комнату. Он даже не знал, сколько проспал, пока кто-то нетерпеливо не толкнул его в плечо, а кто-то другой не начал скакать по кровати и в конце концов не забрался к нему на постель. Он почувствовал, как мех щекочет лицо, и сморщил нос во сне, а затем ощутил, как лапы постукивают по его торсу под тёплым одеялом. Он сразу же проснулся и сел, мягко обхватив лисью тушку Чонина руками.       — Пожалуйста, не делай так больше!       Чонин заурчал — да, заурчал, хотя Джисон не был уверен, умеют ли лисы так делать, — и, вырвавшись из объятий Джисона, спрыгнул на пол, сверкнув ярко-оранжевым светом, и снова принял человеческий облик       Только сейчас хозяин понял, что Минхо тоже встал и с подозрением оглядывается по сторонам. Джисон ничего не слышал — ни птиц, ни разговоров людей. Только энергичный голос Чонина:       — Кажется, ты снова нас спас, Джисон-хён!       Он не знал, как и когда он вновь спас Чонина и Минхо, но ему было всё равно, и Минхо даже не дал ему открыть рот, чтобы ответить.       — Я не знаю, что ты сделал… но я приятно удивлён. И немного горжусь собой.       Джисон приподнял бровь, глядя на колдуна, и выбрался из тёплой постели, торопясь надеть что-нибудь потеплее.       — Почему ты гордишься собой? Ты был в отключке!       Довольной ухмылки на лице колдуна должно было хватить, чтобы Джисон пнул его, но он сдержался и накинул на плечи зимний плащ, слушая, вероятно, самые дерзкие слова, которые Минхо когда-либо говорил Джисону:       — Я был тем, кто сказал тебе и Хёнджину, что ты можешь быть единственной причиной, по которой феи не убьют нас, как только узнают, что мы здесь. И вуаля — мы здесь, живые и здоровые!       — Ага, обращайся, — пробормотал Джисон себе под нос и открыл дверь уютной хижины, в которой они находились, и понял, что это дупло в дереве.       На улице было холодно, небо затянуло серыми тучами, дул ледяной ветер. Помимо очевидной прохлады, царившей в Громовых горах, было несколько деревьев, которые использовались как дома. Вокруг ходили несколько стражей-фейри, а другие феи прекратили свои дела, как только Джисон, Минхо и Чонин вышли из дома.       Хозяин вздрогнул, когда рядом с ним внезапно появился высокий фейри, и Джисон понял, что он всё это время был снаружи их домика на дереве. Он поклонился и выпрямился, и теперь его лицо выглядело гораздо дружелюбнее, чем в прошлый раз, когда они виделись.       — Пожалуйста, простите меня за грубое поведение. Меня зовут Тэён. Я командир королевской стражи и отвечаю за нашу безопасность. Надеюсь вы понимаете, что я пытался защитить Её Высочество и наш народ.       Джисон не привык к тому, что люди ведут себя с ним так высокомерно и уважительно, поэтому он просто улыбнулся и кивнул, слегка отступив назад:       — Я… э-э… да?       Тэён моргнул, а затем — как ни странно — расплылся в довольной улыбке. Он был слишком красив, чтобы быть настоящим.       — Простите за мой язык, просто вы не привыкли к тому, что я так говорю, а я не привык не так говорить. Это привычка, от которой я не могу избавиться с тех пор, как присоединился к Её Высочеству.       — Ты не был частью этого леса с самого рождения? — спросил Чонин с лучезарной улыбкой, и Тэён тут же ей улыбнулся — так широко, что на него было больно смотреть. Джисон подумал, что у них обоих сведёт мышцы и они так и будут ходить с этими улыбками, если не прекратят. Тэён пошёл вперёд, Чонин без колебаний последовал за ним, а Джисон и Минхо переглянулись в замешательстве — и тоже пошли за ним.       — Я вырос в Атроре и учился на стражника для Её Величества, королевы Ранеры. Но со мной обращались очень несправедливо и смотрели свысока, потому что я полуэльф. Поэтому я решил уйти и через некоторое время встретил Её Высочество в этих лесах, — объяснил Тэён.       Пока командир и Чонин болтали, Джисон думал об Атроре. Выросший в таком маленьком городке, как Орлон, он часто задавался вопросом, как живут в таком большом городе, как Атрор. Он привык знать всех своих соседей, со всеми здороваться и видеть всех, с кем ты мог пересечься хотя бы раз в жизни. Слухи распространялись со скоростью лесного пожара, и люди знали все секреты друг друга, если не были достаточно осторожны. То, что было неизвестно людям, было нитью — всё, что не было обычным для горожан, не было нормальным и, следовательно, воспринималось как таковое. Магические существа не были чем-то неизвестным или необычным в Ифите или, может быть, даже в Эносе, но не для Орлона.       Джисон всегда думал, что люди в таких городах, как Атрор, более приветливо относятся к волшебным существам, представителям других рас и чужеземцам. Услышав, как Тэён говорит, что с ним несправедливо обошлись из-за его расы, Джисон почувствовал грусть и замешательство. Он никогда не понимал, почему люди так относятся к волшебным существам. Не то чтобы они не ценили использование магических инструментов. Они каждый день молились богам, что волшебники их защитят, но им не было дела до остроумных колдунов или бедных волшебных созданий. Хотя все они делали то же самое, что и любой другой житель Ифита.       Людям не хотелось об этом слышать, но точно так же, как десять великих волшебников защищавших богов, семь могущественных колдунов хранили ключи от ада и, следовательно, не давали демоническим силам проникнуть в Ифит. К сожалению, людям было всё равно.       Джисон чуть не врезался в Тэёна, когда стражник внезапно остановился перед большой деревянной хижиной.       — Её Высочество хочет поговорить с вами, — объяснил Тэён, прежде чем постучать в дверь и войти внутрь. Джисон и остальные медленно последовали за ним. Как только они вошли, Джисон узнал комнату, в которой проснулся. Теперь, когда в ней не было людей, заполнявших пространство, он увидел, насколько она большая. Трон, на котором в данный момент восседала Её Высочество, был покрыт тонким слоем льда. Впрочем, Джисону казалось, что здесь не холоднее, чем снаружи.       В конце концов они остановились перед ступенями, ведущими к алтарю, на котором стоял трон. Все поклонились в знак уважения (Джисон всё ещё не привык к этому), и Тэён произнёс мягким голосом:       — Ваше Высочество, я привёл к вам наших гостей.       Королева кивнула, и Тэён тут же исчез за дверью, в которую они вошли. Джисон предположил, что он снаружи — на случай, если они попытаются её убить. Не то чтобы они собирались это делать (по крайней мере, он надеялся, что Минхо не придумал такой безумный план). Было странно, что Минхо так тихо себя вёл, особенно учитывая, что Джисон обычно следовал за ним, а не наоборот.       — Хорошо ли ты спал? — спросила королева, и Джисон вздрогнул, желая, чтобы Минхо ответил за него. Но тот, очевидно, молчал, а королева не сводила глаз с хозяина. Он кивнул и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но не знал, что именно, и снова закрыл его.       Казалось, королеве это показалось забавным, потому что она добродушно улыбнулась и встала со своего трона, и её длинные волосы снова рассыпались. Теперь, когда дневной свет проникал в окна хижины, Джисон наконец-то смог разглядеть её лицо: у неё были круглые глаза и маленький нос, а заострённые уши были едва заметны под длинными распущенными светлыми, почти платиновыми волосами и золотой тиарой на голове. Сегодня она была в другом белом платье, и Джисон содрогнулся при виде этого чистого образа. На ней не было ни плаща, ни даже шарфа, платье идеально облегало её стройную фигуру, а бледные руки были почти такими же белыми, как и платье. Пожалуй, самым запоминающимся во всей её красоте были её тёмно-синие глаза, в которых, казалось, мерцали белые искорки.       — Позвольте мне представиться должным образом, — сказала она и слегка наклонила голову, не сводя глаз с Джисона. — Меня зовут Иратея. Я королева фей зимы и правительница этих лесов.       В голове Джисона что-то щёлкнуло, и он наконец понял, почему она казалась такой бледной и вялой и почему она не замёрзла насмерть в тонком платье: она не чувствовала холода, потому что сама была его причиной.       Волшебное королевство было разделено на четыре региона, и всеми ими правили королевы четырёх времён года. Они были связаны со стихиями, наиболее характерными для их времени года, и хотя в землях зимней феи тоже могло быть лето, они никогда не теряли связи со своим временем года. Джисон не знал, что здесь правит зимняя фея, — да и откуда ему было знать, ведь он ни разу не ступал на земли Рогруса.       Иратея спустилась по ступенькам и остановилась прямо перед Джисоном — она была всего на несколько сантиметров ниже его. С такого близкого расстояния Джисон смог разглядеть несколько седых прядей в её волосах и едва заметные веснушки. Фейри и эльфы взрослели так же, как обычные люди или волшебники. Они стареют, но не так быстро, как люди, и достигают зрелости к своему сотому дню рождения. Джисон знал, что они живут до 750 лет, а некоторые даже дольше. Он предположил, что Иратее около 500 лет, потому что она всё ещё выглядела довольно молодо, но у неё были седые волосы и зрелое лицо.       Мысли хозяина прервал мягкий голос Иратеи:       — Ты сказал мне, что ищешь своего друга, я правильно поняла?       Стоявший рядом Минхо кивнул, и вежливо откашлялся:       — Да, Ваше Высочество. Мы не хотели вторгаться на вашу территорию, и я прошу прощения, что не заметил этого.       Иратея тихо усмехнулась, не сводя глаз с Джисона, и ответила Минхо:       — Я прошу прощения, что обошлась с вами так сурово. Мы ожидали, что стражники летней феи попытаются напасть на нас, потому что у нас кое-какие… внутренние проблемы. Но вас это не касается.       — С нами всё в порядке, так что всё круто! — воскликнул Чонин и улыбнулся своей лучезарной улыбкой, сверкнув брекетами и подрагивая ушками под красным беретом. Минхо вздохнул, глядя на девятихвостого лиса, и закрыл глаза. Однако Джисон был благодарен Чонину за его миловидность, потому что Иратея наконец-то отвлеклась от его лица и посмотрела на что-то другое: на милашку Нини.       — О боже, за все свои 539 лет я встречала только одну девятихвостую лису. Ты ведь совсем молод, да? — сказала она и ласково улыбнулась, когда Чонин энергично закивал:       — Да, мэм! Прошлой зимой мне исполнилось 313 лет!       Королева фей была явно довольна поведением девятихвостого лиса, и на её бледном лице появилась милая и добрая улыбка:       — Вижу, ты из моего поколения. Что ж, юный лис, я уверена, что ты верный слуга и друг своего мастера.       Чонин так же гордо кивнул и промолчал.       Взгляд Иратеи задержался на Минхо на несколько секунд, но Джисон не смог уловить никаких эмоций. Прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, дверь в тронный зал распахнулась, и внутрь вбежал фейри с широкой улыбкой на лице. Джисон чуть не сбил его с ног, но когда тот увидел королеву и её расслабленное выражение лица, успокоился:       — Мама! Я нашёл травы!       Минхо смотрел на него с таким же недоумением, как и Джисон, а Чонин даже огляделся в замешательстве. Они все слышали низкий голос, но, честно говоря, не понимали, откуда он доносится, — пока Джисон не услышал его снова, но уже рядом с собой:       — Хотя один карлик чуть не снёс мне голову за то, что я их собирал.       Они моргнули, и тут до них дошло: голос принадлежал этому милому, невинному на вид парню-фейри с лицом щеночка.       Иратея неуверенно улыбнулась и вздохнула:       — Дорогой, я разговариваю с нашими гостями.       Только тогда парень вздрогнул и обернулся, и Джисон выругался, осознав, что на несколько сантиметров ниже парня. У того были мягкие платиновые волосы с, пожалуй, самым красивым светло-фиолетовым омбре, которое Джисон когда-либо видел. Он определённо унаследовал маленький нос своей матери, её круглые большие глаза и милое личико. Больше всего Джисону нравились веснушки, которые рассыпались по всему носу и делали его очень юным. Джисон не мог объяснить почему.       Как и у королевы Иратеи, у парня была бледная кожа и стройная фигура. Честно говоря, он мог бы надеть парик и, вероятно, целый день играть роль Иратеи, и никто бы ничего не заметил. Конечно, если бы не его высокий рост и низкий голос.       Джисон знал, что у него более высокий голос, чем у других мальчиков его возраста, и лучшим примером для него был Сынмин. Поэтому он не решался ничего сказать.       Ему показалось, что его голос похож на писк белки рядом с мальчиком-фейри — простите, конечно, учитывая, что он только что назвал Иратею своей матерью, этот парень, должно быть, её сын и, следовательно, принц зимних фей. Было необычно, что у зимней феи родился сын, ведь их наследниками в основном были девочки. Джисон снова столкнулся с человеком, с которым, вероятно, плохо обращались из-за его происхождения, — или, в случае этого парня, потому что он был мальчиком. По иронии судьбы, большинство королевских семей были рады наследнику мужского пола. Однако фейри считали женщин королевской крови и предпочитали, чтобы правители были королевами, а не королями.       Лицо принца густо покраснело, веснушки почти исчезли, а на лице появилось нервное выражение.       — Я… очень сожалею! Я только что вернулся из осеннего леса, потому что мне нужно было найти травы для больного, и мне приказали немедленно сообщить моей матери… то есть королеве, когда я вернусь, и я не заметил вас… хотя вы стояли у меня на пути…       — Феликс… — Иратея прервала болтовню сына очередным вздохом. В её голосе не было раздражения, скорее усталость, но в нём слышалась нежная материнская любовь. — На самом деле ты пришёл вовремя, но я бы хотела, чтобы ты помолчал минутку, чтобы я могла объяснить ситуацию нашим гостям.       Феликс — кажется, так звали принца — кивнул и поджал губы, словно не мог заставить себя говорить иначе. Королева снова улыбнулась, а затем повернулась к Джисону с внезапно посерьёзневшим лицом:       — Чуть больше недели назад я почувствовала внезапный прилив зла, охвативший меня сразу после оглушительного взрыва в Эносе. Казалось, что небеса ревут, небо сотрясается, а ад вырвался на свободу. Поэтому я послала Тэёна и Феликса с несколькими стражниками проверить, в чём дело. Ты сказал, что на твой родной город напали гончие… Значит, ты жил в Орлоне.       Джисон нахмурился, но кивнул в ответ, внимательно слушая, что говорит зимняя королева. В её глазах промелькнула грусть, но она тут же скрыла её, увидев, что хозяину неловко. Он решил прикусить язык, чтобы не спросить, почему она отправляет своего сына на такое задание. Может, Феликс был сильнее, чем кажется?       — Я не ожидала, что они вернутся с такими печальными новостями, да ещё и не одни, — продолжила она и мягко кивнула, словно Иратея хотела подтвердить свою историю. — Стражники принесли бледного, хрупкого мальчика, его сердце едва билось, а дыхание было прерывистым, словно он слишком устал, чтобы открыть глаза, но был слишком упрям, чтобы отказаться от жизни. Мне не хотелось его оставлять — интуиция подсказывала, что лучше держаться подальше от того, что причинило столько страданий этому бедному мальчику. Но Феликс умолял меня помочь… и я отправил его за травами, которые были нужны, чтобы поддержать жизнь этого мальчика. Его не было почти шесть дней. И состояние этого бедного мальчика не улучшилось.       Прекрасная история, — подумал Джисон. Но это ничего ему не объясняло, и он понятия не имел, почему королева рассказала им об этом. Иратея, казалось, заметила их замешательство и выдохнула, словно долго сдерживала дыхание, отчего перед ней образовались облачка пара — даже её дыхание было холодным, как лёд.       — Одной из причин, по которой мы решили, что вы собираетесь на нас напасть, был странный след от заклинания поиска, который привёл прямо к бедному мальчику, лежащему без сознания. Тэён и я думали, что мальчик был шпионом или что его специально внедрили в Орлон, чтобы обманом заставить нас ему помочь.       Честно говоря, Джисону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она пытается им сказать. Его разум лихорадочно работал, а дыхание перехватило.       — В-вы имеете в виду… Сынмина?       — Я не знаю его имени, — ответила Иратея, — хотя заклинание поиска оборвалось у его кровати.       Джисон ничего не мог с собой поделать, его охватило внезапное чувство облегчения. Ему было всё равно, что Сынмин пока без сознания. Он просто почувствовал облегчение, узнав, что нашёл его.       — М-могу… могу я…       — Конечно, — с мягкой улыбкой ответила Иратея. — Феликс покажет тебе дорогу.

***

      Сынмин всегда был хрупким, несмотря на свой рост и острый язык. Когда он начал учиться в храме, его состояние, казалось, ухудшилось, потому что ему не разрешали часто выходить на улицу — он стал бледнее и худее, ему не приходилось заниматься спортом или напрягать мышцы. Но даже когда Джисон, встречаясь с ним раз в неделю, скорее беспокоился, чем радовался, он лишь однажды застал Сынмина в плохом состоянии. Сынмин заболел в свой день рождения, и местный лекарь ничего не мог с этим поделать. Он едва помнил, что произошло, что было странно для Джисона, потому что у него была очень хорошая память. Но когда ему стало совсем плохо, его кожа стала почти серой, он едва дышал, а тело нестерпимо горело… на следующий день он снова был здоров.       Они так и не выяснили, чем он тогда болел, но, честно говоря, Джисону было всё равно. Он поклялся себе, что никогда больше не позволит своему лучшему другу пройти через что-то подобное. Джисон предпочёл бы забыть, а не вспоминать, каким слабым и безжизненным Сынмин выглядел во время болезни.       Он бы никогда не подумал, что снова увидит Сынмина в таком состоянии, но на этот раз его тело было холодным. Слишком холодным для живого человека, слишком холодным для того, чьё сердце всё ещё билось. Не быстро, не ритмично… но билось.       Джисон не мог не испытывать жалости. Ему было жаль, что он оставил Сынмина одного, что не подумал о друге раньше, что не побежал к нему, как только почувствовал, что что-то не так. Он едва слышал низкий голос Феликса, когда принц-фейри начал говорить:       — Я нашёл его в храме. Увидел его только потому, что он слабо светился. Это было очень странно. Но его состояние не изменилось. Я пытался исцелить его с помощью трав и магии, но, к сожалению, я недостаточно опытен. То, что его поразило, слишком сильно для обычной исцеляющей магии. Он так и не очнулся, даже не пошевелился. Чтобы он не умер, мы давали ему воду, а травы, которые я искал последние несколько дней, должны были немного укрепить его тело. Но я не знаю, как долго он сможет так продержаться…       Эти слова ударили Джисона сильнее, чем он ожидал, но он подавил свои чувства и молча кивнул, отведя взгляд от бледного лица Сынмина и уставившись в пустоту, лишь бы не смотреть на его едва дышащее тело и неподвижное белое лицо. Его взгляд встретился с тёмно-карими глазами Минхо, который уже смотрел на него с каменным выражением лица; он явно старался не выглядеть грустным и не расстраивать Джисона. Не то чтобы это сработало, но хозяин оценил его усилия.       — Как думаешь, Хёнджин сможет ему помочь? — спросил он и увидел, как Минхо прикусил губу. Возможно, это была не нервная реакция, а просто размышления, но Джисона это немного напугало. Колдун заметил, что его плечи напряглись, и вздохнул, подойдя ближе и положив руки ему на плечи:       — Я думаю, что если кто-то и может ему помочь, то это Хёнджин. Верно, Чонин?       Девятихвостый лис мягко кивнул, и его обычная весёлая улыбка сменилась спокойной теплотой:       — Да, хён. Мастер — эксперт в целительстве благодаря своей связи с природой!       — И потому, что кто-то постоянно бегал и причинял себе вред, — резко добавил Минхо, не сводя глаз с Чонина. Молодой лис раздражённо фыркнул:       — Тогда я был ребёнком!       — Ты сейчас едва достиг подросткового возраста, — возразил колдун, и Джисон даже рассмеялся, увидев, как обиженно надул губы Чонин в ответ. Минхо ласково улыбнулся ему и успокаивающе погладил по щеке. — Видишь? Так-то лучше. Обещаю тебе, что не позволю ему умереть. Мы поможем Сынмину, хорошо?       Джисон посмотрел на Минхо и попытался найти в глазах колдуна хоть намёк на беспокойство или скрытую правду, но вместо этого снова увидел тёплый тёмно-фиолетовый цвет. Хозяин слегка нахмурился, не понимая, почему глаза колдуна продолжают светиться, хотя он явно не использует магию. Но, кроме странного свечения, в глазах Минхо не было ничего, кроме искренности. Именно поэтому Джисон сделал глубокий вдох и отложил вопросы о глазах на потом. Сейчас важнее было позаботиться о Сынмине.       Они решили телепортироваться обратно в свою волшебную карету. Чонин сказал, что не сможет сразу телепортировать их к Хёнджину, потому что, во-первых, их слишком много, а во-вторых, магический барьер, защищающий Рогрус от злой энергии, не позволит ему телепортироваться туда, где они припарковали карету. В данный момент они ждали в тронном зале Иратеи (позже Тэён объяснил им, что на самом деле это был её скромный дом, а едва заметная дверь слева вела в её личные покои и дом Феликса). Чонин и Минхо обсуждали, как быстрее всего вернуться в особняк Хёнджина. Скажем так, они… не пришли к согласию. Они так горячо спорили, что даже не заметили, как Иратея, Феликс и Тэён вошли в тронный зал с озадаченными лицами.       Джисон хотел бы сказать им, что это нормально, но, честно говоря, он никогда не видел, чтобы они спорили, потому что они никогда не путешествовали вместе. Единственный раз, когда Джисон путешествовал с Минхо, был, когда Чонин едва дышал. Тогда они явно не ссорились.       — Мы должны пройти обычным маршрутом через открытое пространство. Зачем создавать вторые врата, если у Хёнджина дома есть портал?! — в сотый раз возразил Минхо и сердито посмотрел на Чонина.       — Потому что это проще и безопаснее, учитывая, что с нами человек без сознания!       Иратея откашлялась, и препирающиеся друзья тут же замолчали и обернулись к ней. Джисон был, мягко говоря, впечатлён. В тот единственный раз, когда он попытался прервать их разговор, Минхо сказал ему «не лезь не в своё дело, ведь всё равно ничего не понимаешь». Конечно, он был прав. Но это не отменяло того факта, что это было крайне грубо.       — Не хочу вмешиваться в ваш… разговор, — мягко сказала Иратея, — но я хотела бы попросить вас об услуге.       — Услуге? — спросил Минхо и наклонил голову вправо, намеренно игнорируя присутствие Чонина. — Что за услуга?       Зимняя фея сделала глубокий вдох:       — Я упоминала о некоторых конфликтах с летними феями, помните? — она закрыла глаза и посмотрела на Феликса, который энергично разговаривал с Тэёном в нескольких метрах от них. — Мой милый сын — одна из причин этого. Они не хотят, чтобы он был наследником зимних фей. Поэтому они пригрозили занять моё место, потому что у королевы летних фей две дочери. К сожалению, к ним присоединились весенние феи, и я полагаю, что осенние феи… скоро сделают то же самое. Я не могу рисковать и оставлять его здесь, когда они объединятся против меня. Чтобы убить его. Здесь небезопасно для Феликса. Больше небезопасно.       Джисон снова почувствовал жалость к Феликсу. Он уже думал об этом, но не знал, что сын Иратеи стал причиной, по которой летние феи развязали против них войну. Феликс не выбирал, каким ему родиться, как и Иратея, и любая другая зимняя фея. Так просто вышло. Никто не говорил, что по правилам богов правительницей времён года должна быть женщина. Зачем им понадобилось воевать, чтобы решить столь несущественную проблему? Хозяин не понимал. И, вероятно, никогда не поймёт, если не родится феей.       — Теоретически, — Минхо прервал размышления Джисона тихим голосом, чтобы ответить Иратее, не привлекая внимания Феликса, — мы могли бы взять его с собой. Но… знает ли он? Почему вы хотите отослать его?       Взгляд Иратеи устремился на сына, в её глазах читалась отстранённость, словно она думала о чём-то, чего никто из них не понимал и не знал. В её глазах читалось обожание и тепло, когда она ответила:       — Конечно, он знает. Даже если я ему не говорила… он умный. Не то чтобы мой сын не мог защитить себя — на самом деле, он один из моих лучших воинов. Но я не могу рисковать и оставлять его здесь. Летние феи не станут его искать, как только поймут, что его больше нет в Рогрусе. Они либо подумают, что он сбежал, либо что я от него избавилась.       — Но разве это не значит, что вы сдаётесь? — спросил Джисон, и Иратея повернула голову, чтобы посмотреть на него своими глубокими голубыми глазами. — Без Феликса они, скорее всего, просто захватят ваше королевство.       — Думаю, да, — ответила зимняя королева. — Но… даже если нам придётся сдаться, даже если они получат наше королевство. Оно не их. И никогда не будет. Феликсу суждено стать зимним королём нашего королевства. И однажды он будет править. Потому что боги выбрали его из всех душ, чтобы он стал моим сыном. Я верю богам. И я верю, что мой сын вернёт то, что принадлежит ему по праву, когда придёт время.       Может быть, дело было в том, как говорила Иратея, а может быть, просто потому, что в глубине души все они знали, что она права. Но Минхо согласился взять Феликса с собой:       — Я не могу сказать, когда он вернётся.       — Тебе не нужно, — ответила Иратея. — Он вернётся, когда рассеется тьма. Он нужен тебе так же сильно, как я хочу, чтобы он ушёл и был в безопасности, колдун.       Джисон наблюдал, как Минхо и Иратея снова смотрят друг на друга. В голубых глазах королевы читалась мудрость, а её холодное дыхание окутывало их. Казалось, она что-то знает. Казалось, она что-то знает. Как будто она что-то видит. А затем их противостояние взглядов закончилось, и Иратея повернулась, чтобы выйти из тронного зала:       — Что ж, друзья. Думаю, вам пора. Скоро взойдёт солнце.

***

      После того, как Феликс собрал свои вещи и попрощался с матерью — Джисон увидел, как Минхо прослезился от их душераздирающих слов и объятий, Феликс обнимал Иратею почти десять минут, зная, что, скорее всего, больше никогда её не увидит, — Чонин телепортировал их обратно в их волшебный транспорт.       Оказалось, что Феликс был весёлым и жизнерадостным парнем, громким и энергичным, но милым и заботливым. Минхо осторожно нёс Сынмина на спине, а принц-фея время от времени спрашивал, не нужна ли ему помощь, хотя колдун никогда не жаловался, а Сынмин, вероятно, весил совсем немного.       Джисон поладил с Феликсом, как только они заговорили друг с другом. А Чонин и Минхо — снова (или, может быть, всё ещё?) обсуждали тактику, с помощью которой они хотят вернуться в особняк Хёнджина. Они говорили на разные темы: о том, почему небо голубое — из-за богов или из-за моря, могут ли лягушки лопнуть, когда создают тот странный пузырь, или какой вкус мороженого они хотели бы попробовать, если бы у них была такая возможность. Помимо того, что они оба были очень энергичными (Джисон в последнее время не чувствовал себя таким уж энергичным, учитывая произошедшее), у них было много общих мечтаний и мыслей, потому что они оба выросли вдали от городов и почти не путешествовали. Феликс рассказывал ему о лесе и приключениях, которые он пережил с Тэёном, а также о том, что он никогда не встречался с людьми или колдунами и честно говоря, нервничал рядом с ними.       Он делал вид, что ничего не замечает, но явно не упустил из виду осторожные взгляды Минхо в его сторону. Джисон уже понял, что колдун всегда следил за каждым шагом хозяина, хотя и на Феликса он не смотрел как на пустое место. Время от времени, когда Феликс был слишком занят разговором, Джисон ловил его взгляд и спокойно кивал, когда Минхо, казалось, спрашивал его «ты в порядке?».       — Может, я ему не нравлюсь? — обеспокоенно прошептал Феликс, Джисон с нежностью посмотрел на его надутые губки. Он покачал головой и ободряюще улыбнулся:       — Нет, он просто… Минхо. Не беспокойся, он оттает, как только привыкнет к тебе.       Джисон, честно говоря, не знал, как объяснить это Феликсу. Он едва знал самого колдуна, знал только его имя и то, что сейчас он пытается не попасться на глаза стражникам Атрора.       Его мысли прервал Минхо, который подошёл к ним, придерживая Сынмина на спине:       — Окей, у нас есть план. Джисон, мы с тобой вернёмся к алтарю Зотуны, и оттуда я телепортирую нас в особняк Хёнджина. Феликс и Чонин заберут с собой Сынмина, сразу же вернутся и расскажут Хёнджину, что случилось и где мы.       Феликс с энтузиазмом кивнул и подошёл к Чонину, который улыбался так же широко. В то время как хозяин остался в замешательстве — снова. Колдун, казалось, понял, из-за чего хмурится Джисон, и объяснил, не дожидаясь вопроса:       — Чонин слишком слаб и неопытен, чтобы телепортировать нас всех обратно к Хёнджину. Поэтому мы решили разделиться.       Да, Джисон знал об этом. Он читал о телепортации и пространственных перемещениях в особняке Хёнджина. Он не удивился, когда они решили разделиться.       — Но почему я иду с тобой? — спросил он, нахмурившись ещё сильнее. Минхо осторожно передал Чонину Сынмина, доверив девятихвостому лису донести парня. Он обернулся и посмотрел на Джисона, приподняв бровь:       — Потому что я так сказал.       Ни у кого не осталось сил спорить. Даже у Чонина, который, как понял Джисон во время их короткого приключения, любил поспорить с Минхо, просто чтобы позлить его.       Вот так они попрощались, и Джисон увидел, как Чонин и Феликс исчезли в оранжевой магической спирали девятихвостого лиса, оставив его наедине с Минхо.       Он не знал почему. Но он не только почувствовал, что у него дежавю, но и понял, что на пути к алтарю Зотуны их ждут неприятности.       И если он к тому времени что-то и понял, так это то, что его странные предчувствия никогда его не подводили.