Кто такой Ёнбок?

2013 год

Минхо был странным. Хёнджин понял это, когда впервые его увидел из-за спин деревенских ребят, которые зажали его, Хёнджина, в маленьком переулке. А он всего-то шел из магазина, куда бабушка отправила купить молока… - Так это ты внук госпожи Хван? – Один из парней, высоченный детина с плоским лицом, лениво перекатывал во рту жвачку. - Д-да… - Хёнджин вжимается лопатками в нагретую солнцем кирпичную стену и стискивает в руках покрытую конденсатом прохладную пластиковую бутылку. По спине ползет капля пота, щекоча кожу. И не разберешь, отчего это: из-за жары, которая с самого утра накрыла деревню раскаленным добела куполом, или из-за того, что парней целых трое, и выглядят они не то чтобы слишком дружелюбно. - Городской, значит. - Другой пацан, с россыпью прыщей на щеках, дергает его за край светлой футболки с принтом Санджи из One Piece. – Из Сеула? - Ага. – Преодолевая напряжение, Хёнджин пытается улыбнуться, потому что ему торчать в этой деревне все лето, и завести приятелей не помешает. Однако надежда подружиться с местным контингентом исчезает одновременно с бейсболкой, которую бесцеремонно сдергивают с его головы. – Эй, куда?! Отдай! Третий парень отскакивает в сторону и натягивает добычу себе на макушку, прямо на сальные, слипшиеся иглами от грязи волосы. - А ты забери! – Он смеется, глядя на то, как Хёнджин нерешительно мнется на месте, и снова отпрыгивает, когда тот делает шаг вперед. - Да че тебе, жалко, что ли? Пускай поносит. – Парень с жвачкой толкает его обратно к стене. Несильно, но от неожиданности Хёнджин спотыкается о собственную ногу и совершенно неизящно плюхается на задницу под громкий обидный гогот. Выпущенная из рук бутылка молока укатывается куда-то вниз по переулку. По щекам расползается жар, он изо всех сил закусывает губу изнутри, чтобы та не начала предательски дрожать. Кепку действительно жаль – ее отец привез из США, когда ездил туда в командировку. Добровольно ее вряд ли отдадут, а драться Хёнджин никогда не умел. В школе все знали его как тихоню, отличника и любимчика учителей, и задирать никто не решался. Кроме того, рядом всегда были друзья: строгий, но добрый Чан и Чанбин – невероятно громогласный коротышка со взрывным темпераментом. На правах хёнов оба опекали его, так что можно было не бояться нарваться на чьи-то кулаки. Хотя он был идеальной мишенью: тощий, нескладный, с голенастыми, как у цыпленка, худыми ногами. Застенчивый и неуклюжий, он постоянно что-то ронял, кого-то задевал, а потом долго извинялся. Таким образом, самая серьезная драка, в которой ему довелось поучаствовать – когда в третьем классе девочка из параллели в порыве неловкого флирта треснула его по макушке учебником. Поэтому сейчас он совершенно не понимает, что делать. Побитым быть ужасно не хочется, - а в том, что его побьют, если будет сопротивляться, нет никаких сомнений. Но и отдавать просто так любимую вещь жалко до слез. Он неловко возится на земле, пытаясь встать, и замирает, когда из-за спин окруживших его мальчишек доносится ясный злой голос: - Слышь, мудачье! Вам как, нормально - трое на одного?! Те поворачиваются, как по команде. Хёнджин потихоньку, по стеночке, поднимается на ноги и вытягивает шею, рассматривая своего спасителя. Тот выглядит… ну… обыкновенно. Невысокий, коренастый, в вылинявшей синей футболке и обтрепанных джинсах. В лице еще заметна детская округлость, но держится уверенно, по-взрослому – плечи расправлены, подбородок вызывающе вздернут. Тонкие губы недовольно поджаты, из-под густой челки пронзительно поблескивают темные глаза с потрясающим кошачьим разрезом. - Тебе че надо, псих? Иди куда шел. - Прыщавый мальчишка самоуверенно подбоченивается. – Или ты теперь городским уебкам в няньки заделался? - Тц, Джунги, и этим ртом ты целуешь свою мамочку, - вкрадчиво мурлычет парень, делая шаг вперед. Вся троица дружно пятится, наступая друг другу на ноги. – А если она узнает, что это ты на прошлой неделе разбил окно в доме аджосси Пака? - Откуда… откуда ты знаешь?! – Лицо Джунги бледнеет так стремительно, что прыщи на нем становятся похожи на огромные красные вулканы. – Там же никого не было! - Я всеее знаю, - притворно ласково тянет парень. – И все вижу. Все ваши грязные делишки и мерзкие секретики. Вот ты, Хэсин, - он ткнул пальцем в сторону пацана, который так и щеголял в хёнджиновой кепке, - воруешь деньги у своих родителей. А ты, Сонтэ, - тот чуть не подавился своей жвачкой, - разбил плеер своего старшего брата, но свалил все на годовалую сестру. Троица переглядывается между собой. На лицах медленно проступает неуверенность, которая сменяется страхом, замаскированным враждебностью. - Ну так что, господа, мне шепнуть пару слов вашим родителям? Или вы оставите пацана в покое и свалите дальше заниматься херней? – Парень сердито щурит глаза, став еще больше похожим на ощетинившегося кота. - Пошел ты, Ли. – Прыщавый Джунги дерзко сплюнул ему под ноги, вскинул подбородок и развернулся, делая вид, что потерял интерес ко всему происходящему. – Если хочешь – сам возись с этим придурком. Не претендуем. Не оглядываясь, он с независимым видом двинулся прочь. Остальные потянулись следом, презрительно поглядывая на «городского», при этом стараясь не приближаться к его спасителю. Но тот сам сделал шаг вперед, молниеносно выбросил руку и сорвал с головы Хэсина кепку. От неожиданности мальчишка выдал визгливое «тычёбля!», сделал движение, чтобы забрать трофей обратно, но Сонтэ схватил его за шиворот и быстренько уволок за собой. Парень проводил их взглядом и подошел к Хёнджину, который так и мялся возле стены, не зная, куда себя деть. - Ты как, цел? Они тебя не тронули? – Он протянул ему кепку. - Я в порядке... – Хёнджин робко забрал ее из пальцев с обгрызенными под корень ногтями и поднял взгляд, слегка настороженно глядя на незнакомца. Тот снова прищурился, но теперь выглядел не сердито, а скорее немного лукаво. – Спасибо, что вмешался. Я не думал, что они такие…гм… В общем, спасибо, да. Он запнулся и опустил глаза, ломая пальцы. Было стыдно. Так-то он уже не сопливый мальчишка, ему целых 13 лет, а постоять за себя не смог. - Все нормально, - улыбнулся парень. – Я эту шпану с пеленок знаю. Они только с виду бо́рзые, но чуть что – бегут со всех ног и зовут мамочку. - Понятно, - вздыхает Хёнджин. – Теперь буду знать. Он осматривается, пытаясь найти укатившуюся бутылку с молоком. Та обнаруживается возле мусорного бака. Подхватив ее, он поворачивается и слегка неловко улыбается парню, который так и продолжает рассматривать его. - Ну… я пойду тогда. Спасибо еще раз. - Я тебя провожу, - неожиданно вызывается тот. – Мы на одной улице живем. - Правда? А какой твой дом? Парень разворачивается и неторопливо идет вниз по улице. Немного подумав, Хёнджин все же догоняет его и пристраивается рядом. - С зелеными окнами и хурмовым деревом во дворе. - О, так это всего через два дома от моего, - радуется Хёнджин. – Ну, то есть, бабушкиного. В ответ доносится только неопределенное мычание, которое может означать что угодно: от «да мне пофиг» до «погода сегодня хорошая». Какое-то время они идут молча, пока Хёнджин не спохватывается и не спрашивает, наконец: - Как тебя зовут? - Минхо. – Тот пинает какой-то камушек и слегка сутулится, сунув руки в карманы джинсов. - А я Хёнджин. - Я знаю. - Откуда? Минхо кидает быстрый взгляд из-под густой челки и загадочно улыбается краешками губ. - Мне Ёнбок сказал. Хёнджин недоуменно хмурится, пытаясь сообразить. Никаких знакомых Ёнбоков у него здесь нет. Кто тогда мог рассказать о нем Минхо? - Кто такой Ёнбок? - Мой друг. Хёнджин задумчиво жует губу, все еще не понимая. - А откуда он меня знает? Мы с ним где-то виделись? Взгляд Минхо уходит в сторону, на что-то рядом с Хёнджином. Тот оборачивается, но на узкой улочке никого, кроме них двоих. Минхо склоняет голову к плечу, будто к чему-то прислушиваясь, затем коротко кивает: - Нет. Но он видел, как тебя привезли родители. - Правда? А я не видел никого, - расстраивается тот. Минхо снова неразборчиво что-то бурчит себе под нос и ускоряет шаг. Они сворачивают на тихую, будто погруженную в дрему улицу, и идут, стараясь держаться в тени высокой каменной стены, которая тянется вдоль тротуара. За ней уходит вверх покрытый деревьями крутой склон холма. - Ты надолго сюда? – Минхо продолжает гонять камушек, но иногда косится на Хёнджина из-под челки. - До конца лета, - тот вздыхает и прижимает отдающую последние капли прохлады бутылку с молоком к шее. – Родители часто мотаются по командировкам, вот и решили меня сюда сплавить, чтобы дома один не болтался. Положа руку на сердце, это было совершенно не обязательно. Уже в 10 лет Хёнджин часто оставался один на пару дней, а сейчас научился готовить (и пускай верхом его кулинарных умений на данный момент являются яичница и токпокки, залитые готовым соусом – зато сам), стирать, убираться, и в целом неплохо справляется с самостоятельной жизнью. А скучать не дают те же Чан с Чанбином. Отца он видит только по выходным и по праздникам, если тот не в командировке; мать тоже часто уезжает на несколько дней – у нее свой бизнес, связанный с косметикой. Но в этот раз родители решили, что раз все равно каникулы, нечего ему торчать в Сеуле, и отправили в деревню недалеко от Миряна к бабушке Хван. Не то чтобы он сильно возражал, но все тут было такое непривычное, медленное и сонное, что он уже начинал скучать по шумному, загазованному Сеулу с его суетливыми толпами. И еще он никого здесь не знает, а новые знакомства всегда даются тяжело из-за проклятой стеснительности и неловкости. Они доходят до дома, где живет бабушка Хёнджина. Возле калитки тот нерешительно мнется, не зная, какой придумать повод, чтобы продолжить знакомство. Минхо кажется неплохим, хоть и немного странным: так смотрит, будто и впрямь знает о Хёнджине куда больше, чем тот успел рассказать. И про других он, судя по всему, тоже много знает. Хотя те ребята почему-то назвали его психом… В любом случае, среди местных сверстников он первый проявил что-то вроде дружелюбного интереса к приезжему, и хочется закрепить успех. Поэтому Хёнджин лихорадочно думает, что бы такого сказать. Не предложишь же в лоб «давай дружить»? Звучит слишком по-детски. Минхо наблюдает за тяжелым мыслительным процессом на его лице, снова насмешливо щурится, и в конце концов решает сжалиться: - Не хочешь завтра съездить за виноградом? - Хочу! – выпаливает Хёнджин прежде, чем подумать, и тут же заинтересованно уточняет. - А куда? - Тут недалеко есть одна ферма, - отвечает Минхо. Он снова склоняет голову набок, будто к чему-то прислушивается, затем слегка встряхивает головой и категорично заявляет. – Я тогда заеду за тобой утром. Велосипед есть? Хёнджин быстро-быстро кивает, расплываясь в улыбке, и Минхо разворачивается, чтобы направиться к своему дому. - Тогда до завтра. - До завтра. Он идет прочь по улице, а Хёнджин стоит возле калитки, прижимая к груди бутылку нагревшегося молока, и смотрит ему вслед щенячьими глазами. Кажется, у него все-таки появился новый друг.

* * *

- А кто живет на этой ферме? – Хёнджин изо всех сил крутит педали, чтобы не отставать от Минхо. - Одна аджумма. Но она приезжает только по выходным. - Так ведь сегодня среда. - Ага. Поэтому мы туда и едем. Минхо поворачивает лицо к Хёнджину и задорно подмигивает. Тот растерянно улыбается в ответ, а сам думает: как они добудут виноград, если на ферме никого нет? Они что… возьмут его без спроса? Разве так можно? В нерешительности он кусает губу и смотрит на Минхо, который едет чуть впереди. Велосипед под ним явно видел некоторое дерьмо: рама кое-где перетянута проволокой, краска облезла и поблекла, шины лысые. Чтобы просто прокрутить педали, приходится прикладывать усилие. Крепкие бедра Минхо, обтянутые потертыми джинсами, заметно напрягаются. Но при этом он все равно мчится так быстро, что Хёнджин уже взмок, пытаясь поспеть за ним на своем новеньком блестящем Альтоне. Они едут между пологими холмами, покрытыми прямоугольниками полей – желтыми, темно-зелеными и серебристыми. Кое-где среди них разбросаны дома и маленькие фермы. Один раз они проезжают мимо традиционного ханока, укрытого в роще каштанов. По деревянному мостику пересекают узкую речушку, и старые, потемневшие от времени доски гулко гремят под колесами велосипедов. Дорога по бокам заросла высокой, по пояс, травой, в которой виднеются головки белых, синих и лиловых цветов. Пахнет нагретой землей, разнотравьем, зеленью, и еще чем-то жарким и пряным – запахом самого лета. Небо над ними – необъятное, звенящее, выцветшее до бледно-голубого от жары. По нему ленивыми мазками растянуты полупрозрачные облака. Впереди видна группа деревьев, окружающих одноэтажный дом. Длинное строение будто распласталось в кружевной тени, укрывшись от палящего солнца. Не доезжая до дома, Минхо слезает с велосипеда и катит его рядом, огибая ферму по широкому полукругу. Хёнджин тоже сползает на землю и идет следом, крутя головой. - А почему мы не можем просто войти через ворота? – Он смотрит, как Минхо останавливается позади дома, аккуратно кладет велосипед в траву и упирает руки в бока, оглядывая глухой двухметровый забор, сплошь увитый ползучими лозами винограда. Одни листья – не видно ни одной, даже самой маленькой, ягодки. - Потому что там заперто. – Минхо подходит вплотную, дергает упругую зеленую плеть и оценивающе оглядывает своего напарника. – Меня точно не выдержат, так что полезешь ты. Ты худой и легкий. - Я?! Через забор?! – Хёнджин с глупым видом открывает рот. - Ну если хочешь, можешь прокопать под ним лаз, но через верх будет быстрее, - усмехается Минхо. Он вытаскивает из кармана скомканный пакет и протягивает его Хёнджину. – Не волнуйся, там никого нет. Перелезешь, нарвешь винограда, и обратно. Приключение на пару минут. Хёнджин автоматически берет пакет, но продолжает стоять столбом и хлопать глазами. - Но это же… кража! - Не кража, а реквизация. Все равно он пропадет, а так мы съедим и порадуемся. - Но я… - Под пронзительным взглядом кошачьих глаз Хёнджин мнется и нерешительно кусает губу. Он в жизни ничего не крал, и через забор лазил только в первых классах школы. Но ударить в грязь лицом перед Минхо не хотелось. Вдруг он решит, что Хёнджин действительно городской неженка, трус и слабак, и больше не захочет с ним общаться? И киснуть тогда Хёнджину еще три месяца в компании одной только бабушки. Он ее, конечно, очень любит, но перспектива такая себе. Пока он думает, Минхо как-то странно дергается и недовольно шипит. - Ащщщ! – Он трет плечо и возмущенно вполголоса бормочет, обращаясь к воздуху рядом с собой. – Да знаю я, что ты сам можешь! Отстань! Хёнджин хлопает округлившимися глазами, глядя на него с откровенным непониманием и самую чуточку испуганно. - С кем… с кем ты разговариваешь?! Прежде, чем ответить, Минхо кидает сердитый взгляд в сторону, словно говоря «а я предупреждал!». - С Ёнбоком, - наконец нехотя отвечает он. – Он предложил самому слазить, но раз уж ты согласился участвовать, я подумал, что захочешь немного развлечься, а не просто торчать тут. - С-с… с Ёнбоком?! – Хёнджин очумело крутит головой, но в роще позади дома только они с Минхо. Тишину нарушает лишь чириканье птиц и яростное стрекотание цикад. – Но здесь же никого нет… Минхо снова молчит, недовольно хмурится, потом как-то отрывисто вздыхает и вполголоса говорит, обращаясь к пустому месту рядом с собой: - Я же говорил, что он не поверит. – Он качает головой, затем смотрит из-под челки на Хёнджина – вроде с вызовом, но при этом настороженно и со странным ожиданием. – Ёнбок – мой друг. Но кроме меня, его никто не видит. Я знаю, что так не бывает. Что это неправильно, странно, и вообще только… ненормальные видят то, чего нет. Но он есть. Это он рассказал мне, что шайка Джунги докопалась до тебя, и попросил помочь. - Он с деланной небрежностью пожимает плечами и сует руки в карманы штанов. - Теперь ты решишь, что я псих, и будешь держаться подальше. Я понимаю. - Я… я… - Мысли разбегаются, пока Хёнджин отчаянно пытается придумать, что сказать, и машинально теребит в руках смятый пакет. Значит, Минхо и правда сумасшедший?! Поэтому его так назвали местные мальчишки? И он воспользовался хёнджиновой неосведомленностью, чтобы втянуть в какое-то сомнительное дело с кражей чужого винограда! В полном смятении он сильно закусывает щеку изнутри и глядит в ответ слегка исподлобья, насупившись. Наверное, он должен сейчас испытывать отторжение, неприязнь, но вместо этого грудь странно стягивает. Он смотрит, как Минхо сутулится, словно инстинктивно пытается закрыться, спрятаться от резких слов, которые ожидает услышать; как поджимает губы и смотрит хмуро, но как будто с отчаянной надеждой. Минхо не такой, как все – это было понятно сразу, когда он не побоялся встать на защиту незнакомого мальчишки против троих. Далеко не каждый на это способен. Хёнджин знает только двоих похожих – Чана и Чанбина. И если Минхо такой же, как они, разве он может быть плохим? А что до невидимого друга… Ну, у каждого свои странности. У Хёнджина вот в детстве тоже был воображаемый приятель. Лет до семи, до знакомства с Чаном и Чанбином. Когда реальности чего-то не хватает, на помощь приходит фантазия, которая достраивает и заполняет недостающее. Для маленького Хёнджина, у которого почти не было друзей, воображаемый друг был спасением от одиночества. Может ли он винить Минхо в том, что, будучи уже достаточно взрослым, тот оказался в похожей ситуации, поэтому был вынужден спасаться в иллюзиях? Пожалуй, нет. Иначе это будет лицемерием. Так и не сумев подобрать слова, Хёнджин отворачивается от Минхо и смотрит на переплетение гибких зеленых плетей, усеянных широкими резными листьями. А затем, все так же молча, сует мятый пакет в карман шорт, с решительным видом цепляется за лозы и медленно, неловко начинает карабкаться вверх. Он не видит, как разглаживается лицо Минхо. Как загораются темные глаза, как он бросает короткий ликующий взгляд в сторону и шепчет еле слышно: «Ты был прав… Возможно, у него получится…». Всего этого Хёнджин не видит и не слышит, потому что занят тем, чтобы не грохнуться с забора. Кое-как добирается до верха, осторожно перекидывает ногу и шарит ступней внизу, пытаясь найти опору. Кидает быстрый взгляд на Минхо, и тот с сияющим видом показывает ему два больших пальца. Почему-то от этого становится так тепло внутри, и будто разом прибавляется сил и смелости. Очень осторожно Хёнджин спускается по другую сторону забора, во двор фермы. Виноградные листья лезут в лицо, под ними прячутся налитые сладким соком, тяжелые темные гроздья. Когда наконец он достигает земли, колени ощутимо подрагивают от напряжения. Он позволяет себе немножко перевести дух, продолжая цепляться за гибкие плети и настороженно прислушиваясь. Но никто не торопится гневно окрикнуть его, вторгшегося в чужой дом. Вокруг царит тишина и мирный покой, нарушаемый лишь птичьим щебетом и оголтелым стрекотанием цикад. Он отлепляется от забора, достает из кармана пакет, аккуратно расправляет его, внутренне обмирая от кажущегося слишком громким шуршания, и начинает собирать в него виноград. Когда пакет уже наполовину заполнен спелыми сочными ягодами, а он увлекается процессом настолько, что перестает пугливо вскидываться на каждый звук, сзади раздается мальчишечий голос: - Привет! Хёнджин замирает, как олень в свете фар, протянув руку к очередной заманчиво поблескивающей из-под листьев грозди. Сердце подскакивает куда-то к горлу, от страха колет скулы. Он загнанно косится влево и очень, очень медленно поворачивает голову. На деревянном крыльце дома стоит мальчуган. Помладше самого Хёнджина, с круглыми щечками и взъерошенной каштановой шевелюрой. Он хлопает слегка припухшими глазами, трет их кулаком и в целом выглядит так, будто только проснулся. - Ты что, рвешь наш виноград? – В звонком голосе ни капли обвинения, только искреннее любопытство. Хёнджин тяжело сглатывает и в панике вцепляется в перекрученные лозы. Мальчишка выглядит безобидно, но вряд ли он тут один. Скорее всего, в доме находятся еще взрослые. И как объяснять им, чем он тут занимается, Хёнджин понятия не имеет. Глаза мальчишки, поблескивающие, как у любопытного зверька, останавливаются на набитом пакете, который висит у него на сгибе локтя. - Тебе мой папа разрешил, да? Тот заторможено мотает головой и в ужасе смотрит, как брови мальчишки сходятся над переносицей. Тот явно пытается сложить два и два, но прежде, чем это происходит, из-за забора раздается громкий шепот Минхо: - Лезь обратно! Сейчас же! И Хёнджин наконец отмирает. Не глядя цепляется за виноградные плети и буквально взлетает на забор. Переваливается через него сверху, на мгновение застывает, встретившись взглядом с оставшимся во дворе мальчишкой. Тот замер на крыльце и таращится в ответ круглыми глазами, изумленно приоткрыв рот. Из глубины дома раздаются тяжелые шаги. Их звук заставляет Хёнджина панически пискнуть. Его макушка исчезает за забором ровно в тот момент, когда на крыльцо выходит мужчина, сонно потирающий глаза под стеклами очков, и с зевком спрашивает: - Что случилось, Сони? Ответ мальчишки Хёнджин уже не слышит, потому что от страха разжимает пальцы и мешком валится прямо на Минхо, который ждет его внизу. От удара из груди выбивает весь воздух. Минхо кряхтит, выбираясь из-под него, тут же вскакивает и протягивает ему руку: - Давай, в темпе! Хёнджину бы полежать еще минутку, прийти в себя после пережитых потрясений, но вместо этого он протягивает дрожащую ладонь в ответ. Минхо рывком вздергивает его на ноги, бросается к лежащим в траве велосипедам и шепотом кричит: - Не стой столбом! Сваливаем, ну?! Они бегут к дороге, толкая велосипеды рядом с собой. Пакет с виноградом, чудом не помятый во время падения, висит у Хёнджина на руле. Выбравшись из рощи, они вскакивают на велосипеды и мчатся прочь от фермы, изо всех сил крутя педали. Минхо хохочет в голос, и хотя внутри еще все подрагивает от пережитого, а колени до сих пор кажутся неприятно мягкими, Хёнджин невольно улыбается в ответ, когда тот на ходу поворачивается к нему. - Ты же сказал… что там никого нет! - Так и не было. - Улыбка Минхо заразительная, яркая и острая, как солнечный блик на воде. - Видимо, аджумма сдала кому-то дом на лето, но меня забыла предупредить. Может, он и впрямь сумасшедший, но зато с ним точно не будет скучно. Они несутся по дороге бок о бок, и страх, сомнения, неуверенность выдувает из головы жарким, душистым ветром, оставляя лишь незамутненное мальчишеское счастье. Они только что пережили настоящее приключение, по крайней мере Хёнджин точно. И он неожиданно понимает, что несмотря ни на что, ему было не только страшно, но и весело. А еще думает, как ему показалось, что в тот момент, когда он грохнулся прямо на Минхо, рядом будто был кто-то еще. Кто-то невидимый, кто подхватил его в воздухе и помог немного смягчить удар.

* * *

Беззаботные летние дни летят быстро. С появлением Минхо каникулы, которые обещали быть довольно скучными, неожиданно заиграли новыми, сочными красками. И хоть тот старше аж на целых два года – эта разница, обычно такая критичная в их возрасте, совершенно не ощущается. Днем Минхо не всегда был свободен – он помогал родителям в небольшом бакалейном магазинчике, который те держали. Ему приходилось исполнять обязанности грузчика, доставщика, посыльного и разнорабочего. Обычно этим занимался его отец, но бывали дни, когда старший господин Ли не мог заставить себя подняться на ноги. И были совсем паршивые дни, во время которых он терял человеческий облик. Когда Хёнджин в первый раз увидел ссадины и синяки на лице Минхо, то ужасно переполошился. Подумал, что это Джунги со своими прихвостнями отыгрались за то, что вступился за «городского». Минхо лишь легкомысленно отмахнулся и сказал не забивать голову, но он еще не знал, с кем связался. Это в присутствии кого-то незнакомого Хёнджин с трудом может заставить себя открыть рот, но в том, что касается близких людей, он может быть очень настойчив. А Минхо как-то очень быстро перекочевал в малочисленные, и оттого еще более ценные ряды друзей. Еле-еле, по крупицам, удалось вытянуть из старшего правду. Простую, но оттого не менее неприглядную. Минхо не обвинял отца, который стабильно раз в неделю напивался до скотского состояния и запросто мог поколотить сына. Он будто смирился с таким положением дел и воспринимал вспышки ярости родителя с тем же терпеливым равнодушием, что и летнюю грозу. Она неконтролируема и неминуема. Все, что ты можешь сделать – переждать ее где-то в укромном месте. Но если она застала тебя на открытом пространстве, то нет смысла злиться на нее или в чем-то упрекать. Хёнджин не понимал этой покорности и смирения. В его глазах Минхо был самым смелым, сильным человеком из всех, кого он знал; несгибаемым, как стальной прут. Он не боялся высказывать свое мнение, но при этом умел прислушиваться к чужому. А еще был добрым, заботливым и щедрым, хоть и старался особо не демонстрировать это на людях. Рядом с ним Хёнджин сам чувствовал себя храбрее, увереннее, проворнее. Правда, его все еще немного вводили в ступор разговоры старшего с «Ёнбоком». Не раз он заставал Минхо, о чем-то тихо беседующим с воздухом. Тогда Хёнджин засыпа́л его десятками вопросов: откуда взялся Ёнбок? как он выглядит? сколько ему лет? что он говорит? Почему-то хотелось подловить старшего на неточности, показать, что на самом деле Ёнбок существует только в его голове. Ведь тогда останется только Хёнджин. Но Минхо отвечал неизменно уверенно, ни разу не ошибся и не запутался в своих рассказах о воображаемом друге. Так Хёнджин узнал, что Ёнбоку тоже тринадцать, у него светлые волосы и веснушки. Единственный вопрос, на который Минхо так и не смог толком ответить - откуда он взялся. Старший тогда вопросительно поглядел на пустое место рядом с собой, замялся, потом пожал плечами и по своему обыкновению безапелляционно заявил: «Ёнбок был всегда». Поначалу Хёнджин воспринимал это как игру, даже пытался ее поддержать. Обращался к «Ёнбоку» с вопросами, разговаривал с ним, но под непонимающим взглядом Минхо быстро перестал. «Ты же его не слышишь и не видишь» - сказал старший с каким-то раздражением, - «Ваш разговор – все равно что беседа слепого с глухим. Выглядит по-дурацки». Хёнджин тогда даже немного обиделся – он всего-то решил подыграть, а его так осадили. Но потом, обдумав все, решил, что раз Минхо предпочитает вести эту игру один – он не против. В конце концов, терять настоящего друга из-за воображаемого очень не хотелось. Иногда ему казалось, что он и впрямь что-то видит. То рядом со старшим мелькнет проблеск светлых волос, то краем глаза он заметит носок чужого светлого кроссовка. Но стоило повернуться и посмотреть в упор – никого. Поначалу он напрягался, начинал лихорадочно крутить головой, пытаясь понять, где же этот неуловимый незнакомец, но в конце концов просто перестал обращать на это внимание. Наверное, Минхо просто заражает его своей идеей с Ёнбоком, вот и чудится всякое. Со временем он начал воспринимать эту веру, как некую изюминку, необычную, уникальную черту характера Минхо. Одну из многих, которые ему, тринадцатилетнему мальчишке, пока не до конца понятны, но неизменно вызывали восхищение. К началу июля жара вошла в полную силу. Хёнджин поливал бабушкин сад утром и вечером, но все равно некоторые растения пожелтели и сморщились, опаленные безжалостным солнцем, а нежные бутоны цветов ссыхались, не успев раскрыться. Днем выйти из дома сродни подвигу, а после полудня жизнь в деревне и вовсе замирает. Минхо по обыкновению мчится впереди, яростно давя на педали своего велосипеда. Хёнджин едет за ним и отчаянно мечтает лечь в теньке и не двигаться до конца лета как минимум. Откуда у старшего столько неуемной, кипучей энергии, когда жара выматывает так, что даже думать сложно – он искренне не понимает. - Шевели булками, Джин! – кричит Минхо через плечо. – Почти приехали. - Почему нельзя было пойти на речку возле деревни? – Ему страшно не хочется показаться нытиком, но изображать стоицизм просто нет сил. Футболка неприятно липнет к телу, соленые едкие струйки стекают по лбу и заливают глаза. – Зачем нам тащиться аж почти до Самнанджина? - Потому что там классный пляж, и почти никого нет. Хёнджин тяжело вздыхает, глотает горячий воздух, отдающий пылью и будто еле уловимым запахом гари. Спорить с Минхо бесполезно; проще научить кошку разговаривать. Логика старшего иногда очень сложная и заковыристая, но непрошибаемая. А еще он может быть невероятно упрямым. Поэтому вместо того, чтобы плескаться на местном, пусть илистом и грязноватом, пляже в прохладной воде, они едут чуть ли не до соседнего города в самое пекло. Через десять минут, когда Хёнджин уже всерьез подумывает о том, чтобы лечь и умереть посреди раскаленной дороги, Минхо наконец сворачивает на какую-то узкую тропинку. Велосипед нещадно трясет на кочках, вспотевшие ладони с трудом удерживают руль. Они ныряют в тень небольшого редкого леска́, и Хёнджин испускает глубокий вздох облегчения, когда безжалостное солнце заслоняют пышные зеленые кроны. Вскоре впереди между деревьями брезжит просвет, и они выезжают на берег реки. - Вааау, - тянет он, глазея на укромный маленький пляж с чистым светлым песком, окруженный высокими ивами, которые опускают длинные гибкие ветви прямо в реку. Возле берега лежит огромный, ровный валун, обкатанный водой и ветром. На нем можно валяться, греясь на солнце, и прыгать с него в воду. И самое главное – вокруг ни души. - Ну как, стоило оно того? – немного самодовольно спрашивает Минхо, но оба знают, что вопрос риторический. Они оставляют велосипеды в тени под деревьями, кидают туда же рюкзаки, в которых бутылки с водой и нехитрый перекус. Минхо мешкает, роется в своем рюкзаке, что-то ищет, но Хёнджин больше ждать не может. От реки тянет свежестью, зеленовато-бирюзовая спокойная гладь манит и сулит долгожданную прохладу. Он быстро скидывает кроссовки, стягивает промокшую футболку и шорты и несется к воде, восторженно вопя во весь голос. Минхо что-то кричит ему вслед, но он не слышит. Когда до воды остается буквально полтора метра, и он уже предвкушает, как окунется с разбегу в прохладную глубину, что-то врезается в него сбоку с такой силой, что сбивает с ног. Он успевает только зажмуриться, пока кубарем катится по горячему песку. Мир вокруг делает несколько оборотов – и замирает. Оглушенный, Хёнджин поднимает голову, открывает глаза и с очумелым видом оглядывается. Буквально в метре он него сидит незнакомый парнишка. Простая белая футболка и голубые джинсы обсыпаны песком. Светлые, немного волнистые волосы кажутся на солнце платиновыми. Лицо с по-детски пухлыми миловидными щечками выглядит потрясенным и встревоженным. Рот приоткрыт, темно-карие глаза на солнце отливают янтарем, смотрят испуганно и растерянно. - Ты… - Хёнджин отплевывается от песка, попавшего в рот, и таращится на него, ощущая, как внутри нарастает возмущение. – Это ты меня толкнул? Зачем?! - Там стекло. – Голос неровный, слегка ломающийся. - Чего?! - Там стекло, - повторяет незнакомец. Он встает на колени и тянется к Хёнджину. Тот, все еще сбитый с толку, нервно отпрянул, не сводя взгляда с парнишки. Откуда он вообще взялся? Хёнджин точно помнит, что пляж был пуст. – Вот, смотри… Он аккуратно ворошит песок, и из-под него проглядывают ощетинившиеся хищными краями осколки бутылки. Кто-то с безрассудной жестокостью закопал их на пляже вместо того, чтобы выбросить. Прямо в том месте, куда Хёнджин обязательно наступил бы, пока бежал к воде. - Хёнджин! – Сзади доносится встревоженный окрик Минхо, но он не обращает на него внимания. Ошарашенно смотрит на осколки, затем переводит взгляд на лицо парнишки. Вблизи видно, что оно усыпано веснушками. Крошечные темные пятнышки, похожие на брызги кофе, разбегаются под глазами, которые смотрят в ответ не менее потрясенно, с толикой недоверия и странным ожиданием. - Ты меня видишь?! – спрашивает парень севшим голосом. Хёнджин осторожно кивает, а потом осознание вдруг вспыхивает в голове яркой лампочкой. От неожиданности он оседает, и они таращатся друг на друга в немом шоке. - Ты Ёнбок? – наконец выдыхает он. Тот не успевает ответить, потому что к ним подбегает встрепанный Минхо. - Что случилось? Ты упал? Поранился? – Он бестолково суетится возле Хёнджина. Тот с трудом отводит взгляд от пребывающего в каком-то ступоре парнишки, снизу вверх обалдело пялится на старшего и почему-то шепотом выдает: - Х-хён… я его вижу.

* * *

Остаток лета пролетел так быстро, будто время поставили на режим ускоренной перемотки. Хёнджин раньше и не подозревал, что каникулы могут быть такими насыщенными. Даже с Чаном и Чанбином за все время дружбы – а это, на минуточку, уже целых четыре года, - не было так весело, как с Минхо и Ёнбоком. Может, где-то в глубине души он даже испытывал угрызения совести по этому поводу, поскольку невольно все время сравнивал городских друзей с этими двумя, и часто сравнение было в пользу последних. Они строили много теорий о том, почему Хёнджин смог увидеть Ёнбока. Начиная от «ударился головой» до «открылась какая-то чакра». Но самым убедительным казался ответ Минхо, потрясающе очевидный в своей простоте. Старший пожал плечами и как само собой разумеющееся заявил: «Ты в него поверил». Поначалу Хёнджин ломал над этим голову. То есть получается, он поверил только после того, как Ёнбок толкнул его, не дав пораниться? Или, предвидя это, эмоции самого Ёнбока стали настолько яркими, что он сделался осязаемым, и тогда Хёнджин смог наконец увидеть его? Или у Минхо, а теперь и у Хёнджина, какие-то особые способности, позволяющие видеть Ёнбока? Все это было слишком сложно и запутанно, поэтому в конце концов он махнул рукой и решил просто наслаждаться новой, необычной дружбой. Ведь Ёнбок и впрямь был необычным. Он был добрым, милым и общительным, так что Хёнджин искренне удивлялся – как все это время ему хватало одного Минхо. Любил потрепать по волосам, взять за руку, приобнять – и это тоже вызывало изумление, потому что старший чаще всего избегал прикосновений, уворачиваясь, как капризный кот. Казалось, теперь, с появлением Хёнджина, весь свой тактильный голод Ёнбок направил на него. И тот почему-то не был против, хоть иногда это и казалось странным. Все же Ёнбоку тоже тринадцать, но порой он ластится, как маленький котенок, и просто невозможно оттолкнуть в ответ на такую искренность и открытость. А как он улыбался… Когда Хёнджин в первый раз увидел его улыбку, то подвис и чуть не свалился с камня, на котором они обсыхали после купания – настолько она была яркой, светлой, теплой и открытой. Вот и сейчас, когда они валяются в саду в тени грушевого дерева, и Хёнджин до хрипоты спорит с Минхо, выясняя, что лучше - «Невероятные приключения ДжоДжо» или "Наруто", Ёнбок лежит рядом на животе, болтая в воздухе ногами, и смотрит на них с этой своей потрясающей улыбкой так, что в конце концов Хёнджин невольно теряет весь свой запал и начинает глупо улыбаться в ответ. - Что? - Ничего. Просто вы оба такие дураки. – Ёнбок подползает ближе и устраивается головой на коленях Хёнджина. Тот привычно запускает пальцы в пушистые светлые волосы. – Самое лучше аниме – это «Стальной алхимик». Это даже Джунги со своими балбесами знает. Минхо на это заявление закатывает глаза. - Ты всего-то три серии посмотрел. - Ну и что. – Ёнбок едва не мурлычет под пальцами, перебирающими его волосы. – Иногда надо совсем немного времени, чтобы понять, что тебе что-то нравится. Хёнджин ловит его взгляд – теплые янтарные переливы из-под ресниц, - и кончики ушей почему-то начинает припекать. Ёнбок красивый: весь такой светлый, похожий то ли на солнечного зайчика, то ли на проказливого эльфа. И характер у него такой же: легкий, неунывающий, непоседливый. Его ничуть не заботит и не расстраивает то, что больше его никто не видит – кажется, для счастья ему полностью хватает общества Минхо и Хёнджина. Когда Минхо занят в магазине, они вдвоем сидят в саду или в комнате Хёнджина, читают комиксы, смотрят аниме и болтают о всякой ерунде. Втроем они объездили все окрестности, и Ёнбок попеременно катается то с Хёнджином, то с Минхо. Несколько раз они гоняли в город, ездили на рыбалку, забирались за орехами в лес (Хёнджин тогда умудрился потеряться в трех соснах и чуть не умер от страха, пока Ёнбок не нашел его, сидящего под кустом и пытающегося позорно не разреветься), гоняли Джунги и его шайку (за которыми Ёнбок шпионил с каким-то особенным, мстительным удовольствием), и в целом прекрасно проводили время. Рядом с ними даже Минхо терял свою угрюмую нелюдимость и вынужденную серьезность, становясь обычным беззаботным мальчишкой. Лишь иногда, когда Ёнбок ластился к Хёнджину вот так, как сейчас, лицо старшего на мгновение темнело, а во взгляде мелькал странный колючий огонек. - Ты что, ревнуешь? – Ёнбок весело скосил глаз на Минхо. Тот тут же состроил свое обычное лицо «я ваше мнение вертел» и пренебрежительно фыркнул. - Из-за аниме? Я тебя умоляю. Можете сколько угодно на говно исходить, все равно лучше «Наруто» ничего нет. Ёнбок и Хёнджин хитро переглядываются и в один голос тянут «старый хён, дряхлый хён!», за что одному тут же прилетает подзатыльник, а другому пяткой в бок. - Ащщ, чего сразу драться-то?! – бурчит Хёнджин, потирая макушку. Ёнбок с безмятежным видом укладывается обратно к нему на колени, и он снова запускает пальцы ему в волосы. Мягкие, как цыплячий пух. - А ты как со старшими разговариваешь?! – Минхо напоследок грозно зыркает на обоих, потом ложится на траву, закидывает руки за голову и обращается к Ёнбоку. – И вообще… Хёнджин скоро уедет, так что кроме «Наруто» тебе больше ничего не светит. Или будешь бегать к Джунги смотреть своего «Стального алхимика». Взгляд Ёнбока тускнеет, и пальцы Хёнджина замирают у него в волосах. Он совсем забыл. Послезавтра приезжают родители, чтобы забрать его обратно в Сеул. Через неделю начинается учеба, так что пора возвращаться. Чан с Чанбином наверняка соскучились, потащат его в кино, а потом в их любимую пиццерию. Не будет больше подъемов на рассвете на рыбалку, игр в шпионов и купания в речке. Не будет гонок на велосипедах, экспедиций в заброшенный храм на вершине холма, чтобы поискать там закопанные сокровища монахов, игр в шарики и в ттакджи. Не будет легких, светлых дней, похожих один на другой и при этом совершенно разных, ведь в каждом дне их ждало новое приключение. Не будет Минхо. Не будет Ёнбока. Хёнджин опускает глаза и видит, как Ёнбок смотрит на него со странным выражением на лице – вроде по-прежнему улыбается, но при этом выглядит так, как будто у него что-то болит. - Джинни… - тихо зовет он, тянется и берет его руку в свои ладони – такие маленькие и мягкие, ласковые. - М? - Пообещай, что ты вернешься, как только сможешь. От этого голоса, наполненного такой трепетной надеждой и тихой нежностью, в носу начинает яростно щипать, и будто слегка сдавливает горло. Они знакомы всего два месяца – а Хёнджину кажется, что всю жизнь. Как он будет без него… без них? Потому что Минхо тоже смотрит на него, его плечи напряглись под старой серой футболкой, а взгляд кошачьих глаз какой-то тревожный и слишком пристальный. Под этим взглядом Хёнджин сглатывает вставший вдруг в горле вязкий комок и шепчет, сжав ладошку в своей руке: - Обещаю… Обещаю вам обоим. Я обязательно вернусь.