Зелья и как (не) пользоваться магией!

Капля сумерек

Есть зелья, которые кажутся просто невероятными, например, зелье пробуждения (стр. 10). Однако, помимо зелий, которые считаются священными или мистическими, есть и просто загадочные. Капля сумерек, безусловно, относится к этой категории, и никто не знает, зачем она может понадобиться. Существуют сотни различных историй и мифов, но никто не знает наверняка. Чаще всего люди говорят, что капля сумерек используется для того, чтобы отделить душу от тела.

Мы настоятельно рекомендуем вам воздержаться от смешивания и употребления этого зелья, потому что мы не знаем, что может произойти, и уверены, что вы тоже не хотите это выяснять.

      Если Джисон чего-то и боялся, так это своего собственного мозга и того, на что он был способен. Или, в данном случае, на что он был неспособен. Не то чтобы ему не нравился свой умный мозг — нет, конечно же, нет. Но помимо способности решать простые математические задачи на ходу, разгадывать загадки и выигрывать в шахматы, в его мозге происходили и другие процессы.       Джисон всегда ненавидел свой мозг за его информационную ёмкость. Теперь, когда он встретил Чанёля, он знал, что у него действительно улучшилась память. Поэтому он помнил буквально всё, что когда-либо читал или слышал, пока находился в стабильном психическом состоянии. И, конечно, он должен был бодрствовать, чтобы это действительно было услышано им.       Да, улучшенная память — это круто. Но люди склонны забывать, что мозг хранит не только информацию и истории. Если бы Джисон мог, он бы немедленно продал воспоминание о своей умирающей матери. Или воспоминание о том, как люди кричали и плакали, когда адские гончие вторглись в Орлон.       Его мозг также запоминал ситуации и события. И, к сожалению, плохие события тоже считались воспоминаниями. Он не мог просто забыть их.       Точно так же, как для большинства людей информация была в основном чем-то объективным, воспоминания обычно вызывали какие-то эмоции — одни лучше, другие хуже. И эмоции были тем, что Джисон, возможно, ненавидел даже больше, чем воспоминания. Потому что именно эмоции делали воспоминания плохими. Если бы он мог не чувствовать, ему было бы всё равно на печальный исход воспоминаний, на то, к чему они привели и что произошло.       Иногда Джисон жалел, что не родился неспособным чувствовать, а не с улучшенной памятью.       Хотя прямо сейчас он не грустил и не был разочарован, а в основном злился. Но в глубине души, под этим сильным чувством, он был в замешательстве.       Возможно, можно сказать, что он переживал кризис.       Самый большой кризис в его жизни.       Вздохнув, Джисон бросил последний ингредиент в стоящий перед ним котелок и стал ждать, когда он приобретёт золотистый оттенок, что и произошло. На приготовление «Капли сумерек» у него ушло три дня, и помимо того, что он чертовски устал, он ещё и почти не спал.       Сынмин сидел на столе рядом с ним, болтая ногами и со скучающим выражением на лице читал слащавый любовный роман. Его нос сморщился, а глаза, казалось, читали неприятную сцену.       — Не понимаю, как ты можешь читать такое, — пожаловался Сынмин и закрыл книгу с отвращением на лице. — Это банально. Но в плохом смысле. Я вдруг обрадовался, что нам не разрешали читать такие книги в храме.       Джисон, честно говоря, почти не слушал, слишком сосредоточившись на произнесении заклинания и завершении «Капли сумерек».       — Ага, — просто ответил он и получил раздражённый взгляд от своего лучшего друга. Зелье наконец было готово, и он с усталым вздохом задул огонь. — Прости, честно говоря, я совсем не слушал, — сказал Джисон, повернувшись к Сынмину.       Молодой священник скептически приподнял бровь, прежде чем откинуться на руки и небрежно спросить:       — Что происходит между тобой и Минхо?       Джисон знал, что если бы его кожа могла менять цвет, то сейчас он был бы красным, как помидор. Он что-то слышал? Сынмин знал? Нет, это невозможно — его комната была на другом конце особняка, на первом этаже! Он никак не мог их услышать! И в любом случае, они не были такими уж громкими.       Зельевар заставил свой слишком уж мыслящий мозг перестать воображать… всякое (например, в какой ситуации они могли бы быть громкими) и попытался притвориться дурачком:       — Ч-что? Ничего не происходит, это было бы нелепо, ха-ха-ха, — он сам поморщился от смеха.       Сынмин в любом случае не собирался терпеть его выходки:       — Может, ты и не врёшь, и на самом деле ничего особенно… грязного не происходит. Но ты врёшь, когда пытаешься убедить меня, что Минхо не ведёт себя так, будто ты его сокровище.       Он и впрямь хотел это сделать, но Джисон не мог отрицать это. Быстро пропустив мимо ушей заявление о «чём-то грязном», зельевар снова вздохнул и честно рассказал, что происходит. Не то чтобы что-то происходило. Но что-то было.       Понимаете?       А, забейте.       — Подожди, — сказал Сынмин и растерянно моргнул, пристально глядя на своего друга, — ты хочешь сказать мне, что он почти поцеловал тебя? И ты не оттолкнул его?!       — Да? — ответил Джисон и нахмурился. — Это было странно, если честно. Не то чтобы я до сих пор не считал его привлекательным, я бы солгал, если бы сказал, что он не обаятелен. Но если не считать того, что Минхо избегает меня с той ночи пять дней назад, мне казалось, что мы были… не такие, как всегда? Я не знаю, как это объяснить, я в замешательстве!       Намеренно игнорируя его нытьё, Сынмин скопировал хмурый взгляд Джисона:       — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но… разговоры о том, что вы не такие, как всегда, и тому подобное… Минхо срывается, когда дело касается тебя. Мы говорили о том, что я ударил тебя, и это было неправильно, но он, казалось, был в двух шагах от того, чтобы разорвать меня на части. Не знаю, замечал ли ты когда-нибудь, но он всегда настороже, всегда где-то рядом с тобой. Как будто он ждёт, что что-то убьёт тебя в ближайшие три секунды. Это очень странно.       Джисон знал это. Он заметил это в первую же неделю, как только переступил порог этого особняка. Дело было не только в том, что колдун, казалось, присматривал за ним, но и в том, что он вообще вернулся в Орлон. Зачем? Минхо и Джисон не знали друг друга. У него не было никаких обязательств или личных причин спасать Джисона от опасности. И всё же он рисковал своей жизнью и жизнью Чонина, чтобы спасти его от смерти в Орлоне. Это было очень странно.       — Хёнджин велел мне держать это при себе… — начал Сынмин и наклонился ближе к Джисону, который проверил зелье и помешал его ещё немного, ожидая, пока оно как следует остынет, — …но я думаю, что ты должен это знать.       Эксперт по зельеварению выжидающе посмотрел на своего лучшего друга.       — Что?       Сынмин замялся, даже прикусил губу, но затем сказал:       — После того, как Минхо ушёл, Хёнджин захотел поговорить со мной, потому что нам нужно было уладить некоторые… разногласия. Мы помирились, бла-бла-бла, но потом заговорили о вспышке гнева Минхо. Хёнджин был зол, очень зол. Он бормотал что-то о том, что Минхо никогда его не слушал. Я спросил его, о чём он говорит, и не думаю, что Хёнджин собирался мне рассказывать, но это как-то само вырвалось. Он сказал, что Минхо с каждым днём всё больше теряет контроль. И что он не сможет помешать ему причинить вред себе и тебе, если Минхо не остановится сейчас. Затем он извинился и попросил меня забыть об этом.       Контроль? Но контроль над чем? Джисон был сбит с толку — он уже заметил, что у Минхо явно был очень вспыльчивый характер. По крайней мере, в том, что касалось его. Он сам сказал, что хочет уберечь Джисона.       Хозяин просто не понимал, почему. Почему ему было не всё равно? Что заставило его так привязаться? И, что ещё важнее, почему Джисон чувствовал, что глубоко внутри он желал, чтобы Минхо его защищал?       Наконец, решив, что с него хватит этого разговора, Джисон ухмыльнулся и успешно сменил тему, сказав:       — Так вы с Хёнджин помирились? Как?       Сынмин потёр лоб.

***

      — Я никогда не видел, чтобы «Капля сумерек» была так идеально смешана! — сказал Намджун, рассматривая пузырёк с зельем, который дал ему Хёнджин. — Как ты это сделал? — Джисон был польщён, хотя и не понимал почему. И он не то чтобы помнил, что делал, — если честно, он был в каком-то оцепенении, когда смешивал зелье, и едва ли слышал периодических жалоб Сынмина. Поэтому он просто пожал плечами и повернулся, чтобы посмотреть на остальных.       Наконец-то настал этот день — их миссия началась.       Джисону пришлось ждать, пока зелье как следует остынет, почти тринадцать часов (не обращая внимания на несмешное замечание Феликса о том, что это дурное предзнаменование). И всё это время Минхо игнорировал его. Ну, нет. На самом деле, игнорировал — не совсем подходящее слово. Он избегал его. Честно говоря, Джисон тоже избегал его.       Хотя он и отрицал это, когда Сынмин сказал, что у него «гейский кризис», эксперт по зельеварению знал, что сейчас он действительно был в панике из-за своей ориентации. Но не то чтобы Минхо его избегал. Однако Джисон был уверен, что его причины отличались от причин Минхо.       Но не поймите его неправильно — Джисон явно по-прежнему не питал к Минхо подобных чувств.       Но теперь, когда он смотрел на Минхо, терпеливо ожидавшего возможности покинуть это место, одетого в обтягивающие кожаные брюки, чёрную рубашку и подходящую к ней чёрную куртку, он начал сожалеть о том, что избегал его. И не только потому, что колдун выглядел божественно — для Джисона это не было чем-то новым и необычным.       Нет, дело было в том, как Минхо копировал его взгляд, явно показывая, что тоже сожалеет о своём поведении. Джисон не знал почему, но этот момент, эти несколько минут перед расставанием, казались им последними. Как будто им предстояло пройти через множество трудностей в одиночку. И Джисон знал, что ни одному из них не хотелось прощаться.       И всё же, по какой-то причине. Джисон не знал. Но у него было ощущение, что Минхо знал. И его это вполне устраивало.       Он откашлялся и указал на пузырёк, который был у каждого из «Группы Ада» (им действительно нужно было поработать над этим названием):       — Окей. «Капля Сумерек» — это ваш билет в ад и из него. У каждого в пузырьке достаточно, чтобы сделать как минимум пять глотков. Один глоток — один билет. Как только вы сделаете глоток, вы станете частью мёртвых. Ваша душа покинет тело.       — Погоди-ка, — сказал Хёнджин и нахмурился, — я думал, что «Капля сумерек» позволяет нам оставаться вне досягаемости демонов?       Джисон решительно покачал головой:       — Ни в коем случае. Ты не можешь, ни при каких обстоятельствах, попасть в ад живым. Это невозможно. Во-первых, ты просто не выживешь. А во-вторых, ад не для живых.       — Но в нас живёт демон. Во мне и Хёнджине, — сказал Бёнхи, указывая на себя и другого греха. — Разве мы не можем войти?       — Теоретически, да. Но поскольку я не совсем в этом уверен, я бы посоветовал вам принять «Каплю сумерек». Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — ответил Джисон и увидел, что все они кивнули.       — Я не знаю, что за ситуация царит в Замке Тьмы. Возможно, у входа в ад прячутся адские гончие, — объяснил Намджун и сразу же привлёк всеобщее внимание. — Я всегда начеку и слежу за вами с помощью специального заклинания. Я связан с вашими душами, так что, когда вы попадёте в ад, то всё равно сможете связаться со мной через мысленную связь. Но на всякий случай возьмите это.       Волшебник Грома вручил каждому из них по небольшому светящемуся шарику. Джисон знал, что это такое, хотя никогда не видел их сам: Жемчужина Света. Считалось, что она озаряет душу в самые мрачные моменты, указывает верный путь и помогает в опасных ситуациях. Они были крайне редки и, как говорили, росли только в морских глубинах. Джисон удивился, что у Намджуна вообще есть такие, но потом догадался, что у такого волшебника, вероятно, есть свои способы собирать редкие и могущественные предметы.       На лице Намджуна было суровое выражение, когда он сказал:       — Помните, что каждая жемчужина действует только один раз, так что если вы её используете, она исчезнет. Используйте их с умом. И только в крайнем случае.       Они все торжественно кивнули и повернулись к Джисону, когда он продолжил:       — Поскольку ваши тела останутся одни в Замке Тьмы, как только вы выпьете Каплю Сумерек, кто-то должен остаться. Я не знаю, как долго будет действовать зелье, хотя оно идеально приготовлено. Как я уже сказал, на всякий случай у вас есть пять глотков и Жемчужина Света. Самое главное: когда ваши души покинут тела, вам нужно будет забрать Каплю Сумерек у своего спящего «я». Вы сможете вернуться в своё тело, только если подержите каплю во рту в течение пяти секунд. И я не хочу, чтобы вы надеялись, что Жемчужины Света будет достаточно, — потому что, если вы уже использовали их, мы не сможем вытащить вас из ада. Вы понимаете?       И снова все кивнули, а Намджун и Джисон вздохнули, закончив объяснять, что им нужно сделать.       — Хорошо. Тогда, думаю, вы готовы, — сказал Намджун.       Чанёль шагнул вперёд и протянул Бёнхи маленький колокольчик:       — Это колокольчик Авроры. Она мой феникс. Если она тебе понадобится, позови её, и она поможет тебе. Не стесняйся звать её, даже если окажешься в аду.       Бёнхи кивнул и положил золотой колокольчик в карман, поближе к груди, чтобы он случайно не зазвонил, но и не потерялся.       Джисон шагнул вперёд и нежно коснулся запястья Минхо — то, что они оба часто делали, зная, что это каким-то образом успокаивает другого. Это было едва уловимое прикосновение, которое никто не увидел. И всё же оно ощущалось как молния, пронзившая всё тело. Минхо, как всегда, слегка вздрогнул, но затем расслабился, на его лице появилась мягкая улыбка:       — Я буду осторожен.       — Очень надеюсь, что так и будет, — ответил Джисон и прикусил губу, не зная, что сказать. Не то чтобы он боялся, что Минхо пострадает. Он не знал, как это озвучить, но по какой-то странной причине больше боялся того, что случится с ним самим. Каким-то образом он знал, что Минхо вернётся целым и невредимым.       Но будет ли то же самое с Джисоном? Он правда не знал почему, но даже несмотря на то, что визит в дом Ранеры казался гораздо более приятным, чем путешествие в ад… он не мог не мечтать о том, чтобы поменяться с кем-нибудь местами.       — С тобой всё будет в порядке… правда? — спросил его Минхо.       И снова это. Розовый цвет в его глазах — розовый, которого там быть не должно. И всё же он был. Джисон несколько секунд смотрел в глаза колдуна, прежде чем медленно кивнуть:       — Да. Я буду в порядке. Я ведь не один, верно? И что может случиться в Атроре?       Он не верил своим словам, но не мог сказать об этом Минхо.       И когда Хёнджин, Минхо, Бёнхи и Чонин ушли через портал, Джисон понял, что Минхо тоже ему не поверил.